Моя первая боль

— Нет. — Да. — Нет. — Да. — Хён, я не согласен, — протестует Чонгук, складывая руки на груди. — Чонгук, — вздыхает Джун, — тебе придётся это сделать. — Не придётся, если вы поможете. — Мне бы очень хотелось тебе помочь, правда, но тут я бессилен. — Чонгук, ты мне что тогда говорил? Я взрослый и самостоятельный. Папа, всё будет в порядке, — передразнивает сына Джин, вышедший из кухни. — Но пап, Бам обблевал пол коридора, потому что хён накормил его мясом, а ему нельзя ничего, кроме корма. Почему я должен это убирать? — хнычет парень. — Потому что у этого хёна сильный рвотный рефлекс, — цокает Джин, — давай Гук-и, я почему-то молча за тобой всю срань убирал. — О боже, пап! Ладно, тогда приготовишь мне вафли? — строит глазки Чон. — После того, как увижу сияющий пол в коридоре. — Договорились! — Чонгук, мотивированный вкусным десертом, поскакал в ванную за тряпкой, как до его ушей донеслось: — Джин-и, я же говорил, что со временем у меня получится, нужно только попрактиковаться… И Чонгук надеется, что старшие говорят про уборку (нет). К слову, эти двое практически не отлипают друг от друга. С того счастливого дня воссоединения прошло две недели. Намджун медленно, но верно перевозит свои вещи к ним домой, потому что Джин хочет спать вместе, а «переезжать в твою дорогую, но холостяцкую халупку мы не собираемся». Так и решили. Чонгуку думается, что всё как-то быстро происходит, но отметает подобные мысли, потому что с появлением директора в их жизни, отец стал каким-то… окрылённым? Он стал чаще хихикать, не смеяться на весь их район, а хихикать! Ещё Ким будто помолодел, он и так был очень красивым, но сейчас у него какой-то особенный шарм. Иногда, конечно, голубки Чонгука подбешивают. Он теперь каждую ночь в наушниках спит. А это не то чтобы очень удобно. Но лучше так, чем то, что он слышит обычно. Брр. Один раз, парень пришел домой пораньше: — Джун-и… глубже, пожалуйста…– до ушей Чона донёсся стон, — да, да… вот так… — Ты… так сладко… стонешь, Сокджин-и…– после этого в ванную на первом этаже Чонгук не заходил три дня. Хорошо, что он не знает про кухню… Порой он задаётся вопросом, как можно в их возрасте вытворять такое? Ничего не болит? Кости не ломит? А поясница? Отец всё-таки прогибается… Так, стоп! У Чонгука детская травма. Но то, что произошло сегодня, Чонгук не забудет никогда. Вчера вечером директор попросил Чонгука зайти к нему на большой перемене. Хотел обсудить какое-то дело. И Чон понимает, о чём будет разговор. Отец не должен узнать. Чонгук написал контрольную раньше, поэтому ему разрешили уйти до звонка, главное, никому не попасться. Вот он и решил не терять времени и зайти к директору сейчас. Тем более, причина уважительная: директор ждёт. Чон, правда, пока не знает, что Намджун его не ждёт от слова, совсем. У него сейчас очень важное и срочное дело разложено на столе. Дело по имени Ким Сокджин. Ким Сокджин, у которого в последнее время либидо подскочило на уровень космоса и «Джун-и, ты никогда не хотел заняться сексом в кабинете?» А этот самый «Джуни» вообще-то директор школы, где учатся дети, поэтому «тебе нужно быть потише, Сокджин-и…» К счастью, или несчастью, решать вам, сегодня Джин был тише воды ниже травы. — Тук-тук, я вхожу, — по своему обыкновению говорит Чонгук и…– Пиздец! — быстро захлопывает дверь. Его отец на столе, сложенный пополам, над ним пыхтит директор, оба явно близились к завершению и: — Пиздец, — вторят «родители», всё-таки достигнув пика от подскочившего