Династия (Dynasty)

Берк вздохнул, входя в каюту Скайуокера несколько часов спустя. Он думал о том, что произошло между его лордом и юношей, с тех пор как покинул столовую. Он просто не мог выбросить Скайуокера из головы. Ему нужно было знать, кто он такой, что здесь делает и почему эта джедайская мразь так заинтересовалась им. Еще он размышлял о том, что означает то, что джедай хотел обучать Скайуокера. Значит ли это, что он способен на то, на что, по слухам, были способны джедаи? От этого предположения у него по позвоночнику пробежала дрожь, а мысль о том, чтобы докопаться до сути этой маленькой тайны одновременно и манила и пугала. Пугала тем, что он может попасть в ситуацию, которая быстро обернется против него самого. Но и манила осознанием: что бы ни происходило, это должно быть действительно интересно. — Бе’рк? — пробормотал Люк, полуоткрыв глаза, чтобы посмотреть на доктора. — Да, — ответил Берк, озаренный идеей. — Ты себя нормально чувствуешь? — Вроде как ве-е-село, — невнятно произнес Люк, явно все еще находясь под воздействием наркотика. Берк просто кивнул, взвешивая риски своего плана. Одним из последствий дрезалина был болтливый язык. Возможно, ему удастся вытянуть из Скайуокера всю правду о том, что здесь происходит. Скорее всего, он знает: его поведение рядом с Темным Лордом и то, о чем он говорил ранее с Гарретом, практически доказывали это. И он не будет помнить ничего из того, что сказал, когда действие наркотика закончится. По крайней мере, большинству людей это не удавалось, хотя чаще всего они даже не приходили в сознание. Оглянувшись на лежащего на койке юношу и вспомнив, как тот общался с Вейдером, он быстро принял решение. — Скайуокер? — непринужденно спросил Берк, садясь на койку и разматывая повязку на его ноге, чтобы, если кто-нибудь войдет, подумал, что он просто выполняет свою работу. — Да-а-а, — пробормотал Люк, пытаясь сфокусироваться на докторе. Но все плыло, в голове шумело. Он не мог вспомнить, что с ним произошло, все было затуманено. — Что между тобой и Вейдером? — небрежно поинтересовался Берк, зная, что если он не проявит нервозности, юноша охотнее заговорит. — А? — Ну, Вейдер, кажется, вел себя не совсем обычно и он читал твои мысли, — сказал Берк. — О-он… хотел… у-увидеть мою… жиз’нь, — с улыбкой ответил Люк и вдруг хихикнул. Его жизнь? С какой стати Вейдеру интересоваться жизнью Скайуокера? Это было интереснее, чем он думал. И гораздо опаснее. Он сглотнул, оглянувшись на юношу, совсем еще мальчика. Его любопытство усилилось. Что в нем могло быть такого, чего, казалось, хотел Вейдер? Вейдер редко вел себя так, как сейчас, редко интересовался кем-то. — Почему? — тихо спросил Берк. — Зна’ешь, — сказал Люк и снова хихикнул, словно ответ был очевиден. — Он мой о’ец. — Он что? — прошептал Берк, пропустив слово за невнятным бормотанием и хихиканьем. — Оттец, — ответил Люк, зевая. — Отец! — громко воскликнул Берк, пытаясь осмыслить услышанное. — Да-а, — подтвердил Люк, на его лице появилось вопросительное выражение. — Ч’т не так? — Нет, нет, — успокоил Берк, вставая. — Все в порядке. В голове Берка бешено метались мысли, пока он шел к своему медицинскому оборудованию. Люк Скайуокер был сыном лорда Дарта Вейдера! Но если это правда, то почему юноша был с джедаями? Почему Вейдеру понадобилось смотреть на его жизнь? Почему он не был со своим отцом раньше? Почему он не на Корусканте? Берк покачал головой: это не имело никакого смысла. Единственное объяснение, которое он мог придумать, заключалось в том, что дрезалин повлиял на Скайуокера так сильно, что он стал бредить. Но если это так, то почему Вейдер вел себя подобным образом? И почему Гаррет посоветовал ему отступиться несколько часов назад? Заметив среди своих медицинских принадлежностей шприц, Берк вдруг понял, как ему определить, правду говорит Скайуокер или нет. Быстро взяв шприц, он вернулся к койке. Берк имел доступ к сведениям ДНК Вейдера, находящимся в компьютере корабля, благодаря своему статусу бортового медика. Он просто сравнит результаты анализа крови Скайуокера и Вейдера. — Что эт-то? — спросил Люк, увидев шприц. — Мне нужно взять немного крови, — сказал Берк, быстро вводя иглу в руку Скайуокера, прежде чем тот успел запротестовать. Глядя, как красная жидкость наполняет шприц, он гадал, будет ли это та же самая кровь, которая течет в жилах Темного Лорда. — Лад’но, — сказал Люк. И, казалось, заснул. Берк покачал головой и убрал шприц. Быстро осмотрев рану от бластера на ноге, он снова перевязал ее. Поднимаясь на ноги, Берк обернулся, услышав, как открывается дверь. — Как он? — спросил Гаррет, входя в комнату. — Нормально, — ответил Берк, проскользнув мимо лейтенанта и направившись в свою каюту, зная, что там он сможет воспользоваться компьютерным терминалом без помех.

