Лакримоза

      Одинокий столб в темноте освещался лучами собственного фонаря. Кристиан на секунду прислонился к нему спиной и незаметно начертил метку в виде зачёркнутого вопросительного знака. Когда их роту позвали дальше, никто не обратил внимание на странную чёрную каракулю на столбе.       Рано утром, проходя мимо столба, лейтенант *** вытаращил глаза на метку и остановился на месте. Это был условный знак, сообщавший о прибытии Главного. Сославшись на внезапные дела в противоположном конце эсперийского лагеря, лейтенант отправил своих подопечных идти вперёд, а сам, проходя мимо столба, резко достал платок из кармана и трясущимися руками стал стирать метку со столба. Это невозможно! Появление Главного, спустя столько лет? Он слишком хорошо вжился в роль эсперийского пса, чтобы выходить из тени теперь, когда у него есть жена и дети! Может, никто больше не заметил? Тогда ему не придётся раскрываться перед церанским начальством…       Покончив с уликами, *** спрятал платок обратно и направился, как и солгал, к продовольственному складу. __________________       Смит с настороженностью смотрел в спину своему подопечному Джозефу Грею, когда на внеочередном собрании по делу сбежавшего МакЛала, где собирались разные силовые структуры, тот посмел высказаться:       — Позвольте включить меня в поисковую группу! — бил он себя пыткой в грудь. — Это существенно продвинет дело с поисками Марии.       — Вы не относитесь к нашему подразделению, Грей, — осадил его начальник розыскной группы политических оппонентов, стукая сигарой о пепельницу. — Ваше дело — компьютерные системы. Не думаю, что вы обладаете навыками, необходимыми в нашем деле.       — А как вы считаете, Смит? — обратился он к начальнику внутренней службы Максимума. Смит призадумался.       — В самом деле, агент Грей, возможно, обладает необходимыми вам навыками — ранее он служил в военной разведке семь лет.       Начальник розыскной группы нахмурился и чуть ли не покраснел — видимо появление новой молодёжи в своих рядах он не принимал.       — Однако, лично я считаю, что не стоит допускать наших агентов к тем делам, в которых они имеют личный интерес.       Грей повернулся к нему и посмотрел на него с жгучей ненавистью. Итак, не принимая ничью сторону, Смит чуть слышно присвистнул и стал смотреть в окно.       — Ваше мнение очень ценно для меня, и я хочу услышать, что об этом думает сам Начальник, — проговорил сквозь зубы Грей. Начальника розыска перекосило в лице, однако агент связи объявил:       — Начальник желает с нами связаться.              — Я даю добро на присоединение Грея к поисковой группе. Грей уже помог нам узнать сбежавшего гражданина. Рафул, выдели парню отдельную группу. Я жду. Только хороших. Новостей, — пропадая, закончил Начальник и отключился, синий экран погас.       Когда все вышли с собрания, Смит хотел поговорить с Джозефом, но тот с горящими глазами ушёл вслед за розыскным отделом политических оппонентов. Вздохнув, Смит побрёл к себе в кабинет. ___________________       Часы тикали равномерным тик-так. От скуки Рейган поднялся и тихо прошёлся по кабинету. Посмотрел в окно: где-то в этих тёмных сумерках явно что-то творилось, подумал он.       Бросил быстрый взгляд на стол командующей: тот был завален кипами бумаг. На верхних листках виднелась здоровенная печать с эсперийским гербом, светящаяся в темноте. С краю валялась измятая вдоль и поперёк страница из Национального Журнала Таврии. Рейган взял её и поднёс к свету из окна — то была энциклопедическая заметка про змей авраам-халы с описанием и иллюстрациями. Похоже, Киёре она пришлась не по душе. Что, впрочем, неудивительно — учитывая, что из-за них погиб, или всё ещё мучается, Его Величество.       Доставили письмо. Рейган пообещал передать лично в руки и тихо прикрыл дверь. Спустя полчаса доставили ещё какой-то отчёт. А как только он присел, принесли ещё и запечатанный свиток с гербом какой-то страны, Рейган не узнал.       Посылки кончились, и Рейган вернулся в кресло напротив дивана. Посмотрел на часы: оставался ещё целый час. От нечего делать он уставился на лицо командующей.       Всё это время ему казалось, что она спит, как убитая, потому как она не издавала ни звука, однако теперь он заметил, как сильно у неё сведены брови и как блестит на лбу капля пота. Внезапно Киёра начала бормотать на церанском:       — Noa…Noa*.       