Пригласи меня на чай
25 июля 2022 г., 18:01
12.04.21
Сокджин уже полчаса наблюдает истерику Чонгука. Тот сидит на диване в гостиной, одной рукой обнимая Бама, а второй укладывая мороженое в рот, отвлекаясь только на вытирание соплей. Час назад они приехали из пансионата. Как сказал Чонгук, был последний день его посещений. И было все как обычно: Чон поел, сходил в душ, переоделся, а потом, как подменили — уселся на диван и ревёт. Чего ревёт — не понятно. На вопросы что-то икает и шмыгает. Сокджин решил переждать. Но вот прошло уже сорок минут, а истерика, в отличие от мороженного, так и не закончилась. — Чонгук-и, сынок, может, всё-таки расскажешь папе, что случилось? — Джин садится на диван рядом с сыном, заглядывая тому в глаза. — Я… а… б… б… бо… — начинает говорить Чонгук, задыхаясь на каждой букве, — не б… б… ду. — Что ты бдишь? — пытается расшифровать Джин. — Я н… не бду, — то ли смеётся то ли плачет Чон, поглаживая верного друга между ушей. — Ладно, что ты не бдишь? — по взгляду сына, Ким понимает, что снова ошибся, поэтому решает поменять тактику, — давай так, я буду говорить, а ты маши головой, если согласен, — Чон кивает, — отлично. — Это из-за Тэхёна? — первая мысль, — Чон фыркает, и агрессивно машет головой из стороны в сторону. — У меня закончились варианты, — вздыхает, — никто же не умер? — аккуратно спрашивает Джин. Чон машет, втягивая сопли и выливая оставшуюся каплю мороженого в рот. Закончилось. Джин решает, что без подмоги не обойтись, поэтому берет телефон в руку и набирает номер. — Мой зайчонок соскучился? — томным голосом спрашивают на другом конце провода. — Твой зайчонок успокаивает своего крольчонка от истерики, но безуспешно, поэтому нам нужна помощь папы коалы. — Чо? — Вот и я об этом, какой зайчонок, Джун? У меня тут сын в истерике, я не знаю, что делать. — В истерике? Тэхён что-то сделал? — сразу всполошился Намджун. — Я тоже так подумал, но он говорит, что не Тэхён. — А что говорит? — В том то и дело, что он кроме «ме» и «бе» ничего сказать не может. Я уже не могу, Джуни, как мне его успокоить? — Эй, Сокджин-и, я сейчас приеду, разберемся. Приехал. Разобрался. Джин стоял в сторонке, обнимая подушку, пока его благоверный с помощью языка жестов и телепатии общался с его сыном. Переговоры длились минут десять. Результат: Чонгук не плачет, просто сидит и дожевывает остатки соплей, с благоговейным восхищением глядя на Намджуна. Тот, кажется, слегка вспотел, но сидит вполне собою довольный. "Магия", — заключает Сокджин и подходит к дивану. — Ну что? — Что-что? Сегодня был последний день наказания, — Джин кивает, — и Чонгук пообещал дедушке, что придет завтра, — Джин кивает, а у него завтра куча дополнительных и тренировка. Он не успеет. — И из-за этого ты так расстроился? — смотрит на сына Сокджин. — Я же обещал, — поднимает оленьи глазки Чонгук, начиная дрожать подбородком. — Тише-тише, не плачь снова, ладно? Так, ты пообещал… и? — Ты не понимаешь, — бубнит Чон в плечо отца, — обещания — это очень серьезно. И если ты дал слово, то должен его выполнить. А я дал, но не выполню. И он не разрешит приходить. А я хочу. Он же такой хороший. И совсем один. — Я сказал, что спрошу номер господина Мина, чтобы мы смогли предупредить его. Оказывается, его сын наш психолог. Так что проблемы с этим не будет. Не переживай так Чонгук. — Хорошо, — Чон отстраняется от отца, вытирает остатки влаги с лица и заглядывая своими огромными глазами в глаза отца, спрашивает, — можно ещё мороженого?***
