Лакримоза

~ Пять лет назад ~

      Мир крушился. Льюис оторвал голову от земли: взрывы поблизости прекратились, но вдали ещё гремела канонада. Он поднялся на четвереньки. В ушах стоял белый шум, заглушающий силу взрывов в половину. Льюис смотрел на пейзаж, раскинувшийся перед ним. Небо было коричневым от дыма и продуктов горения. Земля полнилась лежащими телами товарищей. Бездыханными, он был уверен. Приказ был прорваться любой ценой, и захватить опорный пункт D. Но они не смогли, и вот результат…       Льюис пополз по этой проклятой земле, подтягивая ногу за собой — из голени торчал осколок, мешая двигаться. Боли он практически не чувствовала из-за шока и контузии. Дышать было нечем, и Льюис сильнее припадал к земле, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха. Мир крушился. А он полз, как червь, лишь бы выжить.       Льюис не знал, сколько он так полз. Он пересёк природное возвышение и замер, почувствовав стволы, упиравшиеся в его затылок.       — Лежать! — приказал властный голос. — Куда ползёшь?!       Льюис закрыл глаза. Неужели, эсперийцы? Он уловил лёгкий акцент. Ему удалось?       — Я сдаюсь. Я сдаюсь, — повторил он дважды. Зажмурил глаза, затем открыл их широко и приподнял голову через давление автоматов.       — Я сдам своё командование. Пощадите меня!       — Лежать! — жёстко повторил голос. Льюис подчинился. Эсперийцы переговаривались.       — И что же ты можешь рассказать? — крикнул голос издалека. — У тебя минута, чтобы убедить меня!       Льюис приподнял голову в сторону голоса. Яркий свет прожекторов с вертолёта, стоящего позади, не давал рассмотреть силуэт.        — Я…Я знаю, где находится полковник! — крикнул он, часто моргая. — Он на западной границе, возле Винрара! Нас отправили сюда захватить вашу Первую базу. Мы не справились, поэтому они должны отступать на запад! Поверьте мне…! — взмолился он, чуть не плача. К ноге постепенно возвращалась чувствительность.       — Hassere ime*! — крикнул громогласный голос. Льюиса подняли на четвереньки и обшарили руками во всех местах, забрали единственное оружие — засапожный нож с целой ноги, и оба подсумка с патронами. Льюис моргал, глядя в сторону прожекторов. Человек с шумом спрыгнул на землю с подножки вертолёта и абсолютно неслышно стал приближаться к нему и группе, держащей его под прицелом.       — Ты сказал возле Винрара? Где именно? — спросил голос вблизи. — Мне нужно точное местоположение. Иначе твои сведения не имеют смысла!       Человек закрыл свет прожекторов своим телом, и теперь Льюис мог рассмотреть эсперийского майора — или полковника. Высокий, как и все эсперийцы, массивная фигура, серое лицо. Но особенно ему запомнились глаза — ледяной взгляд, полный всеобъемлющей ненависти.       — Я…м… — силился вспомнить Льюис. — Я точно знаю, что у него есть укрытие в торговом центре «Сила». Ещё говорили, что у него есть бункер на случай экстренного…в общем… — мысли путались. Кровь лилась с новой силой, а боль так быстро нарастала, что он вот вот упадёт в обморок. Человек схватил его за волосы и приподнял от земли.       — Где его бункер?! Говори же! — нагнетал он.       — А-Аталанта. В закрытой части парка Аталанта! — с трудом проговорил Льюис.       — Р-р! Туда нам не пробраться, кретин! — эспериец со злостью отпустил его, и Льюис упал на землю. Глаза он уже не пытался открыть. «Всё кончено. Какой же я дурак», — подумал он. Сейчас он умрёт, и всё…       — На крыше ЖД-вокзала «Питус»…Наш самый новый вертолёт. Он улетит на нём, если успеет… — проговорил Льюис последнее, что пришло ему в голову, и отрубился.       …Открыв глаза в следующий раз, Льюис обнаружил себя лежащим горизонтально на чём-то твёрдом. Голова раскалывалась, а тело то и дело подпрыгивало. Он сфокусировал зрение и напряг слух: судя по чёрным гладким технологичным стенам и приглушённому свету, он в бронемашине. И они передвигаются по крайней неровной местности. Льюис посмотрел вниз, на свои ноги: раненая нога была крепко перебинтована, под голеностопом виднелась фиксирующая шина. Стало быть помощь ему оказали. Повезло.       — Ты был прав. Мы нашли его на «Питусе», — со слышимым удовольствием сказал тот самый властный голос эсперийского командира. — Сражение вы бы в любом случае проиграли, но смерть Джеральде ускорила процесс. Радуйся! Тебе несказанно повезло. Вообще-то, я не беру пленных. Никогда.       