Девяносто два дня.

      Моя история близится к концу. У меня не так много времени, которое я могла бы посвятить написанию этого, поэтому не знаю.       Это конечно плохо, но мне кажется, что подробностей будет немного меньше, чем раньше. Хоть я и решила возместить долг Хисон, но тем не менее — мой идиотизм плохо поддавался лечению. И не только он. По крайней мере, мое ошибочное мнение скорее всего здесь ни при чем.       В конце концов, это было невозможно с самого начала. Ее долг превышал сумму заработка всей жизни обычного служащего, о которой когда-то говорила Суджин. Для обыкновенного студента не существовало ни единого способа, давшего бы стопроцентный результат за два месяца.       Но прямо сейчас, я искала именно такой. Такая замечательная работа казалась чем-то нереальным. Не важно как усердно я буду вкалывать — имея в распоряжении всего два месяца, это все равно что стараться выжать воду из камня.       Наверное, я могла по крайней мере попытаться вернуть Хисон данные мне деньги, но не думаю, что она будет довольна, проведи я свои последние месяцы подобным образом. Также ей вряд ли понравится, если я прибегну к преступным методам, типа воровства или мошенничества. И раз уж я пыталась достать деньги именно для нее, то не хотелось бы чтобы она из-за этого меня возненавидела. Я думала об азартных играх, но даже я не была настолько глупа, чтобы проходить через это. Я очень хорошо понимала, что будучи настолько прижатой к стенке — не смогу выиграть ни единой ставки. Азартные игры всегда были развлечением, где выигрывали только те, у кого было достаточно денег. Если напрямую обратиться к богине фортуны, та просто сбежит. Имея выдержку, нужно дать ей подойти поближе, и только потом, в определенный момент - хватать за хвост. Вот только у меня не было времени на это, так же как и понимания этого ключевого момента. Это все равно, что бороться с ветром. Если бы существовал такой поразительный способ — за два месяца сделать столько денег, сколько обычный человек зарабатывает за всю жизнь, каждый бы им пользовался. В основном всё, что я делала, это в очередной раз проверяла то, что другие назвали бы невозможным. Мое единственное преимущество, если можно так выразиться, состояло в том, что со своей укоротившейся жизнью я готова на любой риск, однако я уже не первая, кто сложила свою голову за деньги. И могу сказать, что успех в этом деле — редкость. Но я по прежнему думала об этом. Опрометчиво, и мне это известно. Но даже если никто не добивался успеха, тогда я должна стать первой. «Думай, думай, думай, »— повторяла я себе. Как я смогу оплатить долг за предоставленные мне два месяца? Как я смогу обеспечить спокойный сон Хисон? Как я смогу гарантировать, что Хисон не останется одна, после того как я уйду?       Я обдумывала все это, прогуливаясь по городу. Я сортировала весь полученный за свои двадцать лет опыт, это лучшее, что можно сделать, когда не можешь найти четкого ответа на поставленную задачу. Я продолжила прогулку и на следующий день и на следующий после следующего. Я надеялась, что ответ сам прикатится прямо к моим ногам. В течение этого времени я почти ничего не ела. А мое состояние становилось хуже. Основываясь на личном опыте — на определенном уровне голода, в моей голове проясняется, и как раз на это состояние я и надеялась. Мне не пришлось долго ждать, чтобы в голову пришла мысль снова сходить в тот магазин.       Моей последней надеждой был именно этот магазин, в заросшем старом здании, который когда-то погрузил меня в пучины отчаянья, и в котором я все еще могла совершить две сделки. «Благодаря тебе, Хисон, я стала счастлива, как никогда не была, Если я, чисто гипотетически, сейчас продам свою жизнь в том магазине, сколько получиться выручить?»