Лакримоза

      — Скажи мне вот что, — начал Майер, покуривая сигарету, — судя по докладам разведки, к Нархииле мы не сможем пройти с тяжёлым вооружением.       — Точно нет, — подтвердил Рейган.       — А что насчёт моторизованной пехоты? — тёмные глаза уставились на него. Рейган пожал плечами.       — Не могу сказать, мы всегда проходили там обычной пехотой. Самый надёжный способ. Моторизованная пехота может проехать, но нужно знать места с зыбучими песками. Я помню их только примерно. Вам нужно будет взять с собой местных, желательно в каждую ведущую машину, чтобы не потерять людей и время.       — Так и думал, — сказал Майер, ничуть не удивляясь и стряхивая пепел в пепельницу. — Я услышал тут историю, которую ваши рассказывают нашим. Про тебя и некого Али.       Рейган нахмурился: он был не готов открываться настолько всего лишь наставнику.       — Давняя история, — прохладно сказал он. — Обычное дело.       Заметив его взгляд, Майер мудро пошёл на попятную:       — Ясно. _____________________       На рассвете войска были построены. На сей раз это были только два батальона пехоты, стоящих стройными рядами, и ещё два — моторизованной пехоты, уже выстроившейся в длинную колонну с левого фланга. Поскольку тяжёлое вооружение бы не прошло через тернистую и узкую территорию с зыбучими песками, было решено сначала занять Нархиилу, а затем, через него уйти на юго-запад, занять Наргхыз, куда уже можно было отправить технику далеко в обход гор Сиитха. Пока что эсперийский фронт тяготел больше к восточному направлению постепенно захвата территорий, и с этим все были согласны — ведь чем западнее, тем ближе Цера и союзники. А так у них надёжные позиции и в Кренце, и в Эль-Дайре, которые в случае чего смогут дать достойный отпор врагу.       Киёра предупреждала накануне, что Рейган поедет с ней в качестве «ведущего», он же «знаток местности» и разведчик. Что ж, это было ему по душе. И даже возможная участь телохранителя командующей больше не угнетала его. Хотя он чувствовал, что с каждым днём становится только сильнее, и вовсе не собирался умирать.       Они вместе сели на передние сидения машины лёгкой пехоты, слева уже расположился водитель. Эсперийские машины были не такими открытыми, как в своё время у таврийцев — крыша прикрыта, двери, окна — всё законопачено, и даже кузов с располагавшимися там пехотинцами, и тот был закрыт со всех сторон. Рейган предполагал, что займёт немало времени, прежде чем те вылезут наружу, когда это понадобится. Но все выглядели уверенно и сосредоточенно, так что он не стал высказывать своё первое впечатление. Переднее стекло было, судя по всему, хорошо укреплено, но по этой же причине изображение несколько двоилось.       Их машина была первой. В остальных пяти ротах также сидел «ведущий» тавриец из местных в первой машине.       — Начинаем операцию. Дать ходу! — звучно приказала Киёра в рацию, и машина тронулась.       Рейган немного волновался, предвкушая, как снова увидит то место. Здесь закончил свои дни Али. И хотя, как оказалось, их двоих прославляли в каких-то легендах, в том сражении едва ли было что-то героическое или прекрасное. Им пришлось сражаться и с церанцами и с собственными силами природы. Благодаря смекалке Али и его, Рейгана, силе, им удалось отвадить Церу от Сиитха далеко, и на много лет — так много полегло там церанцев. Однако, чтобы самим не погибнуть от яда проклятых змей, им нередко приходилось жертвовать своими товарищами, а чтобы в осаде не умереть с голода, варить их сапоги, а иногда и потроха…       Рейгана передёрнуло от воспоминаний. Но хуже всего было то, что когда Цера уже отступила, и когда радостные товарищи объявили победу и мир на Святой Земле, они узнали, что Али всё-таки был ужален. Когда и как — никто не мог понять, но Али быстро припал к земле, и сгорел за пару часов. А через неделю Цера атаковала снова, просто с других направлений. И их жертва ничего не стояла…       Рейган незаметно приложил руку ко рту, отворачиваясь чуть в сторону, к боковому маленькому окошку, сдерживая внезапную тошноту. Киёра смотрела прямо, делая вид, что не замечает, за что Рейган был ей в душе благодарен.       Слабость вскоре отпустила, и Рейган стал во все глаза смотреть в переднее стекло.       — Стойте! Они здесь! — объявил он, инстинктивно выкинув руку в сторону водителя. Киёра приподнялась на сидении и попыталась лучше рассмотреть пески, распластавшиеся среди высоких скал и редких камней. Рейган выглянул в боковое окно — точно, вон тот кривой камень, и как раз напротив него должны быть зыбучие пески.       — Поверните круто налево, — распоряжался Рейган, — а затем выровняйтесь и двигайтесь строго на восток. Со скал слева могут падать камни из-за ветра, не нужно к ним приближаться.       Водитель, кивнув, принялся выполнять манёвр, а Киёра достала блокнот, в который была вложена маленькая карта Сиитха и прилежащих террриторий, и крестиком пометила место опасности.       — Дай посмотреть, — потребовал Рейган: в этом деле нужна была точность. Взглянув на карту, он убедился, что Киёра отметила верно и вернул ей блокнот, только после этого осознав, что перешёл на ты. Краска залила ему лицо, но Киёра и не заметила, уже сообщая о зоне опасности подчинённым по рации.       Так они преодолели пять опасных мест, которые Рейган всегда вспоминал с превеликим трудом в последний момент. Как бы он хотел забыть всё, что связано с этим местом! Но нельзя, никак нельзя.       До выхода к Нархииле оставалось всего пару километров. Рейган был весь в мыле, но не столько из-за возложенной на него ответственности, сколько из-за проклятых воспоминаний, постоянно лезших к нему в голову. Он готов был закричать, когда увидел одинокие кусты грахмы, выросшие на месте прежней братской могилы, но только сжал зубы.       — На что ты смотришь? — спросил знакомый голос шёпотом. Рейган повернул голову налево, и увидел Али. Его алая тень сидела на переднем сиденье заместо Киёры, и смотрела вперёд. Бежевая форма была окроплена кровью, а с красной копны волос кровь капала ему за шиворот. Али повернулся к нему и осуждающе посмотрел ему в глаза.       — На что ты смотришь, предатель? — спросил Али. Рейган заморгал и с силой прикрыл веки.       — Ты что-то сказала? — спросил он Киёру.       — Ничего.       Рейган повернулся на неё — слава Ашалару, Али ушёл! Киёра смотрела на него с озабоченным видом. Как же он был рад, что это она!       — Тебе плохо? Можем сделать перерыв, — предложила она. Рейган покачал головой.       — Нет, всё в норме. Поедем дальше.              В полдень Киёра всё равно объявила перерыв, он же перекур, он же короткий обед, и велела не расходиться от машин больше чем на пару метров, и ни в коем случае не лезть на горы. К этому времени они одолели уже треть пути, и по памяти, Рейгану казалось, что дальше опасностей было на порядок меньше.       Их машина тоже освободилась, и Рейган с неохотой вышел наружу. Ненавистное место. Вдалеке раздавался здоровый смех, и даже пехотинцы из их машины о чём-то радостно переговаривались. Рейган достал подаренную Майером пачку сигарет и, упершись спиной о скалу, прикурил одну. Киёра вскоре встала рядом.       — Да-а, как же ты тут выживал? — спросила она, подняв голову к противоположным скалам. — Ни ветра, ни тени, ни…       — Не надо, — предупредил Рейган. — Об этом.       Затянулся сильнее, ещё раз — кажется, стало отпускать. Выпустив клуб дыма в безветренную пустошь, он понял, что стоит в голом одиночестве.       После перерыва они долго ехали молча, слушая тарахтение двигателя и стук колёс по мелким камням, нападавших со скал в своё время. На пути им встретилось всего два непроходимых места.       К вечеру их первая машина выехала из скал на песчаную пустошь. Задул сильный ветер. До Нархиилы было рукой подать, но огней в городе было мало, а если начнётся песчаная буря — они не дойдут и не доедут до него, позади два петляющих километра войск. Рейган предложил переждать в скалах — с погодой лучше не шутить. Киёра вняла его предостережениям, и велела разбить лагерь до утра.       Буря и в самом деле началась. Хорошо хоть они успели развести костры, погреться у огня и подогреть тушенки, пока свистящий ветер не пронёс песок сверху над скалами и не обсыпал их с головы до ног. Пришлось пересесть внутрь машин. Благо кузов позволял разместить все десять человек экипажа, включая троих, сидящих спереди. Там зажгли светодиодные лампы и принялись ужинать, и пить чай из термосов.       — Прямо как вьюга, а? — сравнила Киёра, когда ветер в очередной раз засвистел с невероятной силой. Эсперийские солдаты посмеялись от души.       — П-ж! П-ж-ж! — передразнил один из них. — Как будто из дома и не выезжал!       — Да что ж такое, опять зима! — посмеялся другой.       И все находили отдушину друг в друге, кроме Рейгана, с апатией смотревшего то на северян на своей волне, то в свою жестяную кружку. «Здесь мне нет места», — думал он. Одно его утешало — где-то, также одиноко, как и он, сидят его земляки в окружении чужаков.       