Льюис перевёл взгляд на эсперийца. Теперь он мог рассмотреть его, поскольку тот сидел напротив. Что-то странное было в его облике, Льюис не мог понять, что. Слишком длинные волосы, торчащие из-под фуражки, на половину закрывающие уши? Неужели, это…       — А когда я стану главнокомандующей, никто больше не сможет брать в плен и пытать. Я издам такой указ, — важно проговорила она, чуть задирая нос. Льюис не мог поверить своим глазам — женщина? С таким-то низким голосом? И грудь совсем не выделяется под формой.       — Так мы будем не хуже вашей обгаженной Церы! Что скажешь?! — развела она руками и посмотрела ему прямо в лицо своими полными ненависти глазами, смотрящими не моргая. Льюис подумал, что она принимает какие-то препараты.       — Это неправда, — пробормотал он севшим голосом. — Насчёт нашего указа о запрете пыток. В действительности, его никто не выполняет. Всем плевать, пытают даже своих, — вспомнил он из подслушанного разговора полковника. Эсперийка побледнела, как смерть, злость исказила её лицо, губы затряслись. Она разорвала какую-то бумагу в своих руках, издала гневный стон, и, громко топая, ушла из грузового отдела в кабину водителя. Льюис снова закрыл глаза — лучше поспать, пока анестезия всё ещё действует.       …        — Зажила нога? — поинтересовалась Киёра с порога, когда Льюис пришёл по её приказу из медчасти.       — Так точно, — признался он, предчувствуя, что будет дальше.       — Ты принят на службу. Забирай, переоденешься, — безапелляционно заявила Киёра, указывая рукой на синюю форму, лежащую поверх книг на столе. — Поскольку твоя наводка оказалась верной, я решила оставить тебя в живых.       — Премного благодарю, подполковник, — сказал Льюис устало, и, ссутулившись, взял эсперийскую военную форму. Как его всё это достало! Снова быть на побегушках у начальства, снова убивать, и быть, возможно, убитым. Ничего не поменялось в его жизни, совершенно ничего!       — Ты чем-то недоволен? — с вызовом спросила Киёра. — Надевай, и повеселее! Не слышу слов благодарности за твоё прекрасное спасение!       — Я вам очень благодарен! — Льюис прижал форму к груди и поклонился низко, по-критски. «Соберись, тряпка! Лучшего варианта всё равно не будет!», — сказал он себе, и распрямился.       Затем он стал её тенью. Ходил по пятам, вроде как «помощник». Быть гонцом его нисколько не напрягало. Но на самом деле, Киёра следила за ним, проверяя каждые пять минут, не шпионит ли он.       — Я взяла тебя под свою ответственность, — объясняла она, когда они в числе прочих взбирались на небольшую гору, покрытую ярко зелёной травой. Часть солдат перевозили технику. Рассвет в Эсперии начинался рано и всегда сопровождался лёгким туманом и росой на траве. Пейзаж же был бледно-розовым, солнца совсем не было видно среди белых облаков. Льюис невольно засмотрелся на эту холодную красоту.       — Потому что никто не захочет иметь церанца в своём подразделении. Ты служишь только мне. И только попробуй предать меня! — Киёра остановилась и пронзила его взглядом. — Я сотру тебя в порошок!       Льюис отвернулся от пейзажа, она привела его в чувства.       — Я никогда не предам ваше доверие! — он коротко поклонился и отдал честь.       — Тч! — Киёра недовольно цыкнула и зашагала дальше.       Льюис ускорил шаг и почти бежал, чтобы догнать её. Что и говорить, она была на голову выше его.       — Кстати. Придумай себе псевдоним. Не буду же я называть тебя твоим ушлёпским церанским именем, — сказала она с явным пренебрежением. «За что она так ненавидит Церу? Мы хоть и презирали Эсперию, поскольку воевали с ними, но не тратили столько сил на ненависть. Видимо, это что-то личное», — подумал Льюис.       — Так точно. Я обязательно придумаю псевдоним! — пообещал он. ____________________       Прошло две недели. Льюис изучил немного эсперийский язык, плотнее, чем их ускоренный курс в армии. Ему понравилось имя одного учёного из военного справочника — Дитхарт. И фамилия одного государственного советника — Хирс. Всё это были люди из прошлого века, поэтому Льюис надеялся, что они не обидятся, что он взял их имена. Так он стал Дитхартом Хирсом.       Эсперия успешно отбила все атаки Церы, но возрос конфликт с соседней Северной Дафриной — им не очень-то нравилось, что церанские и эсперийские ракеты летают и приземляются на их территории. И они решили прищучить своих северных соседей.       Киёра, как представительница императорской династии, поехала на дипломатическую встречу на границе Эсперии и Северной Дафрины, прихватив с собой с десяток телохранителей и его, Дитхарта.       Едва они остановились по приезду, и Дитхарт взглянул на ночной город, как понял — страна невероятно бедна. Свет в домах практически не горел, а на улицах и вовсе отсутствовало освещение.       