– спросила я ее однажды. «Как вы понимаете, цены несколько расплывчаты, — подтвердила Хисон мои мысли. — И, к сожалению, субъективное счастье будет иметь весьма малый эффект на ценность жизни. Фокус направлен преимущественно на счастье, которое имеет под собой основу. Хотя как по мне, такой подход сомнителен.» «В таком случае, что больше всего добавило бы ценности?» «Пожертвования, популярность… Полагаю, они одобряют вещи которые объективно легко распознать.» «Хах, легко различимые…» «Эм, Госпожа Йун?» «Что такое?» «Пожалуйста, не делайте ничего странного, » — попросила обеспокоенная девушка. «Не буду. Мою голову сейчас занимают лишь естественные для моей ситуации мысли.» «Кажется, я более-менее догадываюсь, о чем вы там думаете, — сказала она. — В большинстве своем как выплатить мой долг, я права? Если так, то я рада. Но в тоже время, должна сказать что не хочу, что бы вы впустую тратили остатки своего времени. Если вы делаете это для того чтобы увидеть мое счастье… Мне ужасно жаль, но это определенно ошибка.» «Чисто для справки, что для тебя счастье, Хисон?» «Когда на меня обращают внимание… — надулась она. — Вы не часто со мной разговаривали в последнее время, не так ли?»       Определенно, Хисон была права. То, что я наделала, было ошибкой с моей стороны.       Но это не означало, что я сдамся так просто. Я твёрдо была уверена в своем решении. Я обрету такие легко распознаваемые критерии как популярность и вклад в общество.       Как только я добьюсь этого — я смогу получить больше денег за свою жизнь. Казалось, что так и должно было случиться. Я посмела надеяться что стану достаточно известна, чтобы каждый знал мое имя. Если честно, я не знала что было более реалистично: просто заработать деньги, или стать человеком, чья жизнь могла быть продана по достойной цене.       Задумавшись, я поняла что оба способа были одинаково бесперспективны. Но у меня не было иного выхода, поэтому я должна был хотя бы попытаться. Я приближалась к пределам того, что мог придумать самостоятельно. Мне нужны были идеи других.       Для начала я посетила старую книжную лавку. Мне действительно хотелось сходить туда, после всего что случилось. Когда-то небрежный осмотр книг, которые никак не касались моей ситуации — начисто испарял большинство моих проблем.       Вряд ли это сработает в данном случае, но я не собираюсь полагаться на одни лишь книги.       Я позвала старого владельца магазина, который в дальней части, окруженный со всех сторон книгами, слушал по радио трансляцию матча по бейсболу. Он поднял голову и издал энергичное «Ох». Я решила не затрагивать тему магазина который торгует жизнью. Хотя мне действительно хотелось узнать, как много он о нем знает, и первым делом рассказать о событиях прошедшего месяца. Однако, если я начну говорить об этом — обязательно всплывет, что у меня осталось всего два месяца, и он может начать винить себя в этом. Поэтому я ничего не сказала о своей продолжительности жизни. Только для этого, я на время забыл о присутствии Хисон. В итоге, мы с ним беззаботно разговорились. О погоде. О книгах. О бейсболе. О фестивалях. В нашем разговоре не было ничего примечательного, но к моему удивлению — он подарил мне чувство легкости. Наверное, мне нравился этот магазин, и этот старик тоже. «Как думаете, вы можете повысить свою стоимость?» — спросила я шепотом старика, пока Хисон была занята рассматриванием книжных полок.       Наконец владелец магазина убавил звук у радио. «Хм. Если подумать, наверное, надо просто безукоризненно делать свое дело. И все же, это не то, что мне дается. Полагаю, ты видишь перед собой то, что «можешь» сделать, и возвышаясь над этим — становишься лучше. Таково мое мнение в нынешнем возрасте.» «Понятно.»