Лакримоза

      В ночь перед сражением Киёра позвала Рейгана в кабинет для «совещания». Разложив карту на полу, они сели рядом с кружками чая.       — Здесь они не пройдут, — Рейган зачеркнул крестиком место на карте, где горы Сиитха краем прилегали к Нархызу. — Я постараюсь оттеснить их туда, и тогда их ждёт верная смерть.       — Неужели змей хватит на каждого, их там тысячи? — скептически спросила Киёра. Рейган посмотрел на неё с осуждением. Доколе она будет сомневаться в его словах?       — Да, тысячи. А ещё, не все рискнут туда пойти: страх перед прошлым поражением слишком силён. Не так страшны змеи, как страх перед ними. В породах Сиитха содержится природный газ-галлюциноген, который проникает через любую защиту. Чем сильнее страх, тем больше тебе кажутся змеи. На самом деле они не три метра высотой.       — Вот как, — Киёра наклонила голову на бок, будто задумчивая птица. — Теперь понятно, почему так разнятся рассказы Гая и погибших солдат. Он видел малюсенькую змейку, а они — с двухэтажный дом.       «У него точно не все дома, раз он видел малюсенькую», — подумал Рейган про себя. «Какое самомнение! Недооценивать силы природы. Может он и жив, но это сомнительное удовольствие».       — А какими видел их ты? — спросила Киёра, отпив остывшего чая, внимательно глядя на него.       — Как они есть, — пожал плечами Рейган. — Полтора-два метра. После того, как убьёшь одну, или две, зрение уже не обманывает тебя, ты хорошо помнишь габариты. Но моя первая была пятиметровой, — усмехнулся он от воспоминаний.       «Впервые улыбнулся», — подумала Киёра, ловя эту мимолётную улыбку. Но вот, уголки губ снова опустились, а разговор вернулся в русло планируемого сражения. Рейган так хорошо знал местность, выгодные позиции и подводные камни, что в пору было бы ему управлять этим сражением, — поймала себя на мысли Киёра. «Но не нашими. Они этого не поймут», — подумала она. Нет, всё-таки назначить его командиром таврийского полка было лучшим решением.       — Спокойной ночи, — попрощался он в дверях, пронзая её блеском бордовых глаз.       — Да, доброй ночи, — Киёра медленно закрывала дверь, не в силах оторвать взгляд.       Глядя на закрытую дверь, Рейган не спешил уходить. Вздохнув, он прислонился к ней головой. «Открой мне. Впусти меня, в свою жизнь!», — подумал он.       Киёра прислонилась спиной к двери, и медленно съехала вниз на пол, обняла руками колени. «Нет. Нельзя. Я потеряю рассудок. Может быть, навсегда», — приложила она руку к тяжёлой голове. ________________________       На утро экспедиционный корпус в составе пяти батальонов объединённых войск двинулся в сторону Наргхыза — последнего города, огибающего Сиитха. Западнее него располагался Иба — по данным разведки из Эль-Дайре, Цера собиралась нанести удар именно оттуда. Именно там, по мнению Гилберта, должно было произойти решающее сражение за северно-восточную область Таврии, в значительной степени открывающей им путь к столице — Ашалбаду. Поход, как и всегда, начался рано утром.       Дождавшись построения полков, Киёра приказала: «В путь!», и сама залезла в передвижную крепость, захлопнув люк над головой. С собой она посадила инженера-механика для помощи в управлении. Аварийную катапульту она испытала накануне — всё сработало на ура.       «Ты уверена, что будешь в безопасности?», — скептически спрашивал Рейган несколько раз, узнав о её намерениях самой управлять церанским чудом техники. «Конечно. Будь уверен», — с вызовом ответила она крайний раз. Адъютант вспыхнул и отвёл глаза. «Как знаешь», — вот и всё, чем кончился их разговор на эту тему.       Киёра доверила ему новоиспечённые батальоны таврийцев, идущие в первых рядах и вперемежку с основными войсками, и теперь Рейган ехал в середине колонны в слегка бронированной машине лёгкой пехоты в окружении раций, и периодически думал о том, что здесь он находится в куда большей безопасности, чем командующая. Ах, ну почему она не послушала его! У него было плохое предчувствие.       «Мне приятно, что ты за меня переживаешь. Но оно того не стоит», — думала Киёра, разглядывая электронную карту внутри Итуриэля на ходу.       Через «окна» в бездверной машине Рейган поглядывал на марширующие полки солдат в рассветном свете. Будет ли это их последний рассвет? Кто знает…       Преодолев два десятка километров без происшествий, Рейган приказал остановиться и устроить перерыв, а также затаиться: если Цера заметила их передвижения, то скоро должна показаться сама. Лучше устроить им засаду на пути. Рейган вышел из машины и лично показал, где и как поставить баррикады. Соплеменников это сильно замотивировало, и спустя каких-то полчаса зубастая преграда была готова. Распределив постовых по периметру, Рейган объявил общий обед. Киёра продублировала приказ на эсперийском.       