Моя первая боль

6.03.21г

Вот и настала суббота — день, когда Чонгук умрёт от стыда и неловкости. Всё-таки то, что он дрочил на Кима буквально прошедшей ночью, давит, а щёки предательски краснеют. Джин решил не беспокоить сына лишний раз, вечер и так будет нервным для него, поэтому будить не стал, сам погулял с Бамом и принялся за подготовку к ужину. Чонгук спустился к десяти. — Доброе утро суркам, — приветствует бодрый и энергичный Джин. — Доброе, — хрипит Чон. — Почему не разбудил? — Думаешь, я совсем изверг? — хихикает отец. — Только иногда, — Чон улыбается и чешет затылок. — Что на завтрак? — Банановые оладьи и утешительные обнимашки в количестве одной штуки, а то жопа слипнется, — хихикает Ким и распахивает руки для объятий. Чонгук, смущённый предложением отца, всё же подходит, обнимает в ответ, но быстро отстраняется. — Да ты прав, это слишком сладко, давай свои оладьи, — Чон не может (да и не собирается) скрыть довольную улыбку.

***

В то же время в доме Кимов. — Мама, подойди сюда. Мама, подойти туда. Ким Яна, дорогая, погладь рубашку. Дорогая, где мои носки… У меня не восемь рук, дорогие мои мужчины! Будьте добры обслужить себя сами! Я и так на нервах, ёб твою мать!!! — Тише, дорогая, расслабься. Мы всё сами, да, Тэхён? — парень энергично закивал головой в знак согласия. Тревожить и злить маму Ким нельзя, а особенно, сегодня. Поэтому мужчины, сделав глубокий вдох и выдох, собрались с силами и… — Прости нас, но мы без тебя ничего не можем, — поклонились Ким Яне в ноги. — Так и знала, оболтусы, — женщина хохочет, — ох, ну как можно злиться на таких очаровашек. Что сын, что отец. Достались же на мою голову, — она легонько треплет их по волосам. — Вставайте, будем приводить вас в порядок, времени ещё полно. На часах пять вечера. Тэхён уже успел сменить четыре рубашки и двое джинс. А он ещё говорил родителям, что они слишком заморачиваются. Как бы то ни было, волнительно ужинать с родителями… э, а, собственно, кого? Чонгук ему точно не парень, и не друг. Школьный знакомый, скорее. Тогда этот ужин становится на порядок страннее. Да он своего бывшего с родителями не знакомил, при том, что встречались они полтора года, а тут, какой-то Чонгук. За этими мыслями Ким не заметил, как простоял у шкафа полчаса. Времени на сборы осталось всего ничего. Благо мама вошла в комнату, а то стоял бы так до вечера. — Ты почему ещё не готов? Антон! Я со стенкой разговариваю? — Яна снова была на взводе. Всё-таки ужин не простой, да и день в целом выдался нервным. А тут ещё и сын стоит в одних трусах да носках перед открытым шкафом. — Я не знаю, что надеть, — выдохнул Ким и принялся биться головой о дверцу шкафа, — ма, помоги. — Горе ты моё луковое, так, — женщина подходит к шкафу. — Надевай эту красную, и прошу тебя, застегнись полностью, не хватало, чтобы ты отца из семьи увёл. — А чего отца сразу? — Тэхён аж воздухом подавился от такого заявления. — И вообще, какого ты обо мне мнения, мама? — Знаю я, что тебе кто постарше нравится, так что нечего тут мамкать. Смотри мне, будешь строить глазки Чону старшему, получишь по жопе прямо там, и не посмотрю, что тебе восемнадцать. — Ну мам! Мне не веришь, а у него же жена. — Точно! Нужно будет ей цветы купить. У тебя двадцать минут, Антон; опоздаешь — получишь по шее.