Чай. В доме Кимов-Чонов никогда не было так много чая. Но с появлением в их почти спокойной и размеренной жизни Ким Тэхёна, с занозой в одном месте, в этом самом чае можно было хорошо так поплавать, или утопить, но это так… если будет уж слишком надоедать. В Корее как таковой культуры употребления чая нет. Вот кофе — пожалуйста, множество сортов на выбор и куча кофеин. Заходи в любое время и наслаждайся крепким напитком. А любителей чая спасает, в большинстве своем, доставка. У Ким Тэхёна же свой личный поставщик чая — баба Люба. Бабуля у Тэхёна обычная, обычная питерская. Довольно суровая, но не консервативная, идёт в ногу со временем, так сказать. И как все бабушки, не может обойтись без гостинцев своим внукам. А так как внук у нее один — Тэхён, для неё Антошка, то вся любовь и гостинцы отправляются прямиком в Южную Корею. Вот и несколько дней назад, наш Ким Антон, получив ящик чая от бабули, отнес четверть коробки домой к Чонгуку. — Чая у вас днём с огнём не сыщешь, поэтому я свой принёс, — заявил тогда Ким, — дверь то пошире распахни, у меня руки заняты, — произносит Тэхён, сдувая отросшую челку с глаз. Спро́сите, с чего началась эта чайная благотворительность? Да с того, что Ким младшенький фразу Сокджина о том, что он может приходить в любое время, воспринял буквально: заявился как-то в субботу, мол на чай пришёл. — А у нас нет, — прилетело Тэхёну в самое сердце от сконфуженного Чонгука. — Как? Нет чая? — вылупил глаза парень, — прям совсем? — Прям совсем. Кофе есть, будешь? — Ненавижу кофе, воды дай, — надулся, — всё равно не уйду. Приходил ещё не раз — на воду. Его кормили, поили соком, а он все равно бурчал: — Как же так, без чая после обеда? "Странный", — думал Чонгук тогда. Но культура есть культура, ее никуда не денешь. А полки на кухне Кима старшего вот-вот взорвутся от количества всевозможных коробок, банок и мешочков с чаем.***
20.04.21
— Тэхён, хватит строить моему парню глазки, — спокойно говорит Намджун, отпивая свежезаваренный чай из кружки. Пристрастил-таки Кимов-Чонов к вечерним чаепитиям. — Прости, хён, оно само как-то, — правда, само. После того разговора, намеренных попыток закадрить отца Чона было мало, всего одна, вернее. И Тэхёну хватило одного взгляда Сокджина, чтобы понять, что его слова, сказанные ранее, не шутки, и все ещё имеют вес. Младшенький отступил, но чувства сами собой ведь не испарятся. Со временем он привык к постоянному присутствию директора. "Не притворяются, правда, любят". Вокруг них такой уют сразу, что только пледа не хватает и какао с зефирками. Тэхён начал замечать и взгляды Чонгука. Долгие такие, пронзительные. Он ничего не говорит, просто смотрит, изучает что ли. Вначале это жутко напрягало, и Ким не раз просил младшего так не делать, тот краснел сразу, часто моргал и отворачивался, а как остынет, так снова пялится. Теперь Ким привык. Иногда может и в ответ смотреть, тоже молча. Чон тогда краской залился, не выдержал и ушел чай заваривать. Тэхён научил, кстати. А сейчас вот, минуты три друг друга разглядывают. Щёки слегка порозовели, у Тэхёна, и сердечко встрепенулось (?) — Я в туалет. — Ладно. "Странно это", — думает Ким, разглядывая себя в зеркале: румяный. Шлёпает себя по щекам, — "спокойно, вдох, выдох". — Это же кролик-переросток с оленьими глазками. Правда, смотрит так… как-то не так. Пойду спрошу, что ему надо. — Что тебе надо? — с порога спрашивает Тэхён, принимая боевую готовность. — Принесешь фрукты, они на барной стойке, — не отвлекаясь от конспектов отвечает Чон. "Без футболки… Почему он вдруг