Моя первая боль

10.11.58г

— Так как ты ещё школьник, то и перечень мест будет поменьше, но без работы не останешься, можешь не волноваться. Организации всегда будут разные, собственно, как и обязанности, которые будешь выполнять. Каждую неделю будешь переходить на новое место. Но зарплата всегда будет одинаковая, потому что её выдаём мы. Ты можешь получить и «повышение», тогда уровень сложности возрастёт, как и оплата труда. В целом, это все, что тебе нужно знать. Есть какие-то вопросы? — мило улыбается женщина средних лет, перебирая бумаги на столе. — Когда я могу начать? — спрашивает Юнги. Сейчас его волнует только это. Чем быстрее он начнет, тем скорее получит свою первую зарплату. — Да хоть сегодня. Эту неделю будешь убирать в офисе. На тебе полы, пыль и отсутствие мусора. Цветы поливать не нужно, за ними ухаживают сами работники. Если ты готов, то сейчас я позвоню в офис и предупрежу, что ты приедешь. Пропуск мы тебе уже сделали, тебя там встретят, выдадут форму и ещё раз все расскажут. Но если будут какие-то вопросы, не стесняйся, всегда звони нам. Понял? — Да, всё понял, спасибо. Я начну сегодня. — Хорошо, тогда подожди меня за дверью. Через пару минут вышла госпожа Чхве, дала Мину пропуск и пожелала удачи в первый рабочий день. Юнги волнуется. Нет, не из-за работы, к труду он привык, все обязанности по дому последние годы выполнял он. Скорее всего, в офисе будут люди, не хочется с ними говорить, но если те будут задавать вопросы, то не ответить будет невежливо.

***

— Так, проходите сюда, вот, на втором этаже столовая, кормят три раза в день, но по желанию можно прийти за перекусом или взять что-то в автомате, они на каждом этаже. — Запомнили? — Да.

***

— Можешь звать меня Нагём-хён. Пошли, сейчас дам тебе форму, оборудование и можешь начинать. Убрать нужно в пяти кабинетах и центральном коридоре. Так сказать, это твоя территория. Лишнюю работу не выполняй: тебе за нее не заплатят, да ещё и шваброй огреть могут… Это шутка, конечно, но с разделением обязанностей здесь строго. Понял? — Да, хён. — А ты немногословный, — усмехается парень. На вид, ему около двадцати пяти, довольно высокий и худощавый, слегка сутулится, сидячая работа даёт о себе знать. — Где я могу переодеться? — игнорирует замечание собеседника Юнги. Он устал после школы, ужин не готов, но к работе приступить он хочет сегодня. Нечего тянуть. — В комнате для персонала, рядом находится и инвентарная. В следующие дни всё необходимое будешь брать там. Если закончится какое-то средство, что-то сломается и так далее, обращайся ко мне. За свои деньги ничего не покупай, все оплатит компания. Рабочий день подошёл к концу. Все кабинеты вымыты, как и коридор. На часах восемь вечера, а ещё нужно добраться до дома. Остаться без ужина уже не кажется чем-то грустным, сейчас бы помыться и лечь спать. А ещё нужно сделать уроки… Но ведь никто не говорил, что будет легко. Теперь Юнги сам ответственен за свою жизнь, ничего другого не остаётся.

***

— Это комната отдыха. Как вы видите, места здесь много. Можно поиграть на музыкальных инструментах, порисовать или собрать конструктор. Есть пазлы, шахматы и много других игр. Ещё мы часто смотрим кино или мультфильмы. Чуть дальше у нас библиотека.

