Девяносто два дня.

      Явные изменения начались с того момента, как срок моей оставшейся жизни перевалил отметку в пятьдесят дней.       Как я и говорила раньше, было полно людей которые обвиняли меня за мои действия, и для которых я стала знаменита… знаменита своей печальной репутацией. Это большинство, видя, как я счастливо веду разговоры с невидимкой — говорили разные гадости, причем достаточно громко, чтобы их слышали все.       Разумеется, не мне было жаловаться. В первую очередь, я сама вызывала у них чувство недовольства. Однажды в баре я привлекла внимание трех человек. Они были шумны, взгляды их были едки, и они ловили каждый момент, чтобы показать себя более жестокими. Учитывая их количество и рост — я прекрасно понимала, что с ними надо быть осторожнее. Скорее всего, от скуки, увидев, как я разговариваю с пустующим местом возле себя, они решили подсесть ко мне и попытаться спровоцировать.       Возможно, когда-то я бы могла встать и попытаться что-то ответить им, но сейчас мне не хотелось тратить на это энергию. Потому я просто ждала, когда им надоест. Тем не менее, они не хотели успокаиваться и, видя, что я не отвечаю, стали наседать еще активнее.       Я хотела было уже уйти, но учитывая, сколько они здесь просидели — времени у них много, и они могли запросто последовать за мной. «Это проблематично» — сказала Хисон, с беспокойством глядя на меня.       Переживая о том, что мне стоит предпринять, я услышала позади себя голос: «Наен, это вы?»       Это был мужской голос. Я не могла вспомнить никого, кто бы так со мной разговаривал и одно это меня уже удивило. Однако то, что он сказал дальше, просто лишило меня дара речи: «Сегодня вы снова с Хисон?»       Я обернулась, чтобы посмотреть кто это. И я действительно знала этого человека.       Это был мой сосед. Мужчина, всегда бросавший на меня беспокойные взгляды, когда видел как я разговариваю с Хисон. Насколько я помню, его звали Квон.       Он подошел ко мне, и обратился к одному из пристававших: «Я очень извиняюсь, но не могли бы вы освободить место?»       Пусть слова его были вежливы, но своим тоном он прямо отдавал приказ. Квон был около двух метров ростом и смотрел на свою жертву так, словно привык угрожать людям. Человек не заставил себя ждать и быстро ретировался. Сев, Квон заговорил… но не со мной, а с Хисон. «Я часто слышал о вас от Наен, но лично мы еще не знакомы. Рад нашей встрече. Меня зовут Квон.»       Девушка застыла от шока, но соседа, как будто получив ответ, кивнул: «Да, всё верно. Для меня большая честь, что вы помните. Мы часто встречались возле квартиры Наен.»       Это нельзя было назвать беседой, и потому становилось ясно — Квон таки не мог видеть Хисон. Возможно, этот мужчина просто «притворяется» что может видеть ее. Парни, докучавшие мне, похоже, не хотели связываться с ним и уже готовы были свалить. И как только троица исчезла, Квон с облегчением вздохнул и выкинул свою вежливую улыбку, заменив ее привычным, мрачным взглядом. «Позволь для начала пояснить, — начал он. — Не факт, что я действительно верю в существование этой девушки под именем ''Хисон''.» «Знаю. Ты просто решил помочь, а? Прими мои благодарности.» «Нет, — покачал он головой. — Даже не это.» «Тогда что?» «Ты можешь не принять этого, но… по крайней мере, это мое мнение. Я видел, как ты устраиваешь что-то вроде представления, стараясь, заверить как можно больше народу в том, что «Хисон'' на самом деле существует. Своей совершенной актерской игрой, ты пытаешься доказать, что рассудок людей можно помутить… И в какой-то степени, тебе это удалось.» «Ты хочешь сказать, что чувствуешь существование Хисон?» «Мне не нравится это признавать, но это так, — согласился Квон, пожимая плечами. — И пока я, нахожусь в подобном состоянии, мне хочется лучше понять изменения внутри себя. Мне