Зал переговоров Дафрины был в приглушённых тонах тёмно-зелёного цвета. Представитель в тёмным очках, твидовом костюме и с тростью в руках вовсе не вызывал у него опасений, напротив, тот с любопытством, казалось, разглядывал его. Но Киёра вела себя слишком агрессивно.       Сев на предложенное ей кресло, она достала для устрашения меч из ножен, и воткнула его в пол между своими ногами. Дитхарт видел эти ножны пару раз в её апартаментах, но всегда думал, что это музейный экспонат, просто трофей.       — Так значит, вы хотите получить компенсацию?! — спросила Киёра с вызовом. Меч слегка раскачивался из сторону в сторону. — А голову с плеч вы не хотите? Мы бьёмся который год с этими церанскими гадами, они кидают вам авиационные бомбы, а виноваты ещё и мы?! Вы хоть бы палец о палец ударили, чтобы нам помочь! Ваше счастье, что вы наши соседи, иначе Цера давно бы наложила на вас свою лапу! — практически рычала она.       Представитель достал сигару, почистил край, и поджёг своё элитное курево.       — А если мы не против, чтобы Цера наложила на нас лапу? Вообще-то только вы нам и мешаете этого добиться, — спокойно проговорил дафринский представитель. Дитхарт невольно проникся к нему уважением — так спокойно сидеть перед разъярённой Киёрой. Однако он заметил, как она совсем побагровела, и стала поглаживать рукоятку меча, и понял, что дело худо.       — Можно вас на минутку, — шепнул он, тронув её за плечо. Киёра перевела на него красное лицо.       — Что, сейчас?! — громко спросила она. — Неподходящий момент!       Дитхарт наклонился ещё ближе.       — Я знаю, как нам убедить их! — прошептал он. Киёра осеклась. Встала, откланилась представителю, вышла с ним в коридор.       — Ну и что ты задумал? Учить меня, как вести переговоры?! — злостно шептала она, разводя руками и порываясь схватить его за грудки. — У нас с ними давний конфликт! Ты ничего не понимаешь!       — Я лишь хочу, чтобы вы позволили вести эти переговоры мне, — сказал Дитхарт.       — ЧТО?! — у Киёры встали на голове волосы. — ТЫ?! Ты никакого отношения к власти не имеешь!       — Так наделите меня, — просто сказал Дитхарт. Киёра задохнулась от возмущения.       — Послушайте, — начал объясняться он, пока она не пришла в себя от его наглости. — Вы ведь не хотите получить удар в спину от этого очаровательного дедушки? Или чтобы церанская база нарисовалась на их территории? Вам нужен мир с Дафриной. И я его заключу.       — Почему…ты так в себе уверен? — посмотрела она него исподлобья. — Я могу заключить его и сама! Как официальный представитель!       — Вы подпишете договор, всё будет по-честному, — пообещал Дитхарт. — Просто доверьтесь мне. Этот старик с интересом рассматривал меня всё это время. Я ему явно понравился. Если вы позволите мне…       Киёра задумчиво походила из стороны в сторону, теребя своей подбородок. Затем дала добро.       Старику Дитхарт и правда понравился. Правда, не в том смысле, в котором уловил он. После обсуждения суммы залога для заключение мира, гарантий безопасности для Дафрины, мимолётного обсуждения того, что Дитхарт — церанец, и составления чернового варианта пакта, он снял очки и придвинулся на край кресла, поближе к Дитхарту.       — А теперь снимай штаны, красавчик, хочу взглянуть на твою попку, — проговорил он пожелтевшими от курения зубами. Дитхарт так остолбенел, что перьевая ручка выпала у него из рук.       — Что? — переспросил он, в надежде, что ему послышалось.       — Говорю, снимай штаны! — гаркнул дафринец. — Или ты не хочешь, чтобы мы заключили мир с этой бешеной бабищей, и с этой твоей Эсперией? Крутанись задом!       — Ну знаете ли! — Дитхарт подскочил с места. Давать в «попку» старому уроду он был не готов!       — Я сейчас позову её, и тогда мир точно будет не на выгодных для вас условиях! — пригрозил он, отступая к двери.       — Зови, — преспокойно сказал старик. — Мы перебьём всех, кроме тебя, людей у нас здесь в сотню раз больше. Вот тогда-то ты и станешь моей собственностью, и никакой мир тебе не поможет. Выбирай.       Дитхарт тяжело дышал. Пульс бился, как бешенный. Старик прав — если захотят, они всех перебьют, и на репутацию им плевать. Это закрытая, бедная страна, с которой вообще никто не желает связываться.       Смирившись, он повернулся задом, быстро спустил брюки и также быстро их натянул.       — О-хо-хо! — воскликнул старик. Остальные к комнате также похлопали в ладоши. — Подожди-ка! Подольше!       