Согрей меня своей любовью

Дилюк смотрит в сторону рыцаря ещё некоторое время, пока тот не исчезает за стенами, и делает тяжёлый вдох, направляясь прочь из города. Нужно выплеснуть злость. Он определённо устал делать вид, что это именно злость, устал врать самому себе, но продолжает это делать, потому что не умеет по-другому. Он хочет поговорить, сказать что сожалеет о той ночи, что сейчас готов выслушать все что Кэйа считает нужным рассказать ему, что готов принять его в свое сердце, совсем забыв, что из сердца тот никогда не уходил. Всегда напоминал о себе, напоминал что Дилюк до безумия его любит и хочет рядом, но он никогда этого не признает. Так удобно, Кэйа все ещё посещает таверну, пьёт, смеётся, наглядно показывает, что справляется без него, и не понятно нуждался ли он когда-то в Дилюке и их отце. Может в ту ночь он не хотел быть спасенным? Может так было продумано? Может в давно забытой стране из детей делали монстров и Кэйа никогда ничего не испытывал к этому городу? При таких мыслях Дилюк всегда трясёт головой, отгоняя эти тяжелые раздумья, потому что в искренность маленького Альбериха он почему-то верил. Когда он дошёл до какого-то поля, он увидел большое количество монстров, поэтому призвав меч, направился прямо к ним, сегодня день обещает быть хорошим, хоть и пасмурным.

*2 месяца спустя*

Дилюк заходит в таверну, кивает Чарльзу в знак приветствия и подходит к стойке. — Я не смогу заменить тебя завтра. Появились некоторые дела на винокурне, поэтому мне придётся удалиться из города на некоторое время. Надеюсь ты поймёшь, — Рагнвиндр поправляет перчатки, не обращая внимания на более шумное заведение чем обычно, он немного морщит нос из-за запаха вина, кажется, он никогда к нему не привыкнет. На улице потихоньку падает снег, все укутываются в свои воротники, ветер становится холоднее и сильнее, солнце не было видно уже месяц. Зимы в Мондштадте всегда были холодными. — Вы сейчас отправитесь? Погода не из лучших, — произносит Чарльз, доставая новую порцию вина. - Да, сейчас. Не смотря на погоду, я должен быть на винокурне сегодня. - Хорошо. Но жду компенсацию за украденные выходные, — Чарльз улыбается и принимает в ответ менее яркую, но все же улыбку от Дилюка. Он всегда улыбается ему в ответ, Кэйа частенько пьяный в стельку бурчал почему Мастер Рангвиндр не улыбается ему так же. Ответ не знает даже сам Дилюк.

****

В комнате витает запах мороза, заставляющий по телу пробежать тысячи мурашек, кажется тут давно никто не зажигал печь, он обещает себе чаще сюда приходить. Дайн, пьющий теплый и крепкий чай, слушает как горит потрескивающий огонь и пытается не обращать внимания на то, что все становится хуже, пытается не переживать за своего принца, но у него определённо не очень получается, Кэйа, замечая это, закатывает глаза и тяжело вздыхает. Думает что не заслужил он чтобы о нем переживали. У него бледное как смерть лицо, круги под глазами показывают как долго тот не чувствовал эйфорию сна и нормального отдыха. Губы искалечены, будто хозяин специально их истерзал, что скорее всего так и есть, ведь терпеть эту адскую боль сложно. Понимать, что ты скоро умрёшь, наверное ещё сложнее. — Вам можно помочь. Мы просто теряем время, — хрипло произносит хранитель ветви, делая ещё глоток согревающего напитка, позволяя тому пронести приятное тепло по горлу. — Я не хочу, — Голос у Кэйи тихий. Дайн наверное бы и не услышал, если бы не мертвая тишина ночи. — Что? — Я не хочу спасаться. Мне нормально от мысли что меня скоро не станет. Всем будет лучше. Мне не придётся делать выбор и не придётся кого-то предавать, не важно Мондштадт или Каэнри’ах. В глазах кого-то я обязательно останусь жалким и мерзким предателем или даже в обеих сторонах я буду им. Есть ли тогда смысл в этом всем? Думаешь… — он резко замолкает, решая, стоит ли ему это говорить. То что он хочет произнести, скорее всего разочарует старого друга или тот вообще может впасть в ярость. Кэйа думает что уже терять в принципе нечего. — Думаешь я выберу Каэнри’ах? Думаешь я смогу оставить всех тут буквально ждать своей гибели? Это будет слишком жестоко по отношению ко всем и ко мне, к моим чувствам. Ты пришёл только сейчас, когда ты продумал свой план полностью, зная что изъянов и ошибок не будет, надеясь на мою помощь. Никого из вас не было, когда меня разрывало в клочья от боли из-за того, что меня оставил родной отец, бросив напоследок лишь «Ты последняя надежда». Я никогда не хотел ею быть, — Кэйа никогда не плакал, Дайн может поклясться, что не видел своего принца таким даже ребёнком. Альберих казался ему сильным. Два месяца назад когда увидел его, он подумал, что тот стал таковым, ведь рыцарь радуется жизни, пьёт, смеётся, шутит, даже если больно. Оказывается, тот никогда сильным не был, просто пытался им казаться. Актёр из него прекрасный как оказалось. Кэйа не хочет умирать, он понял это сразу. — Принц. — Заткнись, просто, блять, заткнись. Я сто раз просил не называть меня так. Я не принц. Больше не являюсь им, — голос звучит так же хрипло и все ещё до безумия тихо. У него просто нет сил говорить громче, быть услышанным, надеется, что его слова хотя бы сейчас воспримут всерьёз. Дайнслейф просто не сможет по-другому. Единственное его спасение — это огонь. И он прекрасно знает, кто этот огонь может ему предоставить, кажется он и является его полноценным спасением, только он и сможет помочь глупому рыцарю, но Кэйа никогда не посмеет к тому обратиться. Не поможет. Посмотрит с упрёком, скажет насколько он жалок и уйдёт. Кэйа и не посмеет осудить, Дилюк поступает правильно. Всегда поступал, каждое его действие правильное. Заслуженное. — Я… — Кэйа хватается за сердце, прикрывает глаза и стискивает зубы, пытаясь не закричать от боли. Он безумно устал. — Я хочу написать письмо. В лицо я сказать ничего не смогу. Опять убегу как трус, забавно, — усмехается, приподнимая уголок губ вверх. Он сам по себе жалок. — Я понял, — Дайн подходит к письменному столу, берет чистый лист, кисть с чернилами и подходит к кровати, пытаясь быть безразличным и сильным даже в такой ситуации. — Я отойду, когда вернусь, отнесу письмо нужному человеку. — Не стоит, я попрошу какого-нибудь рыцаря. — Не доверяете мне, принц? Кэйа отвечает молчанием, на что Дайн усмехается и выходит из холодной комнаты. Конечно же не доверяет.

