Одержимость временем

Утро после церемонии расформирования, которая, по мнению Эрена, является глупым названием для того, что по сути является выпуском для кадетов, мрачное и пресное. Но Эрен знает лучше. Второе вторжение произойдет сегодня. Так всегда было. Эрен покончил с попытками предупредить всех. Они никогда ему не верят. Он вздыхает, очищая снарящение с привычной легкостью, которой не должен обладать кадет, только что закончивший обучение. Он усмехается в ответ на свирепый взгляд Конни. — Что случилось, лютик? Ревнуешь? — Нет! — возмущенно визжит Конни. Он атакует снаряжение с гораздо большим рвением, чем раньше. Эрен смеется над ним и внимательно наблюдает за происходящим под стеной. Голос Конни выводит его из транса. — Все еще намерен присоединиться к Разведывательному корпусу? — Да, — Эрен вздыхает и ерошит волосы. — Ты тоже присоединяешься? — Да, вообще-то. Твоя речь была очень убедительной, — Конни делает паузу, его лицо краснеет. — Не то чтобы это имело какое-то отношение к моему решению! — Конечно, Конни, — Эрен закатывает глаза. — Это правда! Я принял это решение самостоятельно! — кричит Конни, а Эрен напевает. Мина подходит как раз вовремя со своей фирменной игривой, но невинной улыбкой. Эрен морщится при виде нее и должен заставить себя оставаться на месте. — Похоже, вчерашняя речь Эрена действительно произвела впечатление. Особенно на тебе, Конни, — усмехается она, когда упомянутый мальчик пытается защититься. — Заткнись! Я сам принял решение! — он немного брызжет слюной, и Эрен не делает ничего, чтобы скрыть свою ухмылку. Лицо Конни темнеет еще больше. Томас и Мина смеются над ним, а Эрен ждет, когда появится Саша, прежде чем улизнуть. Он с ухмылкой соскальзывает со стены, используя УПМ, чтобы прикрепиться к ней. Он медленно опускается на землю и ждет, предварительно обмазав себя грязью. Это сработало в прошлом цикле, и не было ничего плохого в том, чтобы попробовать снова. Это не занимает много времени, и ухмылка Эрена становится шире при виде движения из-за здания прямо за стеной. Он бледнеет, узнав, кто это. Бертольд. Человек, рядом с которым он умирал раз за разом. Человек, который умер за него. Эрен не мог в это поверить. Бертольд не мог быть оборотнем, который разрушил Стены. Этого не могло быть. — Нет, нет, нет нетнетнетнетнетнетнетнетнет, не он, — он задыхается, и уходит. Богиня, он не был готов. Он не был готов. Он приземляется обратно на стену, незамеченный своими друзьями. Даже тот, кто вознамерился убить всех. Знакомая вспышка желтой молнии и облако пара, все кричат, когда их сбрасывают со стены. — Что, черт возьми? — затем — вздох ужаса. — Это колоссальный титан! Эрену, однако, удается сохранить свое положение на стене. Совсем чуть-чуть. Он смотрит на Бертольда со слезами на глазах. Его голос хриплый от боли и печали. — Почему? — Эрен! — кричит Конни, но Эрен не обращает на него внимания. Он, спотыкаясь, идет вперед и падает на колени, на его лице отражается шок. Ему не требуется много времени, чтобы превратиться в убийственную ярость. — Я убью тебя, — бормочет он, снова поднимаясь на ноги. Он обнажает свои клинки, от его хватки костяшки пальцев белеют как кость. Он улыбается Бертольду, и улыбка только расширяется от опасения в его глазах. В следующий раз, когда он открывает рот, его голос полон ядовитой сладости. — Эй, Бертольд? — в его глазах загорается настоящий страх. — Ты не будешь сильно сопротивляться, верно? — его голос затихает, глаза полны маниакального ликования. Затем он атакует в серебристо-коричневом пятне. Внезапно он оказывается позади Бертольда, его крюки надежно впиваются в его плоть, а клинки готовы к бою. И он напевает тихую мелодию, которую пела ему мать, старую немецкую колыбельную песенку. Дер Монд ист ауфгеганген. Слова песни эхом отдаются в его голове. Взошла луна, на небе ярко и ясно сияют золотые звездочки; лес стоит черный и безмолвный, а с лугов поднимается белый туман. Он нападает, и вспышки его прошлого, его боли, его борьбы прожигают себе путь в его мозгу. Они преследуют его. Их смерти, их слезы, их