Согрей меня своей любовью

***

      Венти сидит на довольно прохладной траве, дождь прошёл, но ветер и небо все ещё бушуют. Где-то вдалеке сверкает молния, и гром каждый раз заставляет диких животных неподалёку вздрагивать, а птиц в небе практически нет. Тишина стоит уже на протяжении пяти минут, она давит на парней, но они не спешат начинать разговор. Альбедо не пытается Архонта заставить начать рассказ, потому что понимает, история будет долгой и сложной для них обоих. Для алхимика, потому что боится разочароваться, для Венти, потому что он скорее всего видел это своими глазами и вспоминать это для него будет сложно. — Думаю, нужно торопиться, да? Извини, я немного завис, Кэйа ждёт, и у нас нет так много времени для такого долгого молчания. Он может угаснуть навсегда. Хотя, знаешь, он никогда по настоящему не светился. Ты тоже заметил? — Альбедо смотрит и вопросительно поднимает брови, он понимает. Заметил. Холод пробирает тело из-за чего алхимик ежится, не понятно из-за ветра или из-за воспоминаний какими пустыми были глаза рыцаря. — Кэйа постоянно врал. Он умер уже давно, но делал вид, что нет, что все хорошо, что брошенный и одинокий он совсем не тоскует по старым временам, когда был счастлив как никогда раньше. Будто сотни людей заменят ему одного единственного, в ком он больше всего нуждался, и проклятье это наглядно показывает. Смешно. Он наверное знал, что врать мне бесполезно, даже пить со мной перестал, потому что во время опьянения маска трескалась, не настолько чтобы заметили другие, но достаточно чтобы заметил я. Скажу честно, у него хорошо получалось врать, потому что я единственный, и скорее всего ты, замечали что с ним что-то не так. Что в глазах есть пустота. Если бы… я только знал, что проклятье тоже его затронуло. Почему я не смог этого заметить? Я опять подвожу близкого человека и могу его потерять. История повторяется, — Венти зарывается пальцами в волосы и вырвать их хочет, невыносимо понимать, что ещё один человек может покинуть его, и он практически не в силах помочь. Не может спасти. Альбедо обнимает его, чувствуя, как собственные глаза слезятся, смотрит на мокрые деревья леса, на то как животные осторожно вылезают из своего укрытия и как птицы начинают петь в знак того, что прошло достаточно времени, чтобы настало спокойствие и солнце снова начинало освещать небо. В глазах читается испуг, он в самом деле готов заплакать. Кукла. Бездушное существо пускает слезы и чувствует животный страх от мысли что может потерять друга. — Альбедо? Все хорошо? Ты дрожишь… – Венти смотрит обеспокоено и правда хочет помочь, поддержать в такой сложный момент когда он начинает испытывать странные для него чувства. — Я… в порядке. – Врет алхимик, пытаясь успокоиться, начать снова нормально дышать. — Это нормально. Для людей это обычное, у них такое часто бывает, — Венти улыбается и кладёт руки на его спину поглаживая в знак взаимного объятия. Альбедо начинает показывать самого себя и Архонт не может этому не радоваться. — Давай я расскажу что должен? Время идёт. — Да, прости. Алхимик протирает глаза и глубоко дышит чтобы успокоиться. Солнце начинает приятно обжигать кожу и ветер становится таким же тёплым, вокруг обитает приятный запах после дождя, небо становится спокойным как и оба парня у дерева. Или они пытаются быть спокойными, потому что их до чёртиков пугает мысль, что у близкого для них человека не так много времени и что он в любой момент может перестать давать какие-то признаки жизни пока они тут наслаждаются погодой и не могут ни как начать разговор. — Это было давно, как ты можешь понять. Каэнри’ах расцветал, люди там жили, радовались, смеялись, были счастливы даже не имея солнца и звезд. Им было достаточно того что они живы, не просили чего-то большого, драгоценного. Это правда, что им было интересно что на поверхности, но никогда не пытались выйти и узнать что там. Это было удивительно, потому что запрета на это не было, все были дружны, сверху приходило что-то по типу подарков от других народов в виде: цветов, овощей или фруктов. Каэнри’ахцы были очень рады тому, что никто не имел ненависти к ним. Ненавидеть их было не за что на самом деле. То что Селестия не приняла их, виноваты были только люди, которые были слишком заинтересованы в алхимии и создали много проблем. Так же, Селестия посчитала неправильным, что люди там выбирали свою судьбу на всю жизнь и если те отказывали им в чувствах они погибали из-за какой-то болезни. Точного названия этому всему не было и уже наверное никогда и не будет. Умирали слишком рано странным образом. Только, они не замерзали как ты описал ситуацию с Кэйей. Их сердце просто в какой-то момент ... взрывалось? Этому тоже нет названия и описания. Никто так и не узнал что на самом деле происходило с их сердцами. Это жестоко, так что думаю я бы тоже не принял такого. Но виноваты все ещё не они. Хотя возможно и виноваты, ведь как это появилось — неизвестно. Просто в какой-то момент девушка умерла посреди улицы, а в груди дыра. Надеюсь не слишком сложно такое слушать, ты вроде как, испытывать человеческие чувства начал, — Барбатос перевёл взгляд на парня, будто задавая вопрос, и улыбается измучано. — Всё хорошо. Продолжай, пожалуйста. Венти хмыкнул, но все так же спокойно, будто ничего страшного и не было, продолжил. Альбедо сильный, он много чего повидал и сможет перенести и это. — Потом стало известно, что она была влюблена в парня, подруги рассказали, что она выбрала его себе. Никто не понимал как это «выбрала себе», он же не вещь. В ответ получили, что сами не в курсе что она имела ввиду, но были уверены — эта фраза имеет отношение к произошедшему. Он отказал ей, вежливо, не было ссор