Chapter 9
26 июля 2022 г., 18:00
Утро встретило Намджуна кошмарнейшим похмельем. Он кое-как отлепил лицо от подушки и перед самым своим носом обнаружил лицо Чонгука.
«Опаньки, и как я оказался в постели с этим извращенцем? Ох, еще и голова болит. Одежда хоть на мне?», – взгляд Кима медленно опустился вниз.
Напряжение, которое неосознанно появилось после последней мысли, спало.
«Вот и прекрасно, хоть не надо переживать, что я достался этому мудаку», – выдохнул спокойно бета, закусив губу, и попытался слезть незаметно с кровати.
Ему бы это удалось, если бы не нога Чонгука, которая лежала аккурат на его бедре, тем самым мешая тактическому отступлению. Чон завозился, подтаскивая охеревшего от жизни Нама к себе поближе. За что и схлопотал по лицу, от чего гамма немедленно открыл глаза и спросонья даже сначала не врубился, что произошло.
– М? Чимини, решил ко мне прийти в кровать и забить на никому не нужного Юнги? – спросил Чон, улыбнувшись и прижал к себе Джуна, все еще не окончательно проснувшись.
Но когда руки прощупали талию и грудь, чему бета совершенно не обрадовался, Гук моментально проснулся, чуть не навернувшись с кровати.
– Я не Чимин. И уж тем более не стал бы бросать альфу, если бы он вообще у меня был, – скептично хмыкнул Намджун, закатывая глаза, и наконец высвобождается из чужого захвата, вставая с постели и потягивается, прохрустев всеми суставами.
– К…как ты очутился в моей кровати?! – возмущению Чона не было предела: оно и понятно, кому захочется вместо облюбованного омеги увидеть рядом с собой громилу под метр восемьдесят.
Интонация у младшего была такая, словно Джун соблазнил его и обманом затащил в постель, предварительно напоив. Почувствовав все «прелести» похмелья, Чонгук незамедлительно скривился, хватаясь за голову.
– Чего орешь, как резаный, и без тебя башка раскалывается, – недовольно буркнул Ким, массируя виски.
Нам не собирался надолго задерживаться в квартире Чонгука, поэтому сразу же направился к выходу, поправляя свою одежду и мысленно матеря всеми известными ему матами Чона, который решил в него влить столько пива.
«Придурок безмозглый, да чтоб его трамвай переехал, а лучше два. Алкаш доморощенный, пиздапротивное хуедрыгало, да чтоб его трахнула целая орава чучмеков. Долбоебнутый косолапый уебан мать его. Пиздоглазое подзалупное ебанутое хуеблятское мудоёбище, да кто его вообще пить надоумил со мной?! Мать его…членодрыг недоебаный, чтоб у него член усох в штанах блять», – зло думает Джун, сопя недовольно от того, что все-таки согласился на эту дебильную затею и действительно позволил с собой выпить.
«А вдруг он мог что-нибудь ему подсыпать? М-да, Ким Намджун, 28 год тебе идет, а ты все такой же тупой», – возмущенно подумал бета, вздыхая, и выходит-таки в коридор. Когда он уже открывал входную дверь, сзади послышалось чужое кряхтение.
– Ну, что, может, повторим как-то еще? – да уж, с таким хриплым и скрипучим голосом не флиртуют, а скорее убивать идут.
– Нет уж, спасибо, – закатил глаза Намджун, открывая таки эту треклятую дверь, и выходит на лестничную площадку, сразу направившись к лестнице.
Сзади донеслось каркающее:
– Эй, лифт же работает!
– Ничего, пройдусь, – сухо донеслось ему вслед и Джун активно стал перебирать ногами и смотреть, чтобы не навернуться.
С его грацией картошки споткнуться об собственные ноги и скатиться кубарем с лестницы – раз плюнуть. Уже были, проходили такое, так что теперь бета очень внимательно смотрит под ноги, даже если улица хорошо освещена, все-таки как падает взрослый и серьезный с виду дядька из-за собственной неуклюжести как-то не солидно. Вот будет потеха корейским СМИ, если вдруг они застанут такие компрометирующие кадры восходящей звездочки в мире музыки репера RM.
«И можно будет добавить на сайте знакомств в мое био помимо основных данных: алкаш, спотыкается об собственные ноги, вечно попадает в дурацкие двусмысленные ситуации, к счастью, не женат», – хмыкнул самому себе Нам, улыбнувшись едва заметно и пошел дальше по улице.
– Ого, а этот говнюк еще и не бедный, – удивленно присвистнул Ким, задрав голову, когда проходил мимо единственной в этом маленьком городе высотки.
В основном, квартиру в ней может себе позволить либо известная личность, либо политик, либо же вор. А чтобы какой-то журналистишка получил тут квартиру?
«Удивительно даже, может быть, я что-то пропустил и журналистам стали платить баснословные деньги?», – поскрёб от досады макушку Джун, хмыкнув.