Дитхарт через силу снял брюки. Казалось, его сейчас вырвет от омерзения, он уже практически чувствовал, как похотливая старческая рука трогает его ягодицы…       Он почувствовал лёгкий хлопок. Что это ещё за игры? Дитхарт открыл зажмуренные глаза и повернул шею, чтобы видеть то, что происходит сзади.       — Видели, видели! Я хлопнул церанца по попе! — восторженно кричал старик. Вся компания дипломатического представителя захрюкала от смеха, а старик пожимал всем руки. Той самой рукой. Дитхарт с омерзением натянул штаны обратно. Так это была показуха! Запугивание! Издевательство над представителем «высшей нации», над церанцем!       — Ой, да, парень, ну ты даёшь! — в перерывах между смехом сказал старик. — Давно меня так никто не развлекал! Держи свой договор, проверяй!       Дитхарт сверил пункты, хотя перед глазами у него то и дело расплывалось из-за пережитого стресса. Затем позвали Киёру, и договор был благополучно подписан. Хотя злорадный смех до сих пор стоял в ушах Дитхарта.       — Как ты это сделал? — спрашивала Киёра, когда они шли по коридору. Дитхарт спрятал трясущиеся руки в карманах брюк.       — Не сочтите за грубость. Вы использовали довольно агрессивный подход, поэтому вам было сложно найти компромисс с дафринским послом. Я же предложил ему множество вариантов сотрудничества, и мы сошлись на одном подходящем ему, по итогу.       Киёра задумчиво смотрела то в окна то окидывала его недоверчиво-восхищённым взглядом.       Спустя три месяца она назначила его дипломатическим представителем Эсперии. За это время Дитхарт успел урегулировать ещё два конфликта. И хоть он поклялся себе, что никогда больше не унизится так, ему приходилось унижаться по-другому.       Только спустя два года, когда их отношения стали совсем другими, Дитхарт смог рассказать Киёре, что же на самом деле произошло в тот злополучный вечер в Северной Дафрине. И как он чуть было не отдался старику ради спасения её жизни и долбанного мира.       Киёра так сильно прониклась, так страшно запереживала насчёт этого пугающего прошлого, будто это случилось с ней самой. В порыве она обняла его и прижала к своей груди. Дитхарт чуть не задохнулся от этих крепких обьятий. Головой он упёрся в то, что когда-то считал отсутствием груди. Киёра на самом деле заплакала, сказала, что понимает его. Дитхарт не знал, из-за него ли или из-за своих переживаний, но после этого случая, у него упал камень с души. Он больше не считал себя червем, недостойным жизни.       А спустя ещё полгода, он понял, что несказанно благодарен судьбе, за то, что он служит именно ей. Что он не может жить без неё. Что он её любит. Она дала ему то, чего не могла дать Мария: принятия, любви, нежности, заботы.       И хотя Киёра стала куда менее агрессивной со временем, а отношение к нему очень тёплым и дружеским, он чувствовал, что как только он сделает лишний шаг, она возненавидит его с новой силой. Ведь он церанец, а она ненавидит Церу и церанцев до мозга костей. Это единственное, что никак не менялось со временем. Словно невидимая стена всегда стояла между ними. _____________________

      ~      Настоящее время      ~

      Рейган смотрел на бумагу с постановлением, протянутую ему гонцом-эсперийцем, прибывшим в таврийский лагерь, и зубы сами сжимались от злости. Назначен полковником! Что это значит?!       — Когда…?! — спросил бы он, но гонец опередил его мысль:       — Сегодня утром Её Превосходительством. Распишитесь внизу, и я отдам вам новую форму, — продекларировал он. Рейган неохотно взялся за ручку и быстро чиркнул подпись. Гонец вручил ему сложенную форму, и тут же стал удаляться по другим делам. «Что ещё за подачки?! Подкупить меня думаешь?!», — думал он, глядя ему вслед, а руки в кулаках так и тряслись от злости. ______________________       — Я слышал, что случилось, — проговорил Гай с какой-то грустью. Киёра посмотрела на него — «братец» истощал, осунулся, оброс щетиной и кардинально изменился во взгляде: теперь он был больше похож на старого, побитого пса, теперь его было даже жаль. Они давно не говорили по существу, и виделись от силы несколько раз за всё то время его болезни. И Киёра со вздохом подумала, что несмотря на всё дерьмо, что тот совершил, она всё ещё способна его принять и приласкать. Будто он ей правда родной.       — Надо найти виновных. Но ещё важнее защитить тебя. Я уже договорился, чтобы тебе установили надежную металлическую дверь. Вход будет только по коду, который ты придумаешь. Впускать изнутри тоже сможешь только ты, — проговорил он и накрыл мощной ладонью её протезы в перчатке.       — Спасибо. А ты похудел, Гай. Как себя чувствуешь? — она внимательнее рассматривала его. Невольно погладила по щеке тыльной стороны ладони.       — Нормально, — Гай не обратил никакого внимания на её жесты. — Я установлю тебе скрытую камеру. Так мы точно узнаем, кто нас обокрал, и кто шпион.       Его глаза горели тихо, смиренно. Киёра подумала, что он точно не здоров, и убрала свою руку.       — Прекрасно. Да, ты прав, это нам поможет. Но всё равно надо проверить по возможности всех, кто может быть причастен. Хочешь чая со льдом?       — Нет, — Гай отказался непривычно быстро и поднялся с места. — Пойду займусь проверкой «всех, кто может быть причастен». Майер сейчас как раз этим занимается.       — Хорошо, — удивилась Киёра и, моргая, посмотрела на стол, чтобы не прослезиться. — Гляжу, вы стали лучше ладить.       — Может быть, — бросил Гай перед уходом. Киёра впервые ощутила такой холод от названого брата. И когда дверь закрылась, она почувствовала такое невыносимое одиночество. Все заняты делом. Всем есть, с кем поговорить по душам. Только она — одна. Одна… От этой мысли Киёра поморщилась и обхватила себя руками. Она знала, что это бред. Что через секунду постучат в дверь, и работа найдёт её сама. Но всё же…       «Я больше не могу выносить это. Видеть твою красоту и знать, что ты не принадлежишь мне. Знать, что ты презираешь меня. Нет, лучше мне вовсе не смотреть на тебя. Видеться как можно реже. Только так я сохраню разум», — думал Гай, уходя прочь по коридору. ___________________

~      День спустя      ~

      — Что значит, пропал? Бесследно?! — спрашивал Гилберт сначала у майора соответствующего батальона. Командир капитана Карла не смог дать вразумительного ответа и только заискивающе обещал разыскать того.       — Тебе выговор за халатность, Гир! — крикнул он и двинулся к подполковнику, спросил его, затем полковника Ханса. Всем были розданы люли. После чего Гилберт нашёл подчинённых Карла и спросил с них, знают ли они, где капитан и что с ним случилось.       — Мы не видели его уже два дня, генерал, — признались они. — Думали, он загулял с местной девицей, и первый день не переживали. Все его вещи на месте, даже рация, а он её всегда с собой носит.       Гилберт многозначительно цыкнул. Думали они, чёрт их дери! Как раз два дня назад он и отправил его следить за Дитхартом. Что всё это значит?! Убрали ненужного свидетеля? Значит, тот как-то связан со шпионами?!       В преисполнившихся чувствах он влетел в кабинет Киёры.       — Это Дитхарт. Он как-то связан со шпионами. Мы должны захватить его по прилёту и допросить! — заявил он с порога, и сел на кресло рядом с её столом. Киёра уставилась на него в непониманием.       — О чём речь? — спросила она строго. — Не похоже на тебя сыпать обвинениями с поро…       — Я отправил за ним следить кое-кого, надёжного офицера, — объяснил Гилберт. — С тех пор его никто не видел, и ничего не знает. Это вопрос времени, когда мы найдём его труп. Твой протеже связан со шпионами, если он не их главарь!       Киёра медленно поднялась из-за стола. Злость забурлила в ней, словно кипящая лава.       — Ты отправлял кого-то следить за Дитхартом? Да кто ты такой, чтобы это делать?! — повысила она тон. — Он — наш дипломатический представитель, самый надёжный человек! Как тебе это только в голову пришло?!       — Кто я такой? — передразнил Гилберт, не вставая. — Генерал армии, почётный старожил, патриот и твой учитель. И лучше бы тебе послушать меня! — тоже повысил он тон и посмотрел на неё со злостью. — Я хорошо знал того парня, и он пропал не просто так! Если ты не сомневаешься в своём церанском протеже, то я допрошу его, и дело с концом, — указал он пальцем ей в грудь.       — Ты не посмеешь! — прокричала Киёра. — Дитхарт подчиняется только мне! Я сама допрошу его, как только он приедет!       Гилберт встал в полный рост и посмотрел на неё сверху вниз. Киёра сжала кулаки. Ну и что?! Она выдержит его взгляд! Это лишь миллионная доля того ужаса, который она ощущала от него в годы военной академии.       — Ладно, — сказал он, поняв, что ему не удастся её переубедить. — Допросишь его сама. Но я продолжу наблюдать за ним, — пообещал он и развернулся к выходу.       — Нет, не продолжишь! — крикнула вслед Киёра. — Это оскорбляет меня!       Стук закрытой двери был ей ответом. Киёра от злости пнула стул. __________________________       — Ты разочаровал меня, Ханс. Я хочу, чтобы ты всё выяснил про исчезновение капитана Карла, — приказал Гилберт, выпуская клуб дыма в сторону, попутно отмечая, что изнутри синие палатки изрядно загрязнились за последнее время, а освещение оставляло желать лучшего.       — Слушаюсь! — отдал тот честь.       — И вот ещё что. Только между нами, — Гилберт затушил сигарету в пепельнице и угрожающе наклонился туловищем вперёд в кресле. — Мне нужно, чтобы ты поставил слежку за дипломатом. Используй немного человек, десять, не больше. Я хочу знать всё, чем он занимается, и где бывает. Ты должен уставить слежку с самого момента его приезда. Тебе ясно?       «Чёртов старый хрыч, догадался! Похоже, придётся убрать его раньше, чем мы планировали», — подумал Ханс, не меняясь в лице.       — Ясно в полной мере. Позвольте выполнять! — отдал он честь и поклонился.       — Выполняй, — приказал Майер. — Да, и замените эти лампочки, чёрт, не видно же нихрена!       Ханс криво улыбнулся, когда отвернулся, и в полутёмной палатке его лица не было видно. «Он слишком догадлив», — подумал он недовольно. _________________________

~      В Вирме      ~      

      — Вы уверены? Мы согласны дать вам договор на два года, или бессрочный. Вы предлагаете столь выгодные условия. Почему только на полгода? — без конца переспрашивал дипломатический представитель Вирмы, такой же молодой парень, как и Дитхарт. Тот лишь улыбался ему своей лучезарной улыбкой.       — К сожалению, моё начальство решило так, и я ничего не могу с этим поделать. Может они захотят изменить некоторые условия со временем. Тем не менее, я и сейчас надеюсь на ваше искреннее сотрудничество!       Представитель Вирмы покачал головой и пожал ему руку.       «Берегите себя», — почему ему запомнились его слова? И блеск в лазурных глазах?       «Какой к чёрту берегите!», — подумал Дитхарт и достал пакт. Самолёт немного дребезжал. Дитхарт сидел в элитном классе, второй человек сидел на другой половине самолёта. Дитхарт положил пакт на столик, достал из кейса специальные приспособления: чернила и ластик. Сначала он провёл чернилами точь-в-точь по буквам, которые следовало стереть, они стали золотистыми. Затем он аккуратно провёл ластиком, и сверху покрыл слоем специального лака. Получилось вполне правдоподобное: «Данный контракт действием на год». Всё это заняло у него минуты, но устал Дитхарт так, будто пахал день без продуха. Убрав бумагу и все принадлежности в кейс, он откинулся головой на спинку и впервые за последние недели спокойной задремал. Когда самолёт вошёл в турбулетную зону, Дитхарт проснулся от кошмара: ему приснилось, как его затягивает бесконечно большая воронка воды. __________________________       Спускаясь по парапету в аэропорту Эль-Дайре, Дитхарт защищал лицо от внезапно налетевшего ветра. На сей раз ему нечем было похвастаться перед Киёрой: он не мог заключить достойный мир, ради защиты Марии. Ему оставалось только молиться, что Кристиана — так звали Лису — устроит такой вариант. Ведь вернуться без ничего он тоже не мог — это вызвало бы большие подозрения. А Киёру придётся обмануть.       Как он и думал, она сразу же позвала его к себе, выяснять результаты. Приготовила ароматный чай. Он отметил про себя, как побледнело и погрустнело её лицо от услышанного. Только год. Ведь они «могут и не успеть». «Они». Он уже думал об эсперийцах, как о других, к которым не имеет отношения.       «Это правильно», — кивнул сам себе Дитхарт. Скоро он вовсе перестанет их видеть. Всё будет кончено. Это, должно быть, их последняя встреча. Хотелось бы ему признаться… Но не в предательстве.       — Слушай… — заговорила Киёра, подливая таврийской травяной заварки. — Мне сначала сказал Гилберт, и я не поверила. Ты правда какой-то бледный, — она пододвинула ему чашку. Дитхарт через силу улыбнулся.       — Такой же как и всегда, — отмахнулся он и пригубил чай. Киёра откинулась на спинку и внимательно посмотрела на него. Её глаза блестели, а брови сложились в жалостливый домик.       — Скажи. Тебе ведь правда хорошо в Эсперии? Ты ничего от меня не скрываешь?       Дитхарт с трудом не отвёл взгляд. Но годы актёрского мастерства на переговорах научили его держать лицо.       — Нет, конечно. Откуда у тебя такие вопросы? — рассмеялся он и довольно уплёл таврийскую сладость из патоки, лежащую у неё в вазочке.       Киёра невольно обратила внимание на его скулы, пока он жевал. В последние годы она совсем их не видела. Идеально ровные, слегка припухлые «щёчки младенца», как она их называла, были его вечным спутником. «Похудел», — догадалась она.       — Почему ты врёшь мне? — с надрывом проговорила она. — Я думала, уж тебе-то я точно могу доверять!       