Одержимость временем

Он просыпается со вздохом и только готов закричать, когда замечает, что нет, он не умер и что да, это все еще его 139-я петля. Он с облегчением выдыхает воздух из легких, его тело приятно расслабляется. Эрен вытирает глаза и улыбается, смеясь над собой. Просто кошмар. Медленно, его кости в спине громко хрустят, когда он потягивается, он готовится к своему первому дню в качестве официального члена Разведывательного корпуса. Официальный член отряда Леви. И тут его осенило. Леви. Внезапно на него обрушиваются все воспоминания о событиях, произошедших в день пролома. Вчера. Бертольд и его предательство. Райнер и Энни. Его новообретенные способности. И поцелуй. Богиня, поцелуй. Он чувствует, как у него горит затылок, и зарывается лицом в подушки, чтобы подавить визг, срывающийся с его губ. Он поцеловал Леви! Леви, иначе известный как Сильнейший человек! И этот мужчина поцеловал его в ответ! Эрену кажется, что он плывет. Он вскакивает с груды одеял и спотыкается, торопясь одеться. По привычке он обязательно убирает. После того, как он закончит, его кровать застелена, и кажется, что в его комнате никто не живет. Это его удовлетворяет. Хотя он решает, что ему нужно что-то, чтобы оно выглядело более обжитым. Он ничего не будет делать в надежде переехать к Леви. Леви. Он вздыхает при этом имени и вприпрыжку выходит из своей комнаты. В коридоре никого нет. Он пожимает плечами и идет в столовую один. По дороге многие солдаты, мимо которых он проходит, смотрят на него. Их лица менялись от благоговения до ярости. Эрен продолжает улыбаться. Они отводят глаза, и он испытывает почти первобытное чувство удовлетворения. Он знает, что, должно быть, выглядит тревожно, когда его глаза слишком широко раскрыты, а губы слишком сильно растянуты. Он без проблем добирается до столовой и сразу же хватает что-нибудь поесть. Он сидит с отрядом Леви, игнорируя оскорбленный взгляд Олуо. Петра выглядит слегка обескураженной, но тем не менее улыбается. Эльд и Гюнтер кивают, подтверждая его присутствие. Эрен улыбается им. — Ты не слишком рад меня видеть, не так ли? — Конечно, нет, — Олуо хмуро смотрит на него. — Разве мы не можем быть друзьями? — Эрен драматично надувает губы. Олуо усмехается, его хмурый взгляд становится все более сердитым. — То, что ты обманул Леви, не значит, что ты обманешь меня. Ты просто жалкое отродье… — кровь хлещет из глубокого укуса на его языке. Эрен хихикает над ним, бросая в него салфетку. Петра бьет Олуо по руке, ее лицо порозовело от гнева. — Не позорь капитана Леви! И перестань притворяться им! — она с улыбкой поворачивается к Эрену. — Прости за него, — ее глаза расширяются, и она показывает на свою правую щеку. — У тебя немного… э-э… крови на щеке. Вот, я сейчас принесу. Эрен с усмешкой отмахивается от нее. Он чувствует ее на себе. Горячая и липкая, как всегда. Поднеся палец к щеке, он вытирает его одним плавным движением. Петра и остальные бледнеют, когда он засовывает его в рот. Металлический и густой, почти сладкий. — Все в порядке, — говорит он с ухмылкой, снова облизывая палец. — Чертов урод, — говорит Олуо своим распухшим языком. Эрен ухмыляется ему, все еще держа палец во рту. — Конечно, — говорит он, как только замечает Леви. Он берет свою тарелку. — А теперь, если вы меня извините, у меня есть дела, которыми я должен заняться. — Ну конечно, — Олуо усмехается. Эрен хихикает, направляясь к Леви. Мужчина потягивает чай с Ханджи и Эрвином. Эрен бесцеремонно садится рядом с ним. — Привет, красавчик. — Эрен! — Ханж почти кричит от энтузиазма. Эрен улыбается и машет рукой со своего места напротив них. Она хихикает и бьет Эрвина. — Это Эрен! Ты знаешь? Мальчик, к которому Леви неравнодушен? — Я убью тебя в твоем гребаном сне, ты это понимаешь? — Леви лениво угрожает. Хандж смеется глубоким и полным смехом. — О, я знаю! Я просто не боюсь смерти, — широко улыбаются она. Эрвин ухмыляется. — Самый умный из разведчиков, и все же тебе удается почти убивать себя в каждой экспедиции, — он качает головой, потягивая то, что Эрен считает скотчем. Он берет его у мужчины, чтобы проверить. Да, определенно скотч. — Хм, это странно. Я думал, ты пьешь виски, — Эрен опрокидывает остатки напитка обратно, наслаждаясь легким жжением в горле. Леви прячет ухмылку за рукой, но не может подавить вырвавшееся у него фырканье веселья. Эрен вздыхает при этом звуке, ловя взгляд Ханжа. — Мне действительно больше нравится виски, — тихо говорит Эрвин с такой же мягкой улыбкой. — Но все, что я выпил, было виски. Эрен кивает, как будто понимает свое тяжелое положение. — По крайней мере, это хороший скотч. — Чертов ребенок, ты бунтарь. Ты это знаешь? — Леви ставит свою чашку, чай дрожит в ее пределах. Эрен поднимает чашку, наслаждаясь теплом, которое просачивается в его холодные руки. Леви наблюдает за ним прищуренными глазами. — Как ты думаешь, что ты делаешь? — Как будто тебе действительно не все равно. После всей той слюны, которой мы обменялись, — он делает глоток, морщась от горечи. — С чего бы тебе вообще? Это так же горько, как и ты. — Пошел ты, — Леви выхватывает у него чашку, почти обхватывая ее. Его узкие глаза пристально смотрят на него, поблескивая в свете свечей. Его губы непреднамеренно поджаты в надутой гримасе. Эрен хочет поцеловать его. Богиня, он хочет поцеловать