Моя первая боль

Наверное, у Чонгука с Тэхёном теперь отношения. После поцелуя они благополучно уснули, а на утро было жутко неловко. В обед и за ужином — тоже. Так что язык Тэхёну нужен явно не для того, чтобы разговаривать. Чонгук в этом также убедился. Было приятно, лучше, чем в прошлые разы. А теперь — непонятно. Розовый зефирный замок, где они с Тэхёном дружно-весело живут вместе, как принцессы Disney, построить очень хочется, но они не принцессы, они не в сказке, и Чонгук знает, как бывает в реальной жизни: про секс на один раз, про свободные отношения, про друзей с привилегиями и про «ой, это всего лишь поцелуй, он ничего не значит» тоже знает. Но, может, можно ненадолго надеть полупрозрачные розовые очки и немного побыть счастливым (вместе с Кимом)?

03.05.21г.

Психолог Пак снова рассказал лекцию про важность разговоров. Но он, как и Чонгук, тоже человек, и прекрасно понимает, что не так просто взять и сказать. Иногда нужно собрать все свое мужество, иногда поступиться с гордостью и принципами, иногда отпустить обиды, которые тоже не так просто «отпустить». — Отношения, любые отношения: с друзьями, с семьей, с преподавателями, с возлюбленными, — это сложно. Не считая семейных уз, отношения — то, что держится исключительно на ваших интересах. Даже кровная связь не является гарантом "качества". — О, я знаю, у папы было так. Дедушка, как узнал, что он и с парнями встречался, отвернулся от него. Даже когда папа женился на моей маме, ничего не изменилось. А когда появился я… Дедушка пытался воспитать из меня настоящего мужчину, чтобы его внук был не таким тряпкой как сын. Мы переехали и перестали с ним общаться. Хотел бы я посмотреть на его лицо, узнай он, что я влюбился в парня, — усмехается Чонгук. — С некоторыми людьми бесполезно разговаривать, но мы хотя бы можем попытаться. Тогда точно будем знать, что сделали все, что могли. Время идёт не в нашу пользу, Чонгук. Разговор, который ты откладываешь на завтра, может не наступить никогда. Чонгук молчал. Потом кивнул задумчиво, угукнул, мол, услышал вас, подумаю, а сам смотрит на психолога и понимает, что вся эта речь про время, про разговоры и не для Чонгука была. Людям нужны люди, психологам нужны психологи. — Я надеюсь, у вас все будет хорошо, психолог Пак, спасибо за этот разговор, — поклонился парень и вышел из кабинета. — Привет, пап, я заеду сегодня? — послышалось тихо за дверью. Да, все будет хорошо. Кажется, Тэхён игнорирует Чонгука. Раньше, он бы уже раза два точно нашел младшего в коридоре, а сейчас Чон постоянно видит убегающую макушку старшего. Не дело. — Вот ты где, — слегка запыхавшись, произносит парень. — Ты бегаешь от меня? — Нет, — отводит взгляд, — возможно, совсем чуть-чуть, — тихо говорит, складывая пальцы в соответствующем жесте. На Тэхёне черная толстовка, такого же цвета свободные джинсы и конверсы, ощущение, будто он укутался в это безразмерное худи. Мило. — Ты без рубашки сегодня, — также констатирует Чонгук, присаживаясь на ступеньки рядом. — Сегодня прохладно, — шмыгает носом, кладет голову на колени, смотря на Чонгука. — Обнимешь меня? — А? — растерялся, — о, да, конечно, иди сюда, — от волнения притянул парня слишком резко, тот захихикал, зарылся носом в плечо и выдохнул. Хорошо. — Чонгук? — не отрываясь от плеча, бубнит Ким. — М? — Мы встречаемся? — Собирался спросить тоже самое... Я бы хотел. — И я. — Тэхён? — М? — Мы встречаемся. — Хорошо, — с Чонгуком хорошо.