***

— Чонгук! Нужна помощь! Свари лапшу, пока я тут с мясом расправляюсь. — Сейчас! — Чон спустился в футболке и трусах, так как был занят поиском наряда. — Кажется, твоя правая половинка больше, чем левая, — задумчиво протянул Джин. — Где? — Чонгук испугался несимметричности своей жопки и стал разглядывать себя через плечо, ощупывая булки. — Да, вроде… Вроде ровно, — шепчет Чон. — А чего шепчешь? — также шёпотом отвечает Джин. — Па, скажи пожалуйста, что они ровные, — парень все ещё шепчет, смотрит оленьими глазками на отца, за булочки держится, если отпустит, то убегут точно. — Чонгук-и, не бойся, они ровные, и не убегут никуда. Ну а если так страшно, попроси Тэхёна, пусть подержит. — Джин держится из последних сил, но внутренняя актриса не даёт ему сдаться. — Они как раз через полчаса приедут уже. — Через сколько? Ты чего сразу не сказал? — А теперь представьте возмущающегося Чонгука, который держится за свою жопку. — А ещё лапшу варить! Так, давай быстренько поставлю. — Вода уже закипела, просто закинь лапшу и можешь идти одеваться. "Что же надеть, что же надеть?", — думает Чонгук, бегом поднимаясь по лестнице в комнату. — По классике, Бам? Черная брючка, белая рубашка? В смысле, ладно, ты понял. И буду я как школьник, — хнычет Чон, но я и есть школьник. — Чонгук, пять минут, — доносится с кухни. — В жопу всё, так пойду, — Чон быстро надевает рубашку и брюки. — Я спускаюсь, пап. — Ты вовремя, проверь лапшу. Знаешь, как? — Ну, попробовать надо, — Чон нахмурил брови. — Кинь лапшинку в стену, если прилипла, значит сварилась, — на полном серьёзе говорит Ким. — Ха-ха, смешно, — Чонгук отцу конечно не поверил, действовал по старому методу: на зуб. Выключать рано. — Пусть еще поварится. — Не прилипла? — Ким занят мясом, поэтому на сына всё это время не смотрел. — Я не бросал, — "Неужели не шутит?". Джин подошёл к Чонгуку, палочками выловил лапшинку. — Тут главное хорошо размахнуться, — со знанием дела говорит отец и кидает лапшинку в стену — не прилипла. — Так ты серьёзно? А я думал, опять издеваешься, — стушевался Чон. — Конечно, серьезно. Когда я вообще над тобой издевался? — Ну, например, когда ты в первый раз отвёл меня в садик, и сказал мне, что это тюрьма для непослушных детей. И я весь день плакал и убеждал воспитательниц, что я у мамы с папой послушный и меня в тюрьму сажать нельзя. — Да, мне от твоей мамы тогда сильно досталось, но было смешно, согласись, — хохочет Джин. — Да, но не когда этот ребенок ты! — смех сдержать никак, если твой отец Джин. — Всё-всё, я понял ошибку, а ты не повышай голос на отца! А то по-настоящему отправлю тебя в тюрьму для непослушных детей. — Да такой нет, — смеётся Чонгук. — А ты откуда знаешь, что нет? — щурит глаза Джин. — Да ну, нет же? — Чон уже начинает сомневаться. — Вот и проверим, — ухмыляется Ким. — Я одеваться, не забудь про лапшу. Чон остался один на кухне, до прихода гостей осталось всего ничего, а он кидает лапшинки в стену. Наконец-то прилипла! Чонгук заканчивает приготовление блюда и принимается накрывать на стол. Тут и отец спускается на помощь. Когда в дверь позвонили, Чонгук чуть тарелку не выронил: волнение, о котором он благополучно забыл, вернулось. — Чонгук-и, встреть гостей, пожалуйста, я как раз закончу с сервировкой. — Может, лучше ты? — Чонгук-и, не нервируй отца, встреть пожалуйста Кимов. — Ладно, — он уже направился к выходу из столовой, как его окликнул Джин. — Чонгук-и, это просто ужин, я буду рядом, — Чон ответил отцу благодарной улыбкой. "Вдох-выдох, Чонгук, это просто ужин". — Здравствуйте, — Чон приветственно поклонился, но продолжил стоять, вцепившись в дверь, как в спасательный круг. — Здравствуй. Ты Чонгук? — ответил старший Ким. — Ага, то есть, да, п-проходите, — дошло-таки, что нужно отойти. — Папа сейчас в столовой, верхнюю одежду можете