Рейган придвинулся поближе — уж не показалось ли ему?       — Нет. Я ничего не знаю, — снова пробормотала она исступлённо. — Нет. Об этом нам не сообщали.       В её выражениях не было борьбы. Только усталость и отчаяние, словно она повторяла эти слова много раз, и приходилось говорить их снова. Что она пережила? Догадки стали появляться в его голове яркими всполохами, перемешиваясь с засохшей кровью на лице мёртвого Джази.       Сердце у Рейгана сжалось, когда Киёра вдруг стала тихо умолять:       — Прекратите! Прекратите… — она принялась тяжело дышать, вздымая грудь. «Может разбудить её?», — подумал Рейган, склонившись над её страдающей фигурой.       Но когда он положил руку ей на плечо, собираясь будить, Киёра, словно услышав его мысли, и решив, что не нуждается в представлении, резко поднялась в постели, раскрыла глаза и прокричала во всю глотку:       — Loss‼**       Рейган нажал на выключатель, и комната озарилась непривычно ярким светом белых ламп.       Тяжело дыша, Киёра смотрела в пустоту перед собой, пока пот градом бежал с её лица и шеи, а затем прикрыла глаза рукой, пытаясь успокоиться. Рейгану показалось, что он услышал сдавленный плач.       — Вы в порядке? — осторожно спросил он, легонько касаясь её спины и понял, что она дрожит.       — Не трогай меня, — быстро прошептала Киёра. Рейган убрал руку, как от огня.       Спустя несколько минут тягостного молчания, в течение которых ему ещё сильнее хотелось обнять её, Киёра убрала руки от лица и посмотрела на него почерневшими от ужаса глазами.       — Вод-ы…прине-сть, — проговорила она на ломаном таврийском, растеряв своё привычное красноречие. Рейган метнулся по комнате за графином, налил стакан и принёс его Киёре. Казалось, руки её дрожали, но как только она схватила стакан, хватка вновь стала жёсткой, и Киёра моментально опорожнила стакан.        — Вам нужно к врачу, — настойчиво и вкрадчиво сказал Рейган, смотря ей прямо к лицо.        — Не нужно, — холодно сказала Киёра, не глядя на него. — Он мне ничем не поможет. Лучшей налей мне ещё воды.       Опорожнив второй стакан, Киёра уже выглядела немного получше, хотя и всё ещё наэлектризованной.       — Я что-нибудь говорила во сне? — спросила она, глядя перед собой.       — Нет. Ничего, — нашёлся Рейган, убирая стакан. Киёра просверлила его тёмными глазами и уставилась на свои ступни.       — Верно. Ничего, — словно подтвердила она и принялась натягивать сапоги и поправлять рубашку и мундир. Рейгану показалось, что она натянула на шею галстук с каким-то остервенением, пытаясь себя придушить.       — Что-нибудь произошло за это время?       Рейган передал ей три новых письма со словами:       — Прислали это. Больше ничего.       Киёра с интересом разглядывала свиток — видимо, для неё он тоже был необычен.       — Откуда? — пробормотала она на эсперийском. — Что? — с этими словами она направилась к рабочему столу.       Раскрыв свиток на всю длину перед своим лицом, она застыла.       — Что там? — поинтересовался Рейган спустя несколько минут гробового молчания. Киёра опустила свиток и была крайне бледна.       — Мне нужно позвонить, — торопливо проговорила она. Затем резко открыла полку стола и достала оттуда жучок.       — Я сглупила. Отнеси это старшему, Маркусу, в техотдел, пусть узнают, куда идёт сигнал, — подала она жучок снова ему в руки.       — Где я найду его? — спросил Рейган, принимая улику.       — Третий корпус. Тебе подскажут. Иди! — приказала она, глаза снова загорелись огнём.       — Так точно, — бросил Рейган на прощание, отдав честь, хотя гораздо больше ему хотелось остаться и узнать, точно ли у неё всё в порядке? Спускаясь по ступеням, он всё ещё слышал в голове её «Прекратите! Прекратите…».       Плюхнувшись в кресло, Киёра снова раскрыла свиток. Пришедший под гербом Сардии, небольшого государства восточнее Таврии, свиток был гладок и пуст. За исключением правого края, где было написано зелёными чернилами:       «Цера ведёт за мной охоту. Позвони мне 3975-99».       