— кивнула я. «Однако, — сказал он, как будто отрицая свои прошлые слова. — Есть нечто более важное. И такой, как я, не может давать советы насчет этого. Тот, кто никогда не достигал хоть чего-то похожего на успех — это тот, кто был слеп к своим недостаткам. Поэтому, не стоит идти моим путем. Ведь я даже не могу понять, почему потерпел неудачу. Не уважай тех, кто говорит подобное.» «Люди с большим количеством неудач говорят о них так, как если бы существовала иная жизнь, где их ждет огромный успех. После столкновения со всеми трудностями, они думают, что не оплошают вновь. Но они все и я , разумеется, не исключение, допускают основную ошибку. Уверена, неудачники многое знают о неудаче. Однако, знание неудачи диаметрально отличается от знания успеха. Исправление ошибок еще не означает, что на этом месте возникнет успех — вы только прибыли на старт, вот и все. Это то, чего неудачники не могут понять, — Хисон уже говорила что-то подобное, а как говориться «повторение, мать учения». — Они только что прибыли к линии старта. Только что пришли в себя, после череды неудач. Ошибочное мнение, что это их шанс что-то изменить — не поможет им.» «Эй, погоди-погоди… Ты подумываешь снова продать свою жизнь?» — наконец спросил он. «В каком смысле?» — невинно улыбнулась я.       Покинув книжный, как и в прошлый раз я вошла в магазин дисков.       Обыкновенный рыжий парень любезно со мной поздоровался. Тут я точно также промолчала о продолжительности своей жизни и только болтала о дисках, которые недавно прослушала. И вот, вновь улучив момент когда Хисон не могла нас подслушать, я спросила его: «Как думаешь, ты сможешь добиться чего-нибудь за короткое время?»       Его ответ пришел быстро. «Чувак, наверное, ты должна полагаться на других. Один в поле не воин, а? Я имею в виду, тебе должен кто-то помогать. Лично я не верю в собственные силы. Скажем, если возникает проблема, с которой я не справлюсь приложив 80% всех своих усилий, то я прямо прошу помочь других.»       Такой совет, что даже не знаю, принимать его всерьез или нет.       Снаружи, как бывает летом, внезапно начался проливной дождь.       Я уже подходила к выходу, готовясь промокнуть, как рыжий дал мне зонтик. «Не знаю, к чему всё придет, но если ты собираешься чего-то достигнуть, то не стоит забывать о своем здоровье,» — сказал он.       Я поблагодарила его, подняла зонтик и вместе с Хисон пошла домой. Зонтик оказался маленьким, поэтому наши плечи насквозь промокли. Прохожие посматривали на меня с усмешкой — они видели лишь как идиотка неправильно держит зонт. «Мне нравится это» — рассмеялась девушка. «Что тебе нравится?» — поинтересовалась я. «Ну, если по существу… Несмотря на то, как смешно это выглядит со стороны, вы позволяете своему плечу вымокнуть, это очень любезно с вашей стороны. Мне нравятся подобные вещи.» «Вот как,» — ответила я, при этом немного краснея. «Застенчивая бесстыдница», — ткнув меня в плечо, сказала Хисон.       Касательно этого — я вовсе не беспокоилась о том, что люди подумают обо мне. Мне нравилось казаться странной. Потому что Хисон это тоже делало счастливей. Потому что, чем нелепей я смотрелась, тем больше была ее улыбка.       Под выступом магазина, мы с ней нашли убежище от дождя. В отдалении я услышала гром. Вода бежала по сточным канавам и хлюпала в моей обуви. Здесь я обнаружила знакомое лицо. Человек куда-то спешащий под темно-синим зонтом, глянув на меня, остановился. Это был парень с моего факультета. Я знала его достаточно хорошо, чтобы обмениваться приветствиями. «Прошло немало времени, — сказал он с холодным взглядом. — Где тебя черти носили? Я давно тебя не видел.» «Я моталась по округе с этой девчонкой. Ее зовут Хисон» — признался я, положив руку на плечо девушки. «Не смешно, — сказал он, явно сердясь. — Ты так скатилась.» «Не могу помешать тебе так думать, — ответила я. — Уверена, на твоем месте я сказала бы тоже самое. Но Хисон здесь и это правда. И она реально милая. Я уважаю твое неверие, и я хочу чтобы ты в ответ уважал то, что делаю я.» «Я всегда это знал… Йун, у тебя и правда отклонения. Ты всегда пряталась в своей скорлупе, вместо того чтобы контактировать с людьми, а? Может, взглянешь уже на внешний мир?!»       