***

— Йа, хён, у тебя такой вид, будто на твоих плечах планета держится, — возмущается, как всегда эмоциональный, Хосок. — Ощущается также, — хмыкает Юнги. — Мама передала тебе ужин и кимчи. Ты обязан попробовать мамин кимчи, — Хосок выкладывает контейнеры с едой на стол, параллельно расхваливая кулинарные способности матери. — Зачем? У меня есть еда. — Но у тебя нет этой еды. А теперь есть. Отказы не принимаются. После прошлой встречи у Юнги дома, как-то само собой решилось, что собираться парни теперь будут там: недалеко от школы, тепло, есть еда, и кроме них, никого. Сначала было странно видеть кого-то у себя дома, но Хосок каким-то образом вписался в атмосферу и уже не казался там чужим. На самом деле, Мину приятно осознавать, что он в этом доме не один. Здорово есть в компании, и Чон, на удивление, приятный собеседник, и удачно заполняет пустоту. Теперь каждый день после школы, они ходят к Юнги, обедают, делают уроки, а потом расходятся. Хосок домой, а Юнги на работу. Так прошла почти неделя. Чон напросился остаться на ночь. «Это существенно поможет сближению, хён», — заявил тогда младший. Да и Юнги не то, чтобы сильно сопротивлялся. Сложно сказать «нет», когда говоришь с Чон Хосоком. Когда еда была в холодильнике, а часть ее в желудках у парней, ребята завалились на кровать в комнате Юнги. — Я уговорил папу дать мне фотик на сегодня, пришлось помыть всю машину. Йа, мои руки так болят. — Зачем тебе фотоаппарат? — Стол подпирать, — за этим последовал недовольный взгляд Юнги. — Хён, зачем задаешь такие глупые вопросы? Чтобы сделать фотографии. — Все ещё не понимаю зачем, — продолжает разглядывать потолок Мин. — Внукам покажешь, — а после паузы, тихо продолжает, — свое недовольное лицо, Ворчун. Айщ, а подушкой бросаться зачем? — Зачем задаешь такие глупые вопросы, донсен? — передразнивает Хосока старший. А дальше громкий смех и долгие разговоры. Делать ничего не хочется, Юнги сильно устал за эту неделю. Не привык он столько работать. А Чон в их занятии его охотно поддерживает. Лежать на кровати и болтать очень даже неплохо. — Улыбнись. — Нет, отстань от меня. — С таким лицом ты внуков распугаешь, да и у меня мурашки по спине бегают. Давай, хён, это не сложно. Ой нет, лучше не улыбайся, — машет рукой Хосок, смотря в камеру. Наступила ночь, и после долгих уговоров, Юнги согласился сделать фото. — Тебе нужно поучиться позированию у Давон. — Давон? Это какая-то модель? — Можно и так сказать. Моя сестра. Как увидит фотоаппарат, так за минуту сменит двадцать поз. И так встанет, и так, — комментирует свои движения Хосок, демонстрируя поведение сестры. — Вот! То, чего я хотел. Улыбка Мин Юнги. Редкое явление природы и также захватывает дух. Посмотришь, когда проявлю фотографии. Точнее, мой папа. У нас даже комната для этого есть. Если хочешь, могу показать весь процесс. — Ладно. — Правда? — Ну да, а почему нет? — Не думал, что ты так быстро согласишься. — Теперь ты, — Мин поднимается с кровати. — Что я? — Твоя очередь фотографироваться. Только покажи мне, как это делать. — Вау, хён, ты сегодня такой активный. Я поражен. Айщ, ты достал подушками бросаться. — А ты достал так много разговаривать. Давай сюда фотик. — Ты можешь не улыбаться так? — Как «так»? — Как обычно ты это делаешь, в школе. — А что я… — Просто расслабься, — перебивает Юнги. — Хорошо, — кивнул. А после довольная улыбка Мина. — Хороший кадр, — констатирует тот, — но почему ты в моей рубашке? — Потому что мне холодно, — говорит Чон и касается ладонями шеи Мина. Тот даже дёргается. — Ч-чего такие холодные. — Говорю же, замёрз. — Прибавлю отопление, подожди. Спать с кем-то странно. Ощущать дыхание в затылок странно. Случайно касаться тоже странно. И тепло. Вернее, жарко. Пришлось достать Хосоку теплое одеяло, и Юнги уж подумал, а не простудился ли парень, но тот уверял, что все в порядке, просто он привык к более теплой температуре дома. А ещё Чон полночи грел о его ноги свои стопы. Это, кстати, спасало. Утром Хосок опять получил подушкой. — Хён, я готов получить за это ещё раз, но ты правда спишь, как котенок, — смеётся младший. — Ничего я не котенок, сам ты… И вообще, с тобой жарко… и ты пинаешься, — бурчит Мин, сморщив нос, и надув губы. — Йа, ты и правда котенок, хён. И ворчун. Айщ, да хватит, я понял, понял, — отбивается от постоянных ударов подушкой Хосок, не переставая хохотать.

