Моя первая боль

В тот день страдали все. Все, кроме Тэхёна. Он, окрылённый временем, которое провел с Сокджином, даже не обращал внимания на тухлого Гука. Итак, Чонгук был сослан отцом на второй этаж заниматься. А как можно думать о математике, когда тебе наговорили вот такое? Какая к чёрту математика, когда на твоей кровати сидит краш, который выглядит как блядская модель?! Ладно, не блядская. И вот оно, осознание: Тэхён выглядит как амбассадор Луи Витон, а от тебя за три версты воняет потом, и вообще, Чонгука будто топтали — лохматый, грязный, с кислым выражением лица. Идеальная встреча. — Подождешь пять минут? Я схожу в душ, — сегодня Чон прямо излучает радушие и энтузиазм (нет). — Да, без проблем. Я могу пойти к хёну пока. — Эм, он сейчас занят, так что… Я быстро, можешь осмотреться тут. — Да я уже раза два осмотрелся, пока тебя ждал, — отвечает Ким, покачиваясь в кресле. — Повторение — мать учения, — начал раздражаться Гук и скрылся за дверью. «Натравлю на него Бама, будет знать», — ворчит про себя Чон. Как и говорил, через пять минут Чонгук уже был готов. Понял, что забыл взять вещи, поэтому быстро обтерся полотенцем, повязал его на пояс и направился в комнату. Тэхён мальчик послушный, но быстро начинающий скучать. И за пять минут успел четыре раза обойти всю комнату и по четвертому кругу разглядеть все рисунки и фотографии на стенах. Благо, Чон догадался хранить портреты Кима в коробке. Комната, кстати, уютная. Что было неожиданно для Тэхёна, так это то, что в комнате Гука растений, наверное, даже больше, чем во всем доме (это преувеличение, но он близок к правде, их всего четыре). Рабочий стол находится в углу, справа от входа, так что Киму представляется отличный обзор на пространство вокруг. В углу напротив стоит кровать, что странно, рядом не стоит ни тумбочки, или комода, а какой-то столик, похожий на рыбацкий стул-раскладушку его деда. Шкаф встроен в стену, но в комнате есть и вешалка-стойка, на которой аккуратно развешаны вещи. В целом, все внутри чисто и аккуратно. Даже носки нигде не валяются. Прилежный мальчик Гуки. Тут Киму стало интересно, а есть ли у этого парнишки постыдные секреты? Не может же быть он таким наивным малышом? Хотя, ещё в январе вел себя, как типичный питерский гопник. И вот сейчас нашей Варваре откроется первый секретик Чонгука. Гук-то, оказывается, не малыш. Входит в комнату, не обращая внимания на сидящего на стуле Кима, светит (или светится), будто маслом обмазанный. Пиздец. Мускулы при каждом его движении перекатываются, вот это антистресс. Такое Тэхён любит. Красивых мальчиков любит, сильных любит, но таких как Чонгук, кроликов-переростков, не любит. С виду сильный, а внутри малыш-малышом. Поэтому насмотревшись на крепкое тело Чона, быстро отворачивается к учебникам по математике. — Так, пятиклассник-копуша, я долго тебя ждать не собираюсь. Ты скоро там? — Да, хён, я готов. Только не зови меня пятиклассником, — пытается быть грозным Чонгук, но как-то не особо получается. А раньше мог с лёгкостью Кима припугнуть… Чего сейчас млеет, как пятиклассница? Сосредоточиться на математике, когда рядом Тэхён, сложно. Сложно не думать о том, что вот-вот появится стояк, потому что Ким Тэхён, объясняющий формулы своим глубоким голосом, это вау. Вау сам парень, который не думает ни о чём лишнем и не пытается кому-то понравится. Вау и то, что Чонгук, не смотря на все это, умудрился понять одну формулу. Но всё-таки только одну. Через час за Кимом уже приехали