Ели прямо под солнцем, или укрывшись крышей машин лёгкой пехоты. На нервах Рейган съедал свою порцию так быстро, как мог, чтобы быть готовым в случае атаки как можно раньше. Присоединившийся к нему на время перерыва Уссла подумал, что у командира «однако, хороший аппетит».       — Как закончите, возвращайтесь на посты, — приказал Рейган, ставя пустую чашку. __________________________       Бивис осмелел, узнав из докладов, что эсперийцы полностью проглотили наживку и двинулись в сторону Нархыза, и сам вылез на передовую. Если так можно было назвать гигантскую артиллерийскую установку, «Файер-Икс», которую они привезли по частям из церанских складов на более лояльных территориях Таврии, и собрали здесь, между Нархызом и Ибой. Именно в ней, за тремя слоями защиты, и находился Бивис, считая себя героем на передовой.       Файер-Икс имел тот же принцип действия, что и «Адский вихрь», только имел все части в компактном формате. Из Ибы в сторону Эль-Дайре Бивис отправил свою правую руку, генерал-лейтенанта Минаса.       — Генерал, почему мы никак не заняли Сиитха? — поинтересовался лейтенант, ответственный за установку. — Они обладают прекрасной высотой для укреплённого пункта. С них мы могли бы атаковать по всем направлениям сразу.       Бивис медленно рассмеялся, перейдя в откровенный хохот, запрокидывая голову.       — Я смотрю, ты совсем не учил историю, Джейс. Сиитха это тропа смерти. В 1996 таврийское правительство бежало на восток, за Нархиилу. Последним камнем преткновения для нашей победы были эти горы. Я там не был, но знаю, что таврийцев не могли взять два месяца. И потери были колоссальными из-за зыбучих песков, и гигантских ядовитых змей.       — Но ведь в итоге мы захватили правительство таврийцев?       — Да, — кивнул Бивис. — Мы собрали больше сил, и пробились через Ибу и Нархыз, тоже с большими потерями. Так что мы в историческом месте, Джейс. Я слышал, что таврийский «герой» из-за которого мы терпели поражения раз за разом в Сиитха, всё ещё жив.       — Вы говорите про «убийцу» Штригана?       — Про него самого, — кивнул Бивис.       _____________________________________       Когда через час, в пути, грянул первый взрыв, Рейган первым взял себя в руки, и схватился за рацию:       — Доложить обстановку! Первый батальон! Взрывов прозвучало ещё несколько: Цера атаковала.       — Противник атакует издалека. Видим вражеский объект на 15 часов.       — Рассредоточиться! Не дать врагу попадать по нескольким целям! — приказал Рейган. — ПТО приготовиться к атаке на 15 часов!       Киёра остановилась с рацией в руке, не ожидая такой прыти, но приказ продублировала. Всё же использовать церанский для связи было нежелательно, и они выкручивались, как могли.       Цера атаковала издалека, но церанские же «зубры» на службе Эсперии ответили тем же, выпуская противоракетные и противотанковые ракеты. Поэтому часа через два безуспешных попыток Церы одержать верх или продвинуться к противнику, Рейган предложил пойти в атаку пехотой.             — Хорошо, — согласилась Киёра под шум летающих снарядов. — Только не переусердствуй со своим планом — при плохом исходе отступай.       — Кому ты это говоришь? — пробормотал он, заглушая связь.       Рейган собрал в машине ближайших командиров для «обмозгования».       — Вот, что мы сделаем, — декларировал он. — Пустой танк заедет внутрь гор с этой стороны, — указал он пальцем на карту. — Затем десять человек зайдут отсюда, а выйдут здесь, так что Цера не увидит, как мы выходим, и захочет наведаться к нам.        — Вы тоже пойдёте, командир? — спросил Уссла.        — Конечно, — тут же подтвердил Рейган. Что-что, а Сиитха он знает, как свои пять пальцев.        — Затем ты, Джабир, — обратился он к другому собрату, — запустишь снаряд вплотную к горе, вот здесь. Им будет казаться, что удар нанесён изнутри Сиитха.       — Чудно! — сказал Джабир, почёсывая бороду.       Так и сделали: зафиксировали верёвками рычаг передач и рычаг поворота в танке, и быстро вылезли наружу. «Зубр» заехал чётенько между двух скал внутрь.       «Что за ерунда?», — подумал церанский полковник, Бен, которого Бивис поставил «на посту» в Нархызе, глядя на то, как сначала танк, а затем и таврийские солдаты зашли внутрь Сиитха. Всем было известно, что попасть в Сиитха — это верная смерть. Тем не менее, он и его подчинённые, чётко видели, как таврийцы пробрались внутрь гор, и Бен теперь сомневался. В бою техники не предвещалось успехов, а победа была ему очень нужна: Бивис словно посмеялся над ним, выставив здесь в одиночку, как «преграду», сам встав за Нархызом, будто предопределяя его, Бена, поражения. Поэтому Бен задумался о том, чтобы самому занять оболганные Сиитха, в которых сейчас находились всего десять противников. Сомнения его окончательно рассеялись, когда со стороны горы прилетела ракета по его душу, остановленная системой защиты всего в паре метров от его бронемашины: земля вокруг покрылась осколками.       — Чёрт побери этих лгунов! — выругался он, вставая с места. — Третья рота — атаковать противника в объекте Си, и занять его! Пушку-гаубицу на изготовку! Уничтожить вражескую технику, находящуюся внутри объекта!       Девять солдат благополучно вышли с невидимой для противника стороны Сиитха. Они управились за несколько минут и соблюдали советы Рейгана: идти тихо и переборами ног, так змеи авраам-халы их не заметят первое время. Затем Рейган остался внутри, приказав идти без него.       Оказавшись среди гор один, Рейган внезапно ощутил себя в своей стихии: невероятно сосредоточенным и невероятно довольным. Змея вырвалась из-под земли и полетела в его сторону. Рейган отбросил её встречным ударом сапога, а когда она упала на землю, наступил ногой. Змея зло запищала. Рейган наклонился и схватил смертельную тварь поближе к голове, так чтобы она не могла его укусить. Под звуки душераздирающего шипения он пронёс её внутрь гор, наполненных оранжевым дымом, и притаился возле противоположного выхода. Как только послышались стройные шаги церанцев, он с разворота бросил змею на врагов, удачно скрытый дымом, и тут же нырнул обратно за скалу. Послышались знакомые крики ужаленных — теперь им конец. Рейган злорадно и тихо посмеялся, отступая вглубь гор. Побежавшие в погоне за ним вслед церанцы стреляли в молоко из-за тумана-галлюциногена. Рейган умело спрятался за выступом скалы от пуль, а змеи вскоре сделали своё дело, набросившись на особо шумных церанцев. Рейган уже знал их природу, и чем незаметнее и тише он передвигался, тем меньше привлекал внимания авраам-халы. Всё же одна змея оплела его ногу по спирали, собираясь укусить в пах. Рейган моментально ударил её прикладом автомата, одновременно прикрывая пах. А когда та зашипела от боли, схватил за «горло», и швырнул в сторону церанцев. Раздались новые крики. Страх проснулся в нём с новой силой. Рейган переборами побежал к выходу, стараясь не смотреть на растущие позади фиолетовые тени пятиметровых змей. Мысль о том, что он мог остаться без достоинства, внезапно, повергла его в ужас.       Практически кубарем он вылетел со второй сторон гор, оказавшись на коленях и показывая руками «сдаюсь» своим же. Пули просвистели мимо него. Рейган всё ещё тяжело дышал, сидя на месте, когда церанцев, тоже добравшихся до второго выхода, расстреляли из всех оружий. «Слава Ашалару!», — подумал он, вставая и направляясь к своим.       Но тут прилетел новый снаряд, аккурат по брошенному внутри пустому танку. Взрыв был такой силы, что горы по бокам закачались.       Киёра решила особо не вмешиваться: Штриган итак справлялся на ура. И чем дольше будет скрываться наличие подвижной крепости, тем лучше. Она просто ехала в крепости, скрываясь за танками, и теряясь в бежевом пейзаже благодаря новой окраске Итуриэля. Однако, когда на радаре показалась помеченная дружеской пушка-гаубица, Киёра захотела вмешаться.       — Мы можем её уничтожить, — подтвердил старший инженер-механик, Варди. Усилиями только двоих инженеров удалось отключить систему уничтожения Итуриэля, и извлечь взрывчатку, спрятанную в двадцати церанских танках старой модели.       — Отлично, тогда я навожусь, приступай к расчёту, — сказала Киёра, прикладывая к глазам прицел. Варди рассчитал расстояние до цели и время прибытия в программе.       «Что за ерунда!», — задавался новыми вопросами Бен. Ушедшие внутрь солдаты гибли как мухи, а отправленный следом танк уже через пару метров застрял в зыбучих песках. Как же тогда таврийцы пробрались и атакуют оттуда?       Отчаяние и осознание своей глупости становились всё сильнее, когда Бен развернул пушку и намеревался ударить из неё снова. Скала разлетелась в щепки с восточной стороны, где были заживо похоронены двадцать солдат.       — Противник не найден. Видим одно подбитое БМП, — доложили снайперы, но Бен и сам уже видел с экрана бронемашины, что это была его фатальная ошибка.       — Отступаем…! — хотел приказать он, но тут свет в бронемашине погас, а вместе с ним и все чувства.       — Цель уничтожена, — подтвердил Варди, указывая на погасший значок дружеского объекта на электронной карте.       — Отлично, — похвалила Киёра. — Остаёмся на этой позиции.       В остаток дня шли городские бои: потеряв командование, церанцы кое-как самоорганизовались, но Рейган, заручившись поддержкой Усслы и других собратьев, разбивал церанцев по всем фронтам. Глубокой ночью стрельба окончательно замолчала. Было жарко и до того сухо во рту, что казалось, не хватит целого оазиса, чтобы удалить эту жажду. ____________________       …Рейган смотрел на её растерзанное тело, распластанное в форме звезды. Лицо было прикрыто спутанными волосами. Голые, изрезанные осколками, ноги виднелись из-под порванных в хлам брюк. Кровь текла из раны на груди, создавая вокруг большую темнеющую лужу. А солнце нещадно светило на их головы. Рейгану казалось, что он слышит стук капель…       Вздрогнув, он приложив руку ко рту, и мир закачался. Дневной пейзаж уступил место мрачной палатке с приглушённым светом, в которой находились пара человек в спальниках, и стояли двое часовых. Его снова тошнило, как когда он только вышел из плена. «Сон. Сон!», — говорил он себе, плотнее прижимая руку ко рту.       — Всё в порядке, командир? — спросил Уссла, возникнув сбоку и положив руку на его плечо. Рейган перевёл на него глаза: вдруг полегчало.       — Да, — сказал он, убирая руку ото рта.       — Хорошо. У нас здесь всё тихо, вы можете прилечь, — предложил он, смотря на него внимательными красными глазами, отдалённо напоминая Али.       — Спасибо, я ещё пободрствую.       Рейган вышел наружу, приподняв эластичный вход палатки. Звёзды были видны все. Он присел на баррикаду и нащупал во внутреннем кармане сигареты — подарок Майера, как никогда пригодившийся. Закурил.       Уж лучше бы ему и дальше снился Али, преследуя, словно наказание. Но только не она. Мало ему мучений наяву, ещё и во сне страдать, чёрт бы его побрал…       Лагерь был практически безмолвен: все были вымотаны после сражения. Только изредка раздавался весёлый смех или шёпот, да стук чашек. Но это и хорошо: меньше шансов, что враг нагрянет к ним ночью, чтобы поквитаться.       Докурил. Полегчало. Рейган пошёл обратно в палатку с мыслью о том, что Майер, как обычно, был прав. __________________________________       Следующим днём заняли Нархыз и собрали, пересчитали все войска. Потери составили пять танков и сорок человек. Но по найденным осколкам и трупам, церанцы потеряли почти вдвое больше.       — Хорошая работа. Но боюсь сегодня нас ждёт кое-что похуже, — констатировала Киёра по рации.        — Да, — согласился Рейган, стараясь не выдать своё волнение на её счёт.       Похороны и захоронения прошли скупо и по уставу: благо Рейган настоял на том, чтобы не делать братские могилы, иначе это было совсем не по-божески. Грусть и чёрствость удивительным образом шли рука об руку, когда дело касалось незнакомых тебе людей. В любом случае, не стоило терять голову ни при каких обстоятельствах…              К вечеру началась атака со стороны Церы, разредив небо всполохами алого света. Однако это не было неожиданностью, и отражая с помощью ПТО летящие в них снаряды, Киёра приказала затаится до утра.       Ночью церанцы пытались проникнуть в лагерь в поисках «языка», однако голодные, на две головы выше, эсперийские дежурные быстро скрутили разведчиков в рог. Разговорить тех, однако, не вышло.       Утром Киёра объявила атаку — не столько потому, что ночью могли отдохнуть войска — а сколько потому, что в ночных условиях у Церы было преимущество в виде ночных визоров, на два поколения выше, чем у Эсперии. Не говоря уже о недоукомплектованном таврийском полке.       — Растянуть левый фланг! — приказала она, когда на электронной карте Итуриэля показались «дружеские» войска порядка десяти километров шириной. У них будут шансы только если они обойдут врага с какой-либо из сторон, и западная казалась самой подходящей — судя по карте, там было меньше всего природных препятствий. Сиитха остались позади, и этот козырь уже нельзя было использовать снова.       На пустынной местности «зубры» смогли довольно быстро продвинуться с левого фланга. Однако враг почувствовал опасность и стал отступать к востоку, лишая шансов. «Хорошо», — подумала Киёра, входя в азарт.       — Третьей роте отступить к базе! Объединиться с пятой! — правый фланг отступил назад, образовав выгнутую выемку в рядах объединённых войск.       — Как только противник подастся к третьей роте, начинайте брать в кольцо! Пехоте атаковать загнанного противника, заставить его остановиться в кольце!       Рейган был как раз в тех рядах, которые должны были «добивать» противника. И как только кольцо начало замыкать концы, он вышел на передовую.       — Вперёд! — крикнул он, прыгая неподалёку от вражеского танка и кидая дымовую гранату. Пока противник потерял видимость, он прицепил взрывчатку к корпусу танка и кинулся к следующему. Уссла не отставал и следовал за командиром, готовясь прикрывать в случае чего. Прокатился под самые гусеницы и заложил взрывчатку. Цера хотела подорвать их, а в итоге отведала пороха сама.       Постепенно Эсперия стала теснить противника и в этой битве.              «Поиграли и хватит!», — подумал Бивис. Сидя поднял руку в знак того, что пора преподать урок наглой Эсперии. И больше половины эсперийских танковых линий остановилось.       — Первая и вторая танковая рота выведены из строя! Управление недоступно! — поступил тревожный доклад командующей. — На экранах полная галиматья на неведомом языке! Мотор движения не работает даже механически!       «Чёрт возьми. Меня подставили. Это была ловушка», — сжав кулак, думала Киёра.       — Понятно. Без паники! — приказала Киёра. — Приказываю всем покинуть свои церанские танки, где бы вы ни были! Даже если они ещё рабочие! Второму батальону — прикрыть танковые роты от вражеского огня! Все, на выход! Те, у кого ещё доступно управления, отъехать ближе в базе!       «Взрывчатку мы убрали. Но кто знает, что за фокусы нам ещё приготовила Цера…», — задумалась Киёра. На миг ей прокралась мысль о том, что с Итуриэлем тоже не всё так гладко, но она поскорее прогнала её.       — Слейтесь с пехотой! Используйте брошенные танки, как прикрытие! — приказала она.       — Назад! — крикнул Уссла, отталкивая Рейгана от вражеского огня, и стреляя в ответ шквальным огнём. К его удивлению, герой Таврии оказался лёгким, как пушинка, и чуть не приземлился на землю от его толчка, в последний момент оттолкнувшись левой рукой от земли.       — Твою мать, — выругался он тихо, вставая. — Ты прав, отступаем! — тут же взял он себя в руки, и крикнул ближайшим собратьям, — все назад! Спрятаться за техникой! Устроить засаду на врага!       И тут грянуло НЕЧТО. Рейган посмотрел вперёд и увидел полыхающий клочок земли от ракеты такой мощи, что не могла быть установлена на обычных БРМ или тому подобных. «Зубры» заполыхали один за другим. Рейган хотел помочь выбраться наружу тем, кто не успел, но Уссла силой подталкивал его обратно к базе. Началась паника, крики горящих заживо, а серый дым вскоре затянул почти всё поле сражения.       Ближние бои продолжались, но поражение казалось предопределённым, и Рейган не знал, докуда им стоит отступать, ведь и саму базу необходимо защитить. Пот тёк с лица градом, но некогда было ни подумать ни вздохнуть. Одна мысль засела в его мозгу: «Выжить! Помочь своим!».       В шуме нескончаемых снарядом послышался какой-то новый звук, но Рейган не обратил на него внимания, пока не спрятался за БМП и не прислонился к нему спиной, переводя дух. Выглянул, отстрелялся. И взглянул на то, что творилось на догорающем поле боя: далеко на востоке возвышалась огромная церанская артиллерийская установка. Равнина между Ибой и Нархызом, где недавно стояли объединённые войска, покрылась чёрными дырами в земле.       И тут у Рейгана опустилось сердце при виде дымящейся передвижной крепости, на всей скоростью несущейся прямо во вражескую базу с чёрными дулами всех калибров. «Что же ты творишь!», — подумал он.       Церанец набросился на него со спину и хотел взять на удушение, но Рейган с размаху скинул его, ударив локтём, и расстрелял из автомата. Отвернувшись от убитого, он бросил быстрый взгляд на крепость: но и одной секунды ему хватило, чтобы понять, что пушка-гаубица на вершине крепости уничтожена, и падает вниз, вместе с горящей крышкой корпуса. «Ашалар, катапультируйся!», — взмолился он.       В ближнем бою Рейган не уступал никому: будто разъярённый зверь, он опрокидывал врага кулаком, стрелял в упор и вырывал победу будто растение с корнем из груди очередного церанца. Но враги всё не кончались, и его всё плотнее обступала толпа собратьев, защищая от шальной пули.       — Уходите! — слышал он призыв собратьев. Но не шёл. Не мог бросить ни их, ни цель борьбы, ни её.       