Лакримоза

      — Ну и? — спросила Киёра серьёзно, как только дверь закрылась. Дитхарт устало присел на диван.       — Мы проиграли, — объявил он, сцепив кисти руки вместе и виновато опустив голову. — Крит заключил соглашение с Альянсом. Наших потенциальных союзников разогнали угрозами… Алания, Сирс и Ывиел присоединились к союзу. Представители Ришты, Вирмы и Рамуса сбежали до окончания конференции. Как только Цера поставила своего наместника заместо Микаила, всё стало предрешено… — перечислял он с печалью в голосе.       — Что случилось с Микаилом? — прервала его Киёра.       — Говорят, умер от сердечного приступа. Вскоре после первого заседания, когда я почти убедил его и половину зала присоединиться к нам, — Дитхарт уставил на неё недвижимый взгляд голубых глаз.       — И что, никого в мировом сообществе не смутила такая быстрая смена власти? — не верила своим ушам Киёре. — До нас даже не дошли эти новости!       — Никого, — отрезал Дитхарт. — Поверь мне, я сделал всё, что мог. К первому заседанию у нас были большие шансы. Потом Цера стала запугивать потенциальных союзников. Третья часть всех представителей разъехались до начала второго заседания. В итоге только Хемала и Негхт присоединились к нам. И кроме того… После завершения конференция на меня началась охота, ещё до того, как я вылетел из Крита.       Киёра присела рядом на диван. Теперь вблизи, несмотря на шик и лоск друга, она увидела, как он болезненно бледен и практически дрожит. «С тобой всё в порядке?», — уже хотела спросить она, когда Дитхарт заговорил первым:       — Я сильно обнаглею, если попрошу тебя разрешить мне прилечь прямо здесь? — спросил он с блеском в глазах, и блеск этот был нездоровым.       — Конечно, ложись сейчас же! — воскликнула Киёра, собираясь встать с места и освободить ему диван, когда Дитхарт в исступлении припал головой на её бёдра.       — Стой, я встану! — запротестовала Киёра в шуточной форме.       — Не нужно. Дай мне пять минут, — попросил Дитхарт и закрыл глаза. Киёра опустила руки вниз, вздыхая. Ей было знакомо это ощущение бессилья, когда ты готов упасть на ровном месте где угодно. И кроме того, ей было жалко своего протеже, который определённо старался оправдать её доверие. Больше у Эсперии не было дипломатов, которые разъезжали бы по другим странам: последние лет сто Эсперия была закрытой страной и не вступала ни в какие союзы. Единственный союз с Даарией, заключённый пятьдесят лет тому назад, и тот, был заключён в императорских апартаментах Эсперии. Киёра нашла единственного человека, который бы рискнул своей шкурой ради налаживания контактов политически изолированной страны.       — Что произошло? — осторожно спросила она. Дитхарт просунул руки к голове и приобнял её за спину, плотнее укладываясь на бёдрах.       — Сначала мне показалось, что меня фотографируют. Потом я заметил, что за мной следят. Я старался избавиться от хвоста и менял маршрут на ходу. Но они почти поймали меня на том поезде… О, чёрт! — воскликнул он. — Мне пришлось избавиться от настоящих документов. Я скитался по всем этим развесёлым странам, пока не околел до нитки. Это не твоя вина, но под конец я остался без денег. Я чувствовал себя зверем, на которого охотятся с ружьями, и который пытается спрятаться в трёх соснах. Лучше тебе не знать, где мне пришлось побывать в дороге.       Киёра украдкой гладила его по волосам и молчала.       — Не думала, что Цера опустится до такого. Видимо, ты заставил их сильно понервничать. Не волнуйся, я знаю, что ты сделал всё, что мог. Дитхарт замолчал, задумавшись. «Точно ли всё?», — начал грызть змей сомнений душу. Киёра заговорила первой: — Значит, Крит поступился своими принципами и всё-таки присоединился к Цере? — в её голосе чувствовалось разочарование.       — К Альянсу. Полагаю, у них не было выбора, после всех угроз и убийства их лидера. И Цера не оставит противоборствующих в покое после этого. Альянс прямо сказал, что Криту придётся тоже воевать с нами. Я пытался сыграть на этом и пообещал им безвозмездные деньги. Микаил почти согласился, когда Цера начала публичные угрозы. После недели затишья, на втором заседании, был уже другой лидер страны, и другой представитель от Церы. Он смог убедить зал в том, что Цера сделала правое дело в отношении Таврии, и что это мы устроили военную экспансию на их территорию. Как это бесчеловечно, боже правый! — воскликнул он в негодовании. Киёра рассмеялась тихим зловещим смехом, с каждой секундой становившимся всё громче.       — В этом вся Цера! Тебе ли удивляться? — спросила она с нервным смешком. Дитхарт, почувствовав её начавшуюся тряску от смеха, поднял голову и откинулся на спинку дивана.       — Я уже ничему не удивляюсь. Но всё-таки чудо, что я смог добраться сюда в целости и сохранности, — посмотрел он на неё с заигрывающей улыбкой.       — А я рада, что это так.       Киёра улыбалась ему искренне, но кажется, ни капли не разделяла его истинных чувств. Дитхарт отвёл взгляд.       — На этом все новости. Возможно, скоро мы увидим первое пришествие критских войск на Зестрию! А экономическая блокада Крита будет разбита также быстро, как была возведена. А я не буду тебе дальше докучать, и займусь, пожалуй, своим гардеробом.       Он встал. Киёра проводила его до двери.       — Как отдохнешь, сделай мне, пожалуйста, отчёт. Нужно обнародовать информацию о Крите и происках Церы.       Дитхарт поднял на неё блестящие голубые глаза.       — Конечно, — пообещал он. _________________________       Когда дипломат ушёл, а Киёра позвала Рейгана внутрь, командующая явно загрустила и была рассеяна, постоянно переспрашивая. После недолгих и неэффективных рабочих разговоров, она отправила Рейгана к Майеру.       «Что, не удалась встреча голубков?», — подумал он злорадно. «Ашалар, о чём я только думаю!».       Хорошо, что в присутствии генерала эти гнусные мысли выветрились сами собой. Теперь, когда Рейган уже не испытывал необъяснимой ненависти ко всем бледнолицым, Майер казался ему толковым, рассудительным и «глядящим в душу», то есть, видящим насквозь, как людей, так и проблемы. Умудрённый жизненным опытом, он мог бы стать ему отличным наставником.       — Завтра мы выступаем, — сказал он первым делом, стоя возле перил. — Итак задержались здесь.       — Согласен, сэр, — подтвердил Рейган, отдавая честь. — Пора двигаться в путь.       Майер обвёл его взглядом тёмных глаз.       «Неужели, я ищу замену в этом парне? Штрейсу сейчас, наверное, очень тяжело…», — подумал Гилберт с грустью и отвернулся обратно к виду на город. И ведь он просто хотел проверить, кого Киёра держит подле себя, а в итоге сам попросил, чтобы она при случае посылала таврийца к нему…       — Какие будут приказания? — спросил Штриган с нотками радости. Гилберт оторвался от перил и подошёл к адъютанту.       — Восстановление города меня больше не интересует. Пойдём обсудим завтрашнее сражение.       «Надо же, какая честь!», — подумал Рейган, когда генерал привёл его в свой кабинет и поставил чай кипеть. _______________________________       Дойдя до выделенной ему комнаты, Дитхарт снова завалился на диван и с минут десять тупо смотрел в серый потолок. Казалось, хроническая усталость от тревоги, преследовавшей его последний месяц, в итоге доконала его.       Перевернувшись на бок и скинув ботинки, он мысленно перебирал в голове факты, которые по пунктам изложит в отчёте. А затем вспомнил о чём-то смутном и неясном.       «Разве тот парень…не тот же, что был в газете? Бордовые глаза…», — припоминал он. «Точно, убийца Штриган. Интересно, а Киёра в курсе?». ______________________________       — Вы проделали хорошую работу, — заключил Начальник компьютерным голосом, когда все доклады были окончены. — Мы обладаем достаточной информацией, чтобы нанести удар как по Кренцу, так и по Эль-Дайре. Есть только одна недостающая деталь, коллеги. Как вы считаете, стоит ли дать второй шанс генералу Джеймсу Миллеру?       Офицеры молчаливо переглянулись. Миллер потерпел настолько позорное поражение в Кренце, что заступаться за него перед Начальником было равносильно самоубийству. Сам Миллер сидел не за столом, а на отдельно стоящем стуле в конце комнаты, как прокажённый, и слова ему не давали.       — Или же… — начал Начальник.       — Позвольте предложить свою кандидатуру! — поднялся с места молодой офицер с горящими синими глазами, и отдал честь. — Я сокрушу Эсперию прежде, чем они покинут Эль-Дайре.       — Я поддерживаю кандидатуру генерал-майора Бивиса, он… — привстав, вступился министр обороны.       — Хорошо, я не против, — неожиданно быстро согласился Начальник. — Твоя задача будет Эль-Дайре, Бивис. А кто займётся Кренцом? Имейте ввиду, нам не нужно поражение.       Немолодой генерал с проступающей сединой поднял руку с места.       — Если я вас устрою, господин.       Все взгляды обратились к нему. Крег Равен походил на крепкое, плотное животное, которому всё нипочём. Его боялись и коллеги и подчинённые, за глаза называя его «медведем». Те, кто когда-либо переходили ему путь, кончали крайне плохо.       — Если никто больше не изъявляет желания, будет так, Равен.       Равен смотрел немигающим тупым взглядом на синий экран проектора. Иногда Начальнику казалось, что тот видит его сквозь одностороннюю камеру и слышит сквозь кучу звуковых эффектов настоящий голос. _______________________________       Солнце в Цере садилось поздно, особенно летом. Поэтому когда группа особого розыскного назначения во главе с Джозефом Греем двинулась по улицам Займа — пригорода столицы Максимума — было ещё совсем светло. Ветер нёс тепло и обволакивал лица, словно неподалёку было озеро. Хотя оно было в нескольких километрах отсюда — на самом краю городка.       Джозеф шёл, слегка притоптывая сапогами по всё ещё тёплому асфальту, и держа в зубах травинку — давняя привычка со времён, когда он ещё служил солдатом. Его ничуть не смущало, что горожане замолкают и сторонятся его группы во всём чёрном — в конце концов, что они могли сделать? Разве что вызвать полицию, которая их тотчас отпустит.       «Уже скоро, ты вспомнишь обо мне, Льюис!», — подумал он с ожесточением, мурлыкая себе под нос мелодию, услышанную по городскому радио.       Они зашли в обшарпанный серый бетонный подъезд, ничуть не изменившийся со времён юности Джозефа и Льюиса, и остановились перед комендантом.       — Розыскной отдел, — представился Джозеф, поднося своё новое удостоверение к глазам заспанного коменданта. — Кто-нибудь проживает в тридцатой квартире?       — А… — воскликнул комендант. — А…! Что вы говорите? А…       Джозеф понял, что старик либо в стельку пьян либо косит под дурачка. Схватив за шиворот, он принялся трясти его:       — Бэ! — крикнул он. — Говори, есть ли кто в тридцатой квартире, урод, сейчас же!       Это произвело на старика впечатление.       — Да, сэр! Кто-то есть… А…!       Джозеф отпустил пьяного на стул и мотнул головой, приказывая заходить внутрь. Они поднялись по старой избитой лестнице на четвёртый этаж. Угловая квартира была квартирой Льюиса. Джозеф сначала тихо постучал в дверь. Шевеление, раздававшееся из квартиры, замолкло. Он постучал снова, объявляя:       — Полиция! Откройте дверь!       Когда и тогда ему не открыли, он принялся стучать со всей силы:       — Полиция! Откройте!       Наконец, дверь отворилась и в прихожей показался тощий невысокий блондин с очень короткой стрижкой. Джозеф словно увидел приведение: так же выглядел Льюис, когда встречал его дома. И подмываемый ещё больше разыгравшейся ненавистью, он распахнул дверь настежь, ворвался внутрь и схватил парня за руку, надевая наручники.       — Что происходит? Кто вы?! — пытался выяснить напуганный гражданский, когда вся следственная группа вошла в квартиру и плотно закрыла за собой дверь.       Часы тикали так громко, что звук отдавался болью в висках. Придя в себя, на полу, обычный гражданин Церы, купивший эту задрипанную квартиру по дешёвке уже лет пять назад, с трудом осознавал, что его допрашивали не какие-нибудь разбойники, а государственные служащие. Отодрав себя от пола, он обнаружил, что его майка в самом деле была разорвана, а губа разбита. Естественно, он рассказал всё, что только мог вспомнить о прошлом хозяине! Это был жадный и толстый перекупщик, прослывший заодно как местный барыга. А до того тут кажется жила женщина с маленьким ребёнком… Но откуда ж его было знать, куда они съехали?! Он только знал, где можно найти перекупщика.       