его. — Прекрасно, — шепчет он и целует его. Его руки в волосах Леви, восхитительно взъерошивая их. Он давит так сильно, что чувствует очертания зубов Леви, и знает, что их губы будут в синяках. Леви, похоже, все равно, когда он хватает Эрена за бедра и притягивает ближе. И губы Леви такие же потрескавшиеся, какими он их помнит, но, Богиня, они все еще такие мягкие. Это простой поцелуй, поцелуй в губы. Но Эрен хочет, чтобы это было нечто большее. Он хочет, хочет, хочет. — Черт, — Леви отстраняется, и Эрен гонится за ним, чтобы получить еще. Мужчина ухмыляется и тычет себя в лицо рукой. Эрен берет то, что может получить. Он целует каждый палец, каждую складочку, каждую жилку. К тому времени, как он закончил поклоняться руке Леви, щеки мужчины покрылись симпатичным румянцем. Даже уши у него покраснели. Эрен задается вопросом, распространяется ли она по его плечам. Он прекрасен. Богиня, он так прекрасен. — Я умру, — заявляет Эрен, прижимая пальцы Леви к губам. Хандж смеется над ним, а Эрвин хитро ухмыляется. Эрен убьет его, если он попытается использовать его отношения с Леви в своих интересах. Он снова обращает свое внимание на Леви. Его бедра кипят от того места, где задерживается прикосновение Леви. — Ты убьешь меня. — Я мог бы, — признает Леви. — Если ты не вернешь мне мою руку. Эрен смягчается. Леви просто опускает руку на колени Эрена. — О-хо-хо. Я этого не ожидал. — Заткнись на хрен. Я не ожидал, что ты отпустишь меня так скоро, — он морщится, скрестив руки на груди. Эрен думает, что он очаровательный, весь надутый. — О моя богиня, вы двое такие милые! — визжит Хандж. Эрен бросает на них взгляд, даже заходит так далеко, что сбрасывает их. Этот жест ускользает от них, они только смеются. Эрвин, по крайней мере, выглядит оскорбленным. — Эрвин перестал вести себя как старуха, которая только что услышала проклятие пятилетней давности. Эрен выпил твой скотч, а тебе было все равно. Приоритеты, — вздыхает Леви. Эрвин отводит взгляд. — Точка зрения принята, — ворчит он, вставая из-за стола. — Если вы меня извините, мне нужно заняться бумажной работой. — Он пользуется большим уважением, не так ли? — Эрен смотрит ему вслед задумчивым взглядом. — К сожалению, — говорит Леви, уставившись на спину Эрвина, как будто он пятно. — А что? — Что ты планируешь? Что-нибудь хитрое, я надеюсь! — Хандж хихикает. Эрен улыбается. — Что произойдет, если мы сбреем ему брови? — она уставилась на него. — Клянусь, в них и заключается его сила. Без них он ничто. — Эрен, что ты принимаешь и где я могу достать немного? — спрашивает Леви, перекрывая неприятный смех Ханджа. — О, Леви. Я не принимаю наркотики, — хихикает Эрен. — Я просто немного облажался, вот и все. — О, — Хандж фыркает, совсем как свинья. — Ты просто сволочь. — Хандж. Какого черта? — Леви выглядит так, как будто его оскорбляет само существование Ханжа. — Ты, блядь, серьезно? Почему ты такой? — Я сказал тебе один раз, я скажу второй! — Эрену приходится зажать рот рукой, чтобы удержаться от смеха. — У меня есть непрекращающаяся потребность, и я не сожалею! — У меня также есть непрекращающаяся потребность, — Эрен высовывает язык, медленно протягивая руку к промежности Леви. — И я надеюсь, богини, что ты заставишь меня пожалеть. — Эрен, — темноволосый мужчина хмуро смотрит на него. Эрен смеется и поднимает руки в знак капитуляции. — Хорошо, хорошо. Я остановлюсь. Я обещаю, — он демонстративно скрещивает пальцы. Он смотрит на упомянутые пальцы, изображая замешательство. — Упс, как это случилось? — Ты определенно должен оставить его себе, — Хандж тычет Леви в щеку. — Он настоящее сокровище. Определенно. Сокровище. Никаких «но»! — она делает паузу. — Одна задница, его задница! Леви шлепает по руке, вытирая лицо салфеткой. Он игнорирует последний комментарий, бросая на нее испепеляющий взгляд. — Когда ты в последний раз мылась? — Не знаю. Может быть, на прошлой неделе? — она задумчиво замолкают. — Подожди, нет. Прошло больше времени. — Ну, от тебя воняет дерьмом. Иди, — он встает и хватает ее за волосы. — Сейчас. — Ты можешь так со мной обращаться? — спрашивает Эрен, его глаза полны озорства. Леви не реагирует, но Хандж реагирует. — У-у-у, этот парень извращенец! Идеально подходит для тебя, а, Леви? — мужчина пинает ее в голень. — Ой! За что? — Ты знаешь за что, кусок дерьма. Иди, искупайся, — он толкает их, и они уходят, хихикая. Он поворачивается к Эрену, его глаза полны праведного гнева. Эрен улыбается. — Итак, я познакомился с остальной частью отряда. Не думаю, что я им нравлюсь, — хихикает он. — В частности, Олуо. — Не имеет значения, если ты им не нравишься, — хмурится Леви. — Ты в команде, потому что я выбрал тебя. Они могут засунуть это, мне все равно. — И все слухи говорят, что ты не романтик, — задыхается Эрен. — Мне лгали. — Почему ты вообще веришь слухам? — Леви поднимает бровь, глядя на него. — О, я не знаю. Я просто люблю говорить всякую чушь, — Эрен берет свою тарелку, и, пока он за ней, все остальные тоже. Он проскакивает на кухню, тарелки раздражающе дребезжат. — Все чувствуют необходимость говорить всякую чушь в ответ, за исключением того, что их выдумка, а моя — нет. Я знаю, что говорю о своем дерьме. Леви следует за ним, его глаза критически наблюдают за тем, как он моет посуду. — Хорошая техника. — Ой? Это? — он смеется. — Ничего страшного. Я