кровь и пот. Их улыбки, их смех, их радость и страх. Они преследуют его. Он слышит крик вдалеке. Мир так тих, и в сумеречной оболочке так печален и так безмятежен! Как тихая комната, где ты должен проспать весь день и забыть о нытье. Еще одна неудачная атака, и он с легким удовлетворением отмечает, что Стена все еще цела. Среди них воспоминания о его матери, смеющейся, улыбающейся, живой. Слезы щиплют его глаза, и он винит в этом пар. Новые крики достигают его ушей, едва слышные из-за стука его сердца. Что это за день, когда все кончено? Видишь луну, стоящую там? Ее можно увидеть только наполовину, но она круглая и красивая! Вероятно, некоторые вещи вызывают у нас смех, потому что наши глаза их не видят. Он атакует еще раз, и снова ему мешает пар. Крик, который он слышит на этот раз, громкий и ясный, исходящий из его собственного горла. Бертольд отводит ногу назад, и Эрен истерически смеется. Он атакует снова, и снова, и снова, становясь все более и более отчаянным. Мы, гордые дети человеческие, тщеславные бедные грешники и многого не знаем; мы пряли прялки, искали много искусств и все дальше уходили от цели. Голос его матери, эхом отдающийся в его ушах — единственное, что удерживает его от безумия, когда нога Бертольда разрушает ворота Уолл-Роуз. Эрен обмякает, когда исчезает, только в последнюю секунду активируя провода. Он добирается до стены и протискивается мимо Конни и остальных. Они кричат, хвалят, ругают и плачут. Эрен ничего этого не слышит. Он ждет. Рядом с ним приземляется солдат с безумными глазами. — Что ты делаешь? Иди в штаб-квартиру! Сейчас! Это приказ! Эрен слушает, оставляя свою неудачу позади.

~~~

— Разделитесь на отряды и уничтожьте титанов! Средняя стража будет отрядом поддержки, возглавляемым Кадетским корпусом, в то время как арьергард будет Элитным отрядом Гарнизонного полка! — кричит Китц, его глаза расширены от страха. — Мы получили известие, что авангард уже уничтожен! Титаны прорвались через внешние врата и вторгаются, пока мы говорим! Защитите Розу ценой своих жизней, пока граждане не будут эвакуированы! Двигайся! — Эрен отдает честь вместе с остальными и поворачивается к Жану, как только Китц уходит. Мальчик бледен, и его глаза широко раскрыты. — Почему именно сегодня из всех дней? — стонет он, прикрывая глаза правой рукой. — Еще один день! Еще один день, и я бы уже был в в безопасности! Эрен рычит на него вполголоса, но сдерживается. Жан не стоит его времени. Ничто больше не стоит его времени. Все это бессмысленно, думает он, наблюдая, как Микаса неохотно уходит с Йеном. Эрен знает, что он умрет. Митаби тоже. Эрен думает, что он должен что-то чувствовать по этому поводу, что угодно. Он не может. Бессмысленно, слово эхом отдается в его голове, и его разум обращается к Леви. Его военная выправка, его голубые глаза цвета оружейного металла, его скрытые улыбки, его туалетный юмор, его все. И он чувствует себя лучше. И он думает, что, может быть — только может быть — не все бессмысленно. Как всегда, его отряд состоит из Армина, Мины, Томаса и того бедного кадета, чье имя Эрен не может вспомнить. На этот раз он не утруждает себя речью. Он только кивает остальным, прежде чем броситься в драку. Эрен не удивляется, когда Томас попадает в пасть того же титана в воздухе. Он не удивляется, когда Мину поднимают с земли. Он не удивляется, когда Армин наблюдает за этим в безмолвном шоке. Нет, Эрен не удивлен. Он устал. Он всегда только устает. Устал, устал, устал, устал, устал, устал, устал. Всегда усталый, утомленный, утомленный. С мучительным вздохом он бросается вперед и спасает Армина. Немного сложно маневрировать с кем-то на руках, но он справляется. Несколько раз ему приходится сажать Армина на крышу, чтобы избавиться от ближайшего титана. Несколько раз он чуть не теряет Армина. Несколько раз ему приходится бороться с паникой, сжимающей грудь. Кажется, что прошли часы, когда он добирается до крыш, на которых укрылось большинство кадетов. Он грациозно приземляется, осторожно опуская Армина. Армин хнычет и крепко сжимает его пальцы. Эрен