***

— Пойдемте, я покажу вам территорию. Вокруг здания много деревьев, а за ним построен большой парк, там есть озеро, можно покормить рыбок. На территории стоят лавочки и много беседок. Парк просто замечательный. Ещё есть спортивная площадка и велодорожки. В общем скучать здесь не приходится, каждый находит себе занятие. Идемте дальше.

***

— Уверен, что хочешь сегодня начать вторую подработку? Не тяжеловато? — Я справлюсь. Мне будет удобнее начинать неделю с понедельника. Это только сегодня. — Ладно, как знаешь, но не перетруждайся. Если работа окажется тяжелой, мы подыщем что-нибудь полегче. Так, — просматривает документы госпожа Чхве, — на этой неделе у тебя продуктовый магазин. Будешь там помощником: товары разложить, что-то принести или поправить. Уборкой занимается другой человек, лишнюю работу не выполняй. — Понял, спасибо. В офисе Юнги предложили постоянную работу. Сказали, что некоторые после таких пробных недель выбирали место, где им больше понравилось и оставались там. Но парень решил не спешить и попробовать другие варианты. Когда Мин закончил с работой, Нагём уволок его обедать. — Это твой последний день у нас, ты хорошо потрудился, я, как твой хён, обязан тебя угостить. — Спасибо, хён, я не успел пообедать. — Сразу после школы? Ты обычно позже приходишь. — Да, сегодня начинается вторая неделя, поэтому мне ещё нужно пойти в магазин. — Почему молодые так рвутся работать? Такими темпами ты молодость свою пропустишь. Не забывай веселиться, понял? Друзья, тусовки, девушки. Кстати, об этом, у тебя кто-то есть? Можешь не говорить, если не хочешь. — У меня никого нет, — в этом случае, прозвучало довольно двусмысленно и грустно. — Если честно, я не удивлен, парень ты хороший, но твой взгляд прямо отталкивает. Сейчас-то я привык, но поначалу выглядел ты пугающе. Не держи все в себе, так проще будет. Эмоции нужно выплескивать. Спорт, творчество, — парень наклоняется ближе к Юнги и вполголоса продолжает, — секс, — подмигивает. Мин залился краской. Как-то неловко это все обсуждать, тем более с незнакомым парнем, — не смущайся, это очень приятная вещь, между прочим. Ни левая, ни правая, с этим не сравнится. — Хён, п-перестань, пожалуйста, мне неловко, — бормочет Юнги, бегая глазами по столу, — такие темы… — Ах, Мин Юнги покраснел, я сфотографировал это, если бы мог. Такое редко случается. Мне пора возвращаться на работу. Вот моя визитка, если передумаешь насчет работы, звони. Да и вообще. Нужна будет какая-то помощь, тоже звони. — Спасибо, Нагём-хён.

