Девяносто два дня.

      Я проснулась за несколько часов до первого поезда, сразу же после пробуждения купила энергетик в торговом автомате. Все тело ломило. Солнце еще не взошло, но уже можно было услышать утренних птиц.       Вернувшись на станцию, я увидела потягивающуюся Хисон. Казалось, в этом ее действии было гораздо больше человеческого, чем во всем остальном, что было до.       Все еще держа в руках банку, я смотрел на девушку. Возможно потому, что эта ночь выдалась душной, она сняла свою толстовку, обнажив при этом свои нежные плечики. А сейчас предмет ее одежды покоился на ее же коленях.       Может быть я просто смутилась.       Может быть оттого, что у меня осталось три месяца. Может быть из-за встречи, которая оказалась сплошным разочарованием. Может быть я все еще не до конца проснулась.       А, может, мне действительно понравилось как выглядела Хисон. Чего и стоило ожидать.       Что ж, это не имело никакого значения. Так или иначе, мне вдруг захотелось как-нибудь напугать ее. Честно говоря, я хотела столкнуть Хисон – спустить ее с небес на землю. Хотела использовать ее как отдушину.       То, что я собиралась сделать было неприемлемо. И наверняка это будет последним, что я сделаю в своей жизни. Но что с того? Моя жизнь прервется всего через несколько месяцев. Я буду счастлива умереть сделав это. А в моем списке прямо сказано – не противиться своим желаниям.       Раньше я даже не предполагала, что мне когда-нибудь захочется сделать с ней нечто подобное. Однако посмотрев на нее под другим углом, я поняла – лучшего кандидата не найти. Не знаю почему, но она пробудила во мне садиста. Возможно, потому что она всегда так бесстрастна, я хотела взволновать ее, чтобы она показала свою слабость. Сказать ей: "Ты стараешься выглядеть сильной, но на самом деле ты слаба". Когда я приблизилась к ней, Хисон насторожилась, будто прочтя мои мысли. «Я хочу задать тебе вопрос.» «И какой же?» «Когда наблюдатель видит, что его подопечный совершает "противозаконное действие" или что-то подобное, какова задержка до ликвидации?» «Почему вы спрашиваете?»– Хисон эта ситуация явно не нравилась. «В основном, я хочу знать, сколько времени "вам" потребуется, чтобы убить меня пока..» - я сделала паузу, хотев подобрать нужные слова. Но, кажется, Хисон поняла, что я хотела изложить. Она не казалась удивленной.       Она смотрела на меня самым холодным и презрительным взглядом, на который только была способна. «Я могу связаться немедленно. После этого не пройдет и двадцати минут. Бегство будет совершенно бесполезно.» «То есть, у меня будет минут десять?»– быстро спросила я. «Никто такого не говорил»– пролепетала наблюдательница, отводя взгляд.       Наступила тишина.       Как ни странно, но Хисон не пыталась сбежать. Она просто стояла и смотрела на свои колени.       Я протянула к ней свою руку.       Я хотела оскорбить ее. Но когда я уже коснулась голого плечика, ее печальное лицо заставило меня застыть.       Неужели я и правда собираюсь толкнуть ее на холодный пол и использовать для удовлетворения своих грязных желаний?       Если я сделаю это – ей будет больно. Возможно, я добавлю ей еще одну рану, как та, на ее колене.       Может быть, заберу еще больше света из ее угольно-черных глаз. А может, когда все закончится, я услышу очередной саркастичный комментарий, словно ничего не случилось: "Теперь вы довольны?"       Что я пыталась сейчас сделать?       Мои взвинченные нервы моментально успокоились. А меня саму поглотила пустота. Когда я взглянула в покорные глаза Хисон, все зашло так далеко, что мне тоже стало грустно.       Я убрала руку с ее плеча и присела рядом. Мне было неловко от столь быстрой перемены. «Ужасная должно быть работа.