Когда все улеглись спать валетом поперёк пола, Рейган аккуратно высвободился из своего спальника, и прислонился спиной к стене кузова. Ему снова не спалось. Поняв, что это бесполезно — спать — он поднялся с места и предложил дежурному заменить его. Тот с радостью согласился, и Рейган, усевшись у прохода с входной дверью, до утра вёл разговоры с Али, будь он проклят. Ближе к утру, другой эспериец вызвался заменить его, и Рейган, уже подустав, бухнулся без сил на свой спальник лицом вниз.       С рассветом лагерь ожил. Принялись разгребать машины и палатки от песка, благо, винтовки были хорошо упакованы. Ветер утих, и вскоре колонна продолжила свой путь. Через час они были в Нархииле.       «Ты ошибаешься. Она для меня ничего не значит», — вспоминал Рейган отголоски своей ночной беседы с Али, пока «совмещённые войска» вылезали из машин, а разведывательная пехота уже бежала впереди по песку, исследовать местность на предмет минирования. Киёра бодро раздавала им приказы, активно жестикулируя. Когда Рейган поравнялся с ней, она спросила:       — Ты не будешь против, если мы заминируем этот прекрасный проход, чудо природы? Второй раз мы туда не полезем, пускай Цера оценивает достопримечательность.       Рейган с удивлением посмотрел на неё. Уж о таком-то могла бы даже не спрашивать! Можно подумать, он праведный защитник природы. Да он ей руки расцелует, если это треклятое место взлетит на воздух, ещё и вместе с церанцами! — Я поддержу всё, что принесёт нам победу над Церой, — ответил он. Киёра заулыбалась и ещё сильнее засверкала глазами.       Они продолжили путь до города. Рейган шёл позади, с упоением наблюдая, как её густые волосы из-под тарубетки развеваются на ветру.       «Лжёшь. Ты уже её раб навеки», — отвечал Али.       Они вышли к шумной базарной площади. Как оказалось, соплеменники уже ждали их. При виде эсперийских знаков на форме они разразились радостными криками и улюлюканьем. Рейган с подозрением окинул их взглядом — не прячется ли в толпе убийца?       — Наместника…сбежал, сбежала! — изъяснялся на кривом церанском соплеменник торговец фруктами, рукой указывая на юг.       — Сбежал, сбежал! — вторила толпа.       Киёра достала рацию и стала что-то выяснять у разведки. — Köh? Ĝrenaldi? Altas! Fee du la reinz! — Нужно пройти к зданию администрации, прямо по курсу, — тихо сказала ему Киёра. — В такой толпе идти слишком опасно. Ты можешь заставить их разойтись?       «А ты хитрюга!», — подумал Рейган, поднимая на неё глаза. Сделать всё его руками? Легко! И самой под прицел внимания не придётся попадать, и оружием не придётся угрожать. Толпа продолжала радостно шуметь и греметь колокольчиками. Рейган потёр ладони друг о друга, и вышел вперёд.       — Братья! — обратился он к ним на родном языке. — Эти люди пришли с миром! — максимально серьёзно скандировал он. Крики несколько поумолкли. Соплеменники уставились на него — в основном, худые, очень загорелые от постоянного труда под солнцем, много — в грязных одеждах. У Рейгана чуть сжалось сердце, но он принимал их такими, как есть. — Вы можете знать меня. Я — подполковник Штриган, сын Ишахалы!       Толпа снова заулюлюкала. — Знаем, знаем! — крикнул кто-то из глубин. — Я был заключённым в плену у Церы, пока они — рукой он указал на всю группу эсперийцев — не освободили Ниигха! Они желают освободить всю нашу Землю от погани Церы!       Соплеменники поддержали его аплодисментами.        — Долой Церу!       — Свободная Республика! — кричали в толпе. Рейган довольно обвёл их глазами и прошёлся из одного края свободного пространства в другой со словами:       — Так разве не уважим мы их за труды? Разве не вступим добровольцами и не наберём достаточно наших ребят, а? — агитировал он. — Скажем, батальон? — Толпа закричала. Киёра изумлённо посмотрела на него — она понимала в точности, что он сказал.       — Но для начала, мы должны уважить их и пропустить к зданию администрации воздвигнуть свой флаг! Давайте немного потеснимся!       Таврийцы дружно стали расступаться от середины площади, оставляя пространство в пару метров для прохода.       «Надо было намного раньше отправлять его агитировать. Кто же знал, что он такой авторитет?», — корила себя Киёра, неспеша идя в «проход» в окружении четырёх телохранителей.       Рейган шёл первым по площади, вроде как, первопроходец. Из толпы то и дело тянулись к нему руки. Не сдержавшись, он стал жать эти руки — то слева то справа, и левой и правой рукой. — Спасибо, — приговаривал он. Какими бы грязными ни были ладони, это было тепло дома.       