оставить здесь, а руки помыть в ванной на первом этаже, она в конце коридора и налево. — Тэ, цветы, — бормочет Яна, толкая сына в бок локтем. — Айщ, ма, — Тэхён потёр ушибленное место. — Это цветы… вот, — парень протянул букет Чонгуку. — Э, спасибо, — "Это что, мне?!". — Папе понравится, — Чон выдавил неловкую улыбку. — Оу, нет, Чонгук, цветы для Госпожи Чон, — улыбнулась Ким Яна. Чон стушевался. Они разве не знают? Хотя откуда им знать? Неловко получилось. Он так и застыл с букетом в руках. Спасибо Джин подошёл. — Чонгук-и, поставь цветы в вазу, иди. Здравствуйте, добро пожаловать в наш дом. Ээ, — Джин протянул руку. — Сехун, — представился мужчина. — Это моя жена — Яна, Тэхёна вы уже знаете. — Да, мы с господином Чоном встречались, — довольно улыбается Тэхён, осматривая Кима старшего. — Господином Кимом, ты и в прошлый раз меня так назвал. Я Ким Сокджин, можете звать меня просто Джин. У нас с Чонгуком разные фамилии. Не будем стоять в коридоре, проходите, — улыбается Ким своей самой обворожительной улыбкой. — Так вы в разводе? — не унимается Яна. — Моя жена умерла девять лет назад, — спокойно ответил Джин. — И не переживайте, мы с Чонгуки привыкли. — Мне очень жаль, простите мне моё любопытство, — кланяется Ким Яна. — Яна, всё в порядке, вы ведь не знали. Проходите, вот ваши места. — Мы сначала вымоем руки, — подал голос чистюля Тэ. — Чонгук, проводи гостей в ванну. — Чонгук нам уже объяснил, спасибо, — Кимы дружно покидают столовую. — Чонгук-и, ты завис, — шепчет Джин. — Они хотели сделать приятно, откуда им было знать про маму? — он легонько сжал его плечо в знак поддержки, обещая, что всё пройдет хорошо, ну или хотя бы быстро. — Как же нехорошо с букетом получилось, — причитает Яна, намыливая руки. — Бедный мальчик. — Мам, ты ж не знала, — пытается поддержать Тэхён. — И ты хорош. С ним кто общается, я или ты? Почему не сказал? — А я откуда знал? Единственный раз, когда мы нормально говорили, так это в переписке за обсуждением ужина. — Так исправь это, Антон. Чтобы такого больше не было. Ты бы глаза его видел. Стоит такая малютка передо мной, — жалостным голосом говорит Ким Яна. — В глаза я ему не смотрел. Мам, я прошу тебя, успокойся. Господин Ким сказал, что всё в порядке. Семейство вернулось в столовую, — Джин, — начала женщина, — где Чонгук? — Он сейчас придёт, да вы садитесь, садитесь, — засуетился Ким. — Джин, — не унималась Яна. — С ним точно всё в порядке? — Кгхм, — Ким вздохнул, — если честно, он очень волновался перед ужином, — мужчина сделал знак, чтобы все садились. — А сейчас он просто растерялся. Это не ваша вина. Я схожу за ним. — Лучше я, — сразу поднялась на ноги Яна. — Это всё-таки примирительный ужин. Я найду с ним общий язык, поверьте. — О да, мама может, — обращается Тэхён к Сокджину. — Ты только на корейском с ним разговаривай, и точно найдёшь. Все Кимы дружно рассмеялись. — Можно узнать, откуда вы? — Из России, а этот господин у нас по обмену учился, — указывает на мужа. — Ладно, поболтаем потом, я пошла к Чонгуку. Хочу кое-что проверить. Глазки эти мне покоя не дают. — Чонгук? Ты здесь? Можно я войду? — Кхм, да, входите. — Всё-таки это ты, — Яна села на пол рядом с Гуком, который из ладошки кормил Бама. — Тот мальчик около кафе, — женщина погладила пса между ушей, тот довольно завилял хвостом. — Ой, а это вы тогда с Бамом стояли? С-спасибо, — кончики ушей покраснели. Знала бы Яна, что Чон тогда чуть кирпичный завод не открыл в собственных штанах. — Чонгук-и, — обратилась к нему женщина. — Я могу тебя так называть? — Чон кивнул. — Чонгук-и, прости меня за букет, я не знала. Тоша тоже не знал. И насчёт него. Характер у этого мальчишки непростой. Запросто может что-то эдакое выкинуть. И на язык он остёр. В общем та ещё заноза в заднице, — Чонгук засмеялся. — Ну вот, так лучше, а то от твоего лица