***

Кажется, что ничего между парнями не изменилось, они все также обедают вместе, встречаются на переменах, разговаривают, но изменился Тэхён: появилось больше нежности во взгляде, больше касаний. Ким и был тактильным, но сейчас особенно. При долгих разговорах он периодически трогает Чонгука то за руку, то за колено, будто проверяет, тут ли Чонгук, слушает ли он. А Чон слушает, впитывает, наслаждается. Иногда Ким перегибает палку: отвлекает парня разговорами о всякой чепухе, громко смеётся, много, очень много болтает и вообще надоедает Чонгуку. Так думает сам Тэхён. И в такие моменты он резко перестает говорить и затихает. В этот раз Чон не выдерживает. — Тэхён, почему ты замолчал? — спрашивает, отвлекаясь от домашнего задания. — Ты занимаешься, а я болтаю. Думаю, тебе сложно сосредоточиться, — улыбается, — не буду мешать, мы можем поговорить потом. — Уверен? — Да, да, все в порядке. Возвращайся к занятиям. — Тэхён? — через пару минут зовёт Гук, — ты мне не надоедаешь. Мне нравится слушать тебя. Обещаю, что мы поговорим, как только я закончу. Хочется сказать «я люблю тебя», но это смешно. Смешно не влюбится в Чонгука, смешно влюбится в него так быстро. Но вместо этого Ким ухмыляется и говорит: — Запомни, на каком моменте я остановился, потом проверю. — Как твоя бабушка учила тебя лепить сладкие пельмени? — Это вареники, Чонгук. Оказывается, на полутораспальной кровати вдвоем тесно. Оказывается, Чонгук спит, раскинув конечности. — Эй, пятиклашка, мне неудобно, подвинься, — оказывается, Чонгука хрен разбудишь. — Если воры заберутся в дом, ты даже бровью не поведешь, Господи, — шепчет Ким, — Ладно, давай мы тебя сложим. Оказывается, просыпаться в чьих-то объятиях приятно, а в объятиях Тэхёна — особенно, но правая рука сильно затекла. — Голубки мои, подъем, — слышится громко с первого этажа. Парни смеются, Джин теперь часто подкалывает их по поводу отношений. — Если вы не спуститесь через пять минут, я, не спрашивая, ворвусь в вашу комнату, так что успейте надеть трусишки. — О боже, — вздыхает Гук, прячась под одеялом, — он невыносим. — Все в порядке, хён, мы уже в трусах, — кричит Тэхён, закидывая конечности на рулетик из одеяла, в котором все ещё прячется его парень. — Тэхён, я сейчас задохнусь, — слышится приглушенный бубнеж от начинки рулетика. — Зато тебе не придется краснеть перед папой. — Я не краснею перед папой. — Да ладно? Стоит мне только прикоснуться к тебе, когда рядом хён, как ты становишься похожим на томатик. — На кого? — наконец, вылезает из укрытия Гук. — Ну, красный такой овощ, бывает зелёный, да и желтый может быть… Короче, его ещё в борщ добавляют, сок из его сока пьют, ну… — Тэхён, это буквально описание почти каждого овоща, — говорит лохматая голова. — Я томат солнцу рад… — бормочет Ким, пытаясь вспомнить название овоща на корейском. Проблемы билингвов. — Чонгук, он говорит про помидор, — даёт о себе знать Сокджин, хихикая. Руки сложены на груди, на плече полотенце — готовил завтрак. — Вы ещё в постели, — вздыхает, — а для кого я пол утра кашеварил? Быстро встаём, чистим зубки и кушать кашку. — Почему у меня ощущение, что я после этого пойду в садик? — бурчит Чон, вставая. — Потому что вы такие детки, — умиляется отец, складывая руки лодочкой.

***

17.05.21г.