***

Смена в магазине длится четыре часа. Уже восемь вечера, ему остаются последние шестьдесят минут, но силы его на исходе. Совмещать учебу, работу и тренировки оказалось ещё сложнее, но отказываться от чего-либо из этого Юнги не собирается. Он справится, привыкнет, и тогда будет легче. Сегодня он раскладывал товар на складе. Руки и спина сильно болят, утешает лишь мысль, что скоро он окажется дома. С Хосоком они сегодня не виделись, но спасибо его маме, что передает еду и не оставляет его без ужинов. Он обязательно поблагодарит госпожу Чон за заботу. — Работник Мин, подойдите в конце смены ко мне, — обращается к нему менеджер. Пятница. Последняя смена в магазине, остаются считанные часы до конца. Наверное, снова предложат постоянную работу. Но Юнги откажется. — Работник Мин, вы закончили? — Да, менеджер Пак. Вы что-то хотели? — Со склада пропал ящик картофеля, ты что-то об этом знаешь? — Нет, менеджер Пак. Вы думаете, что это сделал я? — Всю эту неделю ответственным за склад был ты, разве нет? Я не обвиняю тебя в воровстве, но… — Именно это вы и делаете, — перебивает Юнги, — я не знаю, где этот ящик. Моя работа только раскладывать товар на складе, а принимает его другой человек. Мне не зачем воровать, я получаю зарплату. — Ее здесь все получают. Ты новенький, мы тебя не знаем, и до твоего прихода все было хорошо, но, – делает паузу и говорит чуть тише, — мы можем закрыть на это глаза. — Менеджер Пак, вы просите взятку? Это моя последняя смена, я не хочу проблем, но если вы так уверены, давайте напишем заявление в полицию. Они найдут настоящего виновника. — Гхм, — выпрямился Пак, — зачем утруждать полицейских такой пустяковой работой. Всего лишь, ящик картошки. Выпишем тебе небольшой штраф, и все. — Менеджер Пак, доказательств моей вины нет. Вы ложно вешаете на меня чужой проступок. Либо мы обращаемся в полицию, либо вы заканчиваете этот спектакль, и я ухожу домой. — Безопасной дороги домой, работник Мин, — сквозь зубы говорит мужчина, — в это время года рано темнеет. "Это была угроза? Ладно, он отвязался, так что, все равно. Хоть за что-то спасибо папе, иначе с меня бы вытрясли деньги". До дома осталось всего ничего. Удивительно, но это первый раз за последние недели, когда Юнги рад туда вернуться. — Хосок? Ты чего тут забыл? — Юнги даже остановился от неожиданности. — Т-тебя ж-жду, — трясется от холода парень. — Долго стоишь? — Ощ-щущен-ние, б-будто в-вечнос-сть. — А на самом деле? — М-минут с-сорок. Ты п-пустишь меня ил-ли н-нет? — Юнги открывает дверь и кивает, мол входи. — А чего так поздно припёрся? — спрашивает Мин, раскладывая еду по тарелкам. — Мама передала ужин, а ещё я останусь на ночь. — С чего бы это? — Твой лимит вопросов на сегодня закончен. Ты что не рад меня видеть? Всю неделю ты был занят, так что выходные проведём вместе. — Я не говорил, что не рад, — бурчит Юнги, — надо предупреждать, и вообще… — Так, значит, рад? — ехидничает Хосок, — ты смущаешь меня своими откровениями. Я тоже скучал, хён. — Кто кого смущает ещё, — бормочет Мин, — ешь давай, — уже громче произносит парень, утыкаясь в тарелку. Весь следующий день парни делали уборку. Не такую глобальную, как в прошлый раз, но затянулось это до вечера, потому что параллельно с этим Хосок предлагал разные игры, дурачился, потом разлил воду, в общем вел себя, как Чон Хосок. Юнги хоть и злился иногда, но на самом деле, ему нравится так проводить время, но Чону не обязательно это знать. Но он знает, видит, как меняется взгляд Мина, когда тот расслабляется и забывает обо всех заботах и о том, что нужно «держать лицо». Радуется, но молчит. — Хосок, — нарушает ночную тишину Юнги, — спишь? — Нет, — а после — молчание. Сам позвал, сам замолчал, — чего хотел? — не выдерживает младший. — Ну, я недавно с одним хёном разговаривал, — опять тишина. — И?.. — Он сказал, чтобы я с кем-то об этом поговорил, а тут ты как раз, — продолжает бормотать Юнги. Он сейчас на угрюмого кота похож. — О чем поговорить? — решает не ехидничать Хосок. — У тебя была девушка? — выпаливает старший. — Ты с кем-то обо мне разговаривал? — вскакивает парень и пялится прямо в лицо Юнги — Да нет же, — барахтается Мин, — ляг обратно. Мы в целом говорили… о всяком… — О «всяком» — это каком? — Так была девушка или нет? — Была, но мы быстро расстались. Можно сказать, и не встречались даже. — А, — Мин снова молчит, а как спросить о том, ради чего разговор затевался, не знает. Хорошо, что в комнате темно, иначе Хосок увидел бы его красное лицо. — Это все? — Ага. — Уверен? — снова подскочил Хосок, нависая над старшим, — ты спрашивай, не стесняйся, я все расскажу! — Я же сказал, не делай так, — размахивает Мин ногами и руками, отгоняя донсена. — Ты занимался сексом? — произносит Юнги через пару минут, в глаза он смотреть отказывается — буравит взглядом потолок. — Нет, говорю же, мы быстро расстались, до этого не дошло. А ты? — И я нет, я даже не целовался. — Правда? — не выдерживает младший таких откровений, в третий раз нависает над Юнги, взглядом пытаясь все выведать. — Ч-чего ты так удивляешься? И не смотри так, будто хочешь это исправить, отстань, Хосок! Я спать, — пытается перевернуться на бок, но его придавливают к кровати за плечи. — А я могу! — восклицает Хосок. — Нет! — твердо говорит Юнги, но Чон не отпускает, — говорю же, не… не надо… — и в его глазах что-то странное пробегает. Страх? Смирение? Хосок ослабляет хватку, пытаясь осознать произошедшее. — Отпусти, говорю! — злится Юнги, отталкивает младшего, переворачивается на бок и словно в клубок сворачивается. Хосок лежит на своей половине кровати и сверлит спину старшего взглядом. — Юнги-…хён, я не хотел, — чем бы он не обидел Мина, он точно этого не хотел, — я не буду, прости… — Спи, Хосок. Утро. И у Чона только один вопрос: почему они с Юнги в объятьях друг друга?! Старший вроде спит, значит нужно аккуратно выбраться, чтобы не разбудить его, иначе будет ещё более неловко. Когда у него это получается, он шумно вздыхает, скидывая руку с кровати. — Чего так вздыхаешь? — утром у Мина более грубый голос. — Я? Ничего, — он же спал? — Выспался? — А? Ага. — Да, ты с утра более заторможенный, чем обычно. — А ты с утра ещё бо́льший кот, — Чон уже готов к бою подушками, но Юнги просто встал и ушел умываться. Потому что сдерживать смущение сил больше нет. Они с Хосоком обнимались! Какого хрена?