просто пытаюсь смыть свои грехи, пока занимаюсь этим, и мои костяшки пальцев внезапно становятся красными! — У тебя куча дерьмовых проблем. — Да, — Эрен одаривает его милой улыбкой. — Но разве не у всех так? Леви смотрит на него с непроницаемой эмоцией в глазах. И Эрен вдруг испугался. Он не может дышать. Момент быстро проходит, и когда Леви уходит, его охватывает всепоглощающее чувство страха. Что только что произошло? Минуту назад все было хорошо. Что случилось? Думает он, трясущимися руками опуская посуду в воду. Что я сделал не так? Почему он так на меня посмотрел? Почему он так на меня посмотрел? Почему он так на меня посмотрел? Почему он сделал это, что он знает, почему он сделал это, что он знает, почему он сделал это, что он знает, почему он сделал это, он знает, что мне нравится, почему он знает, как он сделал это, как ему нравится, почему он знает, как он сделал это, как ему нравится, почему он знает, как он сделал это, как ему нравится, как ему нравится, почему он знает, как он сделал это, как ему нравится? Паника начинается с бумаги, в которой его пальцы могут проделать дырки для дыхания. Через секунду поток ледяной воды замораживает его конечности, поднимаясь к носу и рту. Он тонет. Напряжение растет в его конечностях, напрягаясь в такт биению его сердца. Его дыхание становится более быстрым, поверхностным. Его мысли ускоряются в голове. Эрен хочет, чтобы они остановились, чтобы он мог дышать, но они только ускоряются. И его дыхание становится более затрудненным. Он, спотыкаясь, выходит из кухни, земля вращается и выходит из фокуса. В какой-то момент он подумал, что тонет, и истерически захихикал при этой мысли. У него нет направления, и он оказывается в конюшне. Это уже слишком. Его дыхание прерывается, и он чувствует, что вот-вот потеряет сознание. В попытке заставить все замедлиться, он садится на корточки на полу. Кружение усиливается, его тошнит. Он хочет позвать на помощь. Не знает, кого звать, слишком далеко ушел, никогда не вернется, он знает. Его сердце бьется о грудную клетку, скачет галопом, как кролик, спасающийся бегством. Чернота. Вспышки белого. Красный, горячий и липкий. Как его зовут? Где он? Помоги мне. Помоги мнеПомоги мнеПомоги мнеПомоги мнеПомоги мнеПомоги мне. Где он? Как его зовут? Уже темно. Я ничего не вижу. Я ничего не вижу. Я ничего не вижу. Я ничего не вижу. Ничего не вижу. Как его зовут? Не может быть, не может быть, не может быть, не может быть, не может быть, не может быть, не может быть, не может быть, не может быть, не может быть, не может быть, не может быть, не может быть, не может быть. Внезапно он начинает говорить. Говорит так, будто у него не хватает времени на все то, что он хочет сказать. Что ему нужно сказать. И его слова затихают, а некоторые пропадают. И его предложения разрозненны и не имеют никакого порядка. Его мысли мечутся в спешке, чтобы заговорить. — Я в жопе. Мне так хреново. Я облажался, я облажался, я облажался. Мне так хреново. Я не могу. Я не могу, я не могу, не могу, не могу, не могу. Я ничего не вижу. Как меня зовут? Он ушел. Он ушел, он ушел, он ушел. Ушел, ушел, ушел. Как меня зовут? Устал, Устал, Устал. Так устал. Можно мне поспать? Я боюсь спать. Напуган, Напуган, Напуган. Всегда боялся. Я люблю… люблю… люблю. Люби его, люби его, люби его, люби его. Он нужен мне. Помоги мне, Помоги Мне. Могу ли я любить? Любовная любовь. Я прирожденный трус. Трус, трус. Трус. Помоги мне. Он останавливается так же резко, как и начал. Его лицо мокрое. Скрич, скрич, скрич, скрич, скрич, скрич. У него звенит в ушах. Эрен устал. Его конечности болят от дрожи, легкие горят от заикания. Невидимая рука закрывает ему рот, лаская горло. Она сжимается, и дыхание полностью покидает его. Царапина, царапина, царапина, царапина, царапина, царапина. Он заперт в этом беззащитном состоянии, кажется, на несколько часов. На самом деле это были считанные минуты. Он болен. Волны тошноты усиливают его страдания, изнеможение почти мешает ему правильно поворачивать бедра, чтобы избавиться от тошноты. Это все еще на его униформе. Его желудок скручивается и жалобно булькает. Он болен. Он слетает с его губ и брызгает на пол конюшни, густой и прогорклый. Он давится, сухо вздыхая. Боль яростно пульсирует в его черепе. Такое чувство, что она вот-вот расколется. Он беспомощен в своей клетке боли. Бесполезный. Эрен кричит ему в руку. В его глазах больше нет слез, которые можно пролить. Скрич, скрич, скрич, скрич. Вихрь мыслей наконец-то успокоился, и он может нормально дышать. Воздух приятен на ощупь, и он задыхается неровно, влажно. Сопли, слюна и слезы заставляют его лицо сиять. Ему противно. Он яростно вытирает лицо о форму. Конечности все еще дрожащий и слабый, он спотыкается, когда встает. Скрич-скрич. Он грязный, грязный. Он делает маленькие шажки, неуверенный в собственном теле, которое вдруг кажется слишком большим. «Слишком много», — шепчет голос. Эрен игнорирует это. Он должен привести себя в порядок. Должен. Леви. Эрен добирается до своей комнаты с ободранными коленями и несколькими новыми синяками. Его ребра, в частности, сильно пострадали от последнего падения. Они тупо пульсируют. Грязный, он снимает свою испачканную рвотой одежду. Его взгляд падает на зеркало. Отвратительно, подумал он, разглядывая свою карамельную кожу. Весь в