— Привет. — Привет, — улыбается. Оба молчат неловко, не решаясь что-то сказать. Да и в голову ничего не приходит. — Садись, — указывает на кресло напротив. Снова повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев на улице, — ты стал чаще приезжать. — Да, — кивает. — Ничего, что я без Боми сегодня? — Почему я должен быть против? Ты ведь мой сын. Я всегда рад тебя видеть. — Знаю, прости, что не приходил чаще. — Прости, что был не таким отцом, которого ты заслуживаешь. — У тебя ещё есть время. — Я тоже так думал когда-то, но времени никогда не достаточно, — вздыхает, разглядывая пейзаж за окном. — Чимин, я слишком долго скрывал от тебя кое-что, слишком долго обманывал самого дорогого мне человека, ты сможешь меня простить? — О чем ты? — Помнишь, ты как-то спрашивал меня, что за парень стоит рядом со мной на фотографии? —говорит, наконец, повернувшись на сына. — Ты тогда в первый раз накричал на меня, — усмехается Чимин, — я был очень удивлен и обижен. — Я его очень любил, он единственный, после моей мамы, кого я любил так сильно, но я ему этого так и не сказал, ни разу не сказал, что люблю его. — Ты можешь рассказать мне. Расскажи сейчас, — в голосе слышится утешение, легкая грусть, но не осуждение, и обиды там нет. Хватит уже, они потратили на них слишком много совместного времени. — На самом деле, я догадывался о том, что он дорог тебе, — говорит Чимин спустя время. За эти часы его отец успел рассказать все, о чем молчал так долго. Слишком много навалилось на младшего сейчас, но какого было его папе? — Спасибо, что рассказал мне, — быстро утирает слезу Чимин, смотря на закатное солнце за окном. — Догадывался? Я же никогда… никогда тебе не рассказывал. — Не у одного тебя есть секреты, — улыбается, но улыбка эта быстро пропадает с уже немолодого лица Чимина. — Мне было тринадцать, я вернулся пораньше из школы тогда, была зима, на улице холодно гулять, вот я и решил порыться в кладовой. — Я же тебе не разрешал туда ходить, — замечает Мин старший. — Я знаю, — усмехается, — но что ты хочешь от тринадцатилетнего подростка? Я нашел свои детские вещи, папку с рисунками, — после паузы продолжает мужчина. — Ты ее нашел, — выдыхает Юнги, опуская голову. — Да, в той коробке я и увидел фотографии с Хосоком-щи, нотную тетрадь, какой-то список… — И свидетельство о твоём усыновлении, — глухо произносит Мин, стыдно, больно, но сам себя заставляет страдать. — Да, — кивает Чимин и улыбается, — пап, посмотри на меня, — дедушка не двигается и впервые за долгое время плачет. — Пап, — снова зовёт, становясь на колени и обхватывая морщинистое лицо руками, — спасибо, что забрал меня, спасибо, что подарил мне семью. — Я никудышный отец, Чимин-и, я думал, много раз думал, что зря забрал тебя, потому что со мной тебе было плохо. — Лучше такая семья, как наша, чем детский дом, — улыбается сквозь слезы, вытирая большими пальцами щеки отца. — Мне не надо другой семьи. Да, прошлого уже не вернуть, но и сожалеть о нем не стоит. Это было давно. Ты мой отец, ты моя семья. — Чимин-и, мой малыш, в тебе течет не моя кровь, но ты совсем, как я, — усмехается Юнги, — такой же упрямый балбес. — Все говорят, что я твоя копия, — говорит, опуская ладони на колени отца. — Стой, ты же говорил, что нашёл фотографию среди рисунков. — Так и было, та фотография, о которой я говорил, и правда была там. Не знаю, может, вывалилась как-то. Я был не так глуп в свои тринадцать, чтобы раскрыть себя. — Ты всегда был умным мальчиком, Чимин-и, — ерошит укладку сына. Я… я люблю тебя, малыш. И не важно, что тебе сорок лет, ты всегда будешь моим маленьким сыном. — И я тебя люблю, пап, ты всегда был и будешь моим отцом. — Ладно, хватит соплей, вставай, ты уже не молод, пожалей свои колени, — ворчит Юнги, и от этого так тепло на душе, так уютно. Чимин скучал, очень скучал по своему папе.

***

22.05.21г.