без футболки?.." — Что за стриптиз, Чон? Я натурой не принимаю, — ухмыляется, стараясь держать себя в руках. — Хён, дома очень жарко, — снизу вверх смотрит, жалобно так, — не получается думать. "У меня тоже". — По твоим решениям заметно, принесу сок из холодильника, и оденься, пожалуйста. — Как скажешь, хён. Что это вдруг за покорность и послушание? И ещё таким голосом… да без футболки. Чон, конечно, не лучший вариант, но ведь и не худший. Приличный парень, тело в прекрасной форме, причем, это мягко сказано. Если личико детское прикрыть, то вполне себе достойный кандидат на кимовское сердце. А вообще, это потому, что у Тэхёна долго секса не было, только тет-а-тет с верной правой. Но тут совсем не в счёт. Эмоции не те. Если глаза закрыть, то и с Чоном можно, но портить его детскую невинность не хочется. Он же цветочек ещё. Малыш. Его защищать, беречь, тискать, а не… как там Тэхён хотел? Да он пока никак не хотел, и вообще, просто за соком шёл. Оно это всё само как-то, без его участия подумалось. — Твой сок, — "оделся", — и фрукты, — ставит все на стол около Чонгука. — Спасибо, хён. — Ага. — Я, кстати, в пятницу не смогу заниматься, у меня встреча… важная, — смотрит украдкой, губу прикусывая, нервничает. — Ага, — на автомате отвечает Ким, — стой, какая встреча? У нас же занятие. — Я обещал, что приду, ещё давно, но дел было много, а мы с тобой и в другой день можем. Прости, хён, я правда-правда не могу эту встречу пропустить. "Свидание. Хах, шустрый малыш. Быстро он переметнулся". — В другой день, так в другой день. Познакомь хоть потом. — Ты хочешь? — Ну да, почему нет то? Мне интересно, на кого ты наши занятия променяешь, — смеётся. — Хорошо, — смущается Чон, — но это один раз. — Н-да, не подумал бы я, что парень, который меня головой в унитаз окунал и к стенке припечатывал, будет краснеть рядом со мной, — ухмыляется Ким. — Прости, хён, — говорит Чон, опустив голову, стыдно, — я правда… я никогда раньше… — Так я первый? — ехидничает. — Ну типа, — перебирает края футболки по привычке. — Да ладно тебе, успокойся, забыли, — Чонгук сразу голову поднимает, глазками блестит, — рубашку будешь должен. Покупать, кстати, не обязательно, — тут уже Тэхён краснеет, — считай эту прихоть моральной компенсацией, — оправдывается, а Чонгук вот, совсем не понимает, что от него хотят. — Я видел, у хёна много рубашек. Можешь дать мне одну? Я потом верну. "Господи, стыдоба. Что я несу?" — Зачем? — не понимает Чонгук. — Так сказать, — откашливается, — провести ритуал прощания с чувствами к твоему отцу. — Ладно, только не рвать и не жечь. Папа строго к этому относится. — Хён? Строго? Шутишь? — не верит Ким. — Тебе повезло, что ты папу в гневе не видел. Он очень страшен, поверь. Так что его лучше не злить. Чонгук вошёл в комнату отца, молясь, чтобы его присутствие осталось незамеченным. К личному пространству в их доме относятся с уважением. И без крайней надобности в комнаты друг друга без присутствия хозяина не заходят. Но тут особая ситуация — Тэхён. И не то чтобы Чонгук готов на все, чтобы тому понравится, но ведь это мелочь. К тому же, рубашка одалживается на время. — Вот рубашка, я на кровать пока положу, потом дам пакет. Стирать не надо, я сам потом. — Чонгук-и, у нас Тэхён? — кричит из прихожей Сокджин, — вы голодные? Я сейчас ужин приготовлю, а вы бы с Бамом погуляли. — Привет, — Чон идёт навстречу отцу, — да, Тэхён у нас, как обычно, — улыбается Чонгук, забирая пакеты с продуктами. — Что на ужин? — Не знаю ещё, но могу учесть ваши пожелания, — вздыхает