Одержимость временем

Умирая, он улыбается. Богиня, забавно, какой он жалкий. В первый раз ему это удается, в первый раз он думает, что почти покончил с этим кошмаром, и его убивают карманным ножом. Солдат, который ударил его ножом, сидел рядом и плакал, а Эрен устал. Его веки кажутся невероятно тяжелыми, и он почти позволяет им закрыться. Он устал. — Почему? — это простой вопрос, и Эрену нужен ответ. Солдат влажно вздыхает и изо всех сил пытается ответить ему. Эрен наблюдает за происходящим с отстраненным весельем. Мир вращается, то появляясь, то исчезая из черно — белого. У него кружится голова. — Мне очень жаль! Я не хотел, клянусь! Я просто… Я просто заслужил это больше, чем ты! Почему они дали тебе такое высокое звание, а не мне? Я заслуживаю большего! — кричит он и Эрен холодеет. Он дрожит от ветра, кусающего его кожу. — О, — хрипит он, сплевывая кровь в ужасном кашле. Он тупо смотрит в ночное небо и гадает, что задумал Леви. — Все в порядке. Я все равно этого не хотел. — Что? — солдат смотрит на него как на сумасшедшего. Эрен думает, что он может быть. — Все в порядке. Все в порядке, — уверяет он и знает, что все не в порядке, ничего не в порядке и никогда не будет. Он не уверен, кого пытается убедить. И вдруг он всхлипывает, бормоча себе под нос ободряющие слова прерывистым, неистовым шепотом.

~~~

Со вздохом он просыпается, и все, что чувствует — вкус крови. Богиня, здесь так много крови. Он тонет. Это затуманивает его разум пьянящим, железным запахом, и он не может дышать. Это тяжело, давит на него, душит. И он не знает, что кричит, пока его горло не сдается с болезненным затиханием. — Эрен! — внезапно Микаса оказывается у него перед лицом, ее глаза безумны, когда она удерживает его. — Эрен, что случилось? Эрен кричит, когда она прикасается к нему, напрягая голосовые связки, пока он не сплевывает кровь. — Не прикасайся ко мне! — она отшатывается, как будто он обжег ее, и Эрен давится кровью во рту. Он прерывисто всхлипывает. — Не прикасайся ко мне. — Эрен… — она шепчет его имя тихим шепотом, и он плачет сильнее. Руки Микасы беспокойно порхают над ним, и он наблюдает за ними. Медленно он успокаивается. — Эрен? Ты в порядке? — Я в порядке, Каса. Это просто кошмар, — он слабо улыбается ей, поворачиваясь, чтобы кашлянуть в руку. Он рад, что его пальто тускло-красного цвета. Это поможет замаскировать кровь. Микаса с сомнением смотрит на него. Он старается избегать ее прищуренных глаз. — Если ты так говоришь, — сдается она со вздохом. Она поднимает свою охапку дров. — Давай, пойдем. — Хорошо, — почти влажно хрипит Эрен, кровь покрывала его язык. Он тонет. Он встает и собирает свою ношу. Микаса внимательно наблюдает за ним, и Эрен старается кашлять, отвернувшись от нее. Она не может видеть кровь. Когда они сворачивают за угол, он видит свой дом и устало вздыхает. Он больше не хочет этого делать. Он входит в дом, и мать с любовью улыбается ему. Он больше не хочет этого делать. Она дергает его за ухо, обвиняя в том, что он позволяет Микасе делать всю работу, пока Микаса не расскажет ей, что случилось. А потом он оказывается в ее теплых объятиях. Он больше не хочет этого делать. — Ты в порядке, милый? Он кивает и обнимает ее в ответ, позволяя своим глазам закрыться. Она напевает ему колыбельную, и он сглатывает комок в горле. Он больше не хочет этого делать. Он отстраняется от нее и целует в щеку. — Я люблю тебя, мама. — Я тоже люблю тебя, Эрен, — улыбается она, ее глаза загораются, и он думает, как жаль, что свет скоро погаснет. Эрен уходит. Он хватает Микасу и Армина и уходит. Он не прислушивается к их мольбам: «Вернись, Эрен! Мы все еще можем спасти их!» Потому что он знает лучше. Он знает. И он хотел бы, чтобы этого не было.