***

— На этой неделе ты почтальон. Поедешь на почту, там тебе дадут список адресов и то, что нужно доставить. Велосипед возьмешь у нас. Пойдем. Эта работа нравится Юнги больше, чем предыдущая, ты сам можешь регулировать время: быстрее едешь — быстрей доставишь почту. Сегодня, как ему сказали, не так много адресов, оно и к лучшему — раньше приедет домой. Велосипед на эту неделю ему можно оставить у себя. Ездить, конечно, холодно, перчатки и шарф не всегда помогают, но семь дней потерпеть можно. Хосок сказал, что на этих выходных они смогут проявить фотографии, поэтому приглашает его в гости. Волнительно. Не будут ли против его родители? И что о нем скажут? Наверняка они знают о его положении, но не хотелось бы выслушивать одно и тоже: какой он бедный мальчик, остался совсем один. Чон тоже волнуется, ведь Юнги узнает, что Хосок живёт далеко не по пути к дому Мина, как говорил в первый раз, а в противоположной стороне. И не всегда родители могли забирать его, поэтому часто приходилось идти домой пешком. Но есть ещё кое-что, что пугает Хосока намного больше: возможно, это будет их последняя встреча. Среда — середина рабочей недели. Работа оказалась не такой уж и сложной, да, в конце дня болят ноги, но он к такому привык. Правда, заданий по учебе стало больше, поэтому вчера Юнги лег довольно поздно: они с Хосоком не успели закончить. Вот сейчас он и клюет носом, пока крутит педали. Остался последний адрес и он может ехать домой. Почта доставлена, отчёт о работе сдан, Мин уже живёт мыслями о горячей еде и теплой кровати, даже заметно посветлело на улице, или в глазах, а потом сильно заболела рука. Да так, что ее будто насквозь пронзило. Чего? Юнги открывает глаза, рядом никого, он — на земле, велосипед лежит рядом. Фух, не сломан, значит, денег за ремонт платить не нужно. С трудом поднимается, плечо болит. "Надеюсь, не сломано", — на руках и коленях ещё пару царапин, возможно, пару синяков… Давно он не видел на своем теле синяков. Дома Мин осмотрел себя на наличие повреждений. Да, как и ожидалось, пару ссадин все же есть. Плечо слегка опухло, но пальцами шевелить может, значит, перелома нет. Парень обработал повреждения, приложил к руке холодный компресс, а позже помазал мазью, — "должно помочь". Следующие два дня были тяжёлыми. Плечо болеть не перестало, а наоборот, кажется, ноет ещё больше. Хосок травму заметил, посоветовал пойти в больницу, мало ли что. Со здоровьем шутить нельзя, а между этим стукнул по другой руке, так сказать, для профилактики, а ещё, потому что Юнги ему не сказал. — Юнги-я, ты!.. — тычет в него пальцем Хосок, — а если бы что-то серьезное случилось? Ты почему не сказал? Я же переживаю, — меряет шагами комнату, — айщ, да как так можно? Ты ещё и работал, чтобы в ближайшее время пошел на рентген, понял? Госпожа Чхве тоже узнала, когда Юнги в пятницу возвращал велосипед. Женщина его отругала: — Нельзя быть таким безответственным, Юнги, мы тоже отвечаем за твое здоровье. Нельзя утаивать подобное, понял? В понедельник пойдешь на обследование. Это частная клиника, но мы с ними сотрудничаем, поэтому оплачивать ничего не нужно. Я позвоню туда, запишу тебя на прием. Вот эту бумажку отдашь в регистратуре, они тебя оформят. После приема зайди ко мне, расскажешь о результатах, понятно? — Да, госпожа Чхве, спасибо и простите. Я подумал, что из-за этого вы уволите меня. — Не уволю, но оформлю тебе больничный, если потребуется лечение. Жду тебя в понедельник. — Хён, прости, на этих выходных не получится встретится, давай в понедельник после школы пойдем ко мне? Нет, лучше во вторник, — сообщает Хосок этим же вечером по телефону. — Ладно, м-м, поменялись планы? — Можно и так сказать, — усмехается парень, — мы поедем кое-куда с родителями. — А, понял. Госпожа Чхве запишет меня на прием в понедельник, поэтому в школе меня тоже не будет. — Ну наконец-то ты проверишь свое плечо! Позвони потом. — Ладно. — Тогда до вторника, хён, пока. — Пока.

