Лакримоза

      На границе Эль-Дайре показались наряженные в красные абайи таврийцы с внушительными сумками за спиной и корзинками с сувенирами в руках. Почти тысяча человек, если суммировать со всех постов.       — Мы приехали к нашим родственникам, чтобы отпраздновать Праздник Солнца, который будет послезавтра, — говорили они.       О государственном празднике бывшей Республики Таврии эсперийцы ничего толком не знали. В этот день тысячу лет назад, по свидетельствам сохранившихся скрижалей, родился пророк Абрахам, наделённый мудростью от самого Ашалара, и построивший религиозное верование Таврии.       Дежурные на границе сообщили тем, кто выше по званию, и никого не пускали — таков был приказ Киёры.       Гилберт проходил мимо и заглянул в толкущиеся толпы дежурных, преграждающие путь настырным таврийцам.       — Никакого праздника, — сказал он, услышав отчёт солдат. — Разогнать их всех к чертям!       Посмотрел на толкающихся таврийцев. Какими бы ни были их мотивы, сейчас слишком опасно, чтобы впускать их — кто знает, что в их сумках лежат не коктейли Молотова и не взрывчатка, в таком количестве, чтобы весь Эль-Дайре взлетел на воздух? Гилберт достал личный короткий револьвер и выстрелил в воздух дважды.       — Разошлись! — громко крикнул он на таврите. Его страдания над разговорником наконец-то окупились. — Отмечайте свой праздник в Ашалбаде! Здесь военная база! Вошедший получит пулю в лоб! — пригрозил он. Волна красных абайи успокоилась и отступила от эсперийцев на шаг, и стала перешёптываться.       «Они явно что-то замышляют, черти», — подумал Гилберт. «Нужно усилить защиту». — Держать строй, — приказал он дежурным, уходя. — Я пришлю подкрепление.       Проходя по Южной площади, Гилберт увидел Рейгана, стоящего там в окружении таврийцев. Они о чём-то переговаривались, то и дело указывая руками на плитку или рисуя воображаемые ряды вдоль улицы. Штриган встретился с ним глазами: взгляд у того был ледяной. «Чёрт возьми, этот блюститель родины точно захочет провести «праздник», будь он не ладен», — подумал Гилберт.       В первой палатке второго батальона Кристиан хрустел костяшками пальцев до побеления, узнав о случившимся. Не удалось. Ну ничего, если навести панику в одном месте, в другом обязательно удастся прорваться. И тогда дело в шляпе. Главное дождаться дня Х, — подумал он. ________________________       — Это наш идеальный шанс. На праздник придут все высшие чины, — декларировал Дитхарт с кафедры. Кристиан, сидевший во втором ряду, смотрел на него с одобрением. Он был крайне доволен своим послушным заместителем. Между тем, ряды диверсантов несколько поредели: схватили Гюнтера, и несколько мелких сошек. Пятеро перебежчиков отвалились, узнав о захвате Гюнтера. Кристиан уже обсуждал, как их прищучить. Грядущее финальное сражение, убийство Гая, допрос Гилберта, и отъезд в Церу на таврийском поезде, прибывающем из Ибы, — вот и всё, что волновало Дитхарта теперь. Этот маршрут организуют специально для них — обычные поезда из Таврии не пропускают в Церу, но конкретно им — откроют проход. До поездов они смогут добежать за десять минут. Всё должно пройти строго по плану.       — Гай Эсферийский точно не пропустит такое мероприятие. Там мы его и прикончим, — потёр руки Дитхарт. Взгляд его стал совсем тёмным.       — Это хорошо, — раздался мощный бас Ольсена из зала. — Когда он туда соберётся, я напрошусь в его охрану.       — Отлично! — похвалил его Кристиан. — Вы меня радуете, звери!       Дитхарт заметил, как мелкие сошки, непонятно вообще зачем вступившие в ряды диверсантов, угрюмо смотрят в пол или безразлично пялятся на него и на спину Главного. Не похоже, чтобы они были в восторге. _______________________       — Все устали. И физически и морально. Праздник поможет им расслабиться и прийти в себя, — настойчиво предлагал Гай.        — Это ты мне говоришь? — Киёра посмотрела на него во все глаза. — А как же слабакам не место в армии? Сейчас точно не время расслабляться! Мы на грани государственного переворота!       — Именно поэтому, — Гай сверкнул глазами. — На празднике мы сможем выманить всех, кто скрывается в тени. И чем грандиознее он будет, тем лучше. Они подумают, что мы расслабились, и нападут.       — Да? И кто же станет приманкой на этом празднике жизни? — скептически спросила Киёра.        — Я, — твёрдо сказал Гай. Киёра вздрогнула.       — Меня всегда мечтают убить. Так что успех нам обеспечен, — судя по тону, Гай был настроен решительно. Хотя в его словах так и сквозили безнадёжность и желание самопожертвоваться.       — Я против, — строго сказала Киёра. — Это того не стоит. Твоя жизнь намного ценнее, чем поимка шпионов.       — Рад слышать, — проговорил Гай с какой-то иронией на устах. — Но я не советоваться с тобой пришёл. Всё уже решено, — снова сверкнул он глазами. Когда Гай становился так серьёзнен, и складка пролегала у него между густых бровей, Киёре всякий раз чудилось, что он отдалённо похож на Гилберта.       — Тогда что тебе от меня нужно? — спросила она, разводя ладонями. — Если всё уже решено без моего ведома?       — Чтобы ты помогла мне, — без обиняков признался Гай и взял её ладонь в свою. — С планировкой. Куда и кого расставить. Как эффективнее поймать их, и не дать никому уйти. Штриган уже придумал, где разместить сцену и место для публики. Это будет на Южной Площади.       Киёра поколебалась. Если Гай что-то решил, разубедить его будет трудно. К тому же Рейган… Ох, Рейган… Он не сможет пропустить такой день.       — Хорошо, — согласилась Киёра, прикрывая глаза. — А бронежилёт у тебя целый? Надо будет что-то придумать для защиты шеи и головы… ____________________

~Ранее утром ~

      — Как прошёл твой допрос? — спрашивал Гилберт, как о деле обыденном. Киёра закрыла глаза и вздохнула.       — Я ничего не выяснила. Но и поводов его подозревать у меня нет.       — Мм. Ты уверена, что так хорошо знаешь его? — спросил Гилберт с какой-то иронией в голосе.       — Уже не уверена, — грустно проговорила Киёра. Для неё всё ещё было шоком то признание в любви.       — Я имею ввиду, — Гилберт откинулся головой на спинку и закрыл глаза, откровенно предаваясь отдыху. — Он же церанец. У него могли остаться какие-то связи с родиной. Родственники. Друзья. Те, за кого он сможет беспокоиться, и из-за кого шпионы будут вить из него верёвки.       — Нет, — покачала головой Киёра, улыбаясь. — Дитхарт — сирота, вырос в детском доме. Единственный его друг погиб незадолго до того, как он предал Церу. Семьи у него нет.       — М-м, — протянул Гилберт, открывая уставшие впалые глаза. — Ну тебе виднее.       — Что ты задумал? — озабоченно спросила Киёра, когда учитель поднялся с дивана и снова пошёл к выходу. На сей раз она переживала уже за него.       — Карла нашли, — сказал он сухо, не поворачиваясь. — Его тело было спрятано на городской мусорке. Я сделаю то, что должен.       — Гилберт! — крикнула Киёра вслед, поднимаясь. — Мне жаль…!       Но дверь уже закрылась. Киёра присела за стол и обхватила голову руками. Гилберт был прав, он должен был провести допрос, а не она! От неё вообще никакого толку не было. А он оказался прав, как всегда. А гибель учеников, пусть даже мимолётных, всегда сильно била по нему. Какая же она дура! ____________________       — Отлично, да, тут сделаем укрытие, — тихо проговорила Киёра, глядя на красную, с узорами всех цветов, навесную крышу ларька, на который указывал Гай. — Главное не дать им уйти с площади. Нужно поставить наших людей в крайних ларьках у каждого выхода с ярмарки.       — Хорошо, — согласился Гай. — Карта ярмарки формируется у Штригана. Нам нужно втиснуться со всех сторон, верно?       — Да… — Киёра обернулась на рукотворную сцену, которую таврийцы сколотили из старых досок, выкрасив в жёлтый цвет, за один день. Рейган руководил процессом, а может быть и участвовал, левой рукой указывая, куда поставить что-то внутри, а правой стирая пот со лба.       — Спроси у него, куда нам поставить охрану по периметру. Думаю, он поможет. Я пока осмотрю территорию, — сказала она.       — Одна? — задал Гай риторический вопрос — Киёра уже отправилась в одинокий круговой поход, шумно развернувшись на носках сапог и неслышно зашелестела по песку.       Киёра рассматривала площадь и полупустые, местами до сих пор побитые улицы, окружавшие площадь. Снующиеся таврийцы с любопытством глядели на неё, а проходящая мимо рота эсперийцев дружно отдала ей честь. Киёра шла дальше, мысленно расставляла своих людей для поимки диверсантов на каждом третьем углу. Мысленно проигрывала сценарии… Из размышлений её вывел знакомый голос, когда она сделала полный круг и карта местности сложилась у неё в голове до мелочей.       — Ваше Превосходительство! Можно вас на минутку? — крикнул Рейган. Киёра отметила, что он смотрит на неё уже без презрения.       — Слушаю, полковник, — сказала Киёра сдержанно, отойдя с ним на пару шагов в сторонку. Ветер пронёсся мимо них, трепля волосы. Они всё ещё были у всех на виду.       — Я…хотел извиниться за своё резкое поведение. Это было недостойно. Простите меня! — склонился он в долгом поклоне. Киёра поморщилась. Ей не нужны были такие жесты.       — Я не держу на тебя зла, Штриган, — проговорила она грустно. — Мне стоило бы извиниться за свои беспочвенные обвинения.       Рейган распрямился и посмотрел на неё с прежней нежностью во взгляде. Киёра с силой сцепила кисти за спиной. Почему от этого взгляда ей стало больно?       — Тогда давайте всё забудем. Приходите завтра на праздник. Будет весело. Я вас приглашаю, — протянул он ей руку. Казалось, бордовые глаза стали ярче, в них искрилась такая сильная надежда… Но она должна была её сломать.       — Извини. Я не приду, — отрезала она, оставив его руку в одиночестве. — Его Величество не объяснил тебе истинное предназначение «Праздника»?       Рейган побледнел, отводя взгляд и в смущении убирая руку, ладонь которой моментально превратилась в кулак.       — Нет. Что за истинное предназначение? — глухо спросил он.       — Спроси при встрече, — посоветовала Киёра и, отвернувшись, пошла к синим палаткам.       «Что за чёрт?», — подумал Рейган в бешенстве, сжимая кулаки, когда Киёра удалилась. Какое может быть предназначение для праздника, кроме празднования?! Эсперийцы совсем зазнались? Захотели попрать их священный день?! Он этого не допустит! _____________________       Гилберт собрал ещё троих лояльных себе офицеров, вчетвером они направились исследовать мусорные контейнеры, где пару часов назад местные нашли труп Карла.       — Мы привели его, генерал, — сообщил полковник Ханс, держа за поводок атласного чёрного добермана королевской породы. Гилберт взял пса под поводок и подвёл к пустому месту, очерченному жирной чёрной линией. Присел на колено рядом и погладил пса по голове.       — Давай, Ден, давай, дружок, — мягко сказал он, второй рукой похлопав по грязной плитке внутри чёрной линии. Ден пристально посмотрел на него узкими жёлтыми глазами, будто бы в нём самом была императорская кровь, чихнул и опустил морду к плитке, внимательно принюхиваясь. Гилберт дал ему пять минут. Затем встал с колен.       — Ищи! — скомандовал он. Доберман навострил уши и, учуяв запах, стал тащить за собой поводок.       — Зик! Останешься здесь! — скомандовал Гилберт подполковнику. — Они могут вернуться и проверить труп. Затаись! — приказал он, и ускорил шаг, чтобы поспевать за своим псом.       Ден привёл их к десятому складу с оружием, который они уже разоружили, и сел на задние лапы, виляя хвостом. Гилберт покачал головой и снова присел, чтобы погладить пса.       — Молодец, друг. Но это не то, — сказал он, смотря на него как на вполне способного, просто молчаливого, ученика. Ден облизнулся, коротко гавкнул, и пошёл исследовать лагерь дальше.       Проведя в поисках весь день, Ден наткнулся на странно пахнущую палатку. Гилберт, Ханс и Вирал вошли внутрь. Внутри было пятеро солдат.       — Прогуляйтесь на свежем воздухе! — приказал Гилберт. А Сам шепнул Виралу:       — Проследи за ними.       Ученик коротко кивнул.       Когда Гилберт отворачивался, Ханс незаметно доставал рацию и шептал в неё:        — Кукушка у контейнеров. Приём, кукушка у контейнеров.       Это был сигнал, чтобы убрать ненужного свидетеля. Но не убивать, они итак уже наследили от неосторожности. Того офицера на улице прищучат сразу после того, как он разберётся с генералом.       Гилберт внимательно рассматривал разноцветный половик на полу палатки. Таких ковров не было в запасах, и не предполагалось класть в палатках, тем более в такую жару. Гилберт схватил край и выдернул половик. На синем матрасе дна палатки виднелись замытые пятна крови. «Суки!», — подумал он.       Ханс стоял у него спиной. В руке он сжимал тяжёлый гладкий камень. Раз уж дошло до их раскрытия, Майера нужно устранить раньше. Вырубить и предоставить Главному. Таков был приказ — в сознании тот будет слишком опасен. В самом ударе со спины не было ничего сложного. Но Ханс никак не мог решиться, продолжая сжимать камень так, что ладонь вспотела.       — Сфотографируй это, — громко приказал Майер, оборачиваясь к нему. Ханс уже спрятал руку с камнем за спиной, а затем уложил его в задний карман.       — Так точно, — сказал он, достал из переднего кармана маленькую камеру. Щёлкнул место преступления несколько раз. Генерал обошёл пятна и столик, рассматривая сумки, лежащие по углам. «В них он точно ничего не найдёт», — посмеялся про себя Ханс.       — Подойди сюда, — махнул рукой генерал, стоя в углу палатки. Ханс приблизился с недоверием — что там ещё? Что эти олухи не спрятали? В мгновении ока Майер оказался у него за спиной, и Ханс почувствовал, как его рука крепко обхватила его шею. Он закашлялся.       — Урод, думаешь, я не заметил? — спросил Майер тихо.       — О…о чём вы? Генерал…! — брыкался Ханс, стараясь вырваться из-под его руки.       — Заткнись! — сильнее сжал он хватку. — Ты сейчас выйдешь со мной из палатки, скажешь своим дружкам, чтобы они отпустили Вирала, а сам приведёшь меня в ваше логово. Ты понял?!       — Не понимаю, о чём вы! — с трудом проговорил Ханс, задыхаясь, и снова резкими движениями пытаясь сбросить руку генерала. Что-то холодное коснулось его паха.       — Я тебе сейчас член отстрелю, ублюдок. Решай, — пригрозил Майер. Помутнённым сознанием Ханс понял, что несмотря на всю учительскую благосклонность, Майер сдержит слово.       — Идёт, — согласился он, и упал на пол, когда Майер отпустил его.       — Отпустите его! — крикнул он подчинённым на улице. Вообще-то они были не из его полка, но по шпионской части они были под его юрисдикцией. Это было сделано для лучшей конспирации, чтобы их лишний раз не подозревали. Вирала неохотно выпустили из окружения. Похоже, ему ещё ничего не сделали. Скорее всего из-за агрессивной псины, зло шипящей на диверсантов.       — Веди! — Майер ткнул стволом ему в затылок. — И без фокусов.       Гилберт держал предателя за руку и на прицеле, качнул головой Виралу, чтобы тот шёл за ним.       Опальный ученик привёл их в заброшенный дом какого-то известного таврийца, судя по большой надписи на каменной стене. Внутри был зал, похожий на студенческую аудиторию. Серые ряды амфитеатров были явно протёртыми от пыли и грязи. Гилберт украдкой осматривал зал с тусклым освещением. Здесь поместилось бы при желании сто человек. Но никого не было видно. Тишина.       Ханс спускался вниз по рядам, к сцене с кафедрой. Вдруг Ден пронзительно завизжал, залаял от чего-то и бросился на улицу, рванув поводок. Вирал бросился за ним по лестнице вверх, но не удержал: поводок из крепчайшей кожи порвался в месте крепежа у ошейника.       — Стой! — крикнул Гилберт Хансу. — Что ты сделал?!       Тот молча продолжил спускаться вниз.       — Скотина…! — в гневе произнёс Гилберт, целясь ему в голову. Ханс громко щёлкнул пальцами.       Вирал добрался до самого верха, чтобы подстраховаться и держать дверь открытой, когда она внезапно закрылась снаружи, вместе с его протянутыми пальцами. Он истошно закричал от боли.       Гилберт выстрелил. Пуля прошла насквозь, и Ханс, покачнувшись, упал лицом вперёд, проехав по ступенькам до самого низа, к сцене. Крови было совсем немного — подумал Гилберт. Он обернулся на другого ученика.       — Генерал! Берегитесь! — крикнул Вирал. Раздались выстрелы откуда-то сверху. Вирал обмяк и припал на пол, только рука продолжала торчать в двери. Затем Гилберт увидел, как с потолка зала по верёвкам вниз спускаются диверсанты во всём чёрном. Он в ловушке. Ещё не поздно пустить себе пулю в лоб. Чего же он тянет?       Гилберт сжал курок и навёл его на предателей. Раздалась стрельба. Он попал в двоих. В него почему-то не стреляли. Воспользовавшись замешательством противника, он побежал по второй лестнице вверх — может быть, ему удастся выбить дверь?       Гилберт кинул в противника световую гранату — пространство справа залилось нестерпимо ярким светом. А сам подбежал ко второй двери и с размаха ударил её ногой. Та поддалась, но лишь на миллиметр. Крепкий замок. Гилберт замахнулся для нового удара, когда тело внезапно парализовало от электрической вспышки. Гилберт повернулся. Электрошокер в руке диверсанта упирался ему в спину. Новая вспышка. Гилберт опустился на колени. Затем всё потемнело…