~~~

Эрен не удивляется, когда Армин и Микаса кричат на него за то, что он бросил их семьи. То есть до тех пор, пока он не объяснится. — Ты действительно думаешь, что если бы я думал, что могу их спасти, то не стал бы этого делать? Неужели ты думаешь, что я настолько бессердечен? — Нет, дело не в этом… — Микаса стыдливо отводит взгляд. — Ой? Ты уверена? — он знает, что ведет себя неразумно, но все, что он слышит — это крики, и он хочет, чтобы это прекратилось. Армин хмуро смотрит на него, и Эрен удивляется, почему никто не слышит, как он кричит. — Ты изменился, Эрен. Это не ты. Эрен, которого я знаю, никогда бы не бросил своих близких. Никогда! — он практически выплевывает, и Эрен никогда не видел Армина таким злым. Это почти заставляет его смеяться. — Хорошо, Армин. Как насчет того, чтобы я объяснил? Тебе бы этого хотелось? — они оба кивают. — Если бы мы их спасли, они были бы призваны в армию через неделю. Неделю, Армин. Они бы думали, что все в порядке, и тогда их призвали бы в армию. И они потеряют всякую надежду. Ты бы хотел этого для них? Армин? Микаса? — ни один из них не дает ему ответа, и он кипит. — Ответь мне. Этого. Ты. Хочешь? — Нет! — Конечно, нет. Я тоже не хочу. Вот почему мы не вернулись. Ты меня понимаешь? — он говорит мягко, в отличие от прежнего. Они смотрят на него заплаканными глазами, и он чувствует, что ломается. Он задыхается, пытаясь заговорить. — Вот почему. Я не хотел этого делать. Я не хотел этого делать. Я не хотел этого делать! Они держат его, когда он плачет впервые с момента прорыва, и он знает, что они понимают. Они всегда понимали. Он устал знать. Он так чертовски устал. Он всегда устает. Ему хотелось бы поспать.

~~~

Микаса и Армин не спрашивают его о том, где он берет деньги, чтобы купить им еду. Он благодарен за это. Он не хочет, чтобы они знали о крови на его руках. Что он чувствовал вкус кожи на зубах вместо хлеба. Эрен так чертовски устал, черт возьми. — Эрен? — ее мягкий, успокаивающий голос манит его. Он поворачивается к ней лицом, его глаза говорят за нее. Она вздохнула, ее руки теребят шарф на шее. Эрен не помнит, где она его взяла и от кого. Он считает, что это не важно. Но в затылке у него что-то ноет, он знает что-то, чего не знает. Не помнит. Он игнорирует это. — Эрен? Ты в порядке? С тех пор, знаешь, ты ведешь себя… странно. Он почти насмехается над этим. Ему требуется все его самообладание, чтобы сохранить пустой взгляд. Самые странные вещи казались ему забавными. Эрен отворачивается от нее и, говоря, потирает руку на груди. — Конечно, я в порядке. Тебе не нужно беспокоиться обо мне, Каса. У меня все под контролем. — Эрен, — она колеблется. — Это… это не ты. Ты не такой отстраненный и холодный. Эрен, которого я знаю, упрям и у него ужасный характер. Он теплый и живой. Что с ним случилось, Эрен? — ее голос такой мягкий и умоляющий. Она звучит такой потерянной. Эрен чувствует себя больным. — У меня тоже ужасный характер, Микаса. Не проверяй это, — рычит он, его глаза свирепо смотрят в ее душу. Она вздрагивает и смотрит на него грустными глазами. Эрен чувствует, что он ломается, ломается, ломается. Он всегда терпит неудачу, неудачу, неудачу. Микаса изо всех сил старается скрыть свою боль, но Эрен слишком хорошо ее знает. — Хорошо, — выдыхает она в прохладный, свежий ночной воздух, отступая в маленькую жилую комнату, которую они делят со старой пожилой парой. Эрен смотрит на нее мертвыми глазами. Он хотел бы, чтобы его волновало что-то большее, чем несколько мимолетных мгновений сожаления. Но он предполагает, что он за пределами этого. На данный момент ему все равно. И вдруг он смеется, смеется, смеется.