шрамах. Нежелательный. Шрамы покрывают его грудь, руки, кисти, бока, бедра, ноги и ступни. Он уродлив. По бокам у него синяки, большие злые пятна фиолетового и синего цвета. Немного пожелтел. Уродливый. Его лицо, пожалуй, самое худшее. Под его глазами глубокие мешки, некогда яркая смесь синего и зеленого тусклая. Они сужены, на них лежит линия напряжения. И его губы, которые раньше были пухлыми, окровавлены от зубов. И щеки, которые раньше были круглыми, теперь стали угловатыми. Несколько седых волосков портят его шоколадного цвета локоны. Скритч. Он такой уродливый. Скритч. Абсолютно отвратительно. Он залезает в ванну, не обращая внимания на холодную воду. И Эрен скраб. Он скребет, и скребет, и скребет, и скребет, и скребет. Он скребет до тех пор, пока не откроет старые раны, и вода не станет розовой от крови. У его губ медный привкус. Он не утруждает себя ни вытиранием, ни одеванием. Эрен забирается в свою кровать, кровь маленькими пятнышками просачивается на простыни. Его мир исчезает. Он, однако, нет. Вместо этого Эрена преследует кошмар за кошмаром. Воспоминание за воспоминанием. Смерть за смертью. Никогда не кончается. Какое облегчение, когда кто-то стучит в его дверь. Его усталость все еще свежа, но одежда на земле — нет. Он бросает ее в корзину и надевает запасную форму. Иметь более одной чрезвычайно удобно. Наконец, он готов обратиться к человеку у двери. Это Хэндж. Он открывает дверь, потирая лоб. Такое чувство, что она раскалывается надвое. — Что? — Эй! Эрен, как ты себя чувствуешь? Тебя не было два часа, — она улыбается ему, протягивая руку, чтобы коснуться его руки. Он отодвигается подальше от них, по коже бегут мурашки. — Ты хочешь помочь мне с моими экспериментами? — На твоих подопытных? — свет из коридора проникает в его мозг, он щурится. — Почему нет? Показывай дорогу. Все, что угодно, лишь бы отвлечь его. Все, что угодно. Хэндж взволнованно рассказывает об их последних теориях и исследованиях. Эрен слушает вполуха, его веки кажутся невероятно тяжелыми. Все немного приглушено, слабо и пусто. Он под водой. Испуганные вздохи возвращают его в настоящее, и на секунду ему кажется, что это исходит от него. Это Моблит. Помощник Хэнджа. Он в бешенстве. — Хэндж, подопытные! Они мертвы! — Что? — Хэндж мгновение пристально смотрит на него. Недоверчивое. — Что? — Сколько сейчас времени? — Эрен бормочет и понимает, что ведет себя грубо. — Микаса и Армин скоро должны быть здесь. Я не хочу их пропустить. Я могу идти? Хэндж, кажется, удивлена, что он ведет себя так тихо. Она тупо кивает. — Да, конечно. Тебе больше не в чем помочь, — она поворачиваются к Моблиту, пристально глядя на него. — Иди и говори! Пошли! Эрен смотрит пустыми глазами. Он идет во двор, не торопясь. Армин и Микаса уже там. Как и остальные. — Микаса! Армин! — кричит он, подбегая. Он замечает что-то странное. — Хм. Ты выжил. — Что ты сказал? — шипит Жан. Однако Эрен с ним не разговаривал. Он разговаривал с Марко. — Ты удивлен, что я выжил? — Это именно то, что я подразумевал, — сухо говорит он. — Пошевели мозгами, Жанбо. Это происходит не просто так. — Ты в порядке, Эрен? Они не причинили тебе вреда, не так ли? — перебивает Микаса, ее глаза полны беспокойства. Эрен усмехается и щелкает ее по голове. — Конечно, нет, Каса. Теперь я часть отряда Леви. Я практически неприкасаем, — хихикает он. — Хотя, большинству из них я не нравлюсь. — Что они сделали? Я убью этого карлика, — шипит она. Армин хмуро смотрит на нее. — Микаса, успокойся. Он еще не сказал, почему. — Спасибо тебе, Ар. Наш маленький голос разума. Без тебя была бы анархия, — хихикает Армин, и Эрен чувствует, как остатки напряжения покидают его. Семья всегда помогала ему чувствовать себя лучше. — Олуо — осел для всех. О, ты слышал? Подопытные титаны мертвы. — Да, мы слышали. Дежурные солдаты видели, как преступник сбежал, — кивает Армин. — Мы не знаем, кто это был, но, по-видимому, они использовали УПМ для побега. Мы проверили, чтобы узнать, не использовал ли кто-нибудь оборудование без разрешения. Мы не нашли никаких доказательств. — Странно, — напевает Эрен, когда подбегают Саша и Конни. Он кивает им с легкой улыбкой. Он задумчиво постукивает пальцами друг о друга. — Они могли бы использовать снаряжение мертвых солдат, верно? Энни пошла в Военную полицию? — Какого черта, Эрен? Это два совершенно разных вопроса! — жалуется Жан. Эрен смеривает его свирепым взглядом. — Вопросы, на которые я хотел бы получить ответы, — улыбается он. — И что? Кто-нибудь хочет поделиться с классом? — Энни присоединилась, — услужливо отвечает Конни. Эрен хлопает в ладоши. — Итак, теперь она подозреваемая! — Это не имеет никакого смысла! — бормочет Жан. — Но разве это не так? — вмешивается Армин. — Когда мы осмотрели снаряжение, у нее было другое. Она сказала, что повредила свое и забрала чужое, чтобы выжить, — он хмурится. — Это не объясняет, какой у нее был мотив, и не доказывает этого. — Мы разберемся с этим, — Эрен пожимает плечами. — И под «мы» я имею в виду тебя, — он стреляет в Армина парой пистолетов и поднимает большой палец. — Наша жизнь и жизнь всего человечества висит на волоске. Будем надеяться, что все это скоро закончится, — вздыхает Жан. Марко кладет руку ему на плечо, слегка улыбаясь пепельноволосому мальчику. — Я уверен, что все будет хорошо. Я ненавижу это слово.