родители. Да и смысла в бесполезных трепыханиях Чонгука, чтобы что-то понять, нет. Поэтому решили закончить на этом. Тэхён ушёл, и к Гуку вернулось осознание того, что сейчас предстоит непростой разговор. На диване в гостиной сидит отец. — Где хён? — Он ушёл. Я отпустил его и, кажется… Кажется, мы расстались, Чонгук. Неужели они расстались из-за такой мелочи? Быть не может. А ещё, когда кажется, креститься надо, но Сокджин атеист. Поэтому просто страдает. А Чонгуку остаётся его только поддержать. Следующий день прошел в молчании. Джин говорить не хотел, а Чонгук бы и рад что-то сказать, да не знает, что. Но видеть папу в таком состоянии больно. Он перестал улыбаться. То подобие улыбки для успокоения души сына, не считается. Не смеется, как раньше и еда… Нет, она такая же вкусная, но все равно что-то в ней не то. Со всем Сокджином что-то не то. А тот загрузился. Мыслями о Чонгуке, Намджуне, своей покойной жене и немногочисленных романах, что были у него раньше. Да, он и правда, посвятил себя своему сыну, делал все, чтобы тот рос счастливым и любимым. Он так стремился к этому, что забыл рассказать Гуку, что и папа должен быть счастливым. А тот так привык, что они только вдвоем, что жутко расстраивался, когда видел рядом с любимым папой кого-то другого. И дело даже не в преданности покойной матери, а в том, что Гук не хочет делить любовь отца с кем-то ещё. Так было раньше, и сам Чонгук не помнит, как горько плакал в такие моменты. А Джин помнит хорошо. Но Джун заставил его забыть. Эти две недели были просто сказкой. Сказкой, где к их счастью присоединялся Чонгук. Сокджин нырнул во всё это с головой, с непривычки, а потом испугался. И дело-то не только в сыне. А в нем самом. Страшно стало, что влюбится, а потом снова будет страдать. И что тогда он делать будет? Раньше он в сыне растворялся, дарил ему всю любовь и получал не меньше, был нужным. А сейчас? А сейчас, в случае чего, он останется один. Чонгук уедет учиться, начнется взрослая самостоятельная жизнь. А что Джину с этой самостоятельностью делать непонятно. И в том, что произошло сегодня, виноват только сам Сокджин. Он дал надежду Намджуну, настоял на частичном переезде к ним, про Чонгука тоже забыл сам. И разгребать все это тоже придется самому. Или нет?.. — Хён, что у вас случилось? Папа сказал, вы расстались. Как можно расстаться за час? Он два дня уже сам не свой. И ладно, если бы притворялся хорошо, так он и это делать не умеет. — Чонгук-и? Ты чего здесь делаешь? — спрашивает директор, потирая глаза. Вечер пятницы. Чон должен сейчас с Кимом заниматься математикой, а сам стоит на пороге квартиры Намджуна. — Проходи. — Хён? Это вы из-за меня, да? — робко начинает Чонгук, — я с папой поговорю, вы поми́ритесь. И учебу я подтяну. Честно-честно. — Есть будешь? Я доставку заказывал, — заглядывает в холодильник, — вчера. Но что-то должно остаться. Если хочешь, я чего-нибудь вкусного тебе куплю, только скажи что. — На самом деле, потребность в еде последние дни его не так уж и волновала. Больно и несправедливо, что любимый человек жертвует своим счастьем. Хотя не понятно, ради кого все эти страдания? Ради Чонгука, которому, собственно, это не надо, или же ради себя? Чтобы оправдать отказ?.. — Хён, я не голоден, — на самом деле, ещё как да, но это не важно сейчас. — Хён! Ты… ты же любишь моего папу?.. — Да, Чонгук-и, люблю, — вздыхает директор, присаживаясь на диван. Чон садится рядом. — Тогда помирись с моим папой. Он ведь тоже… любит