***

Лорд Вейдер сидел в своей каюте в шаттле и думал о том, что именно он скажет Императору, чтобы убедить того позволить ему обучать Люка. Вейдер не сомневался, что Император позволит ему обучать юношу. Люк обладал таким поразительным потенциалом и немалой долей первобытной ярости, что было почти преступлением разбазаривать его талант, но было бы неуважением не привести адекватных аргументов. Дарт Вейдер прекрасно понимал, что если он обучит юношу, Люк станет его наследником, а любой его наследник однажды сядет на трон. Вейдер снова улыбнулся под своей маской. О да, однажды он, лорд Вейдер, станет Императором. Несмотря на мнение Таркина или других гранд-моффов и гранд-адмиралов. Император Палпатин пока не объявлял Вейдера своим наследником, но это лишь дело времени. Тем более, если на стороне лорда Вейдера будет верный сын, получивший подготовку ситхов. Таркин. Вейдер нахмурился, вспоминая этого интригана. Он был просто еще одним нечувствительным к Силе глупцом, пытавшимся дотянуться до недостижимого для него приза. Как мог кто-то из них думать, что у них есть возможность заполучить трон? У них не было Силы. Он вздохнул. На самом деле все было просто: они думали, что им это удастся, потому что Палпатин получил трон без видимого использования Силы. Все считали, что Палпатин был таким же неспособным к Силе, как и они. Это была ложь — могущество Мастера ситхов могло бы затмить Дарта Вейдера, но Палпатин скрывал его. Поэтому ничтожные умы этой галактики замышляли и планировали, думая, что их планы и их супер-оружие принесут им трон. «Звезда Смерти» Таркина была лишь одним из примеров. Вейдер знал, что офицеры на корабле искренне считали, что эта боевая станция положит конец Восстанию. Она может уничтожить главную базу Альянса, но для того, чтобы найти и уничтожить все разрозненные остатки Восстания, потребуется нечто большее, чем просто технология. Вейдер глубоко вздохнул, думая о станции. Он уже должен был почувствовать предсмертный крик повстанцев: перед его отлетом, Таркин нехотя сообщил, что они направляются на Явин IV. Вейдер сделал еще один вдох, заставляя свой разум очиститься от всех отвлекающих факторов и входя в давно привычное состояние медитации. Его сознание заполнила Темная Сила, отвечая на призыв. Было бы нелишне впитать в себя ощущение предсмертного крика. Он был слишком напряжен во время уничтожения Альдераана, чтобы как следует насладиться ощущениями. Кроме того, на планете были верные имперцы, а его моральные принципы не позволяли ему радоваться их жертвам. Вейдер лишь надеялся, что их жертва была не напрасной. Кровавые методы Таркина были насмешкой над миром и порядком, которые могла принести Империя и подталкивали слабых духом людей прямо в Альянс. Но уничтожение базы повстанцев было действительно справедливо. Вейдер погрузился в медитацию. Он не хотел пропустить это.