улыбается, когда он сжимает в ответ. — Все в порядке, Ар. Ты в порядке, все будет хорошо. Армин не отвечает, но, опять же, Эрен этого и не ожидал. Он отрывает пальцы Армина от своих рук и один раз гладит мальчика по светлым волосам, прежде чем подойти к Жану. Пепельноволосый мальчик насмехается над ним. Эрен улыбается. — Чего ты хочешь? — А я-то думал, что нравлюсь тебе, — драматично надувает губы Эрен. Жан хмыкает и опускает голову на руки. — О, да ладно! Расслабься, Жанбо! Ты еще не умер. Жан пристально смотрит на него сквозь свои руки. — Но мы могли бы быть в считанные минуты, Эрен. В подобной ситуации нет никакого «облегчения». У нас почти нет газа, а база наводнена титанами. Как мы можем разрядить обстановку? — Я не знаю, — Эрен прикладывает указательный палец к губам, задумчиво позируя. — Может быть, хватит сидеть сложа руки, все эти «горе мне?» Это только начало. — Да! — Конни ударяет кулаком по газовой трубке на своем левом бедре. — Мы можем использовать газ, который у нас есть, чтобы добраться до базы и пополнить запасы. У нас достаточно! О титанах мы побеспокоимся после! — И кто бы возглавил эту самоубийственную миссию, Конни? — сухо спрашивает Жан. Эрен решает вырвать страницу из книги Марко. — Ты, — он демонстративно игнорирует их удивление и сомнение. — Ты трус, Жанбо. Ты знаешь, что такое настоящий страх, и это то, что делает тебя хорошим лидером, — он делает паузу, прижимая руку к щеке. Жан выглядит так, словно не знает, быть ему польщенным или оскорбленным. — Или еще какая-нибудь чушь в этом роде. Я не знаю. Спроси Марко. — Мудак! — кричит Жан на него после того, как убегает. Если не считать психического расстройства, он чувствует себя довольно хорошо. Конечно, это ложь. Прикрытие. Он хихикает про себя, его разум по спирали погружается в тяжелые муки безумия. Он останавливается перед Армином. — Эрен? — шепчет блондин. — Почему все это происходит? Эрен падает на колени и заключает Армина в крепкие объятия. И хотя он знает, что это не так уж много, он предлагает любое утешение, какое только может. — Говорят, несчастье приходит по трое. Мы почти закончили, Армин. Мы почти закончили. — Спасибо, Эрен, — его голос приглушен униформой Эрена. Его хватка усиливается. — Спасибо. — Я знаю, Армин. Я знаю, — воркует Эрен, втирая круги в спину Армина. — Я знаю. Кто-то с глухим стуком приземляется на крышу, и Эрен знает, что это Микаса. Как раз вовремя, сухо думает он. Он так чертовски устал от этого знания. Микаса присаживается на корточки рядом с ними, ее глаза полны беспокойства. Эрен улыбается. Он выпускает Армина из своих объятий, мальчик шмыгает носом и трет глаза. Микаса издает мычание и сплетает свои пальцы с пальцами Армина. Мальчик неуверенно улыбается ей. И Эрен знает, что с ним все в порядке. Он решает нарушить молчание. — Ты думаешь, что если бы я вел себя достаточно скромно, Леви трахнул бы меня? Армин брызгает слюной, и Микаса морщит нос от отвращения. Она непонимающе смотрит на него. — Эрен, ты вдвое моложе его. И вряд ли сейчас подходящее время говорить об этом. — Пока он может это делать, я думаю, все в порядке, — ухмыляется он и демонстративно облизывает губы. Микаса бросает на него взгляд, полный разочарования. Армин выглядит шокированным. Эрен смеется. — Мне жаль. Ты права, Каса. В другой раз. Сразу после того, как он сказал, что Жан собрал остальных, и они ушли. Эрен напевает колыбельную, пока они идут, не обращая внимания на крики тех, кого поймали. У него нет на это времени. База появляется в поле зрения через несколько минут, и они врываются в окна, повсюду разлетаются стекла. Эрен улыбается трусам, свернувшимся калачиком за баррикадой из столов. Он сохраняет упомянутую улыбку на лице, когда подходит к ним и вышвыривает их из их безопасного убежища. Микаса настороженно наблюдает за ним. Она ловит его взгляд, и он знает, что она знает. Его улыбка становится шире. — Эрен. — Здравствуйте, вы из отдела снабжения, верно? — они кивают, в их глазах страх. — Ты не очень хорошо выполняешь свою работу, не так ли? У вас даже нет оправдания тому, что