~~~

Сразу после этого началась подготовка к 57-й экспедиции, и они готовы. Эрен — нет. Он хочет поговорить с Леви. Они почти не сказали друг другу ни слова за месяц, потраченный на планирование. Это казалось слишком ранним в их отношениях, если это вообще можно так назвать. Эрен ненавидит это. Леви даже не смотрит на него. Эрен ненавидит это. Он знает. Знает что? — Отдайте свои сердца, — кричит мужчина перед ним. — Сегодня человечество сделает шаг вперед! Покажи нам, на что способны! Солдаты не могут отдавать честь, сидя на лошадях. Вместо этого они кричат. — Да, сэр! Он еще не готов. — Откройте ворота! Нет, пожалуйста. Нет. Ворота медленно поднимаются. Эрвин поднимает с ним свой меч. Я не могу. Я не могу этого сделать. — Начинаем 57-ю экспедицию! — кричит он, его голос разносится над домами. — Вперед. Я еще не готов. Они идут. Шаги лошади для него подобны грому, громкому и зловещему. Ветер трепал его одежду и волосы, впивался в кожу. Предупреждение. Он не хочет этого делать. Это также освобождает, это всегда так. Ему это никогда не надоест. Ощущение полной и абсолютной свободы. Он вырезает его. Вот почему он все еще борется. Теперь они за много миль от Стены, и Эрен становится параноиком. Где Энни? — В этой экспедиции много выпускников, — размышляет он, чтобы отвлечься. — Разве это не плохая идея? — Хм? Тебе не следует отправляться в экспедицию, если ты не можешь защитить себя… — Олуо снова скулит от боли, когда его собственные зубы впиваются ему в язык. Эрен хихикает. — Все в порядке, Эрен. Держи себя в руках. Мы собираемся войти в разведывательный строй противника на большом расстоянии, как и планировалось, — говорит Гюнтер, повышая голос над ветром. — Боя можно избежать, но, возможно, это будет необходимо. Будь начеку. Не нарушайте строй! — Я уже знал это, — усмехнулся Эрен себе под нос. Если Гюнтер и слышит его, то не дает этому до него добраться. Эрен уважает это. Он также хочет приставать к мужчине, пока тот не сорвется. Он прибережет это на время после экспедиции. Если этот человек выживет. Эрен знает, что он этого не произойдет, потому что Эрен не собирается его спасать. Он не собирается спасать никого из них, кроме тех, кого любит. Армин, Микаса и Леви. Люди, без которых он не может жить. Говоря об Армине, он смотрит в ту сторону, куда ушел его светловолосый друг. Там, где должен появиться налет черного дыма. Вот оно. — Аномальный! — кричит он, широко улыбаясь. Он даже запрокидывает голову и смеется. Смеется, смеется и смеется. — Он, наверное, уже на пути сюда, прямо сейчас! — Я знал, что вы сделали плохой выбор, капитан! — кричит Олуо, настороженно глядя на Эрена. — Он сходит сума! — Заткнись! Не задавай мне вопросов! Он лучший из лучших, Олуо. Я бы на твоем месте не забывал об этом, — кричит Леви строгим голосом. — Следите за этим ненормальным. Ищите укрытие за деревьями. Не вступайте в бой без крайней необходимости. — Тогда все в порядке, — хихикает Эрен, глаза горят от волнения и страха. — Ну же, Энни. Я собираюсь разорвать тебя на куски. Он начинает чувствовать вибрацию ее шагов и рычит. Леви оглядывается на него. Его глаза расширяются от совершенно дикой ухмылки на лице Эрена. Это не похоже на человека. — Как далеко? — Совсем недалеко, Леви. Совсем недалеко, — как только он это говорит, она появляется в поле зрения. Быстро догонял их. Эрен фыркает. Она ускоряется и внезапно оказывается над ними. — Женщина-титан? Какого хрена? Нет, не время. Мы должны избавиться от нее! Ты знаешь, что делать! — приказывает Леви, уже в воздухе. — Да, сэр! — отряд Леви следует за ними, и они храбро сражаются. Это не приносит им большой пользы. Когда Леви повредит лодыжку и Эрен бросится его спасать, все полетит к черту. Энни совершает то же преступление, что и всегда. Эрен равнодушен к этому. Леви, однако, нет. Он не реагирует, но Эрен чувствует его боль. Он целует мужчину в лоб и улыбается. — Давай трахнем ее, хорошо? Темноволосый мужчина кивает, и они вместе разрывают ее на части. Горячая кровь брызжет повсюду, пропитывая их одежду и волосы. Эрену это нравится. Он смеется над ощущением этого на своей коже. Горячий и липкий, теплый и знакомый. Он особенно взволнован тем, что Энни — человек. Он уже много лет не забирал человеческую жизнь и скучал по этому. Скучал по ощущению его зубов, впивающихся в их плоть, по слабой борьбе, по сдавленным крикам. Он жаждет этого сейчас. Эрен всегда был слаб перед искушением. Он сдается. Конечно, он следит за тем, чтобы Леви не видел ни ее тела, ни его. И это так приятно наблюдать, как ее глаза