тебя. Я же вижу, как он смотрит, — теребит Чон края толстовки. — Чонгук-и, я тебе нравлюсь? — Ч-чего? — распахивает от удивления глаза. — Нет-нет, я имею в виду, ты не против, если я буду с твоим папой? — А, — выдыхает Гук, — а почему я должен быть против? Ты хороший и папе очень нравишься. Это самое главное. Хочу, чтобы он был счастливым, хочу, чтобы о нем тоже заботились. Просто так. Поэтому, хён, позаботься о моем папе, пожалуйста. — Спасибо, Чонгук-и, я обещаю. Все оказалось проще, чем Джин себе представлял. Нужно было с самого начала спросить Чонгука. Но накручивать себя гораздо интереснее. И всё-таки, взрослые проблемы требуют взрослых решений. Поэтому Сокджин, решительно настроенный на то, что ситуация разрешиться (надеется, что хорошо), звонит сыну: — Чонгук-и, ты где? — Эм, а… Я сегодня занимаюсь у Тэхёна, меня привезут, все хорошо. — У Тэхёна? Ладно, не задерживайся, поужинаем вместе, хорошо? — Ага, пока, — Чонгук не у Тэхёна. Сейчас он бегает по магазину в поисках продуктов, а потом побежит за цветами, пока директор старательно намывается и делает из себя первоклассного жениха. Чонгук не у Тэхёна, и об этом знает Джин. Почему? Да потому что парень сейчас стоит на пороге их дома, извиняясь за то, что так опоздал. Чонгук не у Тэхёна, и Тэхён узнаёт об этом только сейчас. Пятиклассник: хэй Не приходи сегодня! Я забыл тебе сказать… Проблема: ты серьёзно? 😑 Занятие началось час назад А ты пишешь мне не приходить? Ха-ха Ты где шляешься? Пятиклассник: блять Тебя видел мой папа? Проблема: он меня в дом пустил…🤦 ключей пока не дали Пятиклассник: блять Блять… Ты должен уйти! Проблема: Чего, блять? Это ты можешь домой не приходить🖕 Я пошёл🙋 мы с хёном готовим ужин😎 Пятиклассник: Тэхён Ты сейчас должен уйти Это важно Проблема: 🖕 Пятиклассник: Сделаю, что попросишь. Только уйди сейчас, пожалуйста Проблема: все, что попрошу? 😏 Согласен🤝 Скриншот я сделал, не думай потом отказаться Пятиклассник: давай, вали уже — Хён, у нас проблема. Тэхён сейчас у нас дома, так что папа всё знает… Да… Я отослал его домой, но нам снова попадет. Так что тебе нужно хорошо постараться сегодня, — а Гуку купить хорошие беруши. — Я всё купил, иду к тебе, вешаю трубку. «Снова обманул. Зачем? И где он тогда, если не у Тэхёна?», — размышляет Джин, суетясь на кухне. — Ладно, подожду, когда он вернётся и спрошу. Не надумывай лишнего, Сокджин. Все хорошо. — Пап, я задержусь у Тэхёна, погуляешь с Бамом, пожалуйста? — все в курсе, что Чонгук врёт, но раз начал, то нужно довести обман до конца. — Прямо сейчас? Я готовлю ужин, — «что ты задумал, Чонгук?». — Да, прямо сейчас, он плотно поел утром, так что сейчас самое время с ним погулять. — Ладно, Чонгук-и, я понял. Спасу твоего питомца и наш пол. — Он догадался? — спрашивает Намджун, припарковавшись недалеко от дома Чонгука. — Конечно, но нам повезло, что он решил подыграть. Осталось дождаться, когда он выйдет из дома. Долго сидеть им не пришлось. Уже через пятнадцать минут Джин вместе с Бамом вышли на улицу. Режим ниндзя включен. Гук быстро выбирается из машины, открывает дом и подаёт знак Джуну, мол можно вылезать. Сколько отец будет на прогулке — не понятно, поэтому действовать нужно быстро. Чонгук принялся за готовку. С этим просто, так как Джин почти закончил. В это время директор начал сервировать стол, в голове прокручивая слова, которые хочет сказать Сокджину. — Хён, не нервничай так, мы справимся. Он не сможет перед нами устоять. — Так заметно? Я должен сказать