всё молоко в доме скиснет, — Яна взъерошила волосы мальчика. — Чонгук-и, мы сюда не ругаться пришли. Мне вообще всё равно на ваши страсти с Тэхёном, сами разберётесь, не маленькие уже. И, Чонгук-и, Тоша не злой мальчик, просто он часто сначала говорит, а потом думает, — Гук кивнул, слегка улыбнувшись. — Мы будем ждать тебя в столовой. "Какие глазки, ох. Красавчик, весь в отца. Лишь бы Тэхён хвостом сейчас перед ним не крутил." — Аджощи, какая вкусная паста, пальчики оближешь, — воркует Тэ, и да, облизывает палочки (спасибо, что не пальцы, обольститель дедов). "Когда пуговицы успел расстегнуть? Паршивец!" — Гхм, это готовил Чонгук-и, — засмущался Джин. — А вот и он, — взгляды сразу устремились на Чонгука, который тихонько топал на своё место. — Чонгук-и готовит? — удивился Сехун. Нашему готовку можно доверить только в двух случаях: если хотите отравить или отравиться, — Гук пытался подавить смех, но его отец, который разразился на всю столовую, не дал этого сделать. Вскоре все Кимы и Чонгук дружно хохотали. Гук сел рядом с отцом (это радует), напротив Тэхёна (это не радует). — Аджощи, еда, правда, очень вкусная, директор Ким не соврал. — Директор Ким? Вы знакомы? — интересуется Сехун. — Хах, ну, мы старые друзья, со школы ещё, — начал Джин, а Гук на слове «друзья» ехидно заулыбался, но папу палить нельзя. — В следующий раз надо и его в гости позвать, да пап? — мстит чертёнок. — А лучше, в следующий раз, — намеренно выделила эту фразу Ким Яна. — Вы все дружненько приходите к нам. Познакомлю вас с русской кухней. — Да, Яна очень вкусно готовит. — Мамины вареники это нечто. Аджощи, вы должны их попробовать. Айщ, — угадайте, кто пнул сына-соблазнителя. — Антоша, дорогой, спрячь свой хвостик, иначе я тебе его оторву, — шепчет Яна. — Ну, мам. — Не мамкай, я тебе что про это говорила? — Давай не тут, а? — Вы не переживайте, — успокоил Гука с Джином Сехун, — это у них в норме. Даже я их перепалок не всегда понимаю. — В общем, о следующем ужине мы уже с тобой договоримся, Джин. И если директор будет не против, его тоже с собой берите. — И Бама можно? — вклинился Гуки. — Ну как же я могу тебе отказать, мой кролик, — засюсюкала Ким Яна. — Конечно, можно. Он ещё в комнате? Хочу показать моим мальчикам эту булочку. "Мой кролик?" — скривился Тэхён. — Выпускай Кракена, — выдохнул Джин на сиротливый взгляд сына. Чону дважды повторять не надо. Он тут же встал из-за стола и пошёл в комнату. Только вот Бама там не было, зато была открытая дверь. Упс. — Бам, малыш, ты где? Иди к папочке! — зовёт Гук. "У кого-то Дэдди кинк", — думает Ким, ехидно улыбаясь. А вообще, кто бы говорил. Счастливый и довольный пёс находится тут же, держа в зубах странный предмет. И этот предмет… — Моя обувь! — кричит Тэхён. — Моя любимая обувочка. Единственные ботинки, в которых пяточку не жмёт, — сокрушается Ким. — Бам, выплюнь каку, — строгий папочка Гук в деле. — Какую каку? Это твои тапки — кака, а мои ботиночки из кожи. Пёс бросает ботинок на пол, лижет хозяину ладошку, мол наказал обидчика, и уходит восвояси, перед этим фыркнув на обидчика. — Мало того, что он мою обувь сгрыз, так он у вас ещё и агрессивный, — жалуется Тэ. — Антоша, ты преувеличиваешь, к этой булочке нужен свой подход, погладь его, Сехун-и, — Муж перечить не стал — почесал пёсика за ушком, хвост сразу завилял в разные стороны. Родители тест-драйв прошли. — Ты просто не в его вкусе, сынок. — Я тут вообще, нравлюсь кому-то, нет? — Есть тут один с оленьими глазками, краснеет стоит. Все молчат. — Буду считать, что молчание — знак согласия, — бурчит Тэ. И тут раздался дверной звонок. Кто-то отчаянно пытается попасть на эту супер-вечеринку. — Вы кого-то дома забыли? — усмехается Джин, направляясь к двери. — Нет, мы к вам всем составом. Джин открыл дверь, а там: — Сокджин-и, мы так и не поговорили.