титаны, кишат на базе, ведь вас обучили убивать их. Вам действительно следовало вынуть большие пальцы из задниц и делать свою гребаную работу. Ты бы спас бесчисленное множество жизней, если бы сделал это, но такова жизнь. — Какого черта, чувак? — Жан в шоке наблюдает за ним. — Ты бы не использовал мои слова, Жанбо. Ты хотел задушить их. Не веди себя со мной высокомерно, — хихикает Эрен и снова поворачивается к команде снабжения. — А внизу тоже есть титаны? — Да, — шепчет один, и Эрен кивает. — Великолепно! Армин, будь добр, придумай план. Да, спасибо вам. Это замечательно, — напевает он, глядя на титанов в витрине. Он снова поворачивается к команде снабжения. — Дай мне свой бензин. — Эрен! — голос Армина срывается, и Эрен сдерживает смех. Девушка, которая ответила ему раньше, дает ему свой газ, ее глаза понимают. Эрен быстро ставит их на место и улыбается Армину. Его щеки болели. — Все в порядке, Ар. Она понимает. Кроме того, мне это нужно больше, чем ей, — и с этими словами он выходит, игнорируя протесты своего друга. Он вынимает свои клинки и дышит. — Ладно, ублюдки. Давай потанцуем, — и он уходит, стреляя своими якорями в затылок, руки, ноги, куда только может дотянуться. Красная кровь брызжет ему в лицо, густая и обжигающая язык. Он громко смеется. Смех, смех, смех. Богиня, он такой ужасный. Он слышит бормотание, и оно становится все громче и громче. Достигая апогея лихорадки. Скрич, скрич, я знаю, ты меня слышишь, ты не ответишь? И мне трудно дышать. Но дышать всегда трудно. Не могу убежать, не могу спрятаться, не могу бороться. Ты бесполезен. Так глупо. Он не может дышать. Его грудь сдавливает, внутренности тяжелеют. Он не может дышать. А потом у него учащается дыхание, и он все еще смеется, смеется, смеется. И он задыхается, задыхается, задыхается. Плачу, плачу, плачу. Теперь он визжит. Болезненный крик умирающего разума. Удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар удар. — Эрен, — он на земле, и Микаса приземляется рядом с ним. Он рухнул на колени, сгорбившись. Титаны мертвы, их тела дымятся, когда они разлагаются. И он смеется, пронзительно и пронзительно. И он плачет, задыхается, смеется. И он так устал. — Посмотри на себя! — практически кричит он, задыхаясь и смеясь. — Ты ни капельки не изменился, черт возьми! Ты все такой же бесполезный, как и раньше! Ничего не изменилось! — он замолкает, снова заливаясь смехом и плачем. Выкрикивая свою боль, обиду и печаль. Это эхом отражается от зданий вокруг него. — Мне очень жаль! Извините! Как бы я ни старался, я все равно ничего не стою! — Он приподнимается и задыхается, хрипя. Микаса встречает его пристальный взгляд, ее глаза полны слез. — Эрен, — шепчет она и крепко прижимает его к своей груди. И он еще больше распускается в ее объятиях. Визжащий и хрипящий, влажный. Он хватал ртом воздух, ее пальцы пробегали по его волосам. И он все еще смеется, смеется, смеется. Но когда она заговаривает снова, он совершенно безмолвен. — Прекрати, это неправда, — она целует его в лоб, и еще больше слез катится из его глаз. — Спасибо тебе за борьбу, за то, что всегда был рядом со мной. Спасибо, что показал мне, как жить с целью, — ее улыбка смягчается еще больше, и Эрен очарован. Чувства, давно похороненные, пробуждаются, принося с собой тоску. — Мой шарф. За то, что всегда оборачиваешь это вокруг меня. Спасибо тебе. — Каса, — слабо выдыхает он, когда она наклоняется. Он двигается, и ее губы касаются его щеки. Его голос скрипучий. — Не благодари меня за то, чего я не делал. — Что вы имеешь в виду? — она напрягается. — Я ничего этого не делал, — выдыхает он тихо, как тайну. И это так. — Я не боролся, я не показывал тебе, как жить целеустремленно, я не обматывал тебя этим шарфом. Это был не я, — хихикает он, жестокая улыбка кривит его губы. — Это был злой маленький мальчик, который не переставал шуметь. Он не знал, что делать. Я не тот злой маленький мальчик. — Тогда, кто ты, Эрен? — ее голос едва слышен. Он встречается с ней взглядом, слишком широко раскрыв глаза, улыбаясь слишком широкозубой улыбкой. — Чудовище.