что-то серьезное, а в голове только «Сокджин-и, прости, я люблю тебя, вернись ко мне обратно». — Хорошо. — Надеюсь, — вздыхает Джун, — Чего? — А ты чего так рано? Не мог ещё чуть-чуть погулять? — Бама я сегодня выгуливал, а раньше вернулся специально. Хотелось посмотреть, что вы затеяли на этот раз, — ухмыляется Ким старший. — Пап, скажи, ты любишь хёна? — Так сразу? — замялся Джин, ловя на себе пытливый взгляд Намджуна и настойчивый — своего сына. Пути назад нет. — Люблю, — Джун засиял и заметно расслабился. — Хён, а ты любишь папу? — Да, люблю, — очередь Джина сиять и искриться. — И в чем тогда проблема? — искренне не понимает Чонгук. — Ну… Чонгук-и, а ты… ты ведь знаешь, что я очень люблю тебя? Ты моя семья и никто не сможет тебя заменить, — Ким крепко обнимает сына, положив подбородок на его макушку. — Я знаю, пап. И тоже тебя люблю. Но если что, я не против, чтобы хён встречался с тобой. — Правда? — Да, хён классный, когда не ведёт себя, как дед. — Я всё слышу вообще-то. — Я знаю, — улыбается Гук, — все, вопрос решен? Можем есть? — А тебя что, Тэхён не накормил? — ехидничает Сокджин. — Я теперь ему должен. — Так тебе и надо, только не вздумай долги натурой отдавать. Договорились? — Сокджин-и? — зовёт Намджун, — это тебе, — в руках директора красивый букет белых пионов. — Хочешь подкупить меня цветами? — Да. — У тебя получилось, давай сюда. Можно подумать, что Джин снова поступил необдуманно. Быстро решил вернуться к Намджуну, толком и не поговорив. Но они обязательно все обсудят без лишних глаз и ушей. На мягкой кровати директора, чтобы не травмировать сына. Некоторые вещи так и остались в доме Сокджина и Чонгука, на случай незапланированных ночёвок, да и вообще. Но жить кролики будут раздельно. С этим всё-таки решили не торопиться, а плавно и аккуратненько двигаться дальше. Наказание Джин решил осуществить: ужины теперь готовит Чонгук, или заказывает Намджун, который в свою очередь, на две недели лишён бонуса в виде секса с Кимом.

***

Занятие в пятницу перенесли на субботу. Джин настоял. Чонгук уже не так нервничал в присутствии Тэхёна. Так сказать, прогресс на лицо. Да и математика, если ей заниматься, кажется не такой сложной. И будто бы все началось налаживаться, но Ким решил внести в дневной покой Чонгука свои изменения. — Пора должок возвращать, — сообщает он в конце занятия, потягиваясь на стуле. — Ну давай, удивляй фантазией, — внешне спокойный Гук, напрягся. — Завтра вы с хёном дома? — Да, а что? — Завтра у нас посиделки с ночёвкой. — Посиделки? Кто вообще говорит посиделки? — Я́ говорю, тупица. — Обзываешься? — Да. Я назвал тебя тупицей. Ты ведь пьешь? — Ну да, в принципе, а… — Вот и договорились, пятиклассник, с меня алкоголь, с тебя закуски и мягкая постелька. — Погоди, какая ночевка? С чего бы это? Мы ведь не друзья… — А вот тут обидно было, — наигранно дуется Ким, — друзья, не друзья, какая разница? Главное, — что будет весело. Это я гарантирую. — Ну, ладно, п-приходи. — Да у тебя выбора не было, это мое желание. Твое дело — его выполнить. — Да понял я, только всё ещё не понимаю, зачем? — За надом, — Ким закатывает глаза и вздыхает, — потом расскажу. Неужели? Неужели, Ким обратил на Чонгука внимание? Снова трепещут эти бабочки, и на глупую улыбку пробивает, и внутри все так тепло и радостно. «Я смог, у меня получилось! Он заметил меня, я ему нравлюсь! Я ему нравлюсь… А вдруг, нет?», — думает Гук, расхаживая по комнате. — «Он мог придумать другое задание. Какое