Затем он удалился, оставив меня шокированной и раздражённой.       Я сидела на скамье и смотрела, как падают капли дождя. Вскоре начало проясняться, словно это был всего лишь короткий душ. Мы искоса наблюдали за бликами отражающимися от мокрой земли. «Эм… Спасибо вам за это, » — сказала Хисон, прислонившись к моему плечу.       Я положила руку ей на голову и провела пальцами по мягким волосам. «Заслуживать доверия», да?       Произнесла я совет старика из книжной лавки. Хоть он и сказал не доверять ему, но, кажется, сейчас его слова обрели для меня смысл.       Возможно, идея выплатить ее долг была слишком самоуверенна. Задумавшись об этом, я поняла — было кое-что, чем я могла бы осчастливить Хисон, очень даже реальным способом.       Это было то, о чем она сама мне сказала — «обращать внимание».       Ее приводило в восторг, когда прохожие просто-напросто считали меня чудачкой.       Все это время, верный ответ был прямо у меня под носом, так почему же я этим не воспользовалась?       И тут, словно уловив перемену в моем мышлении, Хисон заговорила: «Госпожа Йун? Я правда-правда рада, что вы хотите использовать то, что осталось от вашей жизни чтобы помочь мне… Но этого не нужно. Потому что вы уже давным-давно спасли меня. Я верю, что даже десятки лет спустя, я смогу вспомнить дни проведенные с вами — и смеясь и плача. Я верю, что простое обладание такими воспоминаниями, сделает мою жизнь немного легче. Так что, вы уже достаточно сделали. Прошу, забудьте о долге.» «Взамен… — произнесла Хисон, облокачиваясь на меня. — Взамен, подарите мне воспоминания. Чтобы после того как вы уйдете… когда я почувствую себя безнадежно одинокой, я смогла бы чувствовать тепло этих воспоминаний, вновь и вновь — так долго, как это возможно.»       Именно так, я пришла к выводу, что должна закончить свою жизнь, как самый нелепый человек, с которым вы только могли встретиться.       Однако, дочитав все это до конца, вы сможете увидеть, что по иронии судьбы — это стало самым мудрым решением за всю мою жизнь.       Мы с девушкой сели в автобус, чтобы доехать до парка с большим водоемом. Большинство, услышав что я там вытворила, от удивлении вскинут брови или просто взорвутся хохотом.       На озере я арендовала лодку. Не смотря на то, что там были обычные весельные лодки, я дерзнул взять ту, что была в форме лебедя. «Одна?» — спросила меня рабочий на пристани, одаряя недоумевающим взглядом. В конце концов, такие обычно берут влюбленные или подружки. «Отлично, идем!» — сказала я Хисон с улыбкой, от чего рабочий напрягся. В его глазах читался страх.       Все время что мы провели в лодке, девушка не могла перестать смеяться. «Для них ведь все это выглядит так, будто взрослая девушка решила покататься на этом в одиночку, да?» «Это просто не может быть глупо. То есть, это ведь весело?» — рассмеялась я.       Мы неспешно гуляли по озеру. На фоне плеска воды, Хисон вновь насвистывала песню. Спокойный, летний лень.       Вишни росли вокруг всего озера. Наверняка, весной озеро будет покрыто ее лепестками.       С другой стороны — зимой почти вся поверхность покроется льдом, лебединые лодки уберут, и их место займут настоящие лебеди. Весьма грустная мысль для человека, который не увидит ни того, ни другого. Но когда я посмотрела на улыбающуюся Хисон, я позабыла обо всем. На этом я не остановилась. Последующие несколько дней, я один за другим совершала нелепые поступки. Проще говоря, я делала все, что в одиночку обычно не делают. Разумеется я была вместе с Хисон, но больше об этом никто не знал.       Одна на чертовом колесе. Одна на карусели. Одна на пикнике. Одна в океанариуме. Одна в зоопарке. Одна на пляже. Одна в баре. Одна на барбекю.       