и драк, парень был хороший, дружил с многими и все его любили в той округе. И все же через две недели она умерла. Родители говорили, что она вела себя странно, была бледной, не ела совсем и вообще перестала говорить, даже не здоровалась. Сначала все думали, что это убийство, что это сам парень ее убил, но через месяц все забыли об этой ситуации и народ начал жить своей жизнью. Парень некоторое время был разбит, думая что и правда был в чём-то виноват, что может девушка душу кому-то продала. Но вскоре и сам успокоился. Потом это произошло снова. И снова. Люди бездыханно лежали с дырой в сердце по среди улицы или у себя дома в тёплой кровати. В разных местах. Смерть настигла их везде, не имея шанса спастись. Потом такое начало происходить ещё чаще. Это было их особенностью, если, конечно, так можно сказать. Или все-таки наказанием? Это так же останется секретом для человечества, никто ответа уже искать и не будет. Только они так дорожили таким чувством как «любовь» и были готовы умереть за неё, если не получат взаимность или их любовь ушла навеки. Искренняя, но страшная любовь. Совсем не красиво и не мило, ведь даже если им потом отвечали взаимностью они все равно умирали. И было не понятно есть ли лечение этому. Можно ли спасти народ от этого. А потом Селестия прилепила столб к их землям и больше людей там не было видано никогда. Только монстры, что обитают сейчас по всему Тейвату. Проклятье судьбы было навсегда забыто, ведь монстры не способны любить. И спасать казалось было уже некого. Решение находить не было причины, — Венти чувствует ком в горле от воспоминаний хоть и пытается выглядеть спокойным. Он видел весь этот ужас своими глазами и даже через сотни лет забыть не смог. — Слишком ужасно, ведь прежде чем умереть некоторое время они страдали от безумной боли и страха что им скоро придёт конец, смерть это не то чего желают люди. — И что теперь? — Альбедо буквально шепчет этот вопрос, потому что говорить нормально не хватает сил. Тело дрожит в панике, в груди давит, а небо кажется снова стало тёмным, но это только кажется. Солнце все так же ярко светит, все такое же приятное тепло обжигает кожу. Но он так и не услышал ответа на свой вопрос. — Я нашёл. Поздно, но нашёл. Взаимность надо получать искреннюю. Все кто меняли свои слова о своих чувствах врали, потому что не хотели чтобы из-за них кто-то умирал, ведь видели как страшно это выглядело. Когда им признавались в любви — врали что это взаимно, думая что это поможет. Думали, что смогут обмануть систему. Народ был очень дружный, как я уже говорил. Они будто семьёй были, даже если некоторые не были даже знакомы с друг другом. Население не было таким уж и большим по сравнению с другими регионами, поэтому они не хотели чтобы кто-то из них умирал. Многие же искреннюю любовь не чувствовали и спасти проклятых не сумели. Только те кто отвечал искренней любовью оставались счастливыми. Если у Дилюка правда есть к нему тёплые чувства, то он сможет его спасти. Кэйа будет спасён только искренностью. По сути он все ещё жив только потому что Дилюк рядом и любит его. Он должен признать это не только громкими словами, но и своей душой, сердцем. Осознать. Наконец-то открыться и самому себе. — снова наступает молчание на несколько минут, его слишком много для одного вечера. Альбедо наверное не шокирован, он всегда знал что Каэнри’ах особенное население. В них есть что-то чего нет у других. Казалось бы, глаз бога это уже что-то необычное, только избранным он достанется. Но появилась страна под землёй, что разбила все эти теории. Они бы стали гениями, могли бы придумать миллионы новых технологий, ведь были безумно умны. Может быть на земле настал бы покой, без войн и ссор которые есть сейчас. Только люди испугались этого совершенства. — У меня есть ещё вопрос. Почему его сердце замерзает, а не как у всех остальных? — на душе стало чуть спокойней, хоть и есть сомнения, что Дилюк может не понять, не справиться с этим, ведь на столько лет закрыть свои чувства, а потом из необходимости открыть их слишком быстро будет сложно. — Думаю это связано с тем, что у него есть глаз бога. Собственная крио стихия морозит его сердце. Думаю, если бы в Каэнри’ах были люди с глазом бога, то их же стихия губила их, как это происходит с Альберихом, потому что они сами, неосознанно выбирая себе судьбу, приказывают своему телу, мозгу и сердцу разрушать себя. Получается сейчас Кэйа сам себя убивает. Из-за глаза бога скорее всего он так долго и продержался, он физически и морально сильнее с ним, хоть и крио стихия могла запросто сразу же заморозить его. Он боролся с самим собой. Он сильный, возможно единственный кто так долго смог с этим прожить. Потом вернулся Дилюк, и хоть тот был холодным по отношению к нему, спасал его, потому что где-то глубоко в сердце любит. Интересно, сколько раз Кэйа пытался разрушить глаз бога, потому что во имя любви он должен умереть, но не понимал, почему это чувствовал и почему собственная стихия хочет его убить, ведь, как я уже сказал, никто не хочет умереть насколько бы разбитым не был. Сколько бы не повторял себе что смерть это единственное что он заслуживает. За такое количество времени, кажется, он смирился и наоборот возжелал смерти, но все равно почему-то продолжал бороться, будто что-то его не отпускало, — Венти делает глоток вина из маленькой бутылки, спрятанной в кармане штанов, и устало улыбается, пока алхимик, такой же уставший от полученной информации, медленно покидал его. Архонт не останавливает парня. Рассказывать больше нечего. Может потом сам Кэйа скажет что-то новое, что никому больше не приходилось видеть и слышать. Венти знает, рыцарь определённо знает больше чем он сам.