Ким, садясь на стул у барной стойки. — Тяжёлый день? Я сам могу приготовить и с Бамом погулять. — Уверен? — Да, конечно, — кивает Чонгук, раскладывая продукты. — Спасибо, Чонгук-и, ты лучший на свете сын, — устало улыбается Ким, — сегодня и правда был тяжёлый день. — Здравствуйте, хён! — О, Тэхён-и, привет. Как у Чонгука дела с математикой? — Он молодец, старается, но есть над чем поработать, — Гук удивлен и смущён. Неожиданные комплименты от Тэхёна очень даже приятны. Но тут он явно льстит. — Спасибо, что помогаешь ему. Может, всё-таки будешь принимать оплату за занятия? — Нет-нет, вы кормите меня каждый раз, и это просто помощь. Он всё-таки мой младший. Я не могу брать с него деньги. — Сегодня вам придется приготовить ужин самостоятельно, — улыбается Джин. — Да, никаких проблем, хён, — бодро заявляет Ким. — Ты ж вроде готовить не умеешь, — вставляет Чонгук. — Тебе кто такое сказал? — шипит Ким. — Твой отец, когда мы все вместе ужинали. — Вот блин, — шепотом возмущается Тэхён. — Ты можешь с Бамом погулять, если хочешь помочь, ему и получаса хватит. — Да, хён, конечно, мы с Бамом, можно сказать, лучшие друзья, хорошо понимаем друг друга. — Не так давно он погрыз твои тапки, — напоминает Гук. — Что было то прошло. Я же вот тебе простил твои выходки. — Ладно, всё. Можешь идти, он давно ждёт. Все разошлись по своим делам: Тэхёна буквально выволок из дома Чон младший, Джин расслабляется в ванне, а Чонгук — готовит ужин. После получаса отмокания в ванне, Джин, расслабленный горячей водой и маслами, выходит, прихватив с собой высушенную после стирки одежду. Оставляет стопку у себя, а остальное несёт Чонгуку. — О, моя рубашка. Снова Джун перепутал, — цокает Ким, оставляя одежду сына на кровати, и забирает свою.***
— Ненавижу его, шмыгает носом Тэхён. — Не ожидал я такого предательства. Я же, я же со всей душой. Правда, помочь хотел, а он, — снова шмыгает, — в грязь лицом. — Возьми, вот, переоденься, — Сокджин протягивает Киму вещи, — это Чонгука, должны подойти. — Тупая псина, — обиженно ворчит Тэхён на питомца, спрятавшегося за спиной хозяина. — Хён, это всего лишь собака. Он любит бегать, играть, особенно под дождём. — Он специально толкнул меня в грязь! Он меня никогда не любил! Но я думал, у нас перемирие, — Бам скулит. — Видишь, ему жаль, — указывает на собаку Чонгук. — Ага, это он перед тобой ангел, а как отвернешься, так ногу мне откусит. — Ты преувеличиваешь. — Чонгук, он протащил меня по грязи несколько метров, разодрал штанину и обслюнявил лицо! От меня все ещё псиной воняет. — Бам не воняет! Он просто играл. Я не виноват, что ты слабый и на ногах устоять не можешь, — вспылил Чон. А потому что нечего обижать его питомца. — Мы будем на кухне, переодевайся. После прогулки с Бамом, несчастного Тэхёна помыли, переодели, накормили, тут Гук постарался на славу, отогрели и отправили домой, водитель Ким Сокджин к вашим услугам. Пакет с рубашкой Сокджина Ким держал в руках так крепко, будто ее хотели украсть. Одежда Чонгука была великовата. Ростом тот на полголовы ниже, а вот в ширине явно больше Тэхёна. Пахнет приятно, кондиционером для белья (и Чонгуком). Ким любил носить вещи своего бывшего парня. Есть в этом что-то интимное, милое и чего уж таить, горячее. И партнера возбуждает, и ты чувствуешь себя игривой кошечкой. А если отбросить эротику, то запах родного человека успокаивает, Тэхёна — всегда. Вот и сегодня он пошёл на эту авантюру с рубашкой: пошалить и отпустить. Ким снял с себя одежду Чонгука, надел своё белье и