***

— А потом я собирался обогнать Винди, но он не дал мне… — Люк засмеялся, сидя на краю своей койки, покачивая ногами. Гаррет сидел напротив него, привалившись спиной к стене, положив ноги на свою койку. — Он пролетел прямо рядом с землей, подняв ужасное облако пыли, из-за которого я ничего не видел… В первые несколько часов после пробуждения Скайуокер пребывал в сонливом состоянии, невнятно произносил слова и то и дело задремывал. Но теперь он был в полном сознании и взахлеб рассказывал о своей жизни на пустынной планете. Он, похоже, не мог замолчать. Гаррет даже удивился, что не испытывает скуки или разочарования от общения с юношей. Большинство его историй были либо интересными, либо смешными. Единственное, что не понравилось Гаррету — это моменты, когда Люк внезапно замолкал, а затем радикально менял тему. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что Скайуокер старательно избегает любых упоминаний о своих опекунах. Точнее, любого упоминания о том, что они с ним делали. Гаррет был немного удивлен тем, что Люк, несмотря на наркотик, сохранил инстинктивный контроль. — Но я продолжал лететь. Я так хорошо знаю Каньон Нищего, что могу пролететь его с закрытыми глазами. — Люк закрыл глаза и раскинул руки для демонстрации. Гаррет не сомневался в его словах. Лорд Вейдер отлично умел летать, почему бы и его сыну не уметь? — Мне удалось обогнать Винди и следующего парня. Думаю, я поставил какой-то рекорд в этой гонке. — Люк зашелся в приступе хихиканья. — А Биггс хорошенько отдубасил Винди за тот трюк. Сломал ему нос. Он и на меня злился, говорил, что я мог погибнуть. — Похоже, тебе повезло, — ответил Гаррет. — Да, Биггс замечательный. Лучший друг во всей галактике. Я скучаю по нему. Эй! Я думаю, ты можешь попытаться передать ему сообщение. Его фамилия Дарклайтер. — Люк внезапно сник. — Ну, если он все еще в Имперском флоте. — Люк перестал качать ногами. — Почему бы ему не быть? — спросил Гаррет. Люк явно замялся, но потом порывисто вздохнул в знак поражения. — А, отец все равно уже знает — после просмотра моих воспоминаний. Биггс собирался уволиться и присоединиться к Восстанию. Но, — добавил Люк, пытаясь объяснить, — думаю, он наверняка все еще здесь. Что он передумал. Это было еще не решено, понимаешь? И если он узнает, что я здесь, уверен, он останется. Мы лучшие друзья. Он очень расстроился, когда я не смог поехать с ним в Академию, понимаешь? — Люк сменил позу и лег на живот. И принялся грызть ноготь. — Да, ты прав. Он будет рад остаться, — согласился Гаррет, мысленно добавив: «или умрет. Черт, повстанец в качестве лучшего друга? Мне придется как-то помочь Люку разобраться во всем, это просто абсурд». Вслух он продолжил: — Почему ты не смог пойти в Академию? Тишина. Люк уставился на свои ногти. Затем он прошептал: — Он не позволил мне. Гаррет дотянулся через небольшое пространство каюты и сжал плечо Люка. — Не думай об этом. Люк вздохнул: — Он часто кричал на меня, говорил, что я никчемный. Говорил, что мой отец был ужасным, а я испорченный. Потом он поручал мне какую-нибудь работу, и… — Люк замолчал, и Гаррет не знал, что сказать. — Гаррет? Как ты думаешь, Вейдер плохой? — Голубые глаза, слегка расфокусированные от наркотика, смотрели куда-то на ноги Гаррета. Вопрос ошеломил Гаррета. — Нет! Он герой Империи. Он выиграл множество сражений и помог императору Палпатину спасти всех нас от хаоса Старой Республики. Как ты можешь так думать? Люк встретился взглядом с Гарретом. — Он темный внутри. Когда он смотрел мои мысли, я видел. Он весь темный внутри, и что-то темное продолжало наполнять его. — Ты видел? — Гаррет почти задохнулся. Так вот почему имперские агенты, чьи мысли читал Вейдер, были после этого совершенно не в себе. Но Люк не выглядел слишком подавленным. Наверное, из-за того, что Люк был его сыном, на него это не должно было повлиять так же, как на остальных. — Да, я видел. Что-то такое. Вернее, чувствовал, — Люк принялся увлеченно соединять кончики пальцев. — Это была его сила, Люк. Именно она делает его тем, кто он есть. Твой отец — сильный человек, который защищает всех нас от повстанцев и других преступников. Я не встречал никого другого с его силой, он совершенно особенный, и я очень горжусь тем, что работаю на него. Люк какое-то время выглядел очень задумчивым, а затем начал хихикать. Гаррет только вздохнул. Люк и раньше становился серьезным, но потом снова начинал действовать наркотик, и парень разражался смехом. Дрезалин так действовал практически на всех. Вот и сейчас Скайуокер искренне смеялся. Гаррет снова вздохнул и решил подыграть. — Что тут такого смешного? — Никогда не встречал никого другого? А как же я? — Люк продолжал смеяться, уткнувшись лицом в подушку. Он вдруг сел, держа подушку на коленях и продолжая хихикать. — Я пока не знаю, как этим пользоваться, но лорд Вейдер собирается просить у Императора разрешения обучать меня. — Люк снова рассмеялся, плюхнувшись на койку спиной вперед. — Я, — гордо объявил он, — стану лордом ситхов, как мой отец. Гаррет продолжал сидеть, ошеломленный. «Конечно», — пронеслось у него в голове. В этом был смысл. — Эй? Здесь есть какая-нибудь еда? Я умираю с голоду. — О, конечно. Я вызову кого-нибудь. — Гаррет потянулся к своему комлинку. Люк поёрзал, лежа на спине. — И под повязками зудит. Я больше не чувствую боли, но они чешутся. Гаррет почти бросился вперед, нависнув над вздрогнувшим Скайуокером. — Давай, Люк, перевернись. — Гаррет мысленно проклинал себя. «Черт, черт, черт, Гаррет. Ты же знал, что у него высокий болевой порог. С дрезалином он, наверное, не почувствует, даже если его пырнут. Если он сам себе повредил, то это уже твоя вина». Гаррет осторожно задрал рубашку Скайуокера и осмотрел повязки. Они выглядели не так уж плохо, но, пока Гаррет смотрел, на них проступили красные пятна. — Черт! — Что? — спросил Скайуокер, пытаясь развернуться. — Не двигайся, у тебя снова открылись раны. Сейчас я позову врача. Скайуокер на удивление послушно улегся на живот на своей койке и замер.