~~~

Эрен устал. О, так сильно устал. Он чувствует слабость в коленях. Тем не менее, он натягивает улыбку для Армина и Микасы. Он демонстративно избегает всеобщих жалостливых взглядов. Ему это не нужно. Это не имеет значения, учитывая, что большинство из них умирают. Чувство вины поглощает его, когда эта мысль заставляет его чувствовать себя немного лучше. Жан входит в комнату вместе с несколькими другими, их руки полны ящиков с оружием. — Любезно предоставлено военной полицией, — ухмыляется он, взводя курок. Затем хмурится. — Они были покрыты слоем пыли. Армин, этого будет достаточно? Оружие вообще эффективно? — Я не знаю об их эффективности, но этого должно быть достаточно, для нашей цели. То есть, если все рассчитано идеально, — он оглядывает комнату и повышает голос. — В подсобном помещении находятся семь титанов четырехметровой разновидности. Сначала мы спустим группу в этот район на лифте. Во-вторых, когда титаны находятся в пределах досягаемости, группа стреляет во всех четырех направлениях одновременно, ослепляя их. Затем самое сложное, — он смотрит на карту, разложенную перед ним. — Прежде чем титаны восстановятся, семеро из нас спустятся со стропил и нанесут удар по их жизненно важным областям. Таков план. Если мы облажаемся, нам конец. — Я знал, что ты придумаешь хороший план, — Эрен ерошит его волосы. — Бесполезная моя задница. — Все может пойти наперекосяк в мгновение ока, — Армин краснеет и отталкивает руку Эрена. — Мы должны быть осторожны и выполнять поставленную задачу. — Конечно, — Эрен вытягивает руки над головой, подпрыгивая на подошвах ног. — Я буду на стропилах, да? Я думаю, Саша должна быть в лифте. У охотников невероятная цель. — Хорошая мысль, — хвалит Микаса, внимательно наблюдая за ним. Эрен игнорирует ее и направляется к своему месту. Он чувствует, как ее взгляд прожигает дыры в его затылке. Конечно, все проходит без сучка и задоринки. Эрен знал, что заменить Сашу было бы хорошей идеей. — Видишь? — он улыбается Армину, наполняя свои бензобаки. — Я же говорил тебе. — Да, — шепчет Армин с улыбкой. Эрен хихикает и быстро заканчивает. Леви скоро придет, и Эрен не хочет это пропустить. Он торопил всех, выпроваживая многих за двери. — Хватит тратить мое время. Пошли, — он требовательно хлопает в ладоши. Жан издевается, и Эрен пинком вышвыривает его задницу из комнаты. Буквально. Марко смеется, уходя, а Эрен вздыхает. Умрет ли Марко на этот раз? Или он будет жить? Почему Бертольд делает это? Райнер в этом замешан? К сожалению, в этом есть смысл. Вместе с Энни все они из одной деревни. Была ли та деревня полна существ, подобных им? — Эрен, мы уходим. Пошли, — Микаса выводит его. Эрен качает головой и раздраженно фыркает. Богиня, он ненавидит незнание так же сильно, как и знание. Он подходит к краю базы и смотрит вниз, на землю внизу. Он чувствует, как взгляды его товарищей прожигают дыры в его спине. Он поворачивается и улыбается им. — Я собираюсь пойти к бреши и осмотреться, — объявляет он прямо перед тем, как спрыгнуть с базы и убежать. Крики Микасы и Армина эхом отдаются ему вслед. Он смеется. — Я в таком дерьме. На полпути к своей цели его сбивают с ног в воздухе. Он с кряхтением приземляется на крытую красной черепицей крышу, из него выбивает дыхание. Он хрипит, когда титан, который прихлопнул его, как муху, поднимает его. Он в гневе прищуривает глаза, когда его бросают в разинутую пасть титана. Он кричит и царапается, когда его проглатывают. И когда он с мокрым шлепком приземляется в живот титана, с его губ срывается крик ярости. Он теряет сознание.