Киёра тут же набрала номер, но гудки не закончились и после трёх попыток. «Чёрт», — отложила она телефон. Письмо было определённо от Дитхарта. Неужели, Цера и вправду решила начать охоту за одним несчастным дипломатом? К тому же, Сардия…далеко от Крита. Когда его успело туда занести? ___________________       При переходе воздушной границы с очередным государством после Хемалы, Дитхарт любезно попрощался с пилотом, улыбаясь его шуткам, и несмотря на его увещевания о полной безопасности, спрыгнул с парашютом над небольшим леском. Ветер объял его со всех сторон, и падая, Дитхарт ощутил лёгкую ностальгию. Десантирование было одним из немногих занятий, которые ему нравились в церанской армии. В момент прыжка мир перестаёт существовать из-за дичайшего страха, но потом ты постепенно привыкаешь и адреналин превращается в блаженство, и когда раскрываешь парашют — ты уже готов, тебе уже хватит этих острых ощущений.       Прогулявшись по лесу, Дитхарт неспеша вышел к городу и перекусил в местном кафе. Благо церанские монеты везде принимались.       Там он сел на автобус до города посевернее, чтобы как можно скорее добраться до «своих». Однако, волею судьбы автобус застрял в горах, и Дитхарта стояло всех нервов не пуститься идти дальше пешком.       Потеряв день, он опоздал на запланированный поезд и шарахался по провинциальному восточному городку, скупая дешёвые сладости на палочках и традиционные десерты, мимикрируя под обычного туриста в шляпе.       Покупая заново билеты на поезд, Дитхарт увидел другой рейс прямо до границы с Таврией, в городе Шшила, и решил рискнуть. Вертолёт не сбили, и автобус застрял совершенно случайно — нужно перестать себя накручивать.       Сидя в купе один, Дитхарт посмотрелся в зеркало — за эту неделю он успел так загореть! Но так по-дурацки: полоса на уровне кепки явно разделяла его лицо на две части.       Вдруг дверь отъехала в сторону, и Дитхарт увидел своих будущих соседей: в купе ввалились двое полупьяных рабочих с явно восточных говором и, ворча и подпинывая друг друга, стали раскладывать вещи. «Боже, дай мне сил», — подумал Дитхарт, глядя на их слегка разукрашенные синяками лица.       Всю дорогу — три дня — Дитхарт провёл как на иголках. Даже в простой одежде и с неудачным загаром, его щеголеватость, казалось, торчала наружу. А в купе с деловыми манерами разговора, рабочим он казался явным фриком, и они то и дело обзывали его девушкой, точнее «бабой». Маску носить было не сложно — Дитхарту было не привыкать — и он развлекал спутников, улыбаясь всем их шуткам и ничуть не обижаясь, рассказывая анекдоты, услышанные в тех восточных городках.       А сам ночью не смыкал глаз. Ему всё казалось, что стоит ему уснуть, как двое тёпленьких с виду молодых людей, окажутся церанскими агентами и перережут ему глотки.       На четвёртый день Дитхарт задремал на самом рассвете, и тут поезд вдруг встал. Продирая глаза от усталости, он обнаружил, что находится в купе один. И что встали они снова среди гор. Не поддаваясь панике, он вышел в коридор и стал общаться с другими пассажирами, попутно разглядывая богатый вид за окном:       — Прекрасный день, чтобы встать! Не так ли?       Никто не мог внятно ответить, чем вызвана остановка, а по громкоговорителю объявили о проблемах с путями. Дитхарт занервничал, однако вернулся в купе и достал телефон для связи с Киёрой. Сеть не ловила.       Спустя пару часов, поезд всё же продолжил ход. Когда на остановке в следующем городе объявили о внезапной проверке личностей «для борьбы с терроризмом», он уже успел избавиться от телефона и всех своих документах, могущих выдать в нём эсперийского дипломата.       — Мариям Пгас? — спросил проверяющий, загорелый церанец, внимательно рассматривая его поддельный паспорт.       — Да! — с готовностью подтвердил Дитхарт, улыбаясь своей сражающей на повал улыбкой.       — Приятной поездки, — вернул он ему бумагу, настороженно посмотрев, и пошёл в следующее купе.       «Сначала эти двое исчезли. Потом остановка. Теперь проверка. Этого рейса изначально не было запланировано две недели назад… Неужели, они действительно узнали, что я где-то здесь?», — не мог поверить Дитхарт.       На остановке в следующем городу, не доехав всего две станции до желанной Таврии, Дитхарт взял свою маленькую походную сумку и вылез в очередном незнакомом месте. Идя по залитым солнцем плитам вокзала, он подумал «Дом мой — вся Зестрия», но без особой радости.