~~~

У него кровь во рту и кожа на зубах. Его босс, Фитц, хлопает его по плечу, и у него мурашки бегут по коже. — Молодец, мой мальчик! Ты действительно вернул мне мои деньги из этих подонков-мешков! — Конечно, сэр, — он смотрит мужчине в глаза и улыбается ему. Фитц бледнеет от запекшейся крови, стекающей с его зубов, по шее. Эрен облизывает губы, мурлыча от густого металлического привкуса крови. Это почти успокаивает. — Это моя работа, не так ли? — Это так, и ты тоже чертовски хорошо справляешься с этим. Гораздо лучше, чем эти идиоты, — он тычет большим пальцем в сторону своих людей. — Но у тебя жестокий метод, малыш. — Жестокие? — Эрен знает, что он имеет в виду его склонность рвать глотки своей цели. Он постукивает пальцем по подбородку с кровавой, слишком широкой улыбкой. — Я не думаю, что это так жестоко, как необходимо. — Необходимо? — эхом отзывается Фитц. Ухмылка Эрена темнеет, и он не может не хихикнуть. Он смеется, смеется, смеется. — Ты не можешь кричать без горла, не так ли?

~~~

Когда он возвращается домой, он очищен от крови, а его одежда свежевыстирана. Мешок с деньгами, который у него в кармане, давит на него. Он знает, что Микаса и Армин будут что-то подозревать. Они всегда такие. Он чувствует себя слегка виноватым. Так будет лучше, повторяет он про себя, как мантру. И он в это верит. Им не нужно знать. Не могу знать. Это уничтожило бы их, а Эрен, несмотря на все свое оцепенение, не хочет этого. Они нужны ему, как воздух. Они — связь с тем, кем он когда-то был. Кем он все еще должен быть. Они его семья. — Я дома! — тихо зовет он, не желая будить их соседей по комнате. В последний раз, когда он так делал, старая карга пыталась избить его своей тростью. Ей повезло, что Эрен не был расстроен, иначе он убил бы ее. Он подозревает, что она тоже это знает. Ни она, ни ее муж больше не беспокоили их. — Армин? Микаса? Раздается шаркающий звук, а затем Микаса протискивается сквозь одеяла, отделяющие дверной проем от их кроватей. Он благодарен, что у них были одеяла, чтобы создать иллюзию уединения. Он не хочет, чтобы первое, что он увидит, когда проснется, было той старой ведьмой. — Эрен, добро пожаловать домой! — Микаса прерывает ход его мыслей и крепко обнимает его. Эрен обнимает ее в ответ, зарываясь носом в ее волосы. От нее не пахнет кровью. Она отпускает его, и Армин занимает ее место. Эрен все еще удивлен, что Армин не ненавидит его, но он знает, что это всего лишь вопрос времени. — У тебя был хороший день на работе? — Армин спрашивает, когда Эрен даст ему деньги, чтобы он пересчитал. По тому, как расширились его глаза, Эрен понял, что это много. — Этого хватит нам на всю неделю, Эрен! Он помнит вкус пота своей цели, кожи и крови. И он улыбается, улыбается, улыбается. — Да. Думаю, мой босс сегодня был великодушен. — Это здорово, Эрен, — радостно говорит Микаса. Она улыбается, и Эрен думает, что она красивая. Он отодвигает эту мысль на задний план. Нет, ругает он себя. Нет. Она тихо смеется, почти неслышно, когда Армин молча кивает. — И знаешь что, Эрен? У меня теперь тоже есть работа. — Что за работа? — это привлекает внимание Эрена. — Швея, — с гордостью отвечает она ему. — Моя мама все время шила, и она научила меня нескольким вещам. Я решил попробовать это. — Это здорово, Каса! — он притворяется восторженным, но он рад за нее. Он знает, что она была несчастна, сидя дома и ничего не делая. Он знает, что это пойдет ей на пользу, но не может заставить себя по-настоящему волноваться. Он поворачивается к Армину. — Есть еще какие-нибудь хорошие новости? — Я работаю волонтером в сельской библиотеке. К сожалению, мне за это не заплатят. Но я все равно хочу это сделать, — Армин краснеет и смущенно чешет щеку. — Это не имеет значения. Пока ты счастлив, — Эрен улыбается и обнимает остальных членов своей семьи. У всех нас теперь что-то есть, да? Он вспоминает Корпус разведки. Через два года они присоединятся. Слабая вина, которую он всегда чувствует, яростно пульсирует при мысли о том, чтобы присоединиться после того, что он сделал. Он толкает ее вниз. Он чувствует себя больным. Он устал. Устал, устал, устал. Он всегда устает. — Я иду спать. Я люблю тебя. — Хорошо, — они улыбаются ему. — Я тоже тебя люблю. В ту ночь, когда он пытается заснуть, он думает о Леви. Это вошло у меня в привычку. Он думает о Леви каждую ночь без промедления. Он скучает по нему. Невысокий, сварливый мужчина, который ведет себя так, будто ему наплевать, когда он тот, кто заботится больше всего. Богиня, он скучает по нему. Эрен знает, что это вредно для здоровья. Что его любовь к Леви становится все более нездоровой. Он ничего не может с этим поделать. Он знает, что это ничего не изменит. Он все равно будет относиться ко всем одинаково. Как будто они ничто. Он все равно будет издалека наблюдать за Леви и тосковать по нему, по его прикосновениям. Не имеет значения, что это можно считать навязчивой идеей. Это все еще любовь. Это любовь Эрена. Она может быть темной и извилистой, но, с другой стороны, Эрен тоже. Он хочет снова увидеть Леви. Он хочет Леви. И он знает, что не может его заполучить.