распахиваются с его места у нее на талии. Он никогда не видел ее такой испуганной. Он никогда не видел, чтобы она была чем-то особенным. Он чувствует, как она сглатывает в том месте, где его рука лежит на ее горле. Он постукивает по ней указательным пальцем. — Помолчи, ладно? Мне бы не хотелось, чтобы Леви услышал, — он сильнее давит ей на горло. Ее сердце бешено колотится. Слюна скапливается у него во рту. Он двигает рукой, чтобы прикрыть ей рот. — Не сопротивляйся слишком сильно, хорошо? Ее крик заглушается его рукой. Она брыкается и дергается в его объятиях, когда он наклоняется. Его зубы едва касаются ее шеи, когда она, кажется, восстанавливает силы. Она пинает его, и он смеется. Сделав выпад, он снова набрасывается на нее. Он хватает ее за руку и, охваченный жадностью, подносит ее ко рту и кусает. Трудный. Хруст. Хлоп. Она прикусывает губу, кровь стекает по подбородку, чтобы не закричать. Два пальца опускаются ему в горло, ощущая вкус абрикосов, которые его мать обычно нарезала для него. Она вырывает у него руку и убегает, прижимая раненую руку к груди. Эрен смотрит ей вслед с кровью на губах и пальцах. Он слизывает ее, когда возвращается. Леви поднимает глаза, когда возвращается на поляну. — Эрен? — Да, — он не ожидает, что Леви обнимет его. — В чем дело? — Прости, — бормочет Леви, его глаза пусты. — За то, что избегал тебя. — Все в порядке, — Эрен смеется. — Я к этому привык. Очевидно, со мной трудно иметь дело. Леви напевает, впиваясь пальцами в спину. — Так и есть, но это того стоит. — Леви, — выдыхает Эрен, обхватывая ладонью щеку Леви. Помня о своем покрытом кровью языке, он целует везде, кроме рта мужчины. — Как бы мне ни хотелось продолжить этот разговор, сейчас не время. Леви кивает и отпускает его. Он бросает последний взгляд на свою погибшую команду, прежде чем уйти. Эрен прячет от него ухмылку. Леви это совсем не оценит.

~~~

Путешествие обратно к Стенам хуже, чем путешествие прочь от Стен. Эрен презирает это. Они дают ему почувствовать вкус свободы, а затем бросают его обратно в клетку. Он так сильно это ненавидит. Леви молчит. Он не разговаривал с тех пор, как они покинули лес. Это прекрасно. Многое произошло. Эрен тоже устал. Но, с другой стороны, он всегда устает. — Эрен! — Хандж машет ему рукой. Его лошадь медленно приближается. Они ухмыляются от уха до уха. — Теперь я могу задавать вопросы? — Конечно, — смеется он. Ханж визжит от восторга. — Ты признался? Или ты просто пошел на это? Он тебе нравится? О! Ты любишь его? Отвечает ли он взаимностью на твои чувства? Скажи мне! — скулит она, как ребенок. Эрен вздыхает и откидывает голову назад. — Я не признавался. Хотя я и хочу этого. Я хочу, чтобы он знал, что я люблю его, — тихо говорит он. — Я сомневаюсь, что он ответит на мои чувства. — О, Эрен, — фыркает Ханжи. — Леви никогда еще не был так увлечен кем-то или вообще никогда! Ты особенный. — Конечно, — мелькает в его голове мысль о петлях, которые он отчаянно пытается подавить. Его улыбка становится натянутой, и он смотрит на свои руки, которые мертвой хваткой держат бразды правления. И он думает. Он особенный в худшем смысле этого слова. Остальная часть пути обратно к Стенам проходит тихо, только время от времени титаны то тут, то там. Послевкусие крови покрывает его рот тонким слоем сахара. Его желудок полон. Его кровь сильно и быстро пульсирует в его венах. Он доволен. Но Леви не смотрит на него. Эрен пытается игнорировать это, выкинуть из головы. Но, тем не менее, эта мысль не дает ему покоя. Преследует его. Он игнорирует ее. Это становится белым шумом. Скрич-скрич. Громкий, ревущий белый шум в затылке, который ему приходится перекрикивать. С ним все в порядке. Все в порядке. Хорошо, хорошо, хорошо. Собралась толпа, чтобы посмотреть, как они возвращаются, точно так же, как они собираются, чтобы посмотреть, как отряд уходил. Вместо шепота и бурлящих взглядов раздаются радостные возгласы и возгласы радости. Только сто жертв из тысяч, которые погибли. Практически неслыханно. Дети кричат и смеются, хвастаясь тем, что однажды они собираются вступить в Разведывательный корпус. Мужчины и женщины одинаково плачут, прижимая к себе своих детей и всхлипывая. Наконец-то появилась надежда. Наконец-то у них есть шанс выиграть эту жалкую одностороннюю войну. Наконец, свобода — это не мимолетная мысль или фантазия, а верная цель. Эрен чувствует это в воздухе. Человечество побеждает. И, черт возьми, как же это приятно. Леви все еще не смотрит на него. Его глаза пусты, мертвы так, что это злит Эрена. Напоминает ему