***

      Темнота снова исчезает, и Кэйа начинает снова видеть очертания людей, которые с каждой секундой становятся чётче. Тишину заполняют какие-то крики и шум дождя. Он не понимает, что происходит и кого видит, в глазах плывёт. А потом слишком громкий голос разрывает его голову, снова наступает темнота и он может слышать только его, не понимая кто это. Не может узнать голос. — Почему ты ушёл? — вопрос звучит тихо, но для Кэйи даже падающие капли дождя слишком громкие. — Почему ты ушёл, Кэйа? Почему ты оставил меня? — Я… не знаю. Кто ты? — голос хриплый, тихий, слова произносить очень трудно, будто он лет десять не разговаривал и вообще разучился это делать. — Кэйа, почему ты ушёл? Один и тот же вопрос звучит бесконечное количество раз, он потерял счёт времени, но Кэйа не может дать ответ. Ведь он не уходил никогда. Он никого не оставлял. Кэйа всегда покорно ждал, верил, что к нему вернутся, и его постоянно ждало разочарование, ведь никто не возвращался. Альберих всегда был один. — Почему ты ушёл? Почему ты предал меня?

***

— Он дрожит, — ночь заполнила комнату, а слова эхом разносятся по помещению. Дилюк открыл глаза, смог поспать лишь часа два от силы, но он и не против, хоть сон и был не спокойным. Надо следить за Кэйей. Альбедо стоит у двери, скрестив руки на груди, думая о своём. Смог вернуться только сейчас, позже чем обещал, но винодел не злится. Тот выглядит усталым, ему тоже стоит отдохнуть. — Возьми его за руку, — единственное что произносит Альбедо и закрывает дверь, начиная медленно шагать к постели устало улыбаясь. Дилюк думает, что улыбка слишком счастливая и сам алхимик слишком уж спокойный, хоть и выглядит измотанным. Ему становится от этого спокойнее, значит принес хорошие вести. — Я узнал много чего и знаешь… Я был прав, — Альбедо берет стул, стоящий неподалёку, и садится на другую сторону кровати, смотря на бледного Кэйю, который из-за руки Дилюка перестал дрожать. Молчит минуту, собираясь силами, и начинает. Он внимательно все рассказывает, не пропуская ни слова, ни одной важной детали, смотрит на то, как на лице Рангвиндра меняются эмоции одна за другой, в конце замечая, как по чужим щекам текут слезы, и замолкает. — Это я виноват. Я не должен был выгонять его тогда и бесследно исчезнуть на несколько лет, заставляя его страдать в одиночестве. Должен был остаться, поговорить с ним на второй день без криков и ещё тогда принять его, а не сейчас, когда он умирает из-за меня. Не должен был так показать свою злость и обиду. Я должен был дать ему любовь все эти годы, которую он заслуживает, а не быть черт знает где пока он гадал жив ли я вообще. — Альбедо впервые видит такой истеричный плач мастера, но слушает, принимая каждую его эмоцию. Он должен выговориться, должен выплеснуть свои чувства. Дилюк заслужил этого. Дилюк тоже заслуживает любви и он не виноват ни в чем, им просто нужно поговорить и наконец-то успокоить свои сердца. — Дилюк, — Кэйа впервые за эти дни что-то сказал. Тихо, шёпотом, что почти не слышно, но сказал. Алхимик ни в чем больше не сомневается, Дилюк очень даже хорошо справится со своей задачей.