***

Лорд Вейдер напряг свои чувства, заполняя себя Тьмой и ожидая предсмертного крика повстанцев. Он терпеливо ждал, рассеянно перебирая в уме те аргументы, которые он мог бы использовать для поддержки своей просьбы об обучении мальчика. Его мальчика, его сына. Вот. Вспышка смерти в бою, еще одна и еще. На таком расстоянии невозможно было определить, как развивается битва. Повстанцы наверняка поднялись в небо, чтобы защищаться, а не пассивно ждать на земле своего уничтожения. Этого следовало ожидать. Перерыв, а затем красный шар агонизирующей смерти начал распространяться наружу, по всей галактике. Пульсация боли и смерти распространялась по Силе, превращаясь из отдельных предсмертных криков в одну приливную волну. К тому времени, когда волна докатилась до Вейдера, это была масса единой боли, один многоголосый крик. Вейдер впустил ее в себя, дал ей течь по нему, вливаться в его сознание. Он пил ее, как изысканное вино, смакуя сладость. Когда прошла волна, ситх пошевелился. Все было хорошо, но чего-то не хватало. Он потянулся к Силе, пытаясь определить причину своего беспокойства. Слабое эхо волны не оставило никаких следов, но лорд Вейдер уловил нечто другое, заставившее его кровь закипеть. Его врач смотрел на результаты лабораторных анализов, излучая ошеломленное изумление каждой порой своего тела. Только один секрет на этом корабле мог вызвать такую реакцию. Дарт Вейдер открыл глаза и взглянул на свой компьютер. Да, сработал сигнал тревоги, извещающий о том, что врач открыл его медицинскую карту. Нажав несколько кнопок, Вейдер убедился, что тот получил доступ к записям его ДНК. Вейдер щелкнул переключателем, опуская дыхательную маску и шлем на место. Механический манипулятор опустил их вниз, после чего автоматически сработали уплотнители, изолировав его от воздуха снаружи. Он встал и направился к двери, мысленно уже составляя заявку на замену медицинского персонала.

***

Берк прикипел глазами к экрану. Он был просто ошеломлен. По позвоночнику бежали мелкие мурашки. В голове мелькали мысли: «Я знал, я знал. Я всегда знал, что эта должность откроет мне важные секреты». Берк подавил мысль о том, что он не должен был этого делать. В конце концов, он был врачом и должен знать все о своих пациентах. Он услышал, как кто-то идет по коридору, и у него перехватило дыхание. Берк быстро очистил экран. Его комлинк пискнул. — Док, ты где? Можешь подойти к каюте Скайуокера? Берк усилием воли успокоил свое колотящееся сердце. — Конечно. А что? — У него опять открылись раны на спине и началось сильное кровотечение. Нужно сменить повязку. Берк схватил перевязочный набор, одновременно подначивая Гаррета. — Ты что, не следил за ним? Гаррет огрызнулся в ответ, когда Берк направился к выходу: — Это произошло только что. Ты знаешь, что у него высокий болевой порог, а с наркотиком он не чувствует, что причиняет себе боль. Дрезалин лишает чувствительности. Я остановил его, как только смог. Берк прошел по короткому коридору, скользнув взглядом по возвышающейся в углу тени.

***

Дарт Вейдер в глубокой задумчивости смотрел, как доктор проходит мимо него. Он зондировал разум мужчины, не давая ему увидеть себя. Доктор не был подсадным мятежником или шпионом, но то, что он сделал, в глазах Вейдера все равно выглядело предательством. Он был готов убить его, и убить немедленно, но его удерживали практические соображения. Люк будет нуждаться в познаниях доктора ещё какое-то время. Вейдер вошел в тесную каюту. Он очистил память компьютера, выкинул образец крови в утилизатор и стал ждать, наблюдая через Силу, как врач осматривает раны Люка. Вейдер мысленно зарычал, когда кровь потекла по бокам Люка, испачкав простыни. Доктор вытер их, а затем начал накладывать швы, сетуя на то, что раны оказались гораздо глубже, чем он думал вначале. Завершив процедуру, врач опрыскал раны антибиотиками и снова перевязал спину Люка. После чего направился обратно.