в крови адреналина. Потные, удовлетворённые и очень смущённые взрослые наспех одеваются, толкаясь локтями и бросаясь обвинениями. — Я думал, что ты закрыл дверь! — шипит Джин, пытаясь поправить хаос на своей голове. — А я думал, что это сделал ты! — вторит директор, поднимая с пола папки с документами. — Мои руки были у тебя в жопе, как я должен был ее закрыть? — Вот именно, Джун! Твои руки были у меня в жопе, о какой двери я мог помнить в этот момент? Боже, мой бедный Чонгуки. Какой же я идиот, — сокрушается родитель, слоняясь по кабинету. — Да, ситуация, мягко говоря, смущает, но он взрослый парень… — Джун, ему шестнадцать! Мы с ним взглядом встретились! Знать, что родители занимаются сексом и увидеть это — две большие разницы… Как мне ему в глаза смотреть? Как же стыдно. — Сокджин-и, эй, — директор берёт ладошки возлюбленного в свои, — посмотри на меня, он с этим справится. Ничего страшного не произошло. Да, стыдно, да, неловко, но такое случается, — мягко проговаривает Намджун, стараясь успокоить мужчину. — Часто ты видишь своего отца с задранными к потолку ногами? — усмехается Сокджин, уже немного успокоившись. — Спасибо, Джун-и, — проговаривает Ким, утыкаясь директору в шею. — В следующий раз, я обязательно закрою дверь. — Никакого следующего раза, Ким Намджун, — вновь вспыхивает Джин, — а если бы это был не наш Чонгук, а кто-то другой? Что бы мы в этом случае делали? Хватит с меня экспериментов, — мужчина убирает чёлку назад, пафосно поглядывая на директора. — Не смотри на меня так. Мне пора на работу, увидимся вечером. — О, аджощи, здравствуйте, — улыбается парень, стреляя глазками. — Тэхё-ён, — улыбается в ответ Ким старший, — зови меня «хён», а то я чувствую себя старым. Ты почему не на уроке? — Я как раз возвращаюсь. А вы что тут делаете, хён? — хлопает ресницами Ким, прокручивая между пальцев пуговицу с манжета рукава. — Я? Мм, я хотел кое-что обсудить с директором… По поводу Чонгука, — занервничал Сокджин. — А-а, кажется, Лиён тоже поэтому вызывали, — Тэхён не хочет заканчивать разговор. Перед ним стоит статный мужчина в костюме, с укладкой, правда, немного растрёпанной, но выглядит он всё равно космически. — Правда? — Джин удивлён. Почему Намджун ему ничего не сказал? — А кто эта Лиён? — Я не очень хорошо её знаю. Слышал, что она хороша в математике. Наверное, поэтому её и вызывали. — А Чонгук…– как бы спрашивает Ким, причем тут его сын. — Ну, репетиторство, хён, что же ещё? — хихикает Тэхён. — А, ну да, — в ответ улыбается Джин, готовя план мести своим партизанам. — А ты? — и придумал. — Что я? — не понимает Тэхён. — Ты хорош в математике? Знаешь, не хотелось бы пускать в дом кого попало, а тебя мы уже знаем. — Ну, я… Да, у меня… я хорош! В математике. Да, — «Господи, Тэхён, спокойно, держи себя в руках!» — Отлично, тогда сможешь начать с завтрашнего дня. Ты же свободен? — Ким мысленно ликует. Думали, что смогут от него это скрыть? Вы нарвались на адвоката, мальчики. С ним так лучше не шутить. — Я свободен. Для вас — всегда, — бормочет последнюю фразу донсэн. — Тогда, приходи к пяти часам, заодно накормлю тебя ужином. — Хорошо, хён, я буду рад поужинать с вами, — кажется, в его глазах видны сердечки. — Ой, а Чонгук знает, что я приду? — Я ему передам, не волнуйся. Ну что ж, тогда до завтра, Тэхён. Я надеюсь, ты поможешь моему Чонгуки. — До завтра, хён, не волнуйтесь, — засиял Ким. Ох, его мёртвые бабочки вновь запорхали. Неужели, он будет приходить к хёну домой? И ужинать вместе