Вдруг раздался страшный шум, заглушивший все звуки вокруг. Рейган выглянул сквозь толпу: церанская артиллерийская установка взорвалась в правом крыле. Передвижная крепость достигла своей цели. С трудом сдерживая эмоции и панику, Рейган бросился в бой с новой силой, но только больше увяз в давке, образовавшейся из своих и чужих.       «Неужели этого всё ещё недостаточно? Недостаточно, чтобы победить Церу?», — в отчаянии подумал Рейган, напрягая все жилы. Пожертвовала собой? О чём она только думала?!       Из его груди вырвался крик боли, и протолкнувшись сквозь своих и чужих на сантиметр, он всё больше толкал колени вперёд.       — Вперёд! За мной! — приказывал он, перекрикивая толпу. — Дорогу!       Пелена покрыла глаза на мгновенье. А в следующий миг он уже бежал навстречу горящей установке, из которой навстречу высыпались церанцы. Это был просто животный крик, крик боли, который Рейган уже не мог остановить, однако собратья, уподобившись ему, бежали следом, тоже пронзительно крича. В глаза попадал песок и маленькие звёздочки радости… _____________________________________       Положение было критическим. Теперь из всех войск только у Киёры была техника, способная нанести урон по вражеской укреплённой точке. «Была не была», — подумала она, приказывая механику держать курс на церанскую артиллерийскую установку.       — Пятая рота, прикройте меня! — скомандовала она по рации. — Первый батальон! Я дам вам шанс на прорыв цепи противника. Используйте его!       С этими словами, Киёра надела наушники и стала наводить пушку-гаубицу на цель — чёрнеющую вдали артиллерийскую установку Церы. Настало время раскрыть себя. Совместив все пять круглых, складывающихся друг в друга, прицелов на экране системы, Киёра с чувством нажала кнопку запуска. Сто двадцати граммовый снаряд полетел прямо в левый борт установки, пробил защиту, и поджёг один из десяти калибров.       Противник сразу обратил на неё своё внимание: Киёра видела, как соседний калибр навёлся на неё. Приготовившись бить прямо перед собой, Киёра настроила прицелы, и выпустила фугасный снаряд. Два снаряда столкнулись в воздухе, взорвавшись с двойной силой, осыпав осколками стоявших на земле солдат. «Вот чёрт!», — спохватилась Киёра. Но делать было нечего, и отступать уже тоже некуда. Механик перезарядил систему, и Киёра прицелилась в точку между вторым и третьим калибрами, в надежде поразить сразу оба.       Снаряд попал прямо в цель, подорвав весь левый борт установки, и дым повалил, прикрывая установку от глаз. Теперь, Киёра знала, уже точно все орудия наведутся на неё.       — Почему Итуриэль ещё на ходу?! — спрашивал Бивис, хлопая рукой по столу. — Вы до сих пор не запустили процесс самоуничтожения?!       — Мы запустили его трижды, генерал. Мы предполагаем, что дистанционная система нарушена, — доложил инженер.       «Не может быть, чтобы эти обезьяны догадались!», — подумал Бивис. «В любом случае, он начинён взрывчаткой до краёв, если его подбить, конец придёт не только ему, но и всем эсперийцам на поле боя».       — Стреляйте в него из всех калибров! Нужно уничтожить его, пока он среди стана врага!       — Есть!       — Движемся прямо на цель, Варди! И приготовь катапульту! — приказала Киёра, наводя прицел на центральный крупный калибр. Снаряды вновь столкнулись в воздухе и аннигилировали с взрывом и выбросом осколков. Ещё два вражеских снаряда попали по гусеницам — крепость плавно остановилась, но не накренялась.       — Запасную цепь! Быстро! — приказала Киёра. Инженер-механик вбил команды на внутреннем компьютере, и поменял положение нескольких рычагов. Крепость тряхануло сначала вверх — на домкратах, упёртых оземь, она оторвалась от земли, затем подбитая гусеница подтянулась наверх в специальный отсек, и ниже неё открылся другой отсек, и целая гусеница опустилась вниз. Затем опустилась сама крепость. От тряски на миг гас свет в кабине, но после установки снова появился. Киёра покрылась испариной.       — Отлично, — похвалила она. — Держим прямой курс на цель! По моему сигналу катапультируемся!       — Есть! — горячо отвечал инженер: он тоже покрылся испариной от адреналина. Но стоило им проехать пару метров, как церанский снаряд прилетел в цель. От сильной тряски Киёра припала на пол кабины. Инженер оказался там же.       — Куда попали? — спросила Киёра, придя в себя, всё ещё держась руками за голову. Инженер, взяв себя в руки, поднялся и сел за пульт управления.       — Пушка-гаубица уничтожена. Ещё немного и… — он не договорил, его голос потонул в грохоте отламывающегося металла. Вместе с пушкой-гаубицей с крепости слетела и крыша кабины.       — Всем! Не приближаться к Итуриэлю! По возможности отходите как можно дальше от него! — проорала Киёра на панике в рацию. Неужели тут всё и закончится? Ещё один снаряд, и им конец — причём не только подвижной крепости.       — Двигатель ещё работает?! — спросила она инженера.       — Да, и топлива ещё достаточно, — доложил он, весь в поту.       — Отлично! Запусти автопилота с курсом на центральный калибр.       — Но нас сейчас… — хотел вставить инженер.       — Запускай! — прокричала Киёра. Инженер в панике стал настраивать автопилота, вбивая команды по чёрной клавиатуре. Киёра взяла в руки инструкцию и, прошарив глазами кнопки на приборной панели, увидела нужную для катапультирования. Откинулась на кресло, как положено и пристегнула ремни. «А если не сработает?», — на миг появилась у неё тревожная мысль.       — Ещё не готово? — спросила она осторожно. Инженер сбивался с клавиш, роняя капли пота. Дело было плохо: крупное церанское орудие готовило новый залп, в жерле медленно загоралась смертельная плазма. От таких нервов забудешь не то, что команды, а как тебя зовут.       — Соберись, Варди! Ты справишься, осталось немного! — подбодрила его Киёра, скрывая нервный тик в прикрытом глазу. Инженер тяжело дышал, через секунду перестав стучать по клавишам.       — Слава Империи! — сказал он с горечью, и рубанул кулаком по кнопке катапульты. Киёра взлетела в воздух, спиной верх, в присяде, и услышала снизу взрыв: снаряд попал по передвижной крепости. Этот страшный звук поверг её в шок, как в первый раз. Всегда на волоске от смерти.       «Ты — герой, Варди. Я расскажу об этом всем!», — пообещала Киёра. Она вылетела за километр от удара, и теперь приземлялась, летя головой вниз. Капельки слёз бежали вверх по лбу. Она нажала выпуск парашюта, и резко перевернулась головой вверх. Что-то было не так с этим парашютом: он весь сползал на один край. Прислушавшись в микросекундном молчании канонады, Киёра услышала звук спускаемого воздуха. «Твою мать!», — подумала она, всеми силами выравнивая за тросы накренившийся парашют, но тот всё равно перевалился на левый бок. Земля стала приближаться быстрее, а звук выпускаемого воздуха становился всё сильнее. «Паскуда!», — подумала Киёра, пытаясь выровнять курс на маленькую дюну в черте города, но её сносило внутрь — к испещрённым домами и осколками песчаным улицам, совсем невдалеке от боёв. «Соберись! Песок есть песок!», — подумала Киёра, и сгруппировалась как раз вовремя: последний воздух со свистом покинул парашют, и она полетела камнем вниз с высоты двухэтажного дома. Сердце чуть не остановилось от страха от неожиданности. Киёра согнула колени и закрыла глаза.       В группировке она приземлилась на ровный твёрдый песок коленями вперёд, прокатилась в кувырке по инерции метров десять, прежде, чем раскрутиться, отбить себе всё, что можно, и остановиться в позе морской звезды.       «Вот чёрт… Вот чёрт!», — думала она, не в силах вдохнуть. Адски болела спина. Через силу, Киёра перевернулась набок сначала грудью, затем с ещё большим трудом тазом, и попыталась встать на четвереньки, но упала вниз плашмя и потеряла сознание. Она очнулась, казалось, через секунду — вокруг раздавался мощный топот ног. Киёра открыла глаза: в накренившемся пейзаже виднелись полуразрушенные улицы, на которых продолжались городские бои, а где-то вдалеке стоял рой скандирующих — кто-то шёл в атаку с помпой. «У тебя получилось?», — понадеялась Киёра, думая о благородной жертве безвестного солдата Варди.       Топот вокруг становился всё сильнее. Похоже, её обнаружили.       — Мочи её! — услышала она церанский возглас, утонувший во встречном огне. Завязалась перестрёлка. Киёра повернула голову в сторону звука и увидела спешащих навстречу своих. Ответный огонь заставил троих упасть на месте от полученных пуль. «Чёрт! Надо убираться отсюда! Сейчас я просто обуза!», — подумала она, вновь пытаясь подняться на четвереньки. Пуля просвистела в сантиметре от её головы, и Киёра тут же легла обратно. «Впрочем, и здесь неплохо», — подумала она в ужасе.       Перестрелка продлилась ещё с полчаса, пока в обеих сторон не кончились патроны. Когда началась рукопашная борьба, кто-то тронул её за плечо.       — Идёмте, Ваше Превосходительство, — сказал голос сверху. Киёра осторожно приподнялась на локтях, поднялась на четвереньки, села. И каким-то чудом увидела нож, готовящийся зайти в её грудь. В последний момент она успела подставить руку, и лезвие соскользнуло. Второй рукой она тут же заехала кулаком по глазу предателя, и тот повалился на бок, стеная от боли.       — Падаль! — крикнула она, сплюнув в его сторону: во рту пересохло и попал песок. _________________________       Варди понимал, к чему идёт дело. Войска практически разбиты, и единственный выход это уничтожить вражескую артиллерию с помощью вражеской же крепости. План Её Превосходительства он понимал прекрасно: врезаться во вражескую установку, тем самым подорвав её. Автопилот был бы идеальным решением. Однако, Варди ввёл все нужные команды три раза, и они не сработали. То ли машина была слишком повреждена, то ли эта функция стала недоступна вблизи радиоволн от церанской установки. В любом случае… Было мило со стороны Её Превосходительства надеяться, что он, простой инженер-механик Варди, тоже выживет. Но у судьбы свои планы. И всё же ему не хотелось умирать… Капля пота упала со лба.       Спохватившись, пока не поздно, Варди рубанул рукой по пуску катапульты, прокричав своё единственное пожелание:       — Слава Империи!       Катапульта с шумом взлетела в юго-западном направлении, обдав его ветром одиночества. И тут же прилетел новый снаряд: крепость покачнулась, свет погас. Варди припал к приборной панели, ударившись головой. Придя в себя, он с удивлением обнаружил, что всё ещё жив. Кажется, Цера переключилась на атакующую пехоту — вокруг стоял неутихающих гул голосов и грохот снарядов. Собрав мысли в кучу, Варди проверил состояние машины: вторая гусеница была пробита. На удачу он ввёл команды для перевода в строй последней, третьей гусеницы. Крепость со скрипом приподнялась на домкратах, отсоединила пробитую гусеницу на землю, и выдвинула из отсека сверху целую гусеницу. Задав максимальную возможную скорость, Варди поехал резко на запад, целясь в уже подбитую левую часть установки. Кровь капала на приборную панель с раненой скулы.       Чем ближе он подъезжал, тем сложнее было навестить на него остальным орудиям установки. Пытаясь приблизиться как можно ближе, Варди ехал чуть зигзагом в сторону левого борта, постоянно выкручивая руль то влево то вправо. Крепость постоянно накренялась. Пот лил с него ручьём. Оставалось всего метров пятьдесят. Варди увидел вылетающее пламя: мощный залп из крайнего орудия с правого борта. В последнюю секунду он подумал об Визе, своей жене…       Передвижная крепость «Итуриэль 3000» взорвалась в щепки от прилетевшей прямо по корпусу ракеты. И вся запрятанная в задних отсеках взрывчатка пришла в действие: последовавшая следом мощная взрывная волна долетела до левого борта церанской установки, а огонь быстро распространился на всю установку.       «Что за?!», — подумал Бивис и остальные церанцы в комнате управления, когда пламя волной прокатилось по коридору, вместе с адскими криками сгоравших заживо. Телохранитель быстро затолкнул его в эвакуационную дверь и захлопнул её. Бивис вылетел через эвакуационный отсек наружу, летя в кувырке и набирая в рот песка, однако от быстро распространяющегося пламени его это не спасло: оно догоняло его и хватало за ноги и спину…       Он кричал истошным воплем, не видя ничего кроме черноты перед глазами.       — Песок! Быстро! Есть вода?! — услышал он таврийскую речь. Подгоревшие голени и ягодицы получили облегчение на секунду, но снова заныли с новой силой. Бивис схватился руками за песок, рыдая от нестерпимой боли. Его всё посыпали и поливали, видимо пытались спасти. «Твою мать! Лучше бы убили. Нет сил терпеть», — думал Бивис, бессильно рыдая.       Когда боль чуть отступила, слёзы кончились, а тело всё ещё трясло, он смог раскрыть глаза. Рядом с его головой сидел на корточках тавриец. По правильным, отдающих церанскими, чертам лица, Бивис сразу узнал в нём «героя Сиитха». Штриган смотрел на него безразлично-презрительно. Словно, сгори он заживо, тот бы и глазом не моргнул. Да он и сейчас не моргал. Бивис вздохнул, и через силу поднялся на четвереньки, до последнего надеясь, что как-нибудь, но убежать ему удастся. Штриган резко схватил его за волосы и приподнял голову к свету.       — Ты ведь генерал? — спросил он ледяным тоном на чистейшем церанском.       — Нет. Я сержант. Пытался дизертировать. Пощадите, — стуча зубами проговорил Бивис. Штриган сверлил его взглядом так, что Бивис ощущал каждой клеточкой тела его пугающую ауру. Затем тот молча отпустил его голову, поднялся на ноги и приказал что-то своим таврийцам. Бивиса принялись скручивать по рукам, и ставить на ноги. Когда его поставили, чтобы идти под конвоем, Штриган развернулся, взяв в другого таврийца тряпку, и с силой запихнул её ему в рот. «Излишне», — подумал Бивис: у него не было сил прикусывать свой вялый язык. Сделав пару шагов, он упал без сознания.