о собственных глазах. Он ненавидит это. Скрич-скрич. Неважно, Леви поговорит с ним, когда будет готов. Не так ли? Скритч скретч он знает. Скрич-скрич. Они прибывают в замок менее чем через четыре часа. Это заняло бы больше времени, если бы Стена Мария была защищена. Эрен знает, что пройдут годы, прежде чем они вернут его. Он знает, что они вернут ее. Он уже жил так раньше. Конюшни уже гудят, он то входит, то выходит. Он ненавидит людные места. Слишком много, слишком много. Микаса и Армин встречают его в столовой. Он улыбается им. Армин выглядит задумчивым и немного неуверенным. — Эрен? Знаешь, ты говоришь об Энни? — спрашивает блондин, беспокойно сжимая руки. Эрен кивает. — Я думаю, что ты, возможно, прав. — О, да? — Эрен усмехается. Армин кивает. — Расскажи мне о своих гениальных мыслях! — Это не объясняет мотив убийства подопытных, — Армин краснеет. — Но, если бы она была титаном и стремилась саботировать наши усилия, это складывается. Сходство между ними также удивительно похоже. Почти идентичны, если не считать отсутствующей кожи. Мы должны рассказать Эрвину. — Завтра, — говорит Эрен, обнимая их обоих. — Мы сделаем это завтра. — Это было бы лучше всего. Все устали, — легко соглашается Армин. — Отдохни немного, Эрен, — требует Микаса. — Настоящий отдых, хорошо? Тебе это нужно. Эрен соглашается, зная, что он этого не сделает. Они уходят, направляясь в свои комнаты. Эрен убирает за собой и идет к Леви. Он ждал несколько недель. Теперь он покончил с этим. Ему нужны ответы. Прогулка коротка, и ему приходится останавливаться только дважды, чтобы ответить на вопросы однополчан. Его нервы на пределе к тому времени, когда он добирается до двери Леви, и его руки дрожат. Он стучит, несмотря на свой страх. Ответа нет. Он входит, и то, что он видит, огорчает его. Леви сидит в своем кресле, вцепившись в волосы. Обычно это не было бы удивительно. Его выдает дрожь в плечах. Тихое сопение и вздохи. Эрен слишком хорошо его знает. Он бросается к Леви и держит его на протяжении всего этого. Напевая колыбельную своей матери. Рыдания Леви стихают, и Эрен поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза покраснели, опухли, по щекам текут слезы. Ему все еще удавалось быть красивым. Следующее, что Эрен помнил, как мужчина прижался губами к его губам. Эрен едва успевает среагировать, как он прижимает язык к уголку губ и погружается в его губы. Это очень небрежный поцелуй, полный языка и зубов, и смешение их вздымающегося дыхания. Руки Эрена сами по себе тянутся вверх и обвиваются вокруг его шеи и зарываются в его волосы цвета воронова крыла. В одно мгновение он отстранился и выгнулся дугой на широкой груди Леви, застонав от соприкосновения тепла его тела со своим собственным, прежде чем снова поцеловать его. Леви хрипло дышит ему в губы и подхватывает его руками под бедра, поднимая только для того, чтобы бросить в постель. Эрен задыхается, губы распухли и мокры от слюны. Леви жадно смотрит на него, обшаривая взглядом его фигуру с головы до ног. Эрен ложится на спину и раздвигает ноги, Леви быстро располагается между ними. А потом он снова целует его до бесчувствия. И внезапно ремни Эрена расстегиваются, как и его джинсы. Его пиджак и рубашка брошены на пол, оставив его в нижнем белье. И Леви в таком же состоянии. Они не обмениваются ни словом. Они не нужны. Затем руки Леви оказываются на его бедрах, а рот — на шею. Эрен дрожит. Это кажется слишком быстрым, слишком быстрым. Но он не хочет останавливаться. Богиня, он не хочет останавливаться. Раздается щелчок, а затем пальцы Леви обводят его вход. Они холодные и скользкие. Эрен дрожит, стонет в его руку. Его голова откидывается на подушки, когда Леву просовывает палец внутрь. Это проходит как в тумане, в дымке удовольствия. И прежде чем он осознает это, Леви оказывается внутри него. Меняя дыхание с каждым толчком, слыша его стоны, привязанные к его телу. Леви целует и облизывает, ногти впиваются в кожу на его бедрах. Оставляя после себя фигуры красного полумесяца. Пальцы ног Эрена поджимаются и впиваются в кровать. Он стонет при каждом толчке, покачивая бедрами, и все, что он может видеть — это Леви. И его пальцы спешат проследить каждую линию, каждый шрам на его теле. Его пальцы ласкают кожу Леви, как будто боятся, что еще большее давление разрушит эту реальность. Внезапно он притягивает Леви к себе в крепком поцелуе, в котором чувствуется сильная грубость. И когда его мир взрывается белым, Эрен чувствует, как слезы катятся по его щекам, слышит стон, смешанный с рыданиями. И он счастлив.