с ним? «А в один из дней можно будет попросить его научить готовить какое-нибудь блюдо. Готовка всегда сближает людей.» Тэхён, предавшийся мечтаниям, и не заметил, как началась перемена. «Это твой шанс, Тэхён, не упусти его». И он даже не знает, как сейчас прав. У Чонгука травма. Развидеть это не получается никак. — Да они издеваются? Ай-йщ… фу… а-а-а, — сокрушается Чон, пиная бедные камни в школьном дворе. — Да как они могут? В школе! На столе! В школе! Да, я же, я же видел. Хочется ослепнуть или потерять память, а лучше — всё вместе, да побольше. Кошмар. Что ему вот сейчас со всем этим делать? Обычно, он за советами ходит к отцу. Но сейчас, как раз в нём и причина. Психолог! Ему поможет психолог Мин! У Чонгука травма, поэтому перед тем, как зайти в кабинет, он постучал в дверь, проговорив неизменное «тук-тук». — С каких пор ты стучишь, Чонгук? — усмехается Мин, но потерянное и смущённое лицо мальчика настроило его на работу. — Что случилось? И Чон рассказал. Опустив детали о том, с кем, где и когда спал его отец. Собственно, осталось только: «Я увидел, как мой отец занимаеться сексом». К счастью, для психолога, ничего по-настоящему страшного не произошло, поэтому он успокоил мальчика словами о том, что это нормально, родители тоже это делают. — Единственное, что может мешать в этой ситуации — смущение. Ну и образ невинного родителя, пошатнувшийся в сознании ребенка. Самым лучшим решением будет поговорить и договорится о том, чтобы ограничить подобные ситуации. Либо же, просто переждать. Со временем смущение должно пройти. Есть ещё вариант с ноткой мести. Есть в России поговорка: клин клином вышибают. Так вот, нужно, чтобы родители оказались на твоём месте. — То есть, застукали меня с кем-то? — Именно. Так вы сможете друг друга понять. — Ох, я понял вас, спасибо, господин Мин, — Чон встаёт и слегка кланяется. — Ты уверен, что это всё, что ты хотел обсудить со мной? — Да, я пока сам справляюсь, спасибо. — Не обязательно приходить к психологу, когда у тебя проблема или когда ты не справляешься. Ты можешь просто разговаривать со мной. О чём угодно. — Правда? Буду иметь ввиду. Ещё раз спасибо. Вы правда, очень помогаете мне, — Чонгук снова кланяется и поворачивается к выходу. А там, на стене, рядом с дипломами о квалификации, висит портрет. Тот самый, что нарисовал Чонгук. — Дедушка Мин… ох, Мин! — Чон распахнул глаза, психолог ведь тоже Мин. — Так, вы его сын? — Чон оказывается перед столом психолога. — А? — Чимин заглядывает за спину Гука. — Ах, да. Ты знаешь моего отца? — Да, я… Ого, неожиданно. Я, гхм, волонтёр. Навещаю его и, я нарисовал этот портрет… — И, правда, неожиданно. Тогда, спасибо, Чонгук, что присматриваешь за моим отцом. Не думаю, что он говорил тебе это, и на вряд ли скажет, но он чувствует себя не таким одиноким, когда ты заходишь к нему. — Извините, господин Мин, можно я задам вопрос? — мнётся Гук. — Да, у нас и по договору так положено: твоя искренность — моя правда. — Я сначала думал, что у дедушки совсем никого нет. Потом узнал, что у него есть сын и внучка. И тогда мне стало интересно, почему он живёт не с вами? — Мы вместе так решили. Ему лучше под постоянным присмотром. Он довольно стар. А я… Не могу все время быть рядом. Тем более, мы не так хорошо ладим. Но в последнее время всё налаживается. Мы стараемся чаще заходить. — Он вас очень любит и очень скучает. Правда, он совсем о вас не говорит, но, думаю, это так. — Ты прав, — сказал Мин, чуть помедлив, — думаю, ты прав. Ещё