***

Берк шел обратно, глубоко задумавшись над тем, что он только что увидел. Скайуокер, сын лорда Вейдера, очевидно, подвергался жестокому обращению в том месте, где он жил раньше. Это было отвратительно, но это также заставило его задуматься о том, что именно молодой человек там делал. Подойдя к дверям своей каюты, ставшей по совместительству лабораторией, Берк окинул взглядом коридор. Он вдруг занервничал. Возможно, ему следует стереть все следы того, что он узнал. С важными секретами лучше не шутить. Двери распахнулись, и он шагнул в комнату. Лорд Вейдер стоял в маленьком помещении, застыв неподвижной монолитной фигурой. — Милорд… — удивленно произнес Берк. Невидимая рука толкнула его в сторону молчащего человека, заставив доктора податься вперед. Руки в черных перчатках поймали его, и одна из них зажала ему рот. Если в первый момент Берк был слишком удивлен, чтобы испугаться, то теперь он был в ужасе. Когда двери захлопнулись, раздалось громкое шипение респиратора, и Берк отчетливо почувствовал, что двери захлопнулись и для его жизни. Он пытался попросить прощения, умолять, но рука в черной перчатке на его губах заставила его откинуть голову назад, и глаза доктора встретились с черной маской. Берк почувствовал, как цепкие пальцы начали проникать в его сознание, вгрызаясь в мозг. Боль была невероятной, в глазах мелькали белые вспышки, фантомные ножи вонзались в виски и позвоночник. Берк понял, что кричит, но звук заглушался черным кляпом на его лице. Это был не мягкий зонд разума, который Вейдер использовал на своем сыне, это была жестокая атака лорда ситхов. Если бы только он не узнал, что Люк — сын лорда Вейдера, если бы только он не узнал, что… Берк вдруг осознал сквозь невероятную боль, что больше не может вспомнить, чем именно он заслужил это, Вейдер вырвал это из его памяти. Это было как-то связано с Люком Скайуокером, он знал это. Что-то насчет… Ужасная боль пронзила его виски, предупреждая, чтобы он даже не думал в этом направлении. Берк пытался сказать лорду Вейдеру, чтобы тот остановился, пытался умолять его, чтобы тот, наконец, остановился. Он уже ничего не помнил и не хотел знать. Но его язык не слушался, он чувствовал, что не в состоянии произнести ни слова. Доктор попытался оттолкнуть Вейдера, но его руки также не слушались. Они судорожно вздрагивали, тряслись, и он не мог удержаться на ногах — теперь его удерживал лорд Вейдер. Затем комната закружилась, и Берк утратил способность осознавать происходящее. И все погрузилось во тьму, милосердную тьму. Завершив ментальное нападение, Вейдер бросил безвольное тело на пол, перешагнул через него и вышел. Вернувшись в свою каюту, Вейдер обдумал свой поступок. Он оставил доктора в живых, хотя бы на время, ради Люка. Он уже давно не шел на такие трудности ради кого-то другого. Что ж, рассудил он, заботиться о юноше было его обязанностью как отца.