угодно, но он захотел провести время со мной. Он точно что-то чувствует». Приятно, когда ты кому-то нравишься, а ещё приятнее, когда ты нравишься тому, кто нравится тебе. — Пап, к нам завтра придет Тэхён… Он останется на ночь… — под этими словами не кроется никакого смысла, но почему тогда так неловко? — На ночь? — удивляется Ким, — так вы, наконец, подружились? Никто не устоит перед моим Чонгук-и, — гордится сыном Сокджин. — Пап, — смущается Гук, — если рассуждать, как ты, то он стоит, как столб, и только сегодня шелохнул мизинцем. — Хорошо, хоть не… гхм, ладно, — откашливается Ким, предохраняйтесь только. Забеременеть никто из вас не сможет, но вот пару болячек подцепить очень даже. — Ну пап, — возмущенно протягивает Чонгук, — я знаю, хватит, мы не… мы не будем, — у парня даже уши покраснели. — Ты, может, и не будешь, а такие, как Тэхён, с радостью к тебе в трусы залезут, — ухмыляется Джин. — А чего сразу ко мне? — Поверь моему опытному глазу, Чонгук-и, в этом случае полезут в трусы к тебе. — Все, хватит, я понял, — это уже слишком для Чонгука, он совсем недавно понял, что ему и парни нравятся, а тут он ещё и пассив, скорее всего. Папа ведь и, правда, опытный в таких делах. Конечно, секса у них с Тэхёном завтра точно не будет, но Чонгук, боясь порезать самое дорогое и ценное, все же побрился там, где раньше из инородных предметов была только клизма. Интимные места гла́дки, как младенческая попка, а вот ноги Чон решил не трогать, нравится ему текстурка с волосами.

***

Утро воскресенья. Долгожданное и волнительное как для Чонгука, так и для Тэхёна. Оба намывались с вечера, и утром, на всякий случай. Чон вообще, генеральную уборку устроил вчера: комната сейчас буквально вылизана. На удивление, Ким сегодня не в рубашке. На нём джинсы и куртка того же материала, а под ней черная водолазка. Мальчик-стиль едет покорять сердце папы своего, а кого… Пусть будет знакомого. Чонгук тоже хотел выглядеть хорошо, но наряжаться не стал, сразу поймут, что старался, а ему это не надо. Поэтому надел широкую футболку с надписью и свободные светлые штаны. Тэхён, как обычно, нахваливал кулинарные способности хёна, сладко хохотал и стрелял глазками, иногда рикошетило в Чонгука, и в такие моменты сердечко грозились остановиться. Ким старший флирт, конечно, замечал, но никак не реагировал, дабы не давать ложных надежд мальчику. Парни пошли в комнату Чонгука, пытаясь незаметно протащить алкоголь, Ким заметил, не дурак, но говорить ничего не стал, пусть веселится молодежь, хорошо, что под его присмотром. — Джун-а, тут такое дело, — говорит Ким, прижимая телефон к плечу головой, — кажется, я нравлюсь Тэхёну. — Тэхёну? Ты уверен? Нет, ты у меня красавчик, но Тэхёну восемнадцать, и он разве не с Гуком? — Сегодня я начал в этом сомневаться. Раньше думал, что мне кажется, но сегодня он больно активен. Смотрит так, будто пытается раздеть. Не хочу, чтобы моему сыну разбили сердце. — Если Тэхён разобьёт Чонгуку сердце, я разобью Тэхёну лицо, и не посмотрю, что я директор. — Какой пример ты подаешь детям, бандюга? Надо действовать по-другому. Приедешь сегодня поужинать? Дадим понять Тэхёну, что я занят, — ухмыляется Ким. — Я очень даже за. Пить будут вечером, а пока решили поиграть в приставку. Парни, наконец, смогли нормально поговорить, что было удивлением для обоих, беседа лилась довольно легко. Чонгук любит рисовать, Тэхён — фотографировать. Оба неровно дышат к творчеству: Чон играет на гитаре, а Ким постигает трубу. Что