У здания администрации разведчики уже вывели на улицу под конвоем оставшихся государственных церанцев, которых теперь освистывали и оплёвывали собравшиеся вокруг любопытные. — В тюрьму их, — коротко приказала Киёра. Солдаты отдали честь, и поволокли церанцев куда-то на восток. Рейган с удовольствием увидел, как свои расчищают им путь.       Церанский наместник и вправду сбежал — в его роскошном, узком и длинном, кабинете были разбросаны бумаги по столу, в шкафу оставались шкатулки с драгоценными камнями и древние фолианты а-рилеев. На стенах висели картины знаменитых церанских художников. Шёлковая одежда висела в шкафу нетронутой, была только одна пустая вешалка. Оставалось только неясным, как он узнал о готовящемся именно сегодня вторжении Эсперии, ведь, как выяснил Рейган у местных, сбежал наместник вчера до наступления темноты. Солдаты обследовали каждый угол белой комнаты и нарекли её безопасной. Киёра сказала, что займёт её на время, и приказала отдыхать и дежурить на границах посменно — по два часа одним двум батальонам, затем другим. Рейгану она приказала остаться.       — Не знала, что ты такой авторитет для своих людей, — заявила она, одновременно снимая с себя мундир и практически скидывая эту тяжесть на спинку автоматического церанского стула. Рейган повернулся к ней и пожалел: пот тёк с неё градом, обволакивая шею, насквозь пропитав белую рубашку и подчёркивая её стройную фигуру. Казалось, ещё немного, и он увидит соски. Рейган поспешно отвернулся к картине морских волн руки церанского мастера живописи. Судя по звукам, Киёра продолжала переодеваться. — Почему ты мне не сказал? — Понимаешь, я и сам не знал, — признался Рейган, проводя рукой по объёмным мазкам краски. — Это ты открыла мне глаза, когда рассказала про нашего наместника в Эль-Дайре. В Кренце я был никем. Да, думаю, ещё много где так. Это только здесь, в районе Сиитха, люди знают про меня. — Вот как. Всё равно, здесь мы, похоже, наберём людей больше, чем за все предыдущие города. Ты хорошо постарался, — похвалила она и подошла к окну, за которым как раз производился набор в добровольцы. Рейган подошёл к окну, не глядя на неё, боясь, что она вовсе не одета. Один батальон судя по всему уже набрался и стоял в отдельном строю. Второй только формировался: эспериец опрашивал человека из длинной очереди, записывал имя, и выдавал табельное ружьё. Некоторые мужчины стояли в очереди сразу со своим оружием через плечо.       — Я делаю это ради своей Родины, — уточнил Рейган. «Не ради тебя!», — хотелось ему добавить. — Похвально. Везёт твоей родине, что у неё есть ты, — сказала Киёра. Рейган всё-таки повернулся к ней — слава Ашалару! — она надела другую рубашку, и больше не соблазняла его. Впрочем… — Ей повезло с союзниками, — сказал он, а сам уставился на её губы. Сухие, розовые, им явно не хватало воды. Сошёл ли он с ума? Давно. — Приятно слышать, — сказала Киёра и тоже поддалась вперёд. Её лицо становилось всё ближе. Сердце забилось о рёбра — что же он творит! Надо остановиться! А она что? Смотрит на него с вожделением! Была ни была… Левой рукой он обхватил её щёку и прикрыл глаза в предвкушении удовольствия… — П-ш! П-ш! Территория успешно заминирована, Ваше Превосходительство! — доложил сапёр из рации, торчащей из кармана её брюк. Киёра быстро поднесла рацию ко рту: — Хорошая работа. Заезжайте в город! — приказала она.       Рейган опустил руку и почувствовал дикое разочарование. Оставался всего сантиметр до их поцелуя, но момент был загублен. — Извини, — почему-то сказала Киёра, и снова посмотрела на него так, что ему захотелось провалиться сквозь Зестрию. Они вновь потянулись друг к другу, но в этот момент в дверь постучали.       Рейган быстро встал по стойке смирно поближе к стене. Киёра как ни в чём ни бывало пошла на встречу входящим.       — Запасы кончились, Ваше Превосходительство! — доложил офицер, резво заходя внутрь комнаты.        — Как?! — не верила своим ушам Киёра. — Запасов должно хватить на неделю! Куда вы…        — Запасные табельные ружья! Они кончились, — исправился офицер, и посмотрел на адъютанта. — Мы раздали всё, что было, и таврийцы продолжали проситься. Сейчас у нас двести добровольцев, оставшихся без оружия. Развернуть новеньких?       — Понятно. Нет, принимайте всех, оружие мы сможем дослать позже.       — Слушаюсь!              — Я могу идти? — спросил Рейган, когда офицер ушёл. — Хочу посмотреть, как наши справляются.       — Конечно, иди, — сказала Киёра строго. Закрывая дверь, Рейган поймал её пронзительный взгляд.       Спускаясь по лестнице, он осознал, что с него вновь сошло семь потов.