***

— Ну и в конце нашей экскурсии покажу самое главное — твою палату, проходите. Палата двухместная, твой сосед сейчас на процедурах, можешь познакомиться с ним позже. Пространства много, шкаф, холодильник, на всякий случай. Два письменных стола. Ванная и туалет вот за этой дверью. Все удобства есть, мы разрешаем также украшать пространство, можете принести что-нибудь из дома. Ну что ж, а теперь пройдемте в мой кабинет, обсудим оставшиеся детали. — Я не останусь.

***

— Юнги? Прости за столь ранний звонок, это госпожа Чхве. Ты ещё дома? — Здравствуйте, все в порядке. Я дома. — Один из наших волонтеров заболел, он как раз работает в том центре, в который ты поедешь. Выйдешь за него сегодня? А я пока найду, кем его заменить. — А что нужно делать? — Ничего сложного. Будешь кем-то вроде няньки. Просто смотреть, чтобы дети не пострадали. За ними следят взрослые, а ты будешь на подмоге. Конечно, эту смену мы оплатим. — М-м, ладно, я выйду, куда я должен пойти? — После приема подойти в регистратуру, скажи, что ты волонтёр нашей организации, тебе все расскажут. — Хорошо, я понял, до свидания, госпожа Чхве.

***

— У вас вывих, почему не пришли сразу, господин Мин? — доктор осматривает снимок. — Не хотел пропускать учебу. — Учеба это хорошо, но не стоит забывать о своем здоровье. Поставим тебе укрепляющую систему, запомни хорошенько, как это делается, а потом проси родителей ее менять — сам не сможешь. Сейчас выпишу тебе мазь и обезболивающее, принимать три раза в день после еды, мазать вечерком, как будешь перевязываться. Все запомнил? — Да. — Так, а теперь пойдем вправлять твое плечо. Случай не запущенный, обойдемся местной анестезией. Аллергия на препараты есть? Родители в курсе, что ты тут? — Нет. — Нужно будет им сообщить, они должны подписать согласие на предоставление медицинских услуг. Можешь им позвонить. Господин Минхёк, опекун Юнги, приехал сразу же, заполнил документы и снова прочёл подопечному наставление о том, чтобы тот рассказывал о подобных случаях и не стеснялся просить помощи. — Мин Юнги? Ты волонтер, верно? Пойдем, — его встретила молодая девушка в розовой униформе, скорее всего, медсестра, — нам нужно подняться на седьмой этаж. По предположению Юнги, они в игровой комнате, его взгляд сразу приковало пианино. Давно он не садился за инструмент. — Вот и твои подопечные, — Юнги окинул взглядом комнату, там было около двенадцати детей, и примерно пять из них были младше десяти лет. Девушка назвала каждого по имени, представила главного воспитателя и ушла. — Ты можешь тоже заняться чем-нибудь, порисовать, поиграть. Им просто нужны новые лица, — улыбается женщина. — Ладно, — ответил Мин, а потом сидел, постоянно поглядывая на инструмент. — Оппа, ты умеешь играть? — обращается к нему девочка лет восьми. Мин неловко кивает, — сыграй нам песенку, пожалуйста, — и отказать никак не получается. Юнги напрягает мозг, вспоминает все веселые мелодии, что когда-то играл, а дети ликуют: танцуют, прыгают, веселятся, кто-то просто внимательно слушает. — Дети, не прыгайте так активно, ах, — вздыхает воспитатель, — Юнги-щи, на сегодня достаточно, спасибо тебе, ты нас очень повеселил. — Ох, эм, да, я увлекся, — Мин улыбается, когда видит довольные лица детей, — а почему им нельзя много двигаться? — Мы в отделении кардиохирургии, и нагрузка на сердце для многих довольно опасна, — женщина одаривает всех теплым взглядом.