Я переделала почти все, что в одиночку делать довольно неловко. И что бы это ни было — я всегда активно звала Хисон по имени, гуляла, держась с ней за руки и смотря прямо в ее глаза, и всеми способами настаивала что она существует.       Каждый раз, когда деньги подходили к концу — я тратила несколько дней на подработку и снова веселилась.       Тогда я еще не замечала, но я становился известна в этом маленьком городишке. Конечно же, были люди, которые насмехались, презрительно отворачивались или хмурили брови, но были и те, кто решил что я мим, который желает показать свое мастерство или что это такие мыслительные упражнения. Нет, не только это. Похоже, что некоторые людские сердца действительно находили утешение при виде меня, и я в самом деле делала людей счастливее.       А их реакция и впрямь была самой различной. Удивительно, но количество людей на которых я произвела плохое впечатление, было примерно равно людям, на которых я произвела хорошее. Почему добрая половина людей, смотря на мой идиотизм чувствует себя лучше? Наверное, причина была весьма проста. Потому что я выглядела так, словно у меня было время на жизнь. А ведь так оно и могло быть на самом деле. «Госпожа Йун, есть ли что-нибудь, что я могла бы для вас сделать?» — спросила Хисон однажды утром. «Чего это ты вдруг?» «Вы делаете для меня все. И мне хотелось бы время от времени делать что-то для вас.» «Не припомню чтобы я делала что-то особенное, но буду иметь в виду. Однако Хисон, может ты хочешь чтобы я сделала для тебя что-нибудь?» «Нет, это не так. Я желаю знать, чего желаете вы.» «Что ж, тогда я желаю знать, чего желаешь ты.» «Поэтому мое желание — узнать ваше желание, Госпожа Йун.»       После того как мы бессмысленно обменялись подобными фразами раза четыре Хисон, смирившись, заговорила: «Раньше, когда вы спросили меня, что бы я сделала останься мне жить несколько месяцев, я дала вам три ответа, верно?» «Звездное озеро, могила, друг детства.» «Да.» «Значит, ты хочешь встретиться со своим другом?» «Если задуматься, то я не знаю когда моя жизнь прервется. Поэтому, у меня проскользнула мысль, что лучше не тянуть с этим, пока я еще знаю где он. Хотя, встречи не выйдет, ведь только я его увижу… Вы пойдете со мной?» «Ага, разумеется.» «Пожалуйста, скорее расскажите мне о своем желании.» «Однажды у меня было одно…»       Мы быстро проверили билеты, которые надо будет купить, и договорились съездить в родной город Хисон.       Пока автобус ехал по холмистым дорогам, та с ностальгией глядела в окно. «Уверена, я буду разочарована. Мое желание по-детски эгоистично и несбыточно. Желание «Мое сердце не хочет перемен» — никогда не будет услышано. Но даже если мои воспоминания будут испорчены, я смогу это вытерпеть. Потому что вы здесь, Госпожа Йун.» «Потому что страдание любит компанию.» «Это абсолютно не то, что я имела в виду.» «Знаю, виновата, — ответила я, погладив Хисон по голове. — Так лучше?» «Так лучше, — кивнула та.»       Это был маленький город. В торговом районе все магазины относились к бытовой технике, длинные очереди на кассах небольших сетевых супермаркетов, и студенты, которым некуда было пойти и они жили в общаге — примерно такой город.       Не важно на что бы вы взглянули — ему не хватало индивидуальности. Но сейчас для меня это было просто замечательно. Мне больше не нужно было быстро и эффективно смотреть на мир, виня в этом свою нищету. Я могла позволить себе остановиться и посмотреть, как все было на самом деле.       Глядя на мир без единого намека на обиду — он был ярок, как если бы я сорвал пелену все время закрывающую обзор.       Не привычно, но в этот день именно Хисон водила меня. Она знала, что ее друг живет в этом городе, но не знала где именно. «Я буду высматривать места, где он мог бы появиться» — сказала Хисон.       Похоже, его звали Дун.       Когда мы наконец нашли его, Хисон не спешила подходить. Она тут же спряталась за моей спиной, и робко выглядывая, потихоньку подходила к нему, пока не оказалась совсем рядом.       