~~~

Когда он приходит в себя, он намного, намного выше, чем помнит. Возвышающийся над высокими зданиями. И титан, который съел его, лежит у его ног, его спина разорвана и окровавлена. Фыркнув, он наступает ему на шею. Он мурлычет, когда ему отрубают голову. Затем ситуация настигает его, и осознание держит его в холодных руках. Он титан. Как Бертольд. Как Энни. И он испытывает отвращение. И он чувствует тошноту, но в то же время нет. Как будто его двое. И он знает, что это потому, что его двое. Титан и человек. Ему хочется смеяться. Он был прав. Он — чудовище. Другой титан — который, кажется, думает, что он гребаная лягушка — подпрыгивает, и Эрен приветствует его ударом. Необузданная сила течет по его венам. И он больше не испытывает такого отвращения. Мурлыканье рокотит глубоко в его груди. Да, он определенно мог бы убить их всех, используя это как преимущество. Он чувствует, как его лицо тупо вытягивается. Он поднимает руки к лицу и натыкается на зубы. Их было два ряда. Он, должно быть, выглядит так, словно вылез из чьих-то кошмаров. Мурлыканье становится громче, и он слышит эхо смеха в своей голове. Черт возьми, да, думает он в маниакальном ликовании. Я собираюсь облажаться с ними. Со смехом, все еще отдающимся эхом в его голове, он отправляется на новую миссию и жестоко убивает любого титана, которого видит. По прошествии, как ему кажется, нескольких минут, он начинает замечать отсутствие титанов и оглядывается по сторонам. Город тихий, заброшенный. Он доволен. Теперь, если бы только был способ сохранить это таким образом. Он замечает огромный валун рядом с проломом, и странное ощущение двух улыбок приветствует его. Смех становится громче, теперь он почти оглушительный. И он поднимает валун себе на плечи. И мышцы на его руках, ногах и спине, кажется, вырываются из его кожи. И каждый шаг, который он делает, словно ломает ему позвоночник. Но он делает это. Богиня, он делает это. И брешь закрыта. И он падает в обморок, его тело покалывает. И вдруг он остается только один, и его кожа становится липкой и горячей. Но ему все равно. Он может только смеяться, и смеяться, и смеяться, и смеяться, и смеяться. Потому что это его первая настоящая победа. Он побеждает. Богиня, он побеждает. И его щеки болят от того, что он так много улыбался. Он побеждает. Слишком захваченный адреналиновым кайфом, он не замечает, как тело ревет, превращаясь в ничто, пока не становится почти слишком поздно. Каким-то образом его снаряжение совершенно невредимо, если не считать пары царапин, и он так счастлив. Он возвращается к Микасе и Армину, спотыкаясь после приземления на базе. Они ловят его, и он хихикает. Микаса хватается за него, нащупывая раны. — Эрен? Ты в порядке? — Черт, я великолепен. Каса, ты не поверишь, — хихикает он ей в плечо, крепко сжимая руку Армина в своей. — Брешь запечатана! — Ты шутишь, — задыхается Армин. Эрен высвобождается из объятий Микасы и берет лицо Армина в ладони, сжимая его щеки. — Нет, она, блядь, запечатана, — он целует все лицо Армина и делает то же самое с Микасой. Он вскакивает и откидывает голову назад, смеясь. — Огромным гребаным валуном! Его радость заразительна, и вскоре все смеются, аплодируют, обнимаются, целуются и плачут. И Эрен в центре всего этого, его сердце стучит в ушах. Затем позади него раздается несколько негромких ударов. И улыбка Жана становится шире, и он дрожит от возбуждения. Он оборачивается, его глаза широко раскрыты. Леви стоит перед ним, и Эрен не может сдержаться. В волнении он теряет себя. И вдруг его руки обнимают