Мужчина провёл рукой по зудящей красной щеке. «Что это вообще было?», — недоумевал он, сидя в пустой квартире. ___________________________       — Привет! — услышал Шанс притворный голос откуда-то из-за угла. Странное дело: в эту его точку обычно не захаживали посторонние. Оторвавшись от интереснейшего зрелища — наблюдения за людьми, ставящими на скачки, — Шанс с удивлением посмотрел на группу мужчин в чёрных костюмах среди разноцветных, в основном, красных шатров с играми и всякого рода удовольствиями. Как их пропустили? Где его охрана? Он предупреждающе поднял вверх руку с пистолетом, выпускающим сигнальный факел, но тут его взяли на прицел. Шанс осторожно поднял вторую руку: похоже, с этими лучше не шутить. ___________________________       Узнав, что Мария с Анной перебралась в Тори-Ланку, не так давно самостоятельного государства, но уже перешедшего под власть Церы, Джозеф самодовольно рассмеялся. Уже теперь-то все карты у него на руках! Кому-кому, а ему — агенту внутренней разведи — ничего не стоит пробить по базам, зная примерное время переезда, где поселилась церанская подданная в «чужом» государстве.       Вечером он напился, празднуя свою маленькую победу и вспоминая прошлое. Шторы были задёрнуты, и он откупоривал бутылку за бутылкой, хотя до этого не брал в рот ни капли с тех самых пор, как «умер» Льюис.       Ведь когда-то они вместе ненавидели Эсперию. Ведь когда-то они вместе боролись с ней. Да, начальство их было не лучшим на свете, но они… Они были, как братья! ____________________________       Когда в тёмном подвальном помещении не до конца восстановленного дома в Эль-Дайре собрались все нужные члены, дверь закрылась, а к свету свечей прибавились светодиодные лампы. В центре комнаты сидел с ногами на столе в позе критского мудреца с виду обычный эспериец, только с ярко синими церанскими глазами. Обведя глазами присутствующих, он довольно кивнул и начал собрание:       — Приветствую, коллеги! — развёл он руками и чуть поклонился. Все шпионы были засланы в разное время, и некоторые, кто прожил в Эсперии слишком долго, позабыли свой долг. Однако Кристиан любезно его им напомнил, одному за другим. Даже тем, кто забыл знак метки, и кто такой главный шпион.       — Вы и есть главный? — осмелился спросить один из молодых. Лейтенант Зигмунд вышел вперёд, словно телохранитель и личная шестёрка.       — Зовите его Господином. ____________________________       Мария сидела в скупо обставленной маленькой квартире на первом этаже на кровати возле окна и устало смотрела вдаль. После тяжёлого трудового дня официанткой, а затем небольшой подработки в качестве уборщицы, она еле дошла до дома и дотащила пакет с продуктами. Хорошо ещё хоть, что Анне уже семь лет, и она может не нанимать сиделку. Конечно, она заботится о ребёнка изо всех сил, но… Любить? На это у неё не было сил. И кроме того, любить ребёнка этого урода?       Вот опять, эта любознательная мелочь подошла со своими рисунками «с мамой». Мария через силу натянула улыбку, похвалила дочь, погладив по голове, и разрешила ей посмотреть телевизор. Как только внимательный взор ребёнка устремился в сверкающий цветами и изрыгающий звонкие голоса агрегат, Мария снова погрузилась в грустные мысли и с брезгливостью отвернулась к окну. Её клонило в сон… Ужин, чёрт, надо готовить ужин! Делать уроки… Если бы только ей кто-нибудь помогал!       В сонной дымке она внезапно услышала голос Льюиса. «Спрячься! Если я не вернусь завтра… Спрячься в другой стране, как можно дальше от Церы. Обещай мне», — сказал он своим нежным ласковым голосом. А потом исчез.       — Мама! Мама! Ты спишь? — разбудила её Анна. Мария убрала руку от глаз, украдкой вытерев слёзы, и поднялась на кровати.       — Не сплю, солнце! Что случилось? — спросила она, теребя дочку за щёку.