***

Вэн зевнул, выходя из столовой в коридор. Окинув взглядом коридор, он увидел дверь в каюту Скайуокера и Гаррета. Хотя ему было любопытно, кто этот юноша, он знал, что лучше не лезть в чужие дела. Особенно дела лорда Вейдера. Его бросало в дрожь при мысли о том, чтобы намеренно ослушаться приказа своего лорда или сделать что-то недопустимое. Он не напрасно прослужил пять лет пилотом Темного Лорда. Еще до того, как его перевели на этот шаттл, он знал, что перечить Вейдеру — равносильно смерти. Дарт Вейдер заслужил свою репутацию. На самом деле он сомневался, что в галактике, за исключением нескольких диких племен, не имевших ни малейшего представления о том, что происходит за пределами их планеты, найдется хоть один человек, который хотя бы не слышал имя Темного Лорда. Но при всем этом он оставался непредсказуемым. Вэн не раз приходил в полное замешательство от того, что говорил или делал Вейдер. Например, пять лет назад, сразу после того, как его назначили главным пилотом на борту этого шаттла, именно Вейдер выступил в Сенате с предложением выделить средства на создание системы школ по всей Империи. Он знал, что многие удивились, когда Вейдер сделал это, но он также знал, что Вейдер сделал это именно поэтому. Выступив перед Сенатом, он заставил всех обратить на себя внимание и выслушать себя. Он также составил свою речь таким образом, что сенаторы выставили бы себя равнодушными глупцами, если бы не согласились поддержать проект Темного Лорда. И это сработало. Проект был принят и теперь воплощался в жизнь. Пройдет еще несколько лет, прежде чем все будет готово, особенно с учетом продолжающейся войны, но Вейдер сделал это. После этого его восхищение лордом ситхов возросло. И в тот день он получил ценный урок: никогда не стоит недооценивать Дарта Вейдера или верить, что его действия можно предсказать. Он видел, как Дарт Вейдер убивал людей, совершавших подобные ошибки, потому что они неправильно оценивали его. В один из таких случаев он узнал, что Вейдер не был хладнокровным убийцей, каким его многие считали. Адмирал одного из многочисленных звездных разрушителей думал, что сможет добиться благосклонности Темного Лорда, уничтожив крупную ячейку повстанцев. Это могло бы сработать, если бы только он не уничтожил целый город с мирными жителями ради достижения своей цели. Некоторые люди осуждали убийство Вейдером адмирала, пусть и молча, но Вэн соглашался с ним. Они сражались с повстанцами и их так называемым Альянсом за восстановление Республики, а не с мирными гражданами Империи. Именно из-за таких людей, как этот адмирал, Восстание постоянно росло и распространялось на новые планеты. В конце концов, у родственников и друзей убитых складывалось неверное впечатление об Империи, и, подталкиваемые повстанцами, они брали в руки оружие для борьбы со своим правительством. Но они не задумывались о том, что в процессе своей необдуманной мести они убивают еще больше невинных людей и провоцируют разрушительную войну. Вэн вздохнул и пошел по коридору к своей каюте. Его пилотская смена только что закончилась, он успел быстро перекусить и теперь хотел просто лечь на койку и немного поспать. Он делал свое дело и знал, что рано или поздно война закончится. Как бы ни старались повстанцы, они не могли противостоять мощи Имперского флота. Он улыбнулся: никогда еще он так не