раз спасибо, Чонгук-и. Продолжай делать добрые дела, в будущем, всё к тебе вернётся в бо́льшем размере. Поверь. — Хорошо, господин Мин, — улыбается Гук, — до свидания. После разговора с психологом стало легче. Разговаривать с отцом и директором не хочется, а «мстить» ему не с кем, потому Чонгук выбрал стратегию молчать и делать вид, что ничего не было. По крайней мере, он будет пытаться. Этим вечером Джин несколько раз хотел начать разговор, но Гук сразу же менял тему. Вот и сейчас отчаянно заполняя рот едой, он удовлетворённо мычит, стараясь не смотреть взрослым в глаза. — Чонгук-и…– предпринимает ещё одну попытку Джин. — Йа-а, пап, какой же вкусный ужин! Так наелся, спасибо. Было очень вкусно. Посуду я помою сам, буду в своей комнате, — тараторит Гук и поспешно скрывается за дверьми в столовую. — Ох, он нас избегает. — А ты что хотел? Я удивлен, что он сел с нами ужинать. — Ты прав. Но я всё равно хочу с ним поговорить… А ты ешь. Как тебе мясо, не пересолил? — Сокджин-и, всё как всегда очень вкусно, ты отлично поработал. Спасибо. «Наслаждайся едой, Джун-и, ещё не скоро ты сможешь её отведать», — думает мужчина, ехидно улыбаясь. Кажется, у Намджуна началась диета. Нехорошо обманывать отца и возлюбленного. Особенно, когда он адвокат с характером Сокджина. Ведь помимо заботливого семьянина в нем живёт маленькая сучка. И сейчас как раз её выход. Утром следующего дня Джин как обычно приготовил завтрак и упархал на работу. Намджун и Чонгук спокойно умяли завтрак, обсуждая то, что не удалось вчера. Смущение смущением, а это дело откладывать нельзя. — Так вот, я договорился с Лиён, ваши занятия начнутся на следующей неделе. — Хорошо, спасибо, хён, — отвечает Гук, опустив голову. — Мне жаль, что так вышло, но это ведь зависело только от тебя, понимаешь? Тем более, я не запрещаю видеться с ним совсем. Просто ваши встречи будут реже. Ты ещё не выполнил установленную норму посещений. — Хён, мне оставалось всего десять дней! — поднимает взгляд на директора парень, пытаясь задобрить. — Знаю, но твои оценки стали хуже, и чем раньше ты всё исправишь, тем быстрее от тебя отстанет совет. Сейчас тебе нельзя портить свою репутацию. А оценки всё же важны для твоего рейтинга. — Я понимаю, — вздыхает Гук. — Спасибо, что не говорите папе. Не хочу, чтобы он переживал. — Не волнуйся, я ему не скажу. Но потом нам всё же следует признаться. Джин, как и планировал, ушёл с работы пораньше. Вечер будет грандиозным. Чонгук должен вернуться к шести. Намджун приедет с ним: они теперь вместе тренируются. Тэхён придёт к пяти. Пока всё идёт по плану. Итак, ужин готов. Джин постарался так, будто собирается встречать почётных гостей. Вернее, одного гостя. Сегодняшний ужин рассчитан на двоих. Весь день Тэхён был как на иголках. Казалось, будто ему всё привиделось, но смс от Сокджина, в котором он напомнил время и адрес, говорило об обратном. Его ждут. Конечно, не господин Ким, а его сын, но всё же. В надежде захомутать отца Чонгука, Тэхён намывался в душе около полутора часов. Одежда была приготовлена заранее, оставалось только всё ещё раз проверить на наличие пятен или помятостей. Он был одет в молочного цвета рубашку и серые брюки. Пару верхних пуговиц он, конечно, расстегнул, и чтобы шея не казалась голой, повесил золотой кулон. Идеально. Родители только обрадовались, что их сын начнет сближаться с Гуком, а уж отказывать в том, чтобы мальчику помочь точно не могли. Поэтому обязались сына подвозить, к тому же дорога не совсем уже и