Это действо происходило на жалкой станции, где наберись хотя бы десять человек — уже бы было не протолкнуться. Дун читал книгу, сидя на скамье в углу. Он был немного лучше лицом, чем большинство, но выражение этого лица заслуживает отдельного упоминания. Оно было спокойным, и казалось, скрывало некую уверенность в себе. Недавно я начала понимать, что требуется для создания подобного вида. По сути — это выражение могло быть только у тех, кто уверен что любит сам, и любим в ответ.       Лишь по его настроению я мог сказать, что Дун ждет не поезд, а того кто из него выйдет.       Я подумала, что Хисон не хотелось бы видеть, кто этот «кто-то». Я посмотрела на часы и, вздохнув, сказала, что нам лучше уйти, но девушка покачала головой: «Спасибо, но я хочу посмотреть. Я хочу знать, какого человека он сейчас любит.»       Прибыл двух-вагонный поезд. Большинство пассажиров были учениками старшей школы, но одна из них оказалась подходящей женщиной лет двадцати пяти.       Я смогла узнать, что это она, еще до того как они обменялись дружелюбными улыбками.       У женщины была очень естественная улыбка. Настолько естественная, что ее почти не было.       Большинство людских улыбок притворны, независимо от того, насколько они настоящие. Но у этой женщины не было ни единого признака фальши. Возможно это просто результат того, что она часто улыбалась.       Судя по тому, что они воссоединились не сказав ни слова — можно было предположить что они встречались уже некоторое время. Но видя счастье на их лицах, можно было подумать, что они встретились впервые. Это длилось всего несколько секунд, но этого времени было достаточно, чтобы понять — они счастливы.       Дун был счастлив и без Хисон.       Она безмолвно на них смотрела, ни смеясь, ни плача.       Наверное, я сама волновался куда больше. Я видела в Дуне и его подруге — себя с Хисон. Хоть лишь на мгновение, но я представила себе мирное, счастливое будущее, которое могло бы произойти.       В будущем, возможно, я не удовлетворюсь простой смертью.       Парочка ушла, и только мы с Хисон остались внутри. «Я действительно собиралась многое сделать, несмотря на то, что они меня не видят, — сказала Хисон. — Но я передумала.» «Например? — спросила я.» «Например обнять его, даже если он того и не хотел бы. Что-то в этом роде.» «Хах. Что ж, будь я в подобном положении, то сделал бы гораздо большее.» «К примеру?»       До того как Хисон успела договорить эти два слова, я обхватила ее за щеки, и показала пример.       Мы простояли так около двух минут.       Хотя сначала Мияги застыла от неожиданности, но постепенно успокоилась, и ответила мне взаимностью. «Если некому будет обвинить меня, то уверена, я буду делать подобные эгоистичные вещи,» — сказала я. «Будь уверена… Тебя никто не обвинит, » — проговорила наконец Хисон, с до сих пор опущенной головой.       Под конец нашей прогулки мы остановились на небольшом мосту, уже вечерело, поэтому город приняла особый вид.       Из кармана я достала листок бумаги. Который оставила мне Суджин, когда мы виделись в последний раз.       Я не спешила его прочесть вновь. Не хотела плакать на публике. Хисон лгала мне всё время. «Ты всё время это знала и скрывала от меня?» «Да, я поступила так. Прости.» «Нет. Не извиняйся. Ты подарила мне хороший сон.»       Я была единственной, кому тут нужно было извиняться. Но у меня не оставалось сил, чтобы признать собственную вину. «И в оригинальной версии моей жизни — Суджин это сделала, не так ли?» - я заметила, что стала давать слабину, ведь голос предательски задрожал. «Верно. Она совершила это прямо на ваших глазах, Госпожа Йун.»       Чтобы показать мне.       Чтобы прояснить годы обид.       Чтобы проянсить то, что на самом деле я не понимала ее.       Я вновь перечитала записку. Вот что в ней было:

«Моей первой и единственной подруге детства.