Леви. — Эрен… А потом его губы прижимаются к губам черноволосого мужчины, и он летит. Его охватывает паника. — Прости, — он пытается отстраниться. Руки Леви удерживают его на месте. Эрен замирает. Одна из его рук тянется вверх и убирает прядь волос Эрена с его лица. И он проводит большим пальцем по нижней губе Эрена. Она дрожит от его прикосновения, и он наклоняется. — Леви, — выдыхает Эрен, когда губы Леви касаются его губ. Это было не невинно, как у Эрена, а горячо, пламенно, страстно и требовательно. Эрен теряет себя. Он задыхается в поцелуе, кровь закипает под его губами, и его руки поднимаются, чтобы запутаться в волосах Леви. И в этот драгоценный момент его соблазнили, и он не может мыслить здраво. — Эрен, — медленно шепчет Леви, растягивая каждую букву, словно смакуя их. Эрен улыбается, его сердце трепещет о ребра. Никогда прежде его имя не звучало так чудесно. Он наклоняется за другой. И Леви идет ему навстречу. Мир рушится. Эта песня медленная и мягкая, успокаивающая так, как не передать словами. Руки Леви лежат под ухом Эрена, его большие пальцы ласкают его щеки, когда их дыхание смешивается. И Эрен проводит пальцами по позвоночнику Леви, притягивая мужчину ближе, пока между ними не осталось пространства, и он мог чувствовать биение сердца другого в своей груди. Дымка вокруг них медленно рассеивается, пока у Эрена не остается только жгучее воспоминание и вкус губ Леви. Он улыбается другому, поглаживая большим пальцем острые тазовые кости мужчины. — Хм, это было неожиданно. — Неожиданно? — Леви смеется, и Эрен чувствует это в своем сердце. Его дыхание прерывается. Леви ухмыляется. — Мне это казалось спланированным. — О нет, — Эрен кладет голову на плечо Леви, несмотря на то, как это неудобно. — Все это было очень импульсивно. Я уверен, что все шокированы моей дерзостью. Он напрягается, когда чувствует, как пара губ касается его шеи. У него вырывается хриплый стон, и он смеется. Леви фыркает. — Они действительно пялятся. Похотливые засранцы. Наверное, чертовски в восторге от того, что они получили бесплатное шоу. Я ненавижу сопляков. — Хорошо, что я не сопляк, а? — хихикает Эрен, когда его щиплют за бок. — Продолжай в том же духе, и следующим я собираюсь надрать тебе задницу, — игриво рычит Леви ему на ухо. — Извращенец, — Эрен покусывает мочку уха мужчины. Затем он вырывается из объятий Леви и возвращается к Микасе и Армину. Все новобранцы уставились на него, разинув рты от шока. Жан, на удивление, выглядит гордым. — Возьми немного, — кричит он, вытирая воображаемую слезу. Марко бьет его по руке. — Эрен, — Микаса хватает его за руку и успокаивает. — Он что-нибудь сделал? — Нет ничего такого, чего бы я не хотел, — хихикает Эрен. — О, — шепчет Армин. Он, в очередной раз, выглядит шокированным. Эрен поворачивается к Леви. — Значит ли это, что мне не нужно притворяться скромницей, чтобы заставить тебя трахнуть меня? Леви снова фыркает. Ханжи проталкивается сквозь них и кричит, прежде чем он успевает ответить. — Это он?! — Четырех глазая, — предупреждает Леви, его лицо темнеет. Он сбрасывает их с себя. — Смотри на это. — Это он или нет?! Держу пари, что так оно и есть! О, он милый! — лебезит она, а Эрен безучастно наблюдает. — Вы двое близки? — Я бы подумал, что мы должны быть готовы отсосать тебе в лицо, ты, кусок дерьма, — фыркает Леви, отталкивая Ханджа от себя одной рукой. — Ты можешь, блядь, не делать этого? Почему ты такая? — У меня непрекращающаяся потребность, и я не жалею. Эрен подходит к борющейся паре. — Непрекращающаяся потребность знать эти