– сказала я. – Приходится всё время иметь дело с мусором вроде меня.» «Долго до вас доходило.» - Она по-прежнему смотрела в сторону.       Теперь понятно, почему я стоила четыреста тысяч вон. Я была в шаге от паденья. «Опасная работенка. Держу пари, от парней или девушек, вроде меня, отбоя нет?»       Девушек, сходящих с ума и вымещающих свою злость на своем наблюдателе.       Хисон осторожно покачала головой. «На самом деле, вы еще легкий случай. Полно людей, заходящих намного дальше.»– сказала она, стараясь поддерживать мое уравновешенное состояние.       Я хотела спросить ее о ране на колене, которая интересовала меня еще с первого дня, но решила промолчать. Если бы я попыталась сейчас проявить беспокойство – это выглядело бы как плевок в лицо. «Почему ты занимаешься такой работой?»– спросила я вместо этого. «Если говорить проще, мне пришлось.» «Расскажи мне сложную версию.»       Хисон удивленно посмотрела на меня. «Я думала, вас не интересует никто, кроме мисс Со.» «Вовсе нет. Если бы я не чувствовала в тебе что-то притягательное, то не пыталась бы сделать то, что попыталась сделать.» «Это верно... Спасибо, наверное...» «Если не хочешь, можешь не отвечать.» «Ну... В моем прошлом нет ничего такого, чтобы это скрывать... Эм, я ведь говорила, что помимо жизни можно продать здоровье и время?»       Я кивнула. «Что ж, я продала свое время. Около тридцати лет.»       А ведь верно. Это интересовало меня с самого начала.       Что означает продать свое время? «Ясно. Если ты продала свое время, значит...» «Всё верно. Большинство наблюдателей это люди, которые как и вы пришли в магазин и продали свое время. Хотя, при этом, заодно они продали еще и свои отношения вместе с безопасностью.» «Получается, до этого ты была нормальным человеком?» «Да. Нормальным как и вы, Госпожа Йун.»       Я то думала, что Хисон родилась такой - саркастичной, безразличной и сильной.       Но из того что она сказала мне... выходит, что она вынуждена была стать такой, для того чтобы выжить. «Ты ведь еще молода? Так что если ты продала тридцать лет... Это значит, тебе будет около сорока, когда ты освободишься от этой работы, верно?» «Да, все так. Но только в том случае если я доживу до этого дня,»– сказала она с самоуничижительной улыбкой.       Это означало, что она останется невидимой еще на несколько десятков лет. «Зачем же тебе такие деньги?» «Хм, сегодня у вас много вопросов.» «Я не заставляю отвечать.» «А если я скажу, что это не очень интересно?» «Уверена, это куда интереснее чем то, почему я продала свою жизнь.» «Ну, кажется, до поезда еще есть время,»– сказала Хисон, взглянув на часы. Затем, по чуть-чуть начала свой рассказ. «Я до сих пор не могу понять, почему папа продал десятки лет своего времени, для того чтобы купить больше жизни. Сколько помню его, он всегда был чем-то недоволен. Но вскоре мать ушла до того, как мне исполнился год – так он бранил его на, чем свет стоит, за каждую мелочь. Но знаю, что он ждал ее возвращения. Возможно, это было единственной причиной, почему он хотел продлить свою жизнь - он все еще ждал ее. Разумеется, это ничего не сделало бы с жизнью моей матери, но отец стал невидимым для всех. Но самое главное, чего я так и не смогла понять, это как можно было ждать человека, который причинил тебе столько боли, и желать, чтобы он больше никогда тебя не покидал. И все же, если он хотел продлить жизнь, чтобы дождаться ее - похоже ему было всё равно, что она за человек. Ему просто не на кого больше было положиться. Он не знал, кто кроме нее мог его полюбить.» «Я ненавидела своего несчастного отца. Он отвечал мне взаимностью, постоянно напоминая, как сильно желал, чтобы "это" никогда не рождалось. Когда он продал свое время, исчезнув из моей жизни, мне было всего десять. На следующие несколько лет, меня взяла к себе тетя.»       