Согрей меня своей любовью

      В пучине темноты Кэйа чувствует нежные касания и нелепый почему-то очень знакомый шёпот. Он слышит, как ему говорят о какой-то там любви и о том что он должен жить, открыть наконец глаза и быть рядом, а Кэйе от такой нежности хорошо становится, он чувствует теплоту и свободу. На удивление, он не хочет просыпаться, хочется остаться в таком состоянии на протяжение нескольких лет лишь бы было тепло, лишь бы он чувствовал что в нем кто-то нуждается. Будто на другой стороне сна все исчезнет, и холод вновь проберет слабое тело. Будто Дилюк снова отвернется от него. Ему хочется верить, что сейчас его гладят именно руки мастера винокурни и шепчет в бреду слова о какой-то там жизни, и в голову лезет мысль «А простит ли меня он что я снова его оставил?». — Не прощу, — голос разрывает голову, рыцарь жмурится от осознания кому он принадлежит, от самих слов, что эхом прозвучали по всему помещению. Не простит. И тишина снова наступает. Снова становится спокойно. В комнате где лежит еле живой Кэйа, слышно лишь спокойное дыхание самого рыцаря. Дилюк никогда не сможет себе этого простить и только сейчас понимает что в самом деле может остаться один.

***

— Я не думаю, что могу сделать что-то. Хоть я и имею связь с Каэнри’ах и знаком с некоторыми факторами оттуда, у меня нет знаний в таком, я даже понять не могу что это вообще. Его тело в отличном состоянии, нет повреждений, глаз бога в полном порядке, но его сердце замерзает по неизвестным нам причинам. Единственное, что я могу обещать, это найти всю существующую информацию как можно быстрее и постараться помочь. Он и мой друг тоже и я не хотел бы чтобы он умирал, — Альбедо нервный, но внимательно рассматривает лежащего рыцаря и в душе что-то колет, алхимик пока что не может понять что это, не понимает почему он так тревожится. Кэйа буквально умирает. Не так он себе представлял последнюю с ним встречу, у него в планах вообще не было смерти друга. Они много проводили время вместе. Успели поговорить обо всём возможном из давно убитой и пустой страны, поэтому он искренне не понимает, почему тот, доверяя ему все сокровенное, не поделился с ним такой деталью как возможное проклятье на той земле. Алхимик понял только то, что лечится это эмоциональным лекарством, и так же есть догадки кто этим лекарством для Альбериха может быть. Почему-то все знают кроме самого Дилюка или тот просто не хочет понимать и принимать того факта, что его давний друг в нем нуждается сейчас. Всегда нуждался. — Спасибо. Я так же постараюсь что-то найти, хоть и оставлять его одного не хочется. Он может в любую минуту… Альбедо кладёт руку разбитому виноделу на плечо. Пытается поддержать, хоть и не умеет и не знает как это правильно сделать. Очень сложно терять близкого человека которого ты на протяжении нескольких лет пытался от себя отогнать, хотя любил до безумия и он нужен был тебе рядом. Все еще нужен, Альбедо уверен. Они два дурака хотят рядом друг друга, но ничего для этого не пытались сделать, хотя бы просто поговорить, лишь отдалялись друг от друга убеждая себя что все правильно. Что так и должно быть. Глупо, будто маленькие дети. — Отдохни. Ты всю ночь просидел. Могу поговорить с Барбарой и организовать ещё одну кровать тут. Хорошо, что холод не распространяется наружу, так было бы больше проблем. Не хорошо, что такое вообще произошло, но пожалуйста будь рядом с ним, я уверен ты и сам хочешь остаться. Он в тебе нуждается и пока ты тут, этот лёд не сможет ничего сделать, почему-то мне кажется, что именно ты не даёшь этой штуковине двигаться и навредить ему, ты будто ею управляешь, — Дилюк хмурится в недоумении сжимая чужую до боли холодную руку. Или из-за недостатка сна он спятил или Альбедо несёт какой-то бред. — Ты о чём? — Я не уверен, но когда ты рядом с ним, держишь его руку и разговариваешь с ним, он дышит спокойней и тело у него теплее становится хоть и остаётся таким же бледным. Будто единственное, что у него осталось это твои касания, ты его греешь одним своим присутствием, Дилюк. Ты не заметил этого? — Рагнвиндр качает головой осторожно кладя чужую руку обратно на постель и нервно начинает поправлять свои волосы, за которыми он не ухаживал совсем все эти три дня, не до этого как-то было. — Конечно же не заметил, сейчас тебя интересует только его состояние, ты в панике и не можешь даже нормально поспать. Я понимаю. Отдохни, ладно? Я сам все выясню, знаю даже к кому обратиться. Всё что я перечислил это только то, что я успел заметить за эти три дня. Ты его лекарство, Дилюк. Его спасение. Пока ты как-то способствуешь на его состояние от чего он дышит как должен дышать живой человек, ты должен быть тут рядом с ним. — Дайн сказал мне так же, — Рангвиндр печально усмехается, чувствуя как глаза от усталости сами по себе закрываются. Это уже не смешно даже. — Дайнслейф? Ты знаком с ним? — Альбедо имел честь познакомиться с чудесным Дайнслейфом. Сдержанный и спокойный мужчина, слушать