гордился принадлежностью к чему-то, как гордился тем, что служит в Имперском флоте. Не говоря уже о том, что ему выпала честь быть личным пилотом лорда Вейдера. Единственная более высокая должность, которая приходила ему в голову — это пилот шаттла Императора. Однако он не был уверен, что хотел бы отвечать за шаттл Палпатина. Если что-то пойдет не так… Двери в его каюту открылись при его приближении. Войдя в помещение, он снова зевнул и почувствовал, как в его жилах застывает кровь при виде тела, распростертого возле одной из коек. — Берк? — спросил он, подскочив к телу. — Ты в порядке? Осторожно перевернув тело доктора, Вэн задохнулся, разглядев страдальческое выражение на его лице. Что бы ни произошло, это было очень больно — настолько, что Берк потерял сознание. — Держись, — прошептал он, когда Берк застонал. Вэн поднялся на ноги и быстро выбежал из комнаты. Он направился по коридору обратно в столовую. — Харроу, быстро за мной, — сказал он, увидев своего второго пилота, который сидел за столом, где он оставил его всего несколько минут назад. Харроу, услышав тревогу в голосе своего друга, быстро отставил еду и встал. — Что случилось? — спросил он, следуя за Вэном в их общую каюту. — Точно не знаю, но я нашел Берка на полу, — ответил Вэн. — Надеюсь, что ничего серьезного, ведь он единственный врач, который у нас есть. Харроу вздрогнул при этой мысли. Судя по тому, что рассказал ему Кин, этот парень Скайуокер, находившийся на шаттле, нуждался в присмотре Берка. Если с доктором что-то случится… лорд Вейдер будет очень недоволен. Когда дверь открылась, он нахмурился, увидев тело Берка на полу. — Давай уложим его на койку, пока он не очнулся, — предложил Вэн. Харроу кивнул и подхватил доктора за ноги, а Вэн взял его за руки. Вместе они быстро подняли его на одну из коек. Берк застонал, пока его двигали, но не проявил дальнейших признаков пробуждения. — И что теперь? — спросил Вэн. — Не знаю, — ответил Харроу. — Пойду позову Гаррета, он наверняка знает, что делать. — Хорошо, — сказал Вэн, садясь на другую койку. — Я присмотрю за ним. Харроу вышел из комнаты, лихорадочно соображая, пока шел к каюте, которую Гаррет делил со Скайуокером. Он не мог понять, что случилось с Берком. Видимых повреждений не было, но он явно испытывал страшную боль. Подойдя к двери, за которой находился Гаррет, Харроу пришла в голову еще одна мысль. Возможно, Вейдер все-таки не будет злиться… возможно, именно он в ответе за то, что случилось с Берком. Он не знал, зачем Вейдер причинил вред Берку, и почему тот вообще остался жив, если это был Вейдер — ведь Темный Лорд, как известно, убивал всех, кто его подводил. Но он знал, что Берк был слишком любопытен для собственного блага. Он не раз говорил доктору, чтобы тот перестал совать свой нос в дела, которые его не касаются, но тот никогда его не слушал. Возможно, на этот раз он зашел слишком далеко. Но тогда почему он не мертв? Когда двери в каюту открылись, Харроу вдруг понял, почему. Он увидел, что Скайуокер лежит на животе без рубашки с полностью забинтованной спиной. — Что тебе нужно? — спросил Гаррет, поднимая глаза. — Что-то не так с Берком, — ответил Харроу, переводя взгляд на Гаррета. — Ему плохо. — Понял, — сказал Гаррет, поднимаясь на ноги. Бросив короткий взгляд на Люка, который кивнул головой, он вышел вслед за пилотом из каюты.