близкая. Правда, Ким Яна снова ругала Тэхёна за глубокий вырез, но кто её будет слушать? К счастью Кима, в математике он разбирался, иначе, весь его план бы разрушился и не начавшись. И вот он стоит у заветной двери. Открыли почти сразу, и к приятному удивлению, это был сам господин Ким. — Здравствуйте, хён, а где Чонгук? — если честно, ему всё равно, где этот малявка ходит, но как никак, это его основная причина визита. — А, он немного задерживается, не против его подождать? Ты ужинал? Я как раз только закончил готовить. — Если честно, я ещё не успел поесть, — мнется на месте Тэхён. — Вот и отлично. Давай пока поужинаем. А когда Чонгук вернётся, пойдете заниматься. Тэхён отказываться не стал. И как же был прав директор, еда Ким Сокджина просто восхитительна. Но с маминой всё равно не сравнится. По началу было немного неловко, но парень, обладая природной харизмой и довольно открытым характером, быстро адаптировался. С виду серьезный господин Ким на деле оказался таким милым и смешным. Он много говорил о Чонгуке. Было видно, что тот очень им гордится. Показал даже пару детских фотографий. Да, маленький Гук такой милашка. Так прошло чуть больше часа, они уже сидели на диване в окружении детских рисунков Чонгука и его фотографий. Тэхён поймал себя на мысли, что Чон милый парень. И чем-то он даже напоминает самого Кима три года назад. Был таким же наивным. Да, он милый, но совсем не то, что нужно Тэхёну. — Ох, какой же я голодный. Пап, мы дома! — со второго этажа тут же сбегает радостный Бам, активно виляя хвостом и приветственно гавкая. — Бам, приве-ет, соскучился по папочке? Да, ты скучал, я тоже, мой хороший пёс, — сюсюкает с питомцем Гук, жамкая его шерсть и мордочку. — Наконец, вы вернулись, наш гость уже заждался, — Джин встаёт с дивана и подходит к сыну. — Гость? — не понимает Чон, озирается и видит Ким, мать его, Тэхёна в их гостиной. — Что за? — но Гук не успевает договорить, отец мягко, но уверенно заводит его в столовую и наказывает сидеть и ждать. — Тэхён, подождёшь в комнате Чонгука? Она на втором этаже. Направо до упора. — Да, конечно. Как только парень скрылся на втором этаже, в дом вошёл Намджун. — Привет, Сокджин-и, возьмёшь пакеты? Я пока разденусь. — Да, вымоешь руки, зайди в столовую, ладно? — улыбается Сокджин, чтобы не вызвать сомнений. Чонгук же весь извелся. Что тут делает Тэхён? Почему он один? Чем они занимались с его отцом? И что сейчас он будет говорить? Но знает точно, что этот взгляд не сулит ничего хорошего. — Я не буду тянуть, начну сразу, — от прежней улыбки на лице Джина не осталось и следа, сейчас он серьёзен, немного зол и обижен. — Когда уйдёт Тэхён, мы поговорим нормально, я выслушаю, что вы можете мне сказать, и мы решим это вместе. А пока, послушайте, что скажу я, — Джин стоит, сложив руки на груди, возвышаясь над Чонгуком и Намджуном, сидящими за столом. — Я узнал, что вы скрыли кое-что от меня. На самом деле, это сущий пустяк: плохие оценки. Их можно исправить в любой момент. Но почему вы не сказали мне? — Пап, я… — Нет, Чонгук. Я сказал, что выслушаю вас после. Чтобы у вас было время подумать, я же этим всю ночь занимался… Я думал, мы доверяем друг другу. Думал, что мы всё уладили, после того разговора. И мне казалось, что ты понял, что можешь на меня положиться. Но ты снова это делаешь. Притворяешься, что всё в порядке и что у тебя нет проблем. Мне не нужен идеальный сын, Чонгук, мне нужен сын, который будет мне доверять. И который знает, что в случае чего