Намджун спокойно отправился дальше по улице, воткнув в уши наушники. Хоть и головная боль вряд-ли быстро пройдет без таблеток, но поблизости кроме домов пока аптек не было видно, так что придется немного пострадать. Нам прошел два квартала, прежде чем нашел наконец обитель Асклепия. Зайдя в нужное ему место, Намджун быстро протараторил, что ему необходимо получить таблетки от похмелья или какой-нибудь аспирин и, получив то, за чем пришел, он отправился спокойно себе в магазин за водой. Приобретя все нужное, Джун наконец принял волшебные медикаменты и пошел со спокойной душой к Чимину.
***
Чим же в это время только-только проснулся. Он сполз с кровати и, потягиваясь, направился в душ. Чим со спокойной душой выполнил все нужные водные процедуры и пошел завтракать. Так как продуктов почти не было, кроме риса и парочки яиц, Пак взял и приготовил рис и пожарил яйца, чтобы смочь приступить к одному из своих рисунков. Хотя дедлайна как такового у него и не было, потому что работодатель это он сам, но обманывать чужие ожидания и давать другим себя слишком долго ждать омега тоже не собирался. Именно по этой причине художник быстро поел, встал возле мольберта, беря в руки кисти, и приступил к рисованию очередного гениального произведения искусства. Хотя по мнению самого Пака это больше похоже на какие-то каракули. Но спорить с заказчиками не начинал – хозяин барин, ему виднее, видимо. Но Чимин половину бы своих работ и рисунков просто-напросто сжег, как один известный писатель Гоголь. Парень его не читал, но слышал историю про сожжённый второй том «Мертвых душ». Именно по этой самой причине он и стал воспринимать свое творчество, как что-то мимолетное. Надоело – сжег и все, забыл. Понравилось – оставил себе, либо же продал. Хотя те работы, которые он писал на заказ, омега никогда не сжигал, иначе бы банально потерял клиентуру. Но неожиданно для него самого он почувствовал такую вибрацию по полу из-за двери, что с перепугу аж подпрыгнул на месте. «Кто бы это мог быть? Джун ключи забыл что-ли? Либо же Чонгук пришел извиняться, а за шкирку сюда притащил Джуни Хен?», – задумчиво сказал самому себе Чимин, идя открывать двери. Блондин никак не ожидал увидеть перед собой Юнги и с перепугу даже попытался закрыть перед его носом дверь, но попытка вышла слишком жалкой – Юн успел преградить путь закрывания двери своей ногой и Чимин, в итоге, никуда бы не смог дернуться. Попытается бежать – догонит и прибьет, будет держать дальше – тоже бесполезно, хоть он и обучен приемам самозащиты благодаря Джуну, но на Мина у него рука не поднимется. Именно поэтому Пак несколько подвис, смотря в блестящие злобой глаза альфы в дверном проеме. – Чимин, нам надо поговорить, – но с таким тоном не идут говорить, а убивать – вполне. Но так как Чим не мог слышать его тона, а только с трудом разобрал, что он там сказал через дверной проем, то эффект был менее пугающим для него. – З…зачем? – пискнул перепугано омега, сглотнув и не решался отойти даже от двери. – А то ты сам не знаешь, – ядовито произнес старший, сощурившись зло. – Либо ты открываешь сам, либо я открою, Чими, не беси меня, – рычит тихо альфа, смотря в чужие перепуганные до чертиков голубые глаза. – Х…хорошо… – ответил едва слышно Пак, осторожно отпуская дверь и впускает разъяренный вихрь под именем «Мин Юнги» в дом. Первым же делом Юн снес Чимина к стене, вжав в нее и, утробно рыча, повел носом, неудовлетворенно шипя на чужой запах. – Кто это был…я убью его, – рычит зло Юнги, сверкая глазами. Самое интересное, что самого Чима он и пальцем не тронул, разве что вжал в стену так, что бедный парень даже двинуться не мог. – А тебе какое дело? – начал смелеть Чимин, злясь на поведение альфы, который возмущается на него еще и не пойми за что. Неужели почувствовал, что-то? Но как? Ничего не было, так что реакции быть ведь не должно, разве нет? – Что значит какое? Ты – все еще мой муж и истинный, мать его, если забыл. Мы с тобой связаны меткой и от нее нельзя избавиться, разве что кто-то из нас умрет, – нахмурился Юнги, рыча тихо, все еще сверкая глазами и слегка сжимает чужую талию, не причиняя боли. Это хоть и удивило Чимина, но не поспособствовало его успокоению. – Я был твоим мужем, пока ты все не решил испортить и не начал пить, не просыхая, и в конце-концов поднял на меня руку! Из-за тебя и твоих выбрыков я потерял нашего ребенка, потому что ты, – это обращение он выделил очень зло, – пришел в таком бухом состоянии, что мне пришлось тащить тебя к дивану. Из-за волнения за тебя, идиота, у меня случился выкидыш. Из-за тебя я лишился маленького лучика счастья! Это ты во всем виноват, чертов самодовольный болван! – произнес Чимин обвинительно, переходя вскоре на крик, а под конец этой злобной тирады