Я хотела умереть прямо перед тобой.

На той смотровой площадке, в тот самый день десять лет назад. Я хотела, чтобы ты подождала меня внизу, а я бы упала рядом с тобой.

Может ты никогда и не понимала этого, но я всегда презирала тебя.

Ты никогда не отвечала на мои призывы о помощи, а затем вроде бы случайно оказалась рядом сейчас. Просто оказалась рядом. Я больше не могу ненавидеть тебя.

Так что сейчас, когда я не гожусь для тебя — я хотела наложить на себя руки.

Но, похоже что за эти десять лет, ты стала еще более безумней, чем я.

Поэтому просто исчезну.

Надеюсь, лишь что ты не врала насчет того, что тебе недолго осталось. И да, я до сих пор помню то обращение, прости. Встретимся там. Я любила тебя до Луны и обратно.

Прощай.

Твоя Джин-Джин»

      Какая я идиотка.       Я всю жизнь провела в одиночестве чтобы не чувствовать подобного.       Я всего лишь должна была доверять себе до самого конца.       Я отправилась повернулась лицом к мосту, аккуратно сложила послание Суджин в самолетик и запустила его вдоль реки, отражавшей свет зданий. Какое-то время он парил в воздухе, но все же коснулся воды и затонул.       Я села на скамейку, там сидела пожилая женщина. Я просто стала говорить. «Мне еще только двадцать, но я уже многое забыла о своем прошлом. Счастливое или печальное событие, вы быстро забудете его, если не выпадет случая о нем вспомнить. Люди не понимают, что они забыли про «упущения». Если бы каждый действительно сохранял хорошие воспоминания из своего прошлого, то их жизнь в относительно пустом настоящем, была бы более несчастна. Также, если бы каждый сохранял худшие воспоминания… впрочем, они всё равно были бы несчастны. Все помнят лишь то, что не помнить для них неудобно.»       Не было ни протеста, ни согласия. Старушка оставалась такой же неподвижной, словно пугало. Она была мне до боли знакомой. «И хотя человеческая память столь ненадежна, мои некоторые воспоминания до сих пор не померкли из-за того, как сильно мне помогли вы в прошлом. Это было очень необычно. Разумеется, ведь десять лет назад, мне не часто приходилось быть благодарным людям. Даже когда взрослые были добры ко мне, я была уверена, что они просто должны быть такими, поэтому я не могла считать это искренним актом доброй воли… Верно, я была неприглядным ребенком. Такой как я, могла бы даже сбежать из дома. И вот, когда мне было восемь, или девять? Не помню точно. В общем, поссорившись с матерью, я сбежала. Я забыла из-за чего тогда всё случилось, но наверняка это было что-то до глупого банальное.»       Я сидела рядом со старушкой, пристально глядевшей на далекие опоры и голубое небо заполненное облаками. «Я особо не задумывался куда пойти, поэтому решила скоротать время в одном магазине. Тогда было явно не то время, когда ребенок будет гулять один, поэтому вы спросили меня тогда: «Разве ты не должна сейчас идти домой?» После горячего спора с родителями, я была весь в слезах. Услышав мои всхлипы вы успокоили меня и угостили чаем с конфетами. Несколько часов спустя, когда позвонили мои родители и спросили, была ли я у вас, вы ответили: «Час назад ушла», и повесили трубку… Возможно, что для вас это вообще ничего не значило. Но мне кажется, что благодаря этому, я всё еще могу доверить другим свои самые большие надежды. По крайней мере — я убедила себя в этом. -Вы сможете вынести мою болтовню еще немного?» — спросила я.       