может обратиться ко мне за помощью. — Ты злишься, — Гук опустил голову, ему сейчас очень стыдно. — Да, Чонгук, я злюсь, — Джин делает глубокий вдох и медленный выдох. — С тобой будет заниматься Тэхён. Дважды в неделю. Сейчас можешь идти, он уже заждался тебя, — Чон ушёл, опустив голову. Сейчас бы заплакать и всё объяснить, но спорить с отцом не лучшая идея. — Я ещё могу понять, почему Чонгук мне не сказал, но ты почему решил всё скрыть? Что за детский сад, Джун? Ты должен был в первую очередь поговорить со мной. Я его отец. — Я понимаю это. Но, Чонгук… он очень просил тебе не рассказывать, хотел всё решить самостоятельно, чтобы не волновать тебя. — Так значит ты идёшь на поводу у шестнадцатилетнего подростка? Ты директор школы, Намджун. — Ты слишком резко на это реагируешь. Что плохого в том, что Чонгук захотел взять ответственность за свои поступки? — Я не против, чтобы он нёс ответственность, я против того, чтобы от меня что-то утаивали. — У него должна быть личная жизнь, Джин, ты не можешь его контролировать. — Я и не лезу в его личную жизнь. Это касается его учебы. Но что более важно, это касается его доверия ко мне. Всё начинается вот с таких мелочей. Я не хочу, чтобы та ситуация повторилась снова. Если случится что-то действительно страшное в его жизни, он ведь мне не сможет рассказать, потому что не доверяет. Ты не должен был скрывать это от меня. — Мне жаль, Сокджин-и, — директор подошёл к мужчине, взял его за руки. — Ты прав, я должен был поговорить с тобой. Чонгуки сейчас очень переживает. На него столько всего навалилось в последнее время. Он просто не хотел расстраивать тебя, потому что видит, как ты счастлив. — Ты прав, Джун-и. На него правда столько навалилось. Мы ведь привыкли жить только вдвоём, не считая Бама. А тут мы с тобой со своим секс-марафоном. Он ведь не привык видеть меня с кем-то… Какой же я глупый… Мой Чонгуки. Видя, как я счастлив, боялся поделится своими проблемами со мной, — мужчина шумно вздыхает, опираясь ладонями о стол, опустив голову. — Кажется, мы поторопились. Я и правда, слишком увлёкся и забыл о нём. Джун-и, — поднимает взгляд на мужчину, — думаю, тебе лучше пока вернуться к себе домой. «Увлёкся?» — Что? Это из-за Чонгука? Но у нас же все хорошо. — Да, дело в нём. Я ведь… У нас действительно всё хорошо. И из-за этого я совсем забыл о своем сыне. Я ведь даже не спросил у него, как он ко всему этому относиться. Думал только о себе. — Сокджин-и, ты всегда думаешь о Чонгуке. Нет ничего плохого в том, чтобы и тебе быть счастливым. Почему ты отказываешься от этого из-за него? — Я не отказываюсь. Но сделаю это, если он от этого будет несчастен. Если выбор стоит между мной и им, я всегда буду выбирать его. Это всегда будет Чонгук. — Сокджин-и… но… я не хочу, чтобы тебе пришлось выбирать. Не хочу, чтобы ты страдал от этого. И брал вину на себя… Поэтому, если ты захочешь расстаться, скажи, и я сделаю это первым. Я уйду и тогда, ты сможешь обвинить во всем меня. Не так Джин планировал закончить разговор. Хотел проучить обманщиков, оставить на две недели без ужина, а одного ещё и без секса, а в итоге. В итоге стоит посреди столовой в объятиях Намджуна и плачет. Джун тоже вытирает слёзы. — Мне и правда, сейчас лучше уйти, — «Останови меня». — Я могу завернуть тебе ужин. — Не волнуйся, я закажу себе еды. — Ладно. — Ну, мне пора. Увидимся, Сокджин-и. — Ага… — Где хён? — спросил Чонгук, когда проводил Тэхёна. — Он ушёл. Я отпустил его и, кажется… Кажется, мы расстались, Чонгук.