— Чонгук-и, мой бэмбик, проходи, — улыбается Яна, впуская мальчика в дом. — Тэхён ещё в душе, можешь подождать его в гостиной или в комнате, я налью тебе чай, хочешь? — Да, я побуду в гостиной, — улыбается в ответ Гук и проходит в комнату. Телевизор показывает какой-то мультик, Чон его раньше не видел. На экране два медведя: взрослый бурый и маленькая панда, готовят китайские вонтоны, это Чонгук знает. — Тесто из чемодана — забавно, — хихикает Чон, удобнее усаживаясь на диване. — Ким Сехун, я сколько раз тебе говорила, не разбрасывать свои вещи по дому. Я не твоя мать и не гувернантка, чтобы ходить за тобой и подбирать всё. — Ёробун-и, я очень устаю после работы, ты это знаешь, от какой-то тряпки на полу мир не рухнет, — доносится голос мужчины из другой комнаты. — Давай не будем превращать наш дом в свалку, дорогой. Тем более, у нас гости. — Йаа, Чонгук-и, ты так тихо зашёл, привет, как твои дела? Как папа? — тут же появляется Ким с вопросами. — Все хорошо, спасибо, аджощи, — улыбается Гук, приветственно кланяясь. — Посиди пока тут, Тэхён ещё в ванной. — Он этим и занимается, Сехун-а, — тянет Яна с интонацией «я говорю об элементарных вещах, пятилетний ты малыш». — Ким Яна, что с тобой с самого утра? Ворчишь, как старая бабка, — на ходу завязывая галстук, причитает Сехун. — А ты, я так посмотрю, писюн газированный, не ворчишь, — идёт следом Яна, размахивая руками. Тем временем к медведям присоединилась маленькая девочка, радостно намывающая руки в какой-то странной железной штуке. Мультик явно не корейский, но слова, которые произносит девочка чем-то смахивают на то, как разговаривает семья Ким. Субтитры помогают оставаться в курсе того, что происходит на экране и не терять нить повествования. А она, на удивление Чонгука, довольно интересная. — Панда — краш, — смеётся Чон. — О, смотришь Машу и Медведя? Нравится? — Гук кивает. — Тэхён тоже в восторге, все детство ее смотрел. Серии, наверное, наизусть уже знает. Что тогда, что сейчас хохочет как в первый раз. А вроде уже здоровый лоб, — смеётся Яна, выставляя перед парнем чашку чая и сладости. — Аджума, — обращается Гук. — О боже, не зови меня так, я ещё не доросла до такого. Мы же договаривались, просто Яна или Яна-щи. — Яна-щи, — тянет Чонгук снова. — Да, Гук-и. — А что значит «писюн газилованы»? — коряво выговаривает Гук и слегка краснеет, видя замешательство на лице женщины. — Гхм, да ничего такого, малыш, просто напоминала своему мужу, как я его люблю. Хоть мы и ссорились, но мы все ещё дорожим друг другом, — улыбается невинно и уходит вслед за мужем на второй этаж. Чонгук кивает и, как говорится, мотает на ус. Маша, как выяснилось ранее, сейчас отчаянно нахлобучивала скалкой бедное тесто. Чонгук искренне веселится с детского мультика. Девочка успела уронить на пол это самое тесто, которое после стало маской «Крик». От захватывающего сюжета Чонгук не может оторвать глаз — чай все еще не тронут. — Она копия Тэхён, — веселится Гук, утирая слёзы. — Кто? — показывается герой сюжета в гостиной. — О, Маша, — садится рядом с Чонгуком, вытирая полотенцем влажные волосы. Почему это она похожа на меня? — спрашивает Тэхён, а когда видит «залипуху» из теста с фаршем, легонько бьет парня по бедру. — Все ясно, я тут тебе чай, сладости, а ты, — дуется Ким. — Тэхён, я же шучу, эй, — несильно пихает того в бок, ластится. — Она очень забавная и милая, прямо как ты. — Милая? — поворачивается Ким, все ещё дуя губы. — Очень, — улыбается Чонгук, смотря прямо в глаза Тэхёна, — ты очень милый, Тэхён, — снова произносит, вороша волосы парня. — Ты прощен, но чай достается мне, ты не заслужил, — хихикает зловеще и отпивает горячий напиток. — Фу, остыл, — поправочка, холодный напиток. — Забирай свой чай.

***

13.06.21г.