пикантные сплетни. — Видишь? — она оставляет Леви и цепляются за Эрена. — Он понимает меня, ты, кислая слива. — Это делает меня сладкой сливой? — Эрен ахает. — Нет, сладкая сливовая крошка! Леви хмурится и отрывает Хенджа от себя. — Посмотри, что ты наделал, — обвиняет он. — Ты погубила его! Он был совершенен. — Я всегда мою посуду сразу после ее использования, — сразу же говорит Эрен. Леви роняет Ханге и смотрит на него сияющими глазами. — Ты мужчина моего сердца, — шепчет он, и Ханжи задыхается. Эрен облизывает губы и хихикает. — Он снова идеален. — Если бы я сказал «нет», я был бы лжецом, — усмехается Леви и игнорирует визг Ханжи. Он вздыхает и щелкает ее по лбу. — Я определенно возьму тебя в свою команду, — он говорит это как обещание, и Эрен смеется. На этот раз Ханжи кричит. Эрен и Леви игнорируют ее. — Ты можешь сделать это прямо сейчас, — предлагает Эрен. — Технически. — Технически, — повторяет Леви. — Тогда добро пожаловать в отряд Леви. Ты не получишь ничего настолько бу, блядь, ху-ху. — О-о-о, — надувает губы Эрен. — И вот я подумал, что доберусь до тебя. Леви мгновение пристально смотрит на него. — Ты думаешь, что ты хорош. — О, так и есть, — ухмыляется Эрен. — Или, по крайней мере, я буду им, если титан когда-нибудь наступит на меня. Ровный красный мазок. — Ты в жопе, — невозмутимо говорит Леви. Эрен сдерживает смех. Внезапно он вспоминает, где они находятся, и бросает мимолетный взгляд на потрясенных новобранцев. Он не может сдержать свой смех. — Если вы не перестанете таращиться, я собираюсь засунуть каждое из ваших лезвий вам в задницы. Все они быстро удаляются — Жан быстро показывает Эрену большой палец вверх — и Эрен вздыхает. — Красота страха. Поистине чудо. — Это пригодится, — Леви выглядит самодовольным. — Моя стервозность. Не страх, хотя это дополнительный плюс. Эрен кивает и снова переводит взгляд на Ханге, который выглядит так, будто они вот-вот взорвутся. Он вздыхает. — Ты можешь задать вопросы после того, как все это закончится, — она выглядит так, словно вот-вот заплачет. — Кстати говоря, мы должны пойти и сообщить об этом. Леви не удостаивает его ответом, он только кивает. Но для Эрена этого достаточно. Для Эрена достаточно всего, что он готов отдать.

~~~

Эрен не удивляется, когда новость о вторжение вызывает массовый хаос внутри страны. Он радуется, когда это прекращается так же быстро, как и начинается. Он также чрезвычайно благодарен за то, что никто не видел в нем титана и что никто не знал, как была закрыта брешь. Судебный процесс, который вызвал Закари, закончился почти сразу. Эрен никогда не был счастливее за всю свою жизнь, что является крайним преувеличением. Речь Эрвина, призванная вдохновить новобранцев на вступление в Разведывательный корпус, звучит как всегда. Жалко. Эрен испытывает искушение устроить сцену, но сдерживается. Он остается на месте с Леви на сцене, высоко подняв голову, и наблюдает прищуренными глазами. Его друзья остались и присоединились, как они всегда делают. Эрену скучно. Это быстро заканчивается, и вскоре всех провожают в их комнаты. Комната Эрена находится через три двери от Леви, и это заставляет его сердце трепетать в груди. Он быстро умывается и справляет нужду, когда мысли о Леви затуманивают его разум. Затем он оказывается в своей новой кровати со свежевыстиранными простынями, касающимися его обнаженной кожи. Мысли о Бертольде, Райнере и Энни вертятся у него в голове. Они уничтожают любые шансы на то, что он уснет. Так проходят часы, и на улице уже светло, когда ему наконец удается уснуть.