Старушка закрыла глаза, как будто становясь всё более и более сердитой. «Если вы забыли обо мне, тогда я уверена что вы забыли и о Суджин. Я всегда приходила в этот магазин вместе с ней… Как и подразумевает ее имя, она была похожа на сокровище, северную прекрасную звёзды из сказки. Я не имею в виду, что это преступление, но ее уникальная красота была чем-то явно не подходящим для этого города. Что Суджин, что я — были в школе белыми воронами. Меня скорее всего ненавидели просто потому, что я зарывалась. Но мне кажется что Суджин недолюбливали оттого, что она слишком отличалась от остальных… Я знаю, это грубо, но я благодарна им за это. Будучи изгнанными из группы, Суджин и я остались наедине друг с другом. Уже просто с одной ней на своей стороне, я могла справиться со всей травлей. Я могла считать, что во всяком случае, они считали меня равным ей.»       Каждый раз, года я повторяла имя «Суджин» — старушка определенно на это реагировала. Довольная этим, я продолжила: «Летом четвертого класса Суджин сменила школу, потому что ее родители нашли другую работу. Это событие послужило спусковым крючком, и я начала всё больше и больше обожествлять ее. Ее слова, о том что если до двадцати лет мы будем одиноки, то нам не останется ничего, кроме как остаться вместе — я использовала эти слова как опору в последние десять лет. Но на днях я узнала что вся ее нежность в какой-то момент превратилась в лютую ненависть. Она даже хотела умереть прямо на моих глазах… Но вскоре я вспомнила. Незадолго до того как я воссоединился с Суджин, я в одиночку пошла в начальную школу чтобы раскопать капсулу времени с письмами, которую наш класс закопал на заднем дворе. Я знаю, что не должна была, но в виду некоторых обстоятельств, я собиралась очень скоро уйти из жизни. Поэтому, я подумала, что могу позволить себе хотя бы это. Сейчас.» Как насчет «сравнить выводы»? «Странно, но письма Суджин в капсуле времени не было. Я рассудила, что скорее всего она отсутствовала в тот день, но поразмыслив об этом, поняла что этого не может быть. Эти письма, они были вещью на которую наша учитель потратила много времени, чтобы подготовить нас. Она не тот человек, что закопает капсулу без твоего письма, только из-за твоего отсутствия. Вполне возможно, что кто-то до меня взяла ее письмо. И если это действительно так, то я уверена, что никто кроме нее не мог так поступить. На самом деле, я не поняла этого сразу. Но сейчас, все кусочки складывались в моей голове. Когда мне было семнадцать, я получила единственное письмо от Суджин. Говоря о содержимом письма — там не было ничего важного. Просто… я была получателем, а Суджин отправителем. Она никогда не была человеком, который пишет письма или звонит первым, независимо оттого, в каких она была с кем-то отношениях. В тот момент, когда пришло это письмо… Я должна был сразу это понять. Верно. Я должна был понять. Понять намного раньше. Этим письмом она подавала мне сигнал SOS. Суджин просила моей помощи. Прямо как я — загнанная в угол, цепляясь за свое прошлое она отрыла капсулу времени, вспоминая о своем единственном друге детства, она послала мне письмо. Не сумев понять ее скрытого послания, я больше не подходила на должность друга детства — так я и потеряла Суджин. Она стала пустой, и в тот миг когда я поняла это, я тоже опустела. Суджин убьет себя или уде, и я вскорости последую за ней… Неприятное место для остановки, но это конец этой безнадежной истории. Я ужасно сожалею, что заставила вас выслушать всё это. Извините.»