У Чонгука с Тэхёном все хорошо. В школе, на удивление, к их отношениям отнеслись нормально, будто все этого ожидали. В коридорах, конечно, не позажимаешься, всё-таки это общественное место, но за руки подержаться иногда можно или чмокнуть по-быстрому. Гормоны бушуют, ещё и лето, в общем, все радужно, нежно и красиво. Не обходится и без ссор. Но это так, скорее мелкие разногласия, которые быстро решаются разговором. Единственное, что сейчас больше всего напрягает Чонгука — это секс, вернее, его отсутствие. Дальше страстных поцелуев и прикосновений никуда не заходило. Со стояками справлялись самостоятельно. Однажды, даже в одной комнате. Но это все. Чонгуку хочется, но ему страшно, всё-таки член в заднице — не то, что ты ощущаешь каждый день. Тэхёну тоже хочется, он даже как-то об этом Чону и сказал: «Хочу тебя, Гук-и», — томно так на ухо. Чонгук тогда поплыл, но ничего не ответил, клюнул в губы и убежал в ванную. С каждой минутой рядом с Тэхёном, с каждым поцелуем, что они дарят другу другу сдерживаться все сложнее. Что-то скребётся под ребрами, заставляя касаться сильнее, дышать чаще и кусать. О последнем Чон старается не думать, потому что звучит как-то дико. Поэтому Чонгук решает, что новый этап в их отношениях наступит на летних каникулах, то есть через восемь дней. Надо бы с Тэхёном об этом поговорить, но неловко же. — Ты занят? — пересаживается к парню на кровать. Тот перебирает фотографии с недавней съемки. Готовые кадры выглядят красиво. Взгляды парней на фото цепляют, они влюблены, так же, как и Тэхён с Чонгуком. — Нет, ты что-то хотел? — обнимает одной рукой за поясницу. — Хотел кое-что тебе сказать, — смущается Чонгук. — Хорошо, я тебя слушаю, — поворачивается и берёт ладони Гука в свои. — Я как-то услышал это от твоей мамы... запомнил специально и ждал момента, — говорит нервно. — Я должен был убедиться, что действительно это чувствую. — Чонгук… — выдыхает Ким, догадываясь, о чем пойдет речь. — Нет, не перебивай. Ты же знаешь, что давно нравишься мне. Ещё раз прости за то, что я делал тогда, я просто не знал, как тебе сказать... — почти не дыша говорит Чонгук. — Теперь знаю. Ты очень дорог мне, Тэхён, ты... писюн глазированный, — последние слова пролетают быстро. Также быстро, как приближается Чонгук, целуя своего парня в губы. Тот замер в шоке, глаза раскрыты, губы не шевелятся. — Тэхён, ты... почему ты не целуешь меня? — обиженно отстраняется Чонгук, — ты... я не нравлюсь тебе? Ты смеёшься? Тэхён, какого хрена ты смеёшься надо мной? — А Ким не может успокоится. То, как проникновенно звучали эти слова, с каким серьезным лицом Чонгук говорил их, довело Тэхёна до истерики. Он долго хохотал, задыхаясь, но когда Чон встал, чтобы уйти, сразу же успокоился. — Эй-эй, Чонгук, стой, Гук-а, — быстро встаёт, хватая парня чуть выше локтей. — Прости, прости меня, я не должен был смеяться. Просто... Ты знаешь перевод? Мама сказала тебе? — Она сказала, что так напомнила Сехуну-щи, что любит его. Отпусти меня, Тэхён, я все понял, — вырывается Чонгук. — Нет, не понял. Чонгук, посмотри на меня, — обхватывает лицо ладонями, чуть сжимая щеки так, что губы сложились в маленькую трубочку. — Ты тоже, мой маленький глазированный писюн, — со всей серьезностью говорит Ким и чмокает парня в губы. Тот выдыхает облегчено, но тут же отстраняется. — Я сказал какую-то глупость, да? — краснеет, утыкаясь в грудь Тэхёна. — Правда хочешь знать, что это значит? — усмехается Ким, поглаживая того по голове. — Да, — уверенно, а когда слышит перевод, сам долго не может успокоится, сокрушается, прячась под одеялом, пока его парень так же заливисто хохочет, пытаясь достать из укрытия. — Пустишь меня в свое постельное царство? — издеваясь, томно произносит Ким, а Чонгук отвечает совсем серьезно: — Да.