~~~

На следующее утро у него болит нижняя половина тела, и он весь в синяках. Для него это очень мило. Леви оставил их. Эрену больше всего нравятся отпечатки пальцев на его бедрах, хотя засосы на шее и челюсти занимают второе место. Он переворачивается на грязных простынях, Леви уже ушел. Эрен немного обижен, но знает, что мужчине может понадобиться некоторое время. Сколько времени? Шепчет чей-то голос. Как долго он будет избегать тебя и использовать? Эрен усмехается и игнорирует голос. Сама мысль о том, что Леви использует его, абсурдна. Леви никогда бы так ни с кем не поступил. Он слишком мягкосердечен, несмотря на то, что говорит его личность. Эрен вздыхает и свешивает ноги с кровати, его ступни шлепают по холодному полу. Боль в его попе усиливается, когда он встает, и он идет, прихрамывая, когда собирает свою одежду и проскальзывает в ванную. Он быстро принимает ванну, опечаленный тем, что физические остатки ночи уходят. Когда он одевается, он берет простыни Леви и кладет их на место. Он складывает испачканные и кладет их в корзину Леви. Он надеется, что мужчина оценит его усилия. Он хихикает при мысли о том, что Леви снова возьмет его. Он чувствует себя влюбленной школьницей. Эрен покидает комнату, бросив последний прощальный взгляд, и идет за Армином и Микасой. Он не забыл о разговоре, который они вели накануне. Это необходимо решить немедленно. Пришло время обсудить это с руководством. Пора идти к Эрвину. Армин и Микаса в столовой завтракают, когда Эрен находит их. Он фыркает, когда замечает их, автоматически ища глазами Леви. Коротышку нигде не было видно. Он идет посидеть с Микасой и Армином. — Вы готовы? Я чувствую себя шпионом. О, это так волнующе! — Да, мы готовы, — глаза Армина расширяются при виде него. Он быстро берет себя в руки и улыбается ему. — Вообще-то, мы сейчас пойдем. Они опускают свои тарелки в воду для мытья посуды, и Микаса нападает на него после этого. — Эрен, ты в порядке? Почему ты хромаешь? Кто-то причинил тебе боль? Почему у тебя синяки на лице? Кто это сделал? Я убью их. — Это не синяки, Каса. Это засосы, — она таращится на него, а Армин смеется. Он хихикает. — Прошлой ночью у меня был секс. — О, — говорит она, ее лицо ничего не выражает. — Я собираюсь убить этого карлика. — Нет, это не так, — Армин смеется еще громче. — Пока Эрен счастлив, я не вижу ничего плохого в их отношениях. — Пока он может встать, — говорит Эрен, широко улыбаясь. Микаса шлепает его по руке. — Я не знаю, хорошая ли это идея, — выдыхает она через нос. — Но я поддержу тебя. — Хорошо, давайте перейдем к делу, чтобы победить Энни, — смеется Эрен, и они спешат в офис Эрвина. Дверь большая и величественная. Вероятно, из красного дерева. Он стучит. — Войдите. — Привет, коммандер Смит! — говорит он, входя, Армин и Микаса следуют за ним. — У нас есть важная информация, которая, возможно, могла бы предотвратить вымирание человечества, — он делает паузу, увидев поднятую бровь Эрвина. — Ну, это не решит проблему титана. Хм, я мог бы сформулировать это лучше. Эрвин смеется, от души и от всего сердца. — Ну, тогда. Присаживайся и рассказывай. — Не издевайся надо мной. Я сбрею тебе брови, тогда ты будешь бессилен, — шипит Эрен, осторожно садясь. Армин хихикает, а Микаса прячет ухмылку за шарфом. Они садятся рядом с ним, одному из них приходится пододвигать дополнительный стул. — Армин, если ты позволишь? — Верно, — маленький блондин глубоко вдыхает. — Мы считаем, что аномальный, которого мы заметили во время экспедиции, на самом деле был человеком. — Продолжай, — взгляд Эрвина становится жестким, за секунду переходя от игривого к серьезному. — Ну, у нас есть подозреваемый и в этом, и в убийстве подопытных. Энни Леонхарт. Все это связано, если бы она пыталась саботировать наши усилия. При проверке УПМ у нее было снаряжение погибшего солдата, а не ее собственное. Не говоря уже о тревожном сходстве между ней и титаном, — Армин делает паузу. — Женщина-титан проявила незаурядный интеллект и, когда я оказался на земле, сняла капюшон, чтобы проверить мое лицо. Глаза у нее были такие же, как у Энни, и я понял, что она узнала меня. Она оставила меня в покое. Она кого-то искала. Лицо Эрвина становится еще более жестким, если это возможно, и когда он снова заговаривает, его голос полон власти. — Ничто из этого не покидает эту комнату. Я, конечно, сообщу Леви. Он будет со мной, пока вы двое будете выполнять план. — План? — спрашивает Микаса. Эрвин ухмыляется и складывает руки под подбородком, наклоняясь вперед. — Да, конечно. Вас троих ложно обвинят в государственной измене, и вам понадобится кто-нибудь, чтобы увести вас отсюда. Кто лучше Энни? — он улыбается, но холодно. — Ты убедишь ее пойти с тобой и отведешь в туннель. Если она не войдет в туннель, выстрелите звуковой гранатой. Мы нападем и захватим ее, — он делает паузу. — Армин, очевидно, сделает убедительную часть, — говорит Эрен, гладя Армина по голове. — Хорошо, — легко соглашается Эрвин. — Я позову тебя, когда закончу приготовления. Свободен. Эрен встает, чтобы уйти, скрывая при этом гримасу. Микаса и Армин следуют за ним, вежливо попрощавшись с Эрвином. Эрвин машет им, и Эрен ловит себя на том, что переосмысливает свое мнение об этом человеке. — Теперь мы ждем, — говорит Эрен сквозь зевок. — Давай потренируемся до тех пор, — предлагает Микаса. — Мы должны быть на высоте. — Хорошая мысль, — делает комплимент Армин, и они идут на учебные курсы. По дороге Эрен натыкается на кого-то, выходящего из кухни. Он поднимает глаза, и на его лице сразу же появляется улыбка. — Леви!