первый, что второй, своего рода коллекционеры: один фанатик комнатных растений, второй обожает различные носки, при том, что носит только белые, а когда увидел, что в гардеробе Чонгука носки с пальцами, то чуть не начал упрашивать дать парочку ему. Ну ничего, купит сам. — Ты, если меня обзываешь, то говори на корейском, чтобы я понимал, — не отрываясь от экрана телевизора, говорит Гук. — Корейские маты скучные. А вот русские… Их даже перевести нельзя, чтобы ты понял. Их только почувствовать можно. — Научишь меня? — Материться? — смеётся Ким, — без проблем, малыш. — Я тебе не малыш, всего на год младше. — А обижаешься прямо как малыш. В России такого нет. Там к возрасту иначе относятся. В смысле, можно говорить с теми, кто старше тебя на несколько лет на «ты», но всё зависит от ситуации, конечно, как-нибудь объясню. Мне повезло, что меня воспитывали по традициям двух стран, и мне с адаптацией здесь было не так сложно, иначе я бы сошел с ума. Российская культура очень отличается от корейской. — По тебе, кстати, сразу видно, что ты не чистокровный кореец. — Это как ты определил? — Твой взгляд, так корейцы не смотрят. Он у тебя какой-то тяжёлый, что ли. Даже не знаю, как объяснить. — А ты попробуй в России шестнадцать лет прожить. Как говорится, грустный русский взгляд.

***

— О, хён, привет, ты на ужин? — здоровается Гук. — Конечно. Я не мог это пропустить. Здравствуй, Тэхён, — улыбается Ким — Оу, директор, здравствуйте, — приветственно кланяется. — Вне школы можешь звать меня хёном. Тем более, вы с Чонгуком теперь друзья. Рад, что вы сблизились. — Ну мы, вообще-то…– начал Ким, но радостный директор уже упорхал здороваться со своим возлюбленным. — Малыш, ты как всегда прекрасен, — Намджун приобнимает старшего за плечи и легонько чмокает в губы. — Перегибаешь, слишком слащаво, — шепчет Джин, — И какой ещё малыш? Совсем охренел? — Да, перегнул, меня чуть не стошнило. — Мальчики, ужинать! Театр двух Кимов был просто бесподобен. Чонгук, зная отца и насмотревшись на кроликов достаточное количество времени, чтобы понять, что сейчас они явно переигрывают, тихо хохочет и не понимает, для чего весь этот цирк? Тэхён же поверил сразу, но виду не подал. Так же сладко смеялся, строил глазки, но теперь, как бы невзначай касаясь руки Чонгука. Когда это произошло в первый раз, Гук аж поперхнулся. Чего он творит? Настроение Кима младшего упало на дно Марианской впадины. Нет, директор классный дядька, но Сокджин только для Тэхёна, он его должен любить и оберегать. А с Намджуном сам ведёт себя как… как тот, кто сильно влюблён. Но Тэхён точно не хуже Намджуна. Он ещё это докажет. После ужина помог убрать со стола и помыть посуду. Чонгук, очень любивший это занятие, был немного расстроен и удивлен. Происходит что-то странное, но он не понимает, что. В скором времени ушёл директор, и парни закрылись в комнате Гука. Тэхён активно налёг на выпивку и Чонгук, решая не отставать, опустошал бутылки вслед за ним. Только вот, устойчивости к алкоголю у Чона маловато, поэтому спустя три бутылки тринадцати процентного соджу, мирно сопел на полу. — Жалкий Ким Тэхён. Кто тебя такого полюбит? Кто захочет заботиться о тебе? Кто захочет тебя, если ты такой ничтожный? — шепчет Ким перед зеркалом, роняя слёзы. — Я, — бормочет Гук. — Чего? — Тэхён резко поворачивается. — Я хочу Ким Тэхёна, — не открывая глаз лепечет Чон. Ким усмехается. — Спи, Чонгук, и забудь, все, что сказал, — тихо говорит Ким, подкладывая под голову парня