он уже орал, агрессивно тыкая в грудь Юнги пальцем. От переизбытка эмоций и болезненных воспоминаний, глаза Пака наполнились слезами и, дрожа мелко, он опустил голову, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Ему было невыносимо больно вспоминать эту черную полосу в их жизни и отношениях. Тогда он его по тупости простил, ведь всегда так делал, идиот. Юнги был в таком откровенном шоке, что не мог вымолвить и слова, лишь расширенными глазами смотрел на Чимина, сглотнув. «У нас был ребенок? Так вот почему Чимин тогда был такой капризный и вредный до невозможности… Черт, у него запах тогда меняться стал, а я даже не заметил этого…идиот…какой же я идиот…», – сокрушенно думал Юн, закусив до крови свою губу, иначе просто не сможет ничего сказать внятного. – Лучше бы я тогда не простил тебя тогда… – едва слышно прошептал Чимин, но Юнги услышал эту фразу и сглотнул, отводя взгляд в сторону. Мин попытался взять чужое личико в руки, но Пак вырвался, замотав головой. – Нет, Юн, уходи…не в этот раз…уходи к своему Чон Хосоку, или как там его…родите хоть десять детей, но ко мне не смей приближаться, слышишь? – едва слышно произносит Чимин, сглатывая шумно, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться прямо перед Юнги. «Стоп…какой к черту мой Чон Хосок? Что он вообще несет?», – подумал удивленно Мин, подняв вверх обе брови. Альфа предпринял еще одну попытку успокоить Чимина и объясниться, но он вновь вырвался, не дав даже слово вставить. – Я сказал проваливай, Мин Юнги! Раз я такой плохой и ты считаешь, что я мог тебе изменить – проваливай, чертов изменщик! – выкрикнул в конце концов омега, сглатывая и дрожа крупно. Юн сглотнул, смотря на Чимина, кивая слабо, и тяжело вздохнул, кусая губы. – Что ж…как скажешь, Мини… – едва слышно произнес мятноволосый, отпуская Чимина, и вышел из дома, напоследок хлопнув дверью. Чимин упал на колени, дрожа мелко, и уже в голос зарыдал. Он закрыл лицо руками, но ему на глаз что-то надавило – это было обручальное колечко, которое Чим так и не решался снять до сегодня. Омега зло стянул ни в чем не повинное ювелирное изделие с пальца и швырнул его на пол от себя подальше, вновь уткнувшись в свои руки, продолжая всхлипывать. Вот в таком положении Джун и нашел своего младшего брата: плачущего, дрожащего от истерики и окруженного с ног до головы запахом моря. Значит, тут уже побывать успел Юнги, раз Чимин так сильно расстроен. Что ж, весело, ничего не скажешь. От вида младшего, сердце у Намджуна разрывалось от боли и он опустился осторожно к нему на корточки, слегка тронув за руку, за что тут же получил от Чимина по своей же конечности. – Айщ, Чи, это я! – Ким недовольно встряхнул его и омеге пришлось таки поднять на него голову, потому что такого обращения он ни от кого терпеть не собирался. Но, увидев Намджуна, лишь всхлипнул, бросившись ему на шею и уткнулся ему в грудь, хлюпая носом. Нам делал это еще когда Чим был маленький, хотя у них и была разница в два года, но это не мешало бете в 4 летнем возрасте успокаивать младшего брата, держа его на руках. Вот и сейчас, применив ту же тактику, он осторожно поднял омегу на руки и стал укачивать как маленького. Да, со стороны это могло показаться ужасно странно, но с другой стороны, бета любил своего младшего братишку и такая мелочь, что он успокаивает его, держа на руках, совершенно не волновала. Ведь это всегда срабатывало и помогало, особенно в случаях сильной истерики Чимина, который банально не мог справляться с эмоциями, в отличие от Джуна. Единственный, кто мог вывести его на эмоции – младший братишка, либо те, кто его обижают. – Вот так, Чими, не нужно плакать из-за такого мудака. Братишка никогда не позволит кому-то обидеть его младшенького. А если кто-нибудь обидит, твой хен его разорвет на части и в жопу затолкает его руки, правда же? – улыбнулся слабо Джун, напрочь забыв, что Чимин его не слышит, но тот, видимо, пытался его понять, ведь все равно фокусировался, не смотря на истерику, на его губах и лишь кивал, хлюпая носом. – Ну вот и молодец, а теперь давай я тебя уложу в кровать и ты поспишь немного, идет? – улыбнулся уже увереннее бета, осторожно стерев слезинки с чужих щек пальцем. Пак вновь кивнул, хлюпнув носом. Джун осторожно уложил обессиленного Чимина на кровать и заботливо накрыл его одеялом, забравшись рядом, чтобы если вдруг что, Чим спокойно мог его позвать. – Отдыхай, братишка, а твой хен позаботится о том, чтобы твои сны были беззаботными и счастливыми, – выдохнул спокойно Нам, осторожно погладив Чимина по голове и чмокнул в макушку, как всегда делал, когда сам укладывал его спать. Сам же Джун задумался, что же ему делать с этими двумя и кому первому открутить голову: Чонгуку, или же все-таки сначала Юнги?