интересно, смогу ли я увидеть Хисон, если, как ты настаиваешь, буду верить, что она существует.» «Хисон… Она невысокого роста. У нее светлая, я бы даже добавила — нежная кожа. Обычно у нее серьезный взгляд, но иногда она позволяет себе сдержанную улыбку. У нее немного плохо со зрением, поэтому, когда надо прочитать мелкий текст, она надевает очки в тонкой оправе, и они, честное слово, очень ей идут. Ее волосы спускаются до плеч и, как правило, к кончикам завиваются.» «Интересно… — сказал Квон, склоняя голову, — …почему каждая подробность соответствует тому, как я ее себе представлял?» «Она сейчас прямо перед тобой. Почему ты думаешь, что это твое воображение?» «Я не уверен» — Квон закрыл глаза и задумался. «Она хочет пожать твою руку, подержи ее немного, ладно?»       Он подал руку, на лице при этом читалось сомнение вперемешку с верой. Хисон с радостью посмотрела на протянутую руку и обеими ладонями ухватилась за нее. «Можно ли верить в то, что это она двигает мою руку? «– спросил Квон, глядя на свою покачивающуюся руку. «Ага. Тебе может казаться, что ты сам двигаешь рукой, но на самом деле это делает Хисон. И похоже, что ее это очень радует.» «Можешь сказать ему: ''Большое спасибо''?» — попросила меня Хисон. «Она просила передать тебе большое спасибо» — выполнила я ее просьбу. «Я почему-то чувствовал, что она может…» — начал он удивленно, но я прервал его. «Не стоит об этом.»       Через меня они пообщались еще немного.       Прежде чем вернуться за столик, где он сидел до этого, Квон обернулся и сказал мне следующее: «Сомневаюсь, что я единственный кто может почувствовать присутствие Хисон. Возможно, каждый осознает ее присутствие какое-то время, но отвергает его, как идиотскую иллюзию. Но если такое возможно… Интересно, если люди поймут, что они не единственные кто ощущает эту иллюзию — возможно, очень скоро они смогут принять существование Хисон. Разумеется, у меня нет никаких оснований считать это правдой, но я надеюсь что прав.»       Квон был прав.       Трудно в это поверить, но после того как он покинул нас, люди вокруг стали признавать присутствие Хисон. Разумеется, это не значило, что они всерьез поверили в существование невидимки. Это больше походило на то, как люди молчаливо согласились с моим бредом и решили подыграть в этом спектакле. Их признание Хисон не достигло уровня «будем считать, она и впрямь существует», и, тем не менее, это был большой прогресс.       Каждый раз как мы участвовали в городских мероприятиях — я становилась немного известнее. Как человек, который наслаждается сценическим счастьем, я была жалка и в тоже время забавна. Несколько человек, пришедших посмотреть на меня, даже пожали моей воображаемой подружке руку и обнимались с ней. Однажды вечером Квон пригласил нас к себе. «У меня на квартире осталось выпивка, и мне надо бы от нее избавиться прежде чем я уеду домой… Наен, Хисон, не могли бы вы мне помочь?»       Мы прошли в соседнюю дверь и увидели троих уже пьяных в стельку, друзей Квона. Один парень, две девушки.       Они уже были наслышаны обо мне от Квона, и стали задавать один вопрос за другим. Я отвечала всем вместе и каждому по отдельности. «Так что, Хисон щас здесь?» — спросила Енг, высокая девушка с тонной макияжа, в пьяном состоянии пытавшаяся пожать руку девушки. «Сейчас, когда ты это сказала, я прям почувствовала ее.»       Она не могла ничего чувствовать через прикосновения, но, возможно, присутствие Хисон все же не полностью выветрилось из ее головы.       Парень по имени Дон, задал мне несколько вопросов о Хисон, стараясь поймать меня на нестыковках.       Однако, найдя что-то интересное в том, что все сошлось, он положил свою подушку на то место, где была девушка, и подвинул ей стакан с алкоголем. «Мне нравятся такие девушки, — сказал Дон. — Наверное, даже хорошо что я ее не вижу, иначе я бы быстро в нее влюбился.» «Это не важно.» — промолвила я, за что Хисон ударила меня подушкой, видимо, понимая, что я хотела сказать.       Хейя- маленькая девушка с изящными чертами лица, самая пьяная в этой комнате, обратилась ко мне прямо с полу: «Наен, Наен. А ты любишь Хисон?» — спросила она, закрывая свои сонные глаза. «Она хороший человек» — неоднозначно ответила я.       Никто из этих людей, на самом деле не верил в существование Хисон. Они, должно быть, думали обо мне, как о свихнувшейся счастливой идиотке.       Но разве это не так?       Этим летом, я стала клоуном этого города. Хорошо это или плохо.       С тех пор, прошло несколько дней. Стоял солнечный день.       Раздался дверной звонок, и я услышала голос Квона. Когда я открыла дверь, он что-то бросил мне. Я поймала это и увидела ключи от машины. «Я отправляюсь домой, — сказал он. — Поэтому, она мне пока что не нужна. Если хочешь, можешь взять ее. Как тебе идея, прокатиться с Хисон на пляж или в горы?»       Я благодарила его снова и снова. Уходя, Квон сказал: «Знаешь, я просто не могу разглядеть в тебе лжеца. Я не могу поверить, что Хисон всего лишь продукт твоего отыгрыша… Может, случайно появился мир, который можешь видеть лишь ты. Может мир, который видим мы, лишь небольшая часть — то, что нам дозволено видеть.»       Проводив взглядом уезжающий автобус, я посмотрела в небо. Как и всегда, солнечный свет кружил голову. Но в воздухе, витал слабый отпечаток осени.       Цикады плакали все сразу, ознаменовав этим конец лета.       Ночью я спала с Хисон. Граница между двумя половинами кровати, в какой-то момент пропала. Девушка спала, повернувшись ко мне лицом. Она мирно сопела, прямо как ребенок. Я обожала ее спящее лицо. Никогда к нему не привыкну и никогда от него не устану.       Я встала с кровати, стараясь не разбудить ее. Попив немного воды на кухне, я вернулась в комнату и увидела дневник на полу, перед дверью. Я взяла его, вышла из комнаты, включила свет и медленно открыла на первой странице.       Здесь было куда больше рисунков, чем я ожидала. Зал ожидания на станции. Ресторан, где я встречалась с Енджуном. Начальная школа, где была захоронена капсула времени. Наша с Суджин секретная база. Комната, утопающая в бумажных журавликах. Старая библиотека. Ларьки летнего фестиваля. Набережная, по которой мы гуляли за день до встречи с Суджин. Обзорная площадка. Дом, в котором мы заночевали. Кондитерская. Торговый автомат. Телефонная будка напротив кондитерской. Звездное озеро. Старая книжная лавка. Лебединая лодка. Колесо обозрения. Те коты. Мост.       И спящая я.       Я перевернула на чистый лист и в отместку стала рисовать спящую Хисон. Наверное, оттого что я еще не до конца проснулась, я совершенно забыла о том, что не рисовала уже пару лет, с самого детства. Я не останавливалась, пока не закончила.       Искусство, которое как я думала, может только расстраивать.       Посмотрев на законченную работу, к своему удивлению, я была полностью удовлетворена. Однако, все же было ощущение, будто что-то не так.       Это было легко упустить. Оно было настолько незначительно, что подумай я о чем-то другом, и это чувство полностью исчезнет. Я вполне могла проигнорировать это чувство, закрыть дневник и завалиться спать, с удовольствием предвкушая реакцию Хисон утром. Но у меня была какая-то уверенность.       Я сконцентрировалась. насколько вообще могла, напрягая все свои чувства в поисках источника неправильности.       Я потянулась к нему, как к письму в бутылке, плавающему в черном штормовом море, но моя рука соскользнула, когда я попыталась схватить его. Спустя несколько десятков минут, когда я уже сдалась и отдёрнув руку, оно само заплыло в мою ладонь. Я очень, очень осторожно вытащила его из воды. И тут я поняла.       В следующий миг, словно одержимая, я принялась двигать карандашом по бумаге.       Несколько дней спустя я повела Хисон посмотреть на фейерверки. Идя по тропинкам, проходя через железнодорожные пути и торговый район, мы, наконец, вышли к начальной школе. Это лучшее место для просмотра, и как оказалось — фейерверк большое дело для людей этого города. Их здесь набралось столько, что впору задаться вопросом, как они все здесь помещаются. «Это же Наен!» — засмеялись дети, увидев, как я иду, держась с Хисон за руки.       Чудачка популярна даже среди детей. В ответ на их смешки, я подняла руку, которой держала девушку, приветствуя их. «Какая у тебя девушка!» — поддразнили меня подошедшие старшеклассники, пока мы стояли в очереди за курицей. «Замечательная, верно? Хотя, у тебя все равной такой никогда не будет, » — заявила я, после чего они заржали.       Это сделало меня счастливой. Даже если они не верят, все наслаждаются моим бредом. Было гораздо лучше представлять, что у меня есть воображаемая подружка, чем думать, что я действительно одна.       Сообщили, что представление начинается, и через несколько секунд появился первый фейерверк. Оранжевая вспышка заполнила небо, толпа рукоплескала, и до нас, наконец дошел запоздалый звук взрыва.       Я давно не видела фейерверков так близко.       Если сравнивать с тем, как я их себе представляла — они были намного больше, намного ярче и исчезали намного быстрее.       Также я забыла, что громадным фейерверкам хватает двух секунд, чтобы заполнить собой небо, и даже не представляла, сколько шума может наделать его взрыв. Множество фейерверков взмыли вверх. Мы с Хисон лежали за зданием, где могли увидеть представление и побыть одни.       Внезапно, мне захотелось украдкой взглянуть на нее, и, сделав это в тот момент, когда небо зажглось очередным огнем, оказалось, что у нее были похожие мысли, и наши взгляды встретились. «Мы хорошая парочка — рассмеялась я. — Это ведь уже случалось. В постели.» «Что ж, так и было, » — смущенно улыбнулась Хисон. «Однако на меня ты можешь посмотреть в любое время, сейчас в приоритете должны быть фейерверки.» «Между прочим, возможно, ты ошибаешься.» «Может быть, мое время могло бы быть лучше. Я буду лежать в свете фейерверков.» «Ну, тут ты права, меня завтра не будет. Но я вернусь на следующий день. В отличие от прошлого раза, я отлучусь всего на день.» «Это не проблема.» «Тогда что является проблемой?» «Хисон… Я стала популярна в городе. Половина улыбок, что мне перепадает, это усмешки, но вторая половина происходит из чистой любви. Какими бы они ни были, я горда. Я была уверена, что такого ничего настолько хорошего со мной никогда не произойдет.»       Я приподнялась, положив руки на землю, посмотрела на девушку. «Когда я была в начальной школе, я ненавидела одного парня. Он был действительно очень умным, но скрывал это, и поступал как дурак, чтобы понравиться людям… Но недавно я пришла к пониманию. Я не могла не завидовать ему. Мне кажется, я хотела сделать то же самое с самого начала. И благодаря тебе, Хисон, я сделал это. Я наконец-то подружилась с миром.» «Разве это плохо? — спросила она, занимая ту же позу. — Так что ты на самом деле пытаешься сказать?» «Спасибо за все, наверное, — ответила я. — Я правда не знаю что сказать.» «И за все что произойдет, верно? — спросила Хисон. — У тебя все еще есть больше месяца. Кажется, рановато благодарить за «всё».» «Помнишь, ты говорила, что хочешь узнать мое желание, и я обещала тебе рассказать, как только появятся подобные мысли.»       Проследовали секунды паузы. «Да. Я сделаю всё, что смогу.» «Хорошо. Тогда буду честна, Хисон. Когда я умру, забудь обо мне все. Таково мое мелкое желание.» «Нет.»       После мгновенного ответа, Хисон похоже догадалась о моих намерениях. Она поняла, что я собиралась сделать завтра. «Эм, Наен. Я уверена, что ты не сделаешь этого, но пожалуйста, не делай ничего глупого. Прошу тебя.» «Говоря об этом, — я покачала головой. — Кто бы подумал, что пятидесяти тысячно-вонная я, так замечательно проживет оставшиеся дни? Скорее всего никто. Даже ты не могла этого понять, прочитав результаты моей оценки или как оно там называлось. Я должна была жить хуже некуда, но вместо этого получила столько счастья. Получается, что твое будущее точно также неустойчиво. Наверняка появится кто-то надежнее, и сделает тебя намного счастливее.» «Не сделает.» «Но ведь и я никогда не должна был тебя встретить. Так чт…» «Никто не появится!» Не дав мне времени на ответ, Хисон повалила меня на землю. Ее лицо уткнулось мне в руку. «Наен… умоляю тебя.» Это был первый раз, когда я слышала ее плачущий голос. «Умоляю, останься со мной хотя бы на этот последний месяц. Со всем остальным, я смогу смириться. С фактом, что ты умрешь, с фактом, что я не смогу видеть тебя в выходные, с фактом, что остальные не видят наших ухватившихся друг за друга рук, с фактом, что более двадцати лет мне придется жить одной — все из этого. Так что, по крайней мере сейчас… по крайней мере пока ты со мной — не разбрасывайся собой. Я прошу тебя.»       Я поглаживала ее по голове, пока она рыдала. Вернувшись домой, мы уснули ухватившись друг за друга.       Ее слезы не останавливались до самого конца.       Хисон покинула квартиру в середине ночи. Мы вновь обнялись у входной двери, и она попрощалась со мной, своей одинокой улыбкой намекая на то, как ей грустно. «Прощай. Ты сделала меня счастливой.»       Сказав эти слова, она склонила голову и отвернулась. Она медленно ушла в лунный свет.       Следующим утром, я направилась к старому зданию, вместе с моим замещающим наблюдателем. Место, где я впервые встретилась с Хисон. И здесь же я продала двадцать пять лет своей жизни.       По правде говоря, я хотела продать весь остаток. Но они не позволили продать мне эти последние три дня. Наблюдатель, взглянув на результаты, пришел в полный шок. «Ты пришла сюда, зная, что произойдет?» «Ага.»       Мужчина около тридцати лет, что проверял меня, был явно сбит с толку. «Я, честно, не могу вам рекомендовать… деньги ведь вам не нужны, верно? В конце концов… следующие тридцать дней вы будете писать книги, о которых многие узнают».       Он посмотрел на дневник, который я держала при себе. «Послушай внимательно. Если ты сейчас просто уйдешь отсюда, то у тебя будет тридцать три дня на то, чтобы засесть за писательство. Все это время, твой наблюдатель будет с тобой, придавая тебе сил. Она совершенно не винит тебя за твой выбор. А после смерти твое имя будет навсегда занесено в историю литературы. Тебе ведь известно всё это, верно? Просто… что тебя не устраивает? Я не понимаю.» «Деньги бессмысленны, если я умру, то же самое касается и славы.» «Тебе не хочется существовать вечно?» «Даже если я буду вечна в мире, где меня нет, радоваться тут нечему.» ''Самые обычные в мире книги''.       Так называли бы мои работы. И хоть они и вызывали большие споры, но всё равно продавались по высокой цене.       Однако, разумеется, когда я продала тридцать дней, то из «возможного» это превратилось в «никогда не случится».       Таковы были мои мысли. Может быть, в моей изначальной жизни, за длительный период времени, моя способность к написанию действительно расцвела бы. И незадолго до этого, мне было предначертано потерять этот шанс из-за аварии. Однако, продав свою жизнь, и что важнее, имея Хисон во всей этой истории — я сильно сократила огромное количество времени.       Благодаря этому, мой талант мог развиться до того, как наступит моя смерть. Таковы были мои мысли. Раньше, я была одарена в писательства. Я могла написать историю, как будто для меня это был пустяк. Мой взгляд на вещи не был полностью правильным. Но тот, кто знал меня в то время, не смог бы отрицать, что у меня невероятный талант.       Зимой, когда мне было семнадцать лет, я отказалась от писательства. Я думала, что продолжая в том же духе, никогда бы не стала знаменитым, как обещала Суджир. В лучшем случае, я могла стать ''мастером на все руки'', своего рода писателем.       Хоть это и было бы большим достижением в глазах большинства, но чтобы исполнить обещание, нужно было что-то большее. Мне нужна была революция. Поэтому, я не позволила себе и дальше писать на эмоциях.       Следующий раз, когда я возьмусь за кисть, будет только тогда, когда все во мне соберется в единое целое. Пока я не смогу захватить мир, способом, совершенно непохожим на все остальные, я не позволю себе рисовать.       Таково было мое решение. Может быть, само по себе такое решение не было ошибкой. Однако летом, когда мне было девятнадцать, мой взгляд на вещи до сих пор не сформировался и, поспешив, я вновь взялась писать. Мне не пришлось долго ждать понимания, я ни в коем случае не должна сейчас писать. Как результат — я потеряла свои способности к этому. Я не могла описать даже обычную прогулку. Как только я хотела что-то написать, меня переполняло чувство замешательства. На меня нападала тревога, как если бы я собиралась шагнуть из летящего самолета. Я больше не чувствовала, что мне нужно. Я поняла, что потеряла свой талант. Более того, у меня не было никакого желания бороться, чтобы вернуть его. Было слишком поздно, что-то начинать с нуля. Я сбежала от всего и спряталась в себе.       В какой-то момент я отчаялась настолько, что не смогла поверить, что мои истории кто-то примет. Мне кажется, что это было основной причиной моего замешательства. Пытаться писать, угождая всем подряд — было одной из серьезнейших моих ошибок. Когда она достигла своего пика, сложилась такая ситуация, что рисовать было невозможно.       Универсальность — это не то, что может снискать благосклонность людей. Вы получаете ее, когда уходите глубоко в себя и приносите оттуда что-то невиданное, что-то, что удивит даже с первого, пускай и поверхностного взгляда.       Мне нужно было отстраниться от всех забот и просто писать в свое собственное удовольствие. И Хисон была той, кто дал мне такую возможность. Используя ее как свою музу, я могла «писать» абсолютно иначе, чем было раньше. Я провела всю ночь, писав это.       Мир, в котором я хотела жить, воспоминания, которых у меня никогда не было, места, где я никогда не бывала, время, которое могло быть как прошлым, так и будущим.       Я даже не осознавала того, что уже давно накапливала все это.       Наверное, я ждала этого момента. Пусть на пороге смерти, но мой талант достиг совершенства.       По словам мужчины, проводившего мою оценку — даже сам Пак Кю Су, назвал бы мои книги слишком сентиментальными.       Это все, что он мне сказал насчет моих произведений, но это описание очень похоже на то, что я делаю. Продажа отрезка жизни, в котором я написала бы истории, увековечившие мое имя в небольшом уголке истории, принесла мне такую смехотворную сумму, что я даже начала было сомневаться в своем зрении.       Тридцати дней было слишком мало, чтобы полностью погасить долг Хисон. Тем не менее, это сократит срок ее работы до трех лет. «Тридцать дней, которые дороже двадцати пяти лет, а?» — уходя, рассмеялся наблюдатель.       Именно поэтому я отрицала вечность.       Лето, предсказанное Суджин, приближалось к концу.       Ее предсказание оказалось наполовину ошибочным.       В конце концов, я так и не стала ни богатой, ни знаменитой.       Но на вторую половину, оно оказалось верным. ''Что-то действительно хорошее'' произошло, все верно. И как она сказала, в глубине души я была ''рада, что я жила''.       Мы вновь встретимся с Суджин. Но уже не в этом мире.