подушку. — Ты куда? — Чон все ещё говорит сквозь сон. — Воды попить. Спи. Тэхён уже переоделся в свободную футболку и шорты, Гук как увидел, глаза ещё шире раскрыл. Вау. Ким даже в такой простой одежде выглядит очень красиво. Хочется его изобразить со всех сторон. — Хён, вы чего не спите? — Не могу заснуть. Повеселились с Чонгуком? — Да, он уснул. — Будешь чай или кофе? — Чай, спасибо. Когда чай был готов, они переместились на диван в гостиной. — Хён? Как привлечь внимание того, кто нравится? — Нужно проводить с этим человеком больше времени, быть искренним и с ним и с собой. Интересоваться его жизнью. — Думаю, что я искренен, и интересуюсь, но это все равно не работает, — говорит Ким младший, смотря на свои колени. — К сожалению, какими бы сильными ни были твои чувства, иногда человек не может ответить тем же. Такое бывает. И на отказ есть причины, которые он не может игнорировать. Тебе остаётся это только принять. — Но я хочу, чтобы меня любили, хён, — шепчет Ким, дрожащим голосом, — хочу, чтобы заботились обо мне просто так. — Эй, Тэхён, посмотри на меня, — Джин берет лицо парня в ладошки, вытирает большими пальцами слёзы. — Я понимаю тебя, Тэхён. Но не всегда все происходит так, как нам хочется. — Сокджин-хён, не отталкивайте меня, — жалобно смотрит на мужчину Тэхён и целует. Нежное касание влажных, соленых губ о сладкие от чая чужие. Нежное и короткое. Джин отстраняется мягко, но уверенно, заключает парня в объятия, пряча его голову в изгибе своей шеи. — Прости, Тэхён. Я объясню тебе, почему «нет», — тихо готовит Ким, излучая спокойствие и уют, — прости, что устроил весь этот цирк за ужином, я не должен был так поступать. Побоялся огорчать тебя, но сделал только хуже. Я правда люблю директора, — Тэхён жмётся ближе, — и я не хочу расставаться с ним. А ещё ты несовершеннолетний, чуть старше моего сына. — В России совершеннолетний, — бубнит Тэхён, не отрываясь от плеча. — Но ты в Корее… Я могу заботится о тебе, как о Чонгуке. Но не больше. Поверь мне, со временем найдется человек, который полюбит тебя так, как ты этого заслуживаешь. А ты достоин большой любви. Иногда мы обращаем внимание не на тех. И я точно не тот, кто тебе нужен. — А кто тогда мне нужен, хён? — Глаза раскрой пошире, балбес. — Эй, вы чего обзываетесь? У меня тут безответная любовь. — Я не хочу быть свахой, и ни в коем случае не настаиваю, но присмотрись к Чонгуку. В нем живет много любви, которую не кому дарить. Я говорю это не потому что Гук-и мой сын. Он правда хороший человек. Его сердце свободно, так что он точно тебя не оттолкнет. А ты в свою очередь просто не прогоняй его. Просто не думай ни о чем и доверься ему. — Вы сватаете мне своего сына сразу же после отказа, это жестоко, хён. Я вас больше не люблю. — Ну вот, наконец-то ты улыбнулся, — Джин отстраняет младшего, придерживая его за плечи, — если тебе будет нужен совет, помощь или просто собеседник, звони мне или приходи сюда. Я не хочу, чтобы ты ненавидел меня, или воспринимал мой отказ на свой счёт. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю? — Да, хён, спасибо, что говорите все это. Правда, я вас понял. — Иди спать, Тэхён, уже поздно, тебе нужно отдохнуть. — Хорошо, хён, доброй ночи, — Ким направляется к лестнице. — Знаешь, бывает, когда делишься с кем-то своими чувствами, получаешь намного больше. Доброй ночи, Тэхён. Ким укрыл Чонгука одеялом, лег на кровать и долго вглядывался в его лицо. «Хватит ли твоей любви на нас двоих, Чон Чонгук?».