Хисон остановилась, и о чем-то задумалась. Не похоже, что это от переизбытка эмоций или чего-то подобного. Может, она подумала, что ее слова прозвучали так, словно она ищет сочувствия?       Продолжив, она казалась более бесчувственной, чем раньше, словно говорила о ком-то постороннем. «Когда мне было двенадцать - мой отец умер. Как именно мне неизвестно, но, очевидно, его убил один из тех, за кем он присматривал. Можно продлить срок своей жизни, но травмы и болезни это уже другой разговор. Когда я услышала об этом, то подумала что меня дурят.» «Человек, который сообщил мне об отце, рассказал еще кое-что важное. "У тебя есть долг", сказал он, "Твой отец оставил тебе огромные долги, и для тебя есть лишь три способа погасить их - продать свою жизнь, время или здоровье". Мой отец продал почти все время своей жизни, но умер не успев его отработать. Вот так, его долг перешел дочери. И раз я не смогла расплатиться на месте, я должна была выбрать один из трех путей.» «И ты выбрала время,»– вставила я. «Ну да. Мне пришлось продать чуть больше тридцати лет своего времени, чтобы погасить задолженность. Потому, сейчас я работаю наблюдателем. Это одинокая работа, и в ней много опасностей, однако с ее помощью я смогла понять людей и ценность жизни. Когда я отработаю все, то уверена - я смогу жить "правильно" в отличие от остальных. Если думать в этом ключе, то это не такая уж и плохая работа.»       Она говорила об этом как о своем спасении.       Но под каким углом я ни глядела, ее история была чистейшей трагедией. «Не понимаю,»– призналась я. – «Я бы просто продала такую жизнь. Ведь нет никакой гарантии, что ты доживешь до полного погашения долга? И твой отец погибла. Даже если ты справишься с этой работой, лучшее время твоей жизни будет кончено. Не хочу иронизировать, но повторю твои же слова - ты только-только придешь на старт. Чтобы справиться со всей этой болью и начать жить в сорок... Я просто назову это трагедией. Лучше продать ее.» «Если бы моя жизнь стоила хоть что-то, я бы так и поступила.» «И сколько ты стоишь?» «Как и вы,»– сказала Хисон, как будто это являлось чем-то забавным. – четыреста тысяч вон. Простите, если я была резка, я просто не могу принять столь ничтожную стоимость. В каком-то смысле мы похожи. Поэтому прошу прощения за то, что допустила эту сделку.» «Ладно. Не хочу показаться грубой, но не лучше ли тогда просто залезть под куст и там и сдохнуть? Ведь жизнь становиться все хуже и хуже.» «Да, вы правы. Вы абсолютно правы. Но я скорее всего не смогу этого сделать. Ведь я расплачиваюсь за своего отца. Я безнадежная дура. Нет никакого смысла, но я вынуждена жить дальше. Возможно, мы настолько похожи, что даже умрем одинаково. Но... видите ли, не все так просто. Возможно, когда-нибудь случится что-то хорошее.» «Я знаю одного парня, который умер в пятьдесят, сказав самому себе то же самое, но ничего так и не случилось,»– пошутила я. «Я тоже его знаю,»– ухмыльнулась Хисон.       Вот так, улыбаясь с ней, я закурила. Наблюдательница встала, взяла из моей руки еще одну сигарету и сунула ее в рот. Она взяла зажигалку чтобы прикурить, но в ней как будто кончился газ, а кремень, сколько она ни пыталась, не хотел давать искры. Хисон указала на мою сигарету, и придвинула лицо вплотную. Я послушалась и сделала то же самое.       Сигареты соприкоснулись, и пламя медленно перешло к ней.       Впервые увидев расслабленную Хисон, я подумала: Во всяком случае, я заставлю ее запомнить себя, как самый простой случай в ее карьере.       Я устремила свой взгляд вдоль рельс. На горизонте появилось солнце.