его одно удовольствие. Много чего знает, что логично, ведь ему достаточно лет и успел он увидеть даже падение своей родины, и как известно алхимику, придумал план мести. Альбедо лишь надеялся, что Кэйа не встанет на его сторону, так как это слишком рисковано идти против самой Селестии, но так же он понимал, что Кэйа сам в праве выбирать на какую сторону ему встать и что ему делать. Он взрослый человек. Только вот сейчас Альбедо осознает, рыцарь и не собирался выбирать. Он решил промолчать о том, что близок к смерти, возможно даже решил уехать, пока проклятье окончательно не настигло его, но видимо не успел. При смерти выбирать не пришлось бы, Кэйа как всегда жертвует собой лишь бы не разочаровать других. Алхимик думает насколько человеку должно быть больно чтобы он выбрал смерть. — Да. Видел его довольно часто в компании Кэйи в последнее время и три дня назад, за час до того как я нашёл Кэйю, он приходил ко мне и сказал то же что и ты сейчас, что я единственный кто сможет Кэйю спасти, — Дилюк протирает лицо от сонливости и нервов и держится чтобы не завыть, потому что невыносимо. Не уследил. Не смог вовремя помочь тому кого любит и сейчас он может его навсегда потерять. Это одиночество его с ума сведёт скоро. Винодел никогда не хотел признавать того что одиночество его съедает заживо. Сейчас понял, но кажется уже поздно. И эти фразы про «единственное спасение» сводят с ума ещё больше. — Вы говорите мне какие-то глупости. Даже если в Каэнри’ах есть такая штука как судьба, я не могу ею быть, ведь родился он не здесь. — А если он сам выбрал свою судьбу? — Не думаю… что такое вообще возможно. Мы не в сказке, это реальная жизнь. — Чисто теоретически очень даже возможно, — Альбедо садится на рядом стоящий стул, тяжело вздыхая. Он сам не верит в то что несёт. — Каэнри’ах вымершая территория, а народ оттуда — хиличурлы и маги бездны, которых рыцари и ты сам ежедневно убивают и у них узнать что-то невозможно. Мы не знаем что там существовало. Единственное что мы знаем это то, что Боги не приняли их какие-то действия и там могло существовать все что угодно, как и эти, по твоим словам, глупости — выбор судьбы на всю жизнь. Я постараюсь найти информацию, как я уже сказал, но мне кажется, что я сейчас чертовски прав, и Кэйа выбрал тебя своей судьбой и сейчас он нуждается в тебе, Дилюк. Может сам этого не осознавая. Может эта случайность и погубила его. Просто оставайся с ним рядом, пока я не вернусь, а я постараюсь сделать это как можно раньше и мы ему поможем вместе, я не оставлю все просто так, доверься мне прошу. У нас сейчас нет выбора. Мы ему поможем, он откроет глаза и вы поговорите как взрослые люди, потому что оба в этом нуждаетесь. Перестаньте губить себя. Дилюку правда хочется умереть. Вместо этого синеволосого болвана, который пришёл черт знает откуда. Из страны про которую нет никакой достоверной информации, и сейчас он умирает у него на глазах так же без понятия от чего и как это остановить. И ему правда безумно интересно как же Кэйа жил с осознанием, что постепенно замерзал, потому что побоялся сказать, что нуждается в любви, в нежности, в простом тепле. Он нуждался в Дилюке, продолжал его любить и желать рядом. Кэйа смог простить, нашёл в себе силы это сделать, а Дилюк был слабым. Не смог принять тот факт, что тоже нуждается в Кэйе. Альбедо поспешно вышел из лазарета с целью направиться к человеку, который точно должен был знать хоть что-то об этом. Он прокручивал в голове свои же высказывания Дилюку, он не был уверен в их правоте, но почему-то очень хотелось в них верить. Он никогда не думал что будет к кому-то привязан. Альбедо лишь создание, которое казалось никогда не сможет что-то почувствовать, но вот сейчас он с безумным страхом пытается убедить самого себя, что все будет хорошо и его слова о том что Кэйа откроет глаза осуществятся. Альбедо любит Кли. Любит Мондштадт. Любит жителей Мондштадта, но всегда убеждал себя, что это обычное привыкание, ведь он долго тут существовал, со всеми общался и был знаком с их историями жизни. Только сейчас он понимает что дорожит этим городом, всеми этими людьми которых он видит раз в месяц находясь постоянно на хребте в поисках экспериментов и ему хочется их защитить. Хочет чтобы Кэйа, его приятель, который не раз помогал ему с экспериментами и постоянно говорил ему всякую ересь, поднимая настроение, оставался жив. Он не готов кого-то сейчас терять.

***

- Друг мой, даже если я когда-то буду при смерти, это не повод волноваться. Я никуда не уйду пока не выполню все свои планы. Один из главных пунктов — это извиниться перед одним человеком, и мне кажется это навсегда останется в планах, потому что я трус, так что вы меня ещё долго будете терпеть, обещаю, — Кэйа делает очередной глоток вина, пьяно хихикает и отрубается. Перепил. Альбедо тогда впервые улыбнулся. Только он не придал этому значения, совсем забыл что такие как он улыбаться и чувствовать тепло в груди не умеют.