Конфета застряла в горле, и Дитхарт чуть не подавился. Неужели она что-то знает? Почему она так говорит? Почему его всего трясёт? Почему он готов рассказать?!       — Я же вижу, что тебе плохо! — выпалила Киёра, чуть наклоняясь вперёд. Дитхарт проморгался и сглотнул, снова приняв невинный вид.       — Уверяю тебя, это просто влияние климата! — пожал он плечами. — Похоже, мой организм слишком чувствительный к местной флоре. Но мне приятно, что ты за меня переживаешь, правда.       Киёра придвинулась и положила руку поверх его. Дитхарт уставился вниз на их ладони.       — Нет такой проблемы, которую мы не могли бы решить вместе. Ты ведь знаешь, что всегда можешь на меня положиться. Поделиться всем. Ты мне доверяешь? — спросила она, глядя на него своими умоляющими глазами.       Дитхарт заколебался. С трудом сдерживал грудь, которая хотела вздыматься от тяжёлых вздохов. Всё уже решено! Он сделал выбор, и пути назад нет. Чего же он колеблется? Почему поддаётся на её манипуляции? Почему хочет припасть к её ногам и всё рассказать?       — Я хотел тебе сказать…сказать, что… — слова сами хлынули из него. Он поднял глаза наверх, чтобы слёзы закатились обратно, и тут он заметил её. Белую камеру на белом потолке. Такую маленькую, что он бы вовсе её не заметил, если бы не красная точка по центру объектива.       Скрытая камера. Стало быть, они добрались до неё настолько. Дверь заменена, но у них всё равно полный доступ! Будь проклята эта Цера…       Дитхарт распахнул глаза от ужаса. Они ведь следят и за ним. Кристиан обещал, что любое неосторожное слово выйдет ему боком, точнее Марии, а там, «может быть и Анне». И сейчас он чуть было не совершил ужасную ошибку. Пути назад нет!       — Да? — переспросила Киёра. Дитхарт опустил голову.       — Я давно хотел тебе сказать. Я так рад, что я здесь. Со всеми вами. Ты подарила мне новый дом, самый лучший. Спасибо, — улыбнулся он искренне, и взял её ледяные руки в свои.       — Чего это ты? Звучит, как прощание! — воскликнула Киёра. На её лице было полное удивление. Нет, она совсем его не подозревает, — с грустью понял Дитхарт. На мгновение его взгляд стал тёмным.       — Я люблю тебя, — проговорил он тихо.       Лицо Киёры осунулось и побледнело так, что на его фоне его костюм казался серым. Губы задрожали. Дитхарт наклонился вперёд. Теперь их лица были совсем близко. Один поцелуй, и, казалось, он забудет обо всём. О Марии, об Анне, о своём предательстве, о противном главном шпионе, о червях-перебежчиках, с которыми ему приходится якшаться.       — Есть у тебя идеи, как нам решить эту проблему вместе? — спросил он ещё тише, протягивая руку к её теплой щеке. Ещё никогда ему не хотелось так сильно, чтобы она признала его, посмотрела по-другому. Чтобы он мог поцеловать её.       Киёра медленно отстранилась от него, встала с кресла и отошла к окну, рассматривая там что-то уж больно интересное и обнимая себя за плечи, будто похолодало. Дитхарт сложил кисти вместе и опустил на них голову. Больше он не мог строить на лице идеальное настроение. Казалось, накопленная печаль сейчас выйдет наружу. Он знал, что она ответит. И всегда это знал.       — Прости. Я ценю твои чувства, но не вижу тебя в таком свете, — проговорила она напряжённо. Дитхарт поднялся с кресла. Хотел ответить «ты не обязана», но не смог. Взял скинутый пиджак от своего костюма-тройки и зашагал к выходу.       — Ты знаешь, где меня найти, если понадоблюсь, — сказал он на прощание. ______________________       — Нам нужны ещё кое-какие сведения, — приторно говорил Кристиан, когда они остались наедине в новом месте сбора — подвале жилого дома. Горела только одна лампа в углу. Дитхарт смотрел на их тени, скользящие по стенам, и ему казалось, что они скручиваются между собой, превращаются в монстров. «Я схожу с ума», — подумал он.       — Поскольку мы уйдём с концами, нам нужно завершить ещё одно важное дело, — продолжал рассказывать Кристиан. — Церанская Компьютерная Армия уже лет десять бьётся над тем, чтобы взломать базы данных Эсперии. С помощью украденных сведений ими выигрывались сотни сражений, и десятки стран переходили под власть Церы. Только у Эсперии какой-то кривой код программирования, который они не могут взломать. Ты понимаешь, к чему я веду?       — Нет, — отвечал Дитхарт. «Я вообще уже ничего не соображаю!», — кричала его последняя нервная клетка где-то на задворках сознания. Тени сгущались, перемешивались, обрастали зубами и хвостами…       — Не прикидывайся дурачком, умник. У нас здесь целых два представителя Эсферийской династии. Им точно известны коды доступа в государственную закрытую сеть.       — Гая пытать бесполезно, он вряд ли помнит такие мелочи, — сказал Дитхарт отрешённо. — К тому же, мы должны отдать его на растерзание Ольсену.       — Верно, — согласился Кристиан. — Остаётся твоя пассия, — облизнул он губы. Дитхарта передёрнуло.       — Нет! — вырвалось у него. — Это не вариант. На взлом её двери уйдёт слишком много времени и шума. К тому же её быстро хватятся, это нам не нужно. Допросим Майера, он хорошо осведомлён обо всём в армии.       — Чу-у… — протянул Кристиан и обошёл Дитхарта вокруг. — Так совсем неинтересно!       Дитхарт сжал кулаки. Чёрт бы побрал этих ненасытных церанцев! Только бы Гилберт знал эти коды! Только бы знал!       Тёмная ночь встречала его, когда он шёл обратно в свои апартаменты, и переодевался на улице, за таврийским домом. ________________________       «Я должна что-то сделать», — думала Киёра, смотря в окно. «Я должна предотвратить госпереворот».       Мейрик Глэйс прибыл по её приказу. Киёра предложила ему сесть и чай. Мейрик присел, но от чая отказался.              — Как думаешь, Глэйс, это возможно забыть старые обиды? — начала она издалека, помешивая свой чай ложкой. — Скажем, принять тот факт, что все ошибаются, а некоторые ещё и раскаиваются?       — Это возможно, Ваше Превосходительство, — лаконично ответил Мейрик. Киёра не могла понять по его каменному лицу, говорит ли он правду.       — Хороший ответ, — кивнул Киёра. — Ведь ты мне нравишься. Ты прекрасный командир и боец, Глэйс. Поэтому я взяла тебя с собой в эту кампанию.       — Спасибо за лестные слова, Ваше Превосходительство, — всё также кратко отвечал он.       — И я надеюсь, что мы с тобой на одной стороне, — забросила она крючок. — Не замечал ли ты чего-нибудь странного в поведении своих подчинённых или командиров? Особенно в последнее время?       Мейрик задумчиво молчал с минуту.       — У меня давно нет к вам никаких претензий, Ваше Превосходительство. Да и кто я такой, чтобы судить вас. Из странного: я слышал некоторые слухи. Будто генерал Майер устанавливает слежку за государственным послом, и заставляет офицеров шпионить друг за другом.       — И это всё, что тебе известно? — Киёра нахмурилась. «Слухам» про Гилберта было неоткуда взяться, он всегда действовал аккуратно. Только если не его подчинённые, которым он доверял, сами были шестёрками Церы.       — Я знаю ещё кое-что, — Мейрик почесал бородку с важным видом. — Говорят, что на вас готовится нападение. Я услышал об этом краем уха, — Мейрик мотнул головой, словно демонстрируя свету свои пышные кудри. — Если вы поднимете мне жалование или предложите более достойный меня пост — кто знает? Может быть, я вспомню что-нибудь ещё. От кого я это услышал, где и когда.       Киёра побагровела. Кружка лопнула в её руке, когда она резко сжала её от злости. «Чёртов предатель!», — подумала она, и нажала дистанционную кнопку открытия двери.       — Охрана! Схватить его! — громко крикнула она, поднявшись с места. Мейрик побледнел — похоже, ожидал другой реакции.       — Вяжите его! — ещё раз приказала Киёра вошедшим двум телохранителям.       Скрученный генерал пыхтел, с опущенной вниз головой, пока ему надевали наручники.       — Дура! Ты всё не так поняла! Я не из них! Ты этим ничего не добьёшься! — кричал Мейрик в сердцах, когда его уводили за собой из кабинета, а он отчаянно пытался вырваться.       — Встретимся в допросной! — прикрикнула Киёра и закрыла дверь.       Во всё ещё гневном состоянии она присела за стол. «Все кругом предатели! Никому нельзя доверять!», — пронеслась у неё мысль. Если она кому и может верить… Киёра закрыла глаза.       — Приём, — сказала она Гилберту по рации. — Отправь своих надёжных ребят проверить вещи генерала Мейрика. Ещё я хочу, чтобы ты арестовал полковника Гюнтера и проверил его вещи. Немедленно! Это очень важно! — наставляла она.       — Вижу до тебя дошло, что нельзя никому верить, — сказал Гилберт с какими-то помехами в связи. — Хорошо, я всё сделаю. А в праведности Дитхарта ты тоже разуверилась?       Киёра помедлила.       — Да. Проверь его кабинет.       Киёра ходила из угла в угол, вспоминая все странные слова и действия, произведённые Мейриком, Гюнтером, и другими, подбирая новых кандидатов для допроса.       К глубине души она была рада, что гнездо этих гадов также разворошат, как порылись в вещах Рейгана. А ведь он даже был не виноват! Эта мысль не давала ей покоя…