Моя первая боль

18 февраля, 21 год

— Вставай, Золушка, утро давно началось! — закричал из кухни Сокджин, а в ответ — тишина… — Чонгук-и, Бам гадит тебе под дверь! — молчание… — Ладно, раз так, то придётся прибегнуть к крайним мерам, — пробурчал себе под нос с хитрой улыбочкой молодой отец. — Чонгук, я приготовил твои любимые банановые оладьи! — Джин поднял три пальца вверх, загибая их поочередно, — три… два… один. — Ты сказал банановые оладьи? — на лестнице показалась лохматая макушка. — Ха! Ты не меняешься, Чонгук-и, это срабатывает каждый раз. Ты хоть умылся? — Нет. Давай свои оладьи. — Чон потянулся за первым кусочком, но тут же получил по руке, — айщ, за что? — Малолетние беспризорники остаются сегодня без оладий, — ровным голосом сообщил Сокджин. — Но ты же сказал… — Что приготовил их, но я не говорил, что приготовил их для тебя. Хлопья знаешь где, — сказал Джин и положил оладушку в рот, блаженно прикрыв глаза. — Это жестоко, отец. Не ожидал такой подлости от тебя, — схватился за сердце, жалобно шмыгнув носом. — Сначала оладушки не даёшь, а потом, что? Из дома выгонишь? И буду я сиротой! — вскинул руки к потолку парень. Пара секунд тишины, и кухня наполнилась смехом. — Ешь свои хлопья, сирота, в школу опоздаешь. Парень налил молоко в миску, добавил шоколадные хлопья и с удовольствием повторил эту процедуру через пару минут. Ох уж этот неутолимый аппетит.

***

После первого урока к парню подошёл староста. — Гук, у тебя всё хорошо? — рука опустилась на плечо Чонгука. После вопросительного взгляда в ответ тот продолжил. — Тебя директор вызывает. — Да, Ёнджун-хён, я в порядке, маленькая неприятность. — Иди, Гук, Одуванчик сказал, что дело срочное, — староста аккуратно хлопнул его по спине, подталкивая к выходу. — Тук-тук, я вхожу. — Чонгук, перед тем, как войти в кабинет, принято стучать, — милая улыбка с ямочками растянулась на лице, но почему-то доброго в ней было мало. — Я же сказал: «Тук-тук», — сел в кресло напротив директора. Ким вздохнул, — твой отец придет? — и перешёл к делу. — Да. Хотите пригласить его на свидание? — хитрый взгляд скользнул по лицу напротив. От такого заявления директор поперхнулся. — Гхм-гхм, Чонгук, я пригласил его, чтобы обсудить твоё поведение. Тем более, до сих пор мне не представилось возможности с ним познакомиться. А это важно, чтобы понимать, в какой среде воспитывается ученик, — зачем-то начал оправдываться директор. — Да-да, конечно, я всё понимаю, — наигранно-серьезный тон мальчика ещё больше ввёл Кима в ступор. — Зачем вы меня вызвали? — Ах да, — перебирал ручку в руках мужчина. — Совет обеспокоен твоим поведением. Они рекомендуют тебе поговорить со школьным психологом. Не переживай, Чонгук, — Намджун увидел, как парень возмутился и уже было порывался что-то сказать. — раз в неделю ты будешь посещать нашего психолога. Это ещё не всё. Твоё наказание начинается сегодня, после школы ты поедешь в дом престарелых. Если же ты не можешь добраться сам, я тебя отвезу. — Вы думаете, что я псих? Подумаешь, пару раз толкнул того парня да окунул в унитаз. Чего сразу к психологу? Вам мало того, что я месяц буду со стариками ошиваться? — Чонгук уже повысил голос, он явно недоволен, даже зол. Какой из него преступник, а тем более, псих? — Чонгук, сядь и послушай меня, — спокойно, но строго начал Намджун. — Это частная школа, для которой важна репутация и сохранность её учеников. Нужно брать ответственность за свои поступки. Ты не плохой парень. Не знаю, что у тебя стряслось, но это не означает, что ты должен колотить всех подряд. Я поручился за тебя перед советом. У тебя есть шанс исправить свою репутацию, — он сделал короткую паузу, — иначе тебя исключат, Чонгук. Ты понимаешь? — Да, директор, но… — Никаких «но». Представь, что это игра, а твоя миссия следить за богатыми стариками. — А если кто-то умрёт, я получу наследство? — Чонгук, — протягивает директор, сдерживая улыбку. Шутка получилась смешной, но не уместной, — можешь идти. Я предупредил, что ты приедешь, тебя встретят и выдадут пропуск. Учти, что посещения фиксируются. — Ни глотка свободы, — вздохнул Чон и вышел из кабинета.