***

      Воспоминания ударяют в голову и алхимик трясёт головой чтобы отогнать эти мысли. Надо взять себя в руки. Кэйа обещал не уходить, но он будет ждать что кто-то протянет ему свою руку помощи. Или свое сердце. Которое, Альбедо уверен, Дилюк готов вырвать из груди и бросить к его ногам, только бы тот открыл глаза и вновь задышал полной грудью, был рядом и никуда больше не уходил. Альбедо знал про их ссору, сам Кэйа по пьяне высказал все, а на утро забыл или не забыл, но посчитал нужным вести себя будто ничего не было. Альбедо не просил, но все равно слушал все что тот тогда рассказывал. Ничего не ответил, а Кэйа все равно поблагодарил и ушёл шатаясь забыв про свой меч что аккуратно стоял рядом с стулом. Ему нужно было чтобы кто-то просто выслушал. Чтобы кто-то смотрел не с осуждением и жалостью, а просто выслушал о его боли чтобы на душе легче стало хоть немного. После того вечера Кэйа приходил чаще, говорил с ним, пил один, хоть и предлагал алхимику попробовать, тот всегда отказывался, говоря что пить он не умеет вообще. Альбедо почти ничего не говорил, но рыцарь кажется даже был очень этому рад. В конце даже любил посидеть в тишине и послушать как горит костёр. Кэйа всего лишь хотел не быть одиноким, потому что всегда себя таковым чувствовал, хоть и был в окружении людей. Альбедо не уверен, что с ним капитан чувствовал себя хорошо, но почему-то казалось что ему определённо лучше. Он не улыбался фальшиво и было видно, что был искренним, говоря о своих чувствах и смеясь с собственных шуток. Они правда были забавные, Альбедо тоже смеялся. Рыцарь никогда не хотел быть один, хоть и молчал об этом, уверяя, что одиночество приносит ему удовольствие. Однако в одиночестве он медленно и мучительно умирал.

***

      Венти смотрит на голубое небо, слушает шуршание мокрой листвы и понимает, что слишком далеко зашёл. Хотя это ложь, он давно понял что все очень плохо. Пьянство на самом деле не то, что должно было его спасать, но почему-то алкоголь очень помогает уйти от мыслей и от боли что преследовали его по пятам. Сегодня же он трезв, не смог в дождь пойти до города и все же ему почему-то спокойно, нет никаких мыслей, только звуки падения капель на уже и так мокрую листву. Прошло много лет, а собрать свою мёртвую душу у него так и не получилось, и его друг наверное очень этим расстроен и разочарован. Где-то там на небе смотрит и говорит какой же он идиот. И ведь будет абсолютно правым, Венти сказочный идиот. Таким мыслям Барбатос тихо смеётся и смотрит на небо, делая выводы что дождь станет сильнее. Он сделал много ошибок, но одну единственную он себе никогда не сможет простить. — Добрый вечер, — слышится где-то в стороне и Венти вскакивает, почти падая с ветки, — Прошу прощения, я тебя напугал. — Альбедо, у меня сердце в пятку ушло, чего пугаешь, — Архонт ветра спускается к незваному гостю и все же ярко улыбается. Гостей он все-таки любит, не важно приглашали ли их. — Да, извини, немного не в себе сегодня. Пришёл по важному вопросу, и знаешь, времени нет, поэтому сразу к делу думаю. Мы в курсе, что я знаю кем ты являешься, — Венти смотрит, внимательно слушает хоть и боится того, что может сейчас услышать. Предчувствие какое-то плохое. — Поэтому я подумал, что ты можешь знать кое-что про вымершую страну Каэнри’ах. Было ли там что-то такое по типу выбора судьбы в каком-то определённом возрасте? Или проклятье, от которого в буквальном смысле замерзает сердце, хотя повреждений на теле нет? Все это очень странно, потому что глаз бога тоже в полном порядке. — Альбедо теребит свой собственный глаз бога смотря на мокрую землю не осмеливаясь поднять глаза на собеседника, дышит через раз и его будто сейчас затрясет. Сердце колотится будто бешеное, алхимик чувствует панический страх хотя ничего пока что не произошло. Он боится не услышать того что ему нужно. Венти удивлён таким вопросом и такому поведению по сути не человека. Видимо Альбедо является чем-то большим чем обычная кукла. — Он не открывает глаза уже три дня, дышит спокойно только когда рядом определённый человек, весь бледный и холодный будто уже мёртв. Но холод вокруг себя не распространяет. Он убивает одного лишь себя и не вредит никому больше. — Постой. Можешь мне объяснить что происходит? Ты про кого вообще? — Архонт хмурится и смотрит на то как Альбедо наконец-то поднимает свой полный страха взгляд. — Ох, знаешь, я про Кэйю. Он умирает. И спокойствие снова покидает Венти. Дождь льёт с неимоверной силой, в небе сверкает гроза, а гром глушит лес, даже небу стало неспокойно.