***

— Я не останусь, — говорит парень, — это ведь не обязательно. Вы сказали, нужно только обследование, зачем мне заселяться в палату? — Это для удобства. Чтобы твоим родителям не пришлось постоянно привозить и увозить тебя, а также для постоянного отслеживания твоих показаний. Это всего на неделю. — Я все ещё не понимаю, к чему вся эта экскурсия, если я здесь всего на неделю? Могу я остаться дома? — обращается к родителям. — Сынок, это всего на неделю, потом мы заберём тебя домой, хорошо? — мама поглаживает мальчика по голове. — Одна неделя? В прошлый раз. вы говорили то же самое. Я весь июль пробыл в больнице. — Здесь другие врачи, более опытные. Я обещаю, что это всего на неделю. — Не нужно… не давай мне обещаний. Я останусь, — выдыхает, — на одну неделю. — Спасибо, — мама крепко обняла сына, — подожди нас в комнате отдыха, хорошо? — Дети, давайте дружно поблагодарим Юнги-щи за то, что он сыграл для вас. — Юнги-щи, спасибо, — хором произносят младшие и слегка кланяются. — Ещё один волонтёр? Как тебя зовут? — спрашивает главный воспитатель. — Чон Хосок, — "ну вот и всё", — я… — Хосок-а, — удивляется Юнги, — почему не сказал, что работаешь тут? — его настроение такое хорошее сейчас. — Вау, хён, твое обращение. Я же говорил, что рано или поздно ты признаешь меня, — довольно улыбается парень. — Сынок, — к нему подходит женщина, приобнимая за плечи, — сейчас мы поедем домой, а завтра папа привезет тебя и поможет заселиться в палату. — В палату? — не понимает Юнги, — ты заболел? Я же говорил, что одеваться нужно теплее, — и как-то вылетело из головы, что они в кардиохирургии, — лоб не горячий. Я приготовлю тебе бульон, — бурчит Юнги в своей манере. — Юнги-хен, не нужно, я ведь… — Рада познакомиться с тобой, Юнги, — перебивает сына, — я мама Хосока, госпожа Чон. Спасибо за заботу. Если хочешь, завтра мы можем приехать к Хосоку вместе. — Мам, не надо… — Я приеду. — Спасибо, что подвезли до работы, до свидания, — говорит Мин, придерживая дверь автомобиля. — Пока, хён. — До завтра, Хосок-а.

***

«Наказание» Чонгука закончилось. Он исправил оценки, папа скажет спасибо Тэхёну, и теперь может ходить в пансионат. Уже ходит. Две недели. И сегодня был его последний день. Приходить больше не нужно. То, чего он так не хотел вначале, закончилось. Надо бы радоваться, но почему-то очень грустно. И дело даже не в том, что он так и не дослушал историю до конца, а в том, что дедушку он больше не увидит. — Значит, сегодня последний день? — спрашивает Мин. — Да. — Будешь скучать? — ехидничает дедушка. — Не-а, — после паузы отвечает Чон и улыбается во все зубы. — Вот как…– ухмыляется Мин. — Я приду. До завтра, дедушка. — До завтра, Чонгук-и.