***

— Господин Ким, пришёл отец Чонгука, — произнёс голос из телефонной трубки. — Спасибо, Миндже, пусть заходит, — ответил Ким и подошёл к шкафу с документами, чтобы найти личное дело Чонгука. Пока Ким перебирал многочисленные папки, раздался стук в дверь с характерным комментарием в виде «тук-тук». Сразу видно, чей Чонгук сын. — Входите, господин Чон, присаживайтесь в кресло. Прошу прощения, мне нужна минутка, — на одном дыхании проговорил Намджун, не отвлекаясь от поисков. — Господин Ким, — произнёс мужчина, прочистив горло. — Я слушаю, господин Чон, — также, не отрывая взгляд от документов, ответил директор. — Господин Ким, — настойчивее повторил мужчина. — Да, я вас слушаю, господин Чон, — «Он, что, не слышит с первого раза?» — Господин Ким, — утвердительно, — это моё имя, вернее фамилия, — пытался сдержать улыбку и подступающий смех мужчина. Директор замер, плечи легонько затряслись, почему-то было сложно сдержаться от смеха. Тут и Джин не сдержался и начал хохотать. Он нервничал, когда ехал сюда, а тут эта забавная ситуация с фамилиями. И смех-стеклоочиститель вышел наружу. — Джин? — неожиданно произнёс директор и, наконец, повернулся к гостю. Тот также резко перестал смеяться и выпучил глаза, потому что перед ним стоял… — Намджун? — мужчина быстро поднялся с кресла. — Не верю своим глазам, сам Рэп Монстр воплоти, — широкая улыбка расползлась по лицу Кима. — О-о-х, сколько раз я просил меня так не называть? — по-доброму возмутился директор и продолжил, — Биполярка. — М-м, — Джин склонил голову набок, постукивая указательным пальцем по губам, якобы раздумывая, — может, тысячу? Снова дружный смех наполнил кабинет. — Иди сюда, Сокджин-и, — директор раскрыл руки для объятий. Джин, не раздумывая, обнял старого друга в ответ. Всё-таки девятнадцать лет разлуки за плечами. — Скучал, Господин Ким? — задал вопрос Джин. — Скучал, Господин Ким, — ответил Намджун. — Так ты отец Чонгука? — вдруг вспомнилась истинная цель визита Сокджина. — Ах, да, Чонгук-и, — снова сел в кресло. — Да, этот сорванец мой сын. Так что он натворил? — Он хороший парень, Сокджин-и, но в последний месяц ведёт себя иначе. Задирает одного мальчишку. Вчера вон, решил поиграть в парикмахера и окунул того в унитаз. Ты не замечал за ним изменений в последнее время? Может, дома неспокойно? Я в семейные дела не лезу, но понимаешь, в таком возрасте дети очень восприимчивы. Он может близко к сердцу принимать ссоры родителей, — он говорил это спокойно, руки