***

Вейдер медитировал, пытаясь понять причину своего беспокойства. С самого утра ему было не по себе. Он не знал, почему, но понимал, что что-то не так. Потянувшись к Силе, он постарался найти ответ на то, что ему подсказывала интуиция. Но каждый раз, когда он приближался к ответу, тот словно растворялся в воздухе. В те несколько раз, когда ему удавалось нащупать ответ, он ускользал сквозь пальцы, как мокрый кусок мыла. В конце концов он сдался. Было очевидно, что Сила еще не готова дать ему ответ. Впрочем, когда придет время, он узнает, в чем дело. А до тех пор он просто будет следить за возможной опасностью, если это то, что его беспокоило. С другой стороны, подумалось ему, возможно, это чувство было связано не с Империей или опасностью, а с Люком. То, что он сделал раньше для своего сына, тоже не выходило у него из головы. Прошло много времени с тех пор, как он испытывал потребность защищать хоть кого-то. Действительно, в последний раз он чувствовал необходимость защищать, когда Амидала еще была с ним. Вейдер решительно отбросил все мысли о своей бывшей жене. Но смысл не изменился. Единственный человек, о котором он заботился после ее смерти и довольно драматичного появления Люка, был более чем способен позаботиться о себе сам. Более того, в прошлом именно этот человек защищал и спасал его, а не наоборот. Он поднял голову и быстро проверил шаттл Силой. Почувствовав, что Люк остался один, он поднялся на ноги. Ему нужно было кое-что обсудить с юношей, кое-что важное. Выйдя из своей каюты, ситх быстро подошел к комнате, в которой находился Люк и вошел внутрь. — Лежи смирно, — приказал Вейдер, увидев, как Люк шевельнулся, собираясь подняться при его появлении. Вейдер встал рядом с койкой, а затем, после секундного колебания