****

— Что ты тут делаешь? — Дилюк скрещивает руки на груди и с осуждением смотрит на незваного гостя. Снег падает сильнее чем утром, под таким снегопадом запросто можно замёрзнуть, но впускать к себе в дом Каэнри’ахца он не собирается. — Нам нужно кое-что обсудить. Это очень важно, думаю вы будете заинтересованы, — Дайн стоит и терпит мокрую уже до ниточки одежду, а мороз, покрывший уже все тело, старается игнорировать. — Это связано с Кэйей? — Да. — Тогда можешь уходить, мне это неинтересно, — дверь уже почти закрылась перед носом Хранителя, но тот успевает среагировать и удержать её рукой. — Отпусти. Я же сказал, мне все равно. — Он умирает и ты единственный в силах ему помочь, — Дайн переходит на «ты», даже не спрашивая, кажется сейчас ему вообще все равно на формальности. — Ты ему нужен сколько бы он не пытался это скрыть, он не хочет умирать, хочет быть тут со своей семьёй, которую смог обрести, и мне правда жаль, что ради этого ему пришлось потерять первую семью, которая вряд ли вообще была семьёй. Мне жаль что я его оставил, позволил его отцу просто так обречь ребёнка на такую судьбу. Ребёнка, слышишь? Он давно выбрал Мондштадт, если бы ты только выслушал его в ту ночь, может быть узнал бы об этом раньше меня. — Я не мог иначе. Подумай, твой брат, друг, самый близкий человек, вместо поддержки говорит, что он чертов предатель, — в голосе Дилюка звучит обида и злость. Кажется будто он никогда не сможет отпустить ту ночь, не сможет простить ни Кэйю, ни себя. И не важно что в данный момент душа горит от страха и паники. — Я понимаю и не виню тебя, но его я так же не посмею обвинять. Он так же считал и считает тебя братом, другом, самым близким человеком от которого в ту ночь тоже ждал поддержки и понимания. Вам бы поговорить. Просто поговорить. Я ухожу. У меня свои планы и мысли, которые теперь я, кажется, буду выполнять в одиночку, потому что кое-кто уже давно смог сделать выбор, а я не заметил этого и глупо надеялся что именно я его спасение. Просто подумай. Надеюсь, ты не против замёрзнуть ещё немного ради него. Это мелочи по сравнению с тем, что ты почувствуешь когда его не станет. Я прекрасно слышу как бьётся твоё сердце, почему ты все ещё тут? Глаза его загораются ярко красным, Дилюк чувствует животный страх, который он так давно не испытывал и надеялся никогда не испытывать. Кэйа тяжело выдыхает воздух, скопившийся в груди, и проводит кистью по листу. «Прости что делал недостаточно. Я люблю тебя.» Последнее что он пишет и закрывает глаза.