на столе сложены в замок. — Ты, наверное, не знаешь, — начал Джин. — Мама Чонгука умерла, когда ему было восемь. После этого он и взял её фамилию. — Мне жаль, Сокджин-и. — Всё в порядке. Мы уже привыкли к тому, что её нет, — чуть помолчав, продолжил. — А дома, дома всё как обычно: Гук-и ест, не переставая, достаёт меня, гуляет с собакой… — Бедный Джин, — наигранная жалость наблюдалась в голосе директора. — Тебя терроризирует собственный сын? Джин засмеялся. — Вот такая у меня доля, дружище… Но я не отстаю, этот сорванец тоже получает, — и, словив вопросительный взгляд Намджуна, решил уточнить. — Эй, не смотри так, я его не бью. У нас хорошие отношения. А то ещё, правда, подумаешь, что я тиран. — Ладно-ладно, завелся. Ты думаешь, я поверю в то, что безобидный Сокджин-и может обидеть собственного сына? Ты вспомни, как перед тараканом извинялся, прежде, чем его убить, — и снова хохот разлился в комнате. — И всё-таки, Джин, поговори с ним. Что-то явно происходит, он так себя раньше не вёл. Я надеюсь, что он просто влюбился в паренька и теперь пытается так привлечь его внимание. — Влюбился? В паренька? Не смеши, Намджун-и. Чонгук любит только три вещи: мою стряпню, свою собаку и пресс, который, как он думает, от него убежит. Ну, а если серьёзно, я бы узнал, если бы Чонгук-и влюбился. Он всегда рассказывал мне о девочках, которые ему нравились, при этом он ни с кем не встречался. Это я бы тоже знал. — Ты уверен? Может, сейчас всё настолько серьезно, что он боится рассказывать? Тем более, если речь идёт о мальчике. Он говорил тебе о своей ориентации? — Прямо — нет, но в разговорах он упоминал только девушек, — Джин задумался. — Я поговорю с ним. Спасибо, что сказал мне. — Это моя работа, но за Чонгука я, правда, переживаю чуть больше. Думал, это странно, а теперь понимаю, он совсем как ты в молодости, вот и негласно он напоминал мне о старом друге, — мужчина улыбнулся, и снова появились те самые ямочки. — Он в правду очень похож на меня. — После занятий нужно будет отвезти его в дом престарелых, адрес я тебе пришлю. Ещё он будет ходить к психологу раз в неделю. Ничего серьёзного, ему просто объяснят, что «агрессия — это плохо и нужно уметь выражать свои чувства другими способами», — процитировал слова совета, передразнивая. — Понял, ещё раз спасибо, Намджун-и. Это всё? — Да, можешь идти. До встречи, Сокджин-и, но надеюсь, не в этом кабинете. — Можешь прийти к нам на ужин в воскресенье. — К тебе на ужин, Сокджин-и, я прилечу!

