Лакримоза

      — Тебе не кажется, что с Дитхартом что-то происходит? Ты ничего не замечала? — спросил неожиданно Гилберт. Киёра приподняла брови:       — С Дитхартом? Нет-нет, — смеясь, ответила она. — Почему спрашиваешь?       — Да так, — угрюмо сказал учитель. — Заходил к нему вчера, и он был какой-то весь подозрительный.       — Да у тебя все подозрительные в зависимости от фазы Фейéса*, — улыбнулась Киёра. Лоск стелился по её лицу.       — М-м, — посмотрел на неё учитель пронзительным взглядом. — А ты чего такая довольная? Показала Штригану зиму в Эсперии?       Киёра моментально побледнела, а затем у неё загорелись уши.       — Что? — спросила она ошарашенно. — Даже если бы показала, это не твоё дело!       — Ну конечно. Но будь осторожна. Сейчас неспокойное время, — предостерёг её он. Киёра посмотрела в глубоко посаженные практически чёрные глаза, и вспыхнувшая было злость прошла. «Он просто переживает», — успокоила она себя.       «На тебя нельзя положиться. Придётся выяснить всё самому», — подумал Гилберт, уходя из кабинета. Свет ярко светил в окна правительственного здания, когда он шёл по длинному коридору вниз. Зачем он такой яркий, когда на душе темно?       — Проследить за нашим послом? — стоя на плаце, переспросил капитан первого батальона, которому Гилберт строго доверял. Тот был парень простой, и никогда не отказывался от сложных заданий. — Да разве же он появляется на улице?       — Следи! — приказал Гилберт. — Обо всём подозрительном тут же доложишь мне! Вот телефон, — он сунул ему в руку крохотный аппарат. — Там забит только мой номер.       — Так точно, — отдал честь капитан, положив телефон во внутренний карман. _________________       День назад. Вирма.       — Почему вы так настаиваете на проверке пакта, принадлежащего Эсперии? — допытывался премьер-министр у прибывшего из Брахмы дипломата. Они проходили по государственному зданию вдоль стены из множества зелёных стеклянных окон. — Я вам сказал уже трижды, что нас полностью устраивают условия Эсперии.       — В том-то и дело, боюсь, вы не знаете всего, — разводил руками и раскланивался посол Драхмы. — В своё время Эсперия также предлагала нам мир. Мы отказались, когда увидели, что написано в их копии… ______________       Сначала звонок получил Дитхарт. Затем и Киёра. И дневную тишину кабинета разразил её крик.       Все приготовления к будущему сражению были срочно прекращены. В лагере было объявлено чрезвычайное положение: никого не впускать и не выпускать из города.       Киёра смотрела на пакт, пронзая его взглядом.       »…По истечении трёхста дней (одного года), Вирма отчуждает свои права на независимость в пользу Эсперии, и полностью географически, экономически, политически входит в её состав в качестве региона.»       Всё это было написано довольно крупным шрифтом в конце пакта. Рядом стояли росписи Дитхарта и вирмовского премьер-министра. Всё покрыто печатями и заверено. Киёра не верила своим глазам.       — Что это? Что это такое, я тебя спрашиваю?! — кричала она на стоявшего напротив Дитхарта, которому она протянула пакт. Дитхарт натурально побледнел.       — Я…я не знаю. Клянусь, я не заключал такой мир. Это… — Дитхарт тяжело задышал. — Это подделка! Это…просто немыслимо!       Актёрская игра как и всегда давалась ему хорошо. Но Киёра не сбавляла обороты.       — Разве ты не должен был проверить, что ты заключал? Прошло два месяца! Ты вёз этот пакт с собой месяц! И ни разу не удосужился проверить?!       Дитхарт промолчал, давая ей отдышаться от злости.        — Ты понимаешь, что ты наделал… — Киёра устало провела рукой по мокрому лбу, становясь снова спокойной. — Все наши усилия пойдут прахом, если мы потеряем мир с Вирмой. Всё будет кончено для нас. Для всех! — снова закричала она.       — Я точно уверен, что он не был таким, когда я вёз его. Поверь мне. Ты ведь и сама его видела. Уверен, его подделали уже здесь, — твёрдо сказал Дитхарт, смотря ей прямо в глаза.       — Ха! Хочешь сказать, я сама подделала его, чтобы что?! Или что в моём кабинете рылись, когда меня не было?!       Киёра осеклась. Вспомнила то ощущение неделю назад, будто кто-то перерыл весь кабинет. И как Рейган хотел зайти в кабинет, потому что думал, что её там нет. Открыл своим ключом. Киёра покрылась испариной.       — Вполне вероятно, — подлил масла в огонь Дитхарт. — Ты ничего странного не припоминаешь?       — Нет, ничего! — отрезала Киёра. И выхватила пакт у него из рук.       — В любом случае, — она порвала бумагу напополам, — это должно быть уничтожено! Нам нужен этот мир любой ценой! Поезжай в Вирму сегодня же и заключи новый договор! Скажи, что мы потеряли свой экземпляр. Что он сгорел во время неожиданной атаки! Ну, соври что-нибудь. Используй всё своё обаяние, как ты умеешь! — приказала Киёра.        — Сегодня? — переспросил на автомате Дитхарт. Ночью он обязан быть на собрании шпионов-диверсантов.       — Сейчас же! А что, у тебя какие-то дела? — свела Киёра брови. Дитхарт сглотнул. Конечно, важнее государственных дел не может быть ничего. Он чуть не попался.       — Я имел ввиду, что поеду сейчас же. Чтобы загладить свою вину! — опустил он голову в глубоком поклоне.       Киёра вздохнула и сжала руки в кулаках. Как ей не хотелось злиться на своего протеже, но было поздно: она уже не сдержалась. Потому что было проще злиться на него, чем признать, что сама виновата — не проверила документ после «погрома». Чем признать, что её, возможно, предали с самой, самой дорогой стороны…       Когда Дитхарт скорбно удалился, пообещав «умереть, но всё исправить», Киёра опустилась на стул без сил и посыпала голову пеплом. Рейган. Как он мог? А главное, зачем? «Ничего не понимаю!», — подумала она, чуть не плача. «Я думала, мы на одной стороне». _____________________________       — Может, я сошла с ума? Глупость какая… — Киёра смотрела на свои вытянутые к коленям руки, опустив голову и стараясь не заплакать. Гилберт сделал новую затяжку и выдохнул.       — Но факты говорят об обратном. У него был сюда свободный доступ. Воспользовался он им сам или кто-то другой? Вот это вопрос, — рассудил учитель. — В любом случае, он виновен.       — Но я не могу в это поверить! Прошла всего неделя! — снова взялась Киёра за голову. Та уже разрывалась от боли. Гилберт потушил сигарету.       — Мне он тоже казался хорошим парнем. Сделаем так. Ты вызовешь его к себе, а мы в это время проверим его койку и вещи. Если он как-то замешан в связи с Церой, мы попытаемся это выяснить, — предложил он. Киёра оторвала взгляд от коленей.       — Идёт, — они стукнулись кулачками. _______________________________       Дитхарт накинул камуфляжную абайю с капюшоном, и под видом местного таврийца приблизился ко второму батальону. Среди раскладывающих боеприпасы обратно в склад, он легко нашёл Главного и подошёл прямо к его группке. Главный, с «натурально» карими невинными глазами заметил его и сказал остальным, что пойдёт покурит.       — Ты молодец, дятел, — заявил Главный, кладя руку на плечо Дитхарту, когда они встали поодаль. — Я связывался со столицей, и сам Начальник одобрил твой план. Это хорошо. Сегодня её тоже бить не будут.       Дитхарт вздрогнул всем телом. Бедная Мария. Чем она это заслужила?       — В связи с чем, ты назначаешься моим заместителем в этой «операции», — приторно проговорил он и похлопал Дитхарта по щеке. Дитхарт сжал скулы от отвращения.       — Есть разговор, лиса, — сказал он строго. — Вирма начала действовать. Роу узнала про пакт.       — И? — довольно ухмыльнулся Главный. Дитхарт сжал кулак, чтобы не врезать ему случайно.       — Она отправляет меня в Вирму за новым. Меня не будет два дня.       Туповатое выражение лица лисы, наконец, изменилось. На яростное.       — За новым? Вирма же должна была потребовать старый! Пикс** в тот же день! Неужели эти уроды ещё не расторгли мир?       — Роу уничтожила пакт, — объяснил Дитхарт. — И я должен поехать, иначе возникнут большие подозрения насчёт меня. Ты понимаешь?       — Я понимаю, что ты конченный урод, и если ты, мать твою, заключишь заново этот мир, твоей жёнушке точно не поздоровится! — Главный сплюнул в сторону. Дитхарт не выдержал и схватил его за шкирки. Несмотря на то, что он был ниже лисы, на адреналине он оторвал его от земли.       — Меня не будет, два дня! — крикнул он ему в лицо. — И если хоть один волос упадёт с её головы, я всех вас сдам и поубиваю! Имей ввиду! — он силой оттолкнул Главного.       — Мы убьём тебя прежде, если ты посмеешь заключить мир! — пригрозил он. Казалось, его безумные глаза съедят его. На секунду Дитхарт подумал, что тот не врёт: настолько велика их власть, даже в чужой стране…       — Тихо! — скомандовал Главный, и повернулся назад, в сторону палаток, словно уж. Дитхарт тоже обернулся. Чьи-то пятки сверкнули меж двух палаток в ста метрах от них. Главный бросился следом, мельтеша ногами.       «И за нами тоже следят?», — подумал Дитхарт. Накинул капюшон на голову, и пошёл неспеша, крюком, обратно к правительственному зданию. Ему нельзя рисковать.       Капитан Карл бежал, петляя между синих палаток. Вот дерьмо, его заметили!       Сначала он был настроен скептически к поручению генерала, однако к полудню увидел, как эсперийский посол, он же дипломат, вышел улицу, прошёл через площадь, плац и вышел на таврийскую торговую улицу, где прикупил себе абайю, тут же надев её. Карл насторожился и продолжил наблюдение. Сам он надел форму рядового, чтобы его не узнали.       Он запомнил весь маршрут, по которому скрывался дипломат, и дошёл до северного конца лагеря. Увидел солдата, с которым заговорил дипломат. Обычный сержант. Вот это было и правда подозрительно. Карл уже собирался позвонить генералу, но потом подумал, что пока будет звонить, пропустит сам разговор.       Двое разговаривали вдалеке, на церанском. Карл пробрался к самой ближайшей палатке и встал за углом. До него долетели громкие слова «Вирма», «мир», «убью!», «убьём!». Карл понял, что это что-то совсем дрянное, и вовремя сделал ноги. Однако кто-то из этих двоих бросился за ним в погоню.       Безумие! Он бежит по лагерю, спасаясь от своего же товарища! Или лучше назвать его предателем? Карл забежал в одну из палаток, где было пятеро солдат и отдышался.       — Что тебе…?! — начал было один из них.       — Молчите! Пожалуйста, тихо! — попросил он, и зажал себе рот руками, чтобы его сбивчивое дыхание не выдавало его. Пятеро уставились на него. Карл прислушался. Быстрые шаги того солдата удалялись мимо палатки. «Пронесло!», — подумал он с облегчением. Он достал при всех телефон и набрал единственный номер. Генерал не отвечал. «Вот ведь дерьмо!», — подумал Карл, набирая снова.       — Эй ты! Ты не из нашего взвода. Проваливай к себе! — крикнул один из солдат. Карл выставил вперёд руку.       — Минуту и я уйду! Да чёртов автоотвечик! — сказал он в сердцах и стал записывать на него свой голос. — Генерал! Я его нашёл! Дипломат пришёл к простому сержанту из второго батальона. Они о чём-то активно беседовали! Что-то связанное с «миром» и «Вирмой»! Обещали убить друг друга! Эта палатка со складом примерно в двадцатом квадранте…!       Карл не договорил. Потому что в его шею сбоку вошло лезвие, а затем стоящий рядом солдат провёл ножом по всем горлу.       — М-м…а-а! — промычал в предсмертной агонии Карл и упал на пол. Кровь била ручьём на дно палатки.       — Надо убрать его отсюда, — сказал один. Второй молча взял окровавленную трубку мини-телефона и нажал отмену вызова. Он знал, что на таких старых моделях, автоответчик не запишется, если сбросить сам звонок. Все пятеро переглянулись. Необходимо было заняться делом. _______________________________       Вызвав Рейгана в кабинет, Киёра была уже на грани, разрываясь между любовью, сомнениями и растущим чувством предательства.       — Я всё знаю. Зачем ты это сделал? — Киёра решила пойти с запугивания, которое частенько применялось в тюрьмах и изоляторах Эсперии, чтобы выбить признание из преступников. Если сделать вид, что вина уже доказана, многие начинают теряться или вовсе сдавать сами себя.       — Что сделал? Что ты знаешь? — Рейган смотрел на неё с искренним непониманием. Киёра эту взбесило.       — Не ври мне! — прокричала она и стукнула рукой по столу. — Я знаю, что это ты подменил пакт с Вирмой! Зачем ты это сделал?! Ты с самого начала был заодно с Церой?       У Рейгана задрожала нижняя губа. Он поднял на неё сверкающие гневом глаза.       — Заодно…с Церой? — задохнулся он от возмущения. — Это ты…про меня?       — А разве нет? — всплеснула руками Киёра. — Кроме тебя ни у кого не было доступа к кабинету, чтобы подменить этот договор с Вирмой! Без него мы все — трупы! — всё больше распалялась она. — Это на руку только Цере!       — И ты думаешь, что я…мог, — Рейган смотрел на неё, как на приведение. Глаза, казалось, сейчас выпрыгнут из глазниц от напряжения.       — Все улики указывают на тебя, Рейган! — Киёра ударила рукой воздух, чтобы не заплакать. — Как ты это объяснишь? Ты давал кому-то ключ?       — Нет, — проговорил он, уставившись в пол. — Никто его даже не видел.       — Хорошо, — проговорила Киёра и словно надзиратель стала ходить вдоль стола с руками за спиной.       — Тогда последний вопрос: зачем ты хотел проникнуть в мой кабинет в тот раз? Ты думал, что меня там нет. В это была какая-то цель?       Рейган взялся рукой за голову и покачал ей, словно сейчас заплачет.       — Я хотел побыть один, из-за тех новостей. Думал, ты поняла.       Киёра на секунду заколебалась. Семя сомнений быстро разрослось от сердца ко всем клеточкам тела. Это было правдой. Он был сам не свой тогда. Не могло быть не правдой…       — Верни мне ключ, — Киёра протянула руку, чуть опуская голову. — Я проверю, не делали ли с него копий. Если кто-то выкрал его и сделал копию, можно будет доказать твою невиновность. В которую я верю.       Рейган пошарил во внутреннем кармане формы и протянул ей ключ. Его побледневшее лицо выражало смертную муку.       — Веришь мне? — спросил он тихо, да так, что её пробрало до дрожи. — С презумпцией виновности?       Киёра молча забрала ключ и убрала в выдвижную полку стола.       — Я должна была тебя проверить, — грустно призналась она.       — Проверить, значит? — голос Рейгана стал ледяным. — Я думал, что заслуживаю твоего доверия. Я думал, мы нечто большее, чем госпожа и её паж!       Киёра подняла голову и вспыхнула.       — Я никогда так к тебе не относилась! Я всегда тебя уважала, даже когда ты — нет!       — Прекрасно! — распалился Рейган, прильнув к столу и наставив указательный палец ей в живот. — Если ты меня ещё хоть каплю уважаешь, в чём я сомневаюсь! — прокричал он. — Ты сейчас же переведёшь меня в мои войска! Хоть рядовым, мне всё равно! И надеюсь, мы больше никогда не увидимся! Ваше Превосходительство! — с этими словами он отошёл на два шага от стола и резко поклонился до земли, тут же поднявшись.       — Кто сказал, что ты будешь служить хоть где-то?! Ты уволен отовсюду! — крикнула Киёра вслед, когда дверь с грохотом закрылась, и раскрылась снова из-за слишком сильного удара.       Киёру всю трясло, когда она взялась за ручку и потянула её на себя. Киёра закрыла засов. Слёзы капнули на руку в кожаной перчатке… ________________________________       Рейган пришёл в казарму, забрать вещи перед дезертирством. Ведь служить в таврийскому полку, всё равно означает быть в подчинении у Эсперии. Больше он этого терпеть не намерен! Он столько раз рисковал жизнью, сражался бок о бок, спасал, выручал, делал всё, чтобы быть принятым среди этих северян! И не заслужил, как оказалось, ни капли доверия!       От злости он плюнул в песок.       Каково же было его удивление, когда дойдя до своего места, он увидел, что всю его койку выпотрошили ножами, а вещи из сумок вытащили на всеобщее обозрение, вплоть до трусов.       — Что здесь…?! — хотел было он закричать.       — Адъютант Штриган? Отлично, оставайтесь на месте! — приказал какой-то лейтенант, шарящий рукой в содержимом его подушки. Двое подошли и хотели скрутить его сзади.       — Убрали руки! — рявкнул Рейган на эсперийском и вырвался. — Вы не имеет права! — крикнул он в отчаянии, прекрасно понимая, что раз их сюда послали, был дан соответствующий приказ сверху. На ресницах ощутилось что-то влажное.       — Стойте смирно, мы почти закончили, — сказал лейтенант, запуская руку ещё раз во все порезы на койке.       — Р-р, как закончите, верните мне мои вещи! — приказал Рейган.       — И куда же ты с ними пойдёшь? Город сейчас полностью закрыт, — появился из ниоткуда Майер, и скептически на него посмотрел. — Уж не думаешь ли ты пройти через его границу? — посмотрел он ему прямо в глаза. Рейган подавил в себе злость. Майер всё знает. Он всегда его подозревал ни пойми в чём. А если он сейчас попадётся на мыслях о дезертирстве, ему натурально придёт конец!       — Я хочу перейти в таврийский полк. У нас был уговор с Её Превосходительством, — нашёлся он.       — Хорошо, можешь идти, когда тебе соберут вещи. Верно, Вирал?       — Всё чисто, генерал, даже порошков нет, — заявил лейтенант и снял перчатки с рук. Его помощники стали собирать вещи Рейгана обратно в сумки.       — Это мне не нужно. Можете оставить себе! — указал Рейган на эсперийские словари, подаренные Киёрой, которые один из солдат уже начал складывать в рюкзак. Майер молча наблюдал за сборами, а когда «сыщики» ушли, оставив их наедине, Рейган дождался, и сказал ему пару ласковых:       — Я был о вас лучшего мнения. О всех вас, — заявил он на чистейшем эсперийском. Майер не изменился в каменном лице.       — Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, — ответил он изречением пророка Аль-Хаммы на таврийском. Рейган вспыхнул от такой наглости, и пошёл прочь.       Прочь от них. Прочь! Один вид серых, бывших когда-то белыми, палаток давал ему надежду в этот миг. __________________________       — …Это не он. Теперь я точно знаю, — проговорила Киёра, держа рукой свинцовую голову.       — Тебе уже доложили, что мы ничего не нашли? — спросил Гилберт. В ответ Киёра рассмеялась, двигая плечами.       — Ну ещё бы не нашли!       — Ты что, выпила? — спросил Гилберт, переводя на неё внимательный взгляд. Киёра икнула и припала головой к столу, расстелив по нему волосы.       — Нет. Я нажралась, как свинья! — заявила она и бессильно стукнула кулаком по столу.       — Вообще-то ещё день, — осуждающе напомнил Гилберт и придвинул стул ближе к столу.       Киёра не отвечала и не производила ни звука. Казалось, она даже не дышала. Гилберт форменно откашлялся, и поняв, что она не реагирует, вздохнул и погладил по спине.       — Всё кончено. Между нами. Всё… — проговорила она с надрывом. — Это я виновата. Гилберт коротко похлопал её по спине.       — Доверяй, но проверяй. Это должен быть твой девиз. Если он этого не понимает, найди другого.       Киёра оторвалась от стола. На лбу у неё была ссадина, полученная видимо от падения лицом на стол. Лицо хмельное, недовольное.       — А своей жене ты тоже не доверял? Или может, она тебе? А? — внезапно перевела она стрелки. Гилберт отпрянул.       — Это другое, — сказал он с пренебрежением. — Мы хорошо друг друга знали. Киёра рассмеялась громко, до истерики.       — Другое! Какие у тебя на всё двойные стандарты! — напала ученица, активно жестикулируя. — Себя любимого ты жалеешь, зато все вокруг — подозрительные и предатели! Я этого набралась от тебя! Чёрт!       Что-то кольнуло в сердце. «Может, ты и права», — подумал Гилберт, опуская взгляд вниз. Но это старческое. Что-то глубоко укоренившееся в нём, с опытом, с жизнью. Какая-то чуйка. Может, Киёре это вовсе и не нужно. Она всё ещё молода…       — Ну извини меня, — сложил он кисти вместе. — Мне это помогает выжить.       — Просто уйди, — отмахнулась от него Киёра и закрыла лицо руками. — Мне нужно побыть одной.       Гилберт пошёл к выходу, и уже у самой двери обернулся. Киёра тихо плакала. Последний раз плачущей он видел её десять лет назад, когда умерла её подруга. Гилберт неслышно вышел наружу и зашагал по коридору.       «Другое». Что, если и правда, не другое? Может, он недооценил эту порочную связь? «Скажи, Элизабет!», — умолял он, глядя в адски слепящее солнце. ________________________       В таврийском лагере ему все были рады. Рейган с удовольствием поел картошки, оставшейся у них с обеда. С удовольствием попил сок гидры. С удовольствием пообщался со всеми, кто хотел поговорить с ним. Хотя внутри его продолжало гложить необратимое, разрушающее, полное одиночество…       Он нашёл, где остановился Уссла, и перенёс свои вещи в виде двух сумок в его палатку. Прилёг на секунду сверху на свой спальник, и так и заснул вечным сном до поздней ночи. Как же ему хотелось никогда больше не просыпаться…       Ночью он обнаружил, что Уссла тоже не спит.       — Огоньку? — спросил он, стоя возле палатки. Рейган хотел было достать Майеровские запасы из подсумка, но передумал.       — Да, и сигаретку, — попросил он.       Они стояли и курили, глядя в облачное местами небо. Было тихо, только трепетали мотыльки в воздухе.       — Тебя что, выгнали? — спросил таки Уссла.       — Я сам ушёл, — сказал Рейган, снова затягиваясь. Вот бы не проснуться. Вот бы ему завтра не проснуться!       — А выглядишь так, будто выгнали, — сказал Уссла. — Если ты сам ушёл, то расслабься, и плюнь на них всех! Здесь тебе всегда рады.       — Спасибо, — сказал Рейган, глядя в пустоту перед собой.       — Говорят, ты с ихней бабой связался, кхе-кхе! — посмеялся Уссла от души. — Но ты ведь не такой, правда?       — Правда, не такой, — подтвердил Рейган, глядя на тлеющую сигарету в пальцах. Тлеющую, как его жизнь.