***

— Что?! Одуванчик придёт к нам на ужин? Мне его и в школе хватает, — возмущался Чонгук, садясь в машину. — Во-первых, пристегнись. Во-вторых, он не Одуванчик, — сделал короткую паузу, — а Рэп Монстр, — картинная серьёзность ситуации потерпела крах, и по машине разнёсся звонкий смех. — В-третьих, оказалось, что твой директор мой школьный друг, с которым мы не виделись почти двадцать лет. Так что, придёт он по большей части, ко мне. — Так это свидание? — протянул последнее слово юный сводник. — С чего ты?.. Нет, Гук-и, это не свидание. Сказал же, он — мой школьный товарищ, — на этом разговор закончился. Через час машина остановилась около входа на территорию пансионата. — Заберу тебя через три часа. Хорошо повеселиться со стариками! — из машины донёсся злобный смех. — Завидуешь? — съязвил парень и направился к воротам, — три часа мучений! — Чон Чонгук? — парень согласно кивнул. — Я —Мун Нина, пойдём. Вот пропуск, не потеряй. Твоё пребывание здесь фиксируется по часам. Но не переживай, сложной работы делать не придётся. Всего лишь развлекать пожилых и одиноких. Вернее, одного, — на одном дыхании проговорила женщина. Когда они вошли в здание, Нина продолжила. — Твоего подопечного зовут Мин Юнги, характер довольно сложный, но в остальном проблем нет. Если же ему станет плохо, нажми на красную кнопку на столе. Будет просить виски, не давай. Хотя тебе и не продадут. В целом, это всё. Будет кричать, не пугайся, он так развлекается. Его комната на седьмом этаже, номер 711. Захочешь поесть, не стесняйся, столовая в твоём распоряжении. Туалет есть в комнате. Можешь ходить туда. Ну а если постесняешься, или дед чего выкинет, прямо по коридору найдёшь нужную дверь. Всё запомнил? — Прямо по коридору нужная дверь…– столько информации за раз он давно не получал, но кажется, и правда, всё запомнил. — Вот и славно, заходи в лифт, если что, зови меня, вот визитка, — Чон и не заметил, как они дошли до лифта. — Какой там этаж? Да, седьмой, — сам себе пробормотал Чонгук. Было страшно, он простоял у дверей минут пять и всё не решался войти. По рассказам Мун Нины, дед — настоящий зверь. Но деваться некуда. — Тук-тук, я вхожу, — в дверях показалась макушка, а там и весь мальчик. — Здравствуйте, — кланяется, — Я Чонгук, Чон Чонгук, пришёл вас развлекать. — Ну, раз пришёл развлекать — развлекай, — прохрипел старик, даже не посмотрев на мальчишку. Он сидел около окна, смотрел, как снежинки покрывают голые ветки. Это успокаивало. Чонгук продолжал стоять, он не знал, что говорить и что делать. Чем вообще старики занимаются? Прошло ещё пару минут. — Расслабься, можешь заниматься своими делами. Ты не первый такой. Развлекать меня не надо, хотя… От стаканчика виски я бы не отказался, — мечтательно протянул мужчина. — Мун Нина не разрешила вас спаивать, — осмелел Чонгук. — Зануда, — бросили одновременно. Чон не сдержался и начал хохотать. Дедуля улыбнулся и, наконец, посмотрел на гостя: жёлтая куртка, растрёпанные от ветра волосы, нос и щеки красные, глаза будто светились, но не понятно от чего. И улыбка эта, детская совсем. — Завари себе чай и садись, или ты все три часа двери мои будешь сторожить? — прохрипел Мин и снова отвернулся к окну. — Спасибо, дедуля, — Чонгук, уже не стесняясь, принялся заваривать себе чай. — Какой я тебе дедуля, малец? Родители не учили, как со взрослыми разговаривать? — ворчал тот. — Научили, но это шкушно, — рот уже был полон кексов. — О, как! Скучно, значит, — от чего-то улыбался Мин. — И с набитым ртом не разговаривай! — Я так мысль жабуду. — Что? — еле слышно произнёс Мин. Улыбки будто и не было на его лице, в глазах поплыло… — Хоби, не разговаривай с набитым ртом, подавишься. — Не ворчи, Юнги-я, я пока буду жевать, мышль жабуду. — Хён. Юнги-хён, — как маленькому повторил парень. Тот вздохнул, — это шкушно. Мне больше нравится… — Дедуля! Ты чего упал? Я медсестру позвал, она уже бежит, — перед ним стоял испуганный мальчик. Глаза судорожно бегали по его лицу, руки мелко тряслись. — Я вас на кровать положил, удобно? — Ты напоминаешь мне о моей первой боли. — Что? — такого ответа Чонгук явно не ожидал. — Ты напоминаешь мне о моей первой боли. — Вы хотели сказать, любви? — Нет, я хотел сказать именно то, что сказал, — снова ворчал тот. — Но почему?.. — Потому что любить тогда я не умел… — Так, парень, отойди-ка, — медсестра аккуратно, но настойчиво отодвинула его в сторону. — Сильно испугался? — Нет, немного, — он всё ещё был растерян. — Господин Мин? Вы меня слышите? Как вы? — медсестра принялась осматривать дедушку. — Я в порядке, голова закружилась, долго смотрел на снежинки. — Завтра к вам зайдет доктор Ли, а сейчас отдыхайте. Чонгук, веди себя тихо. — Ладно, — и медсестра покинула комнату. — Расскажете? — Чон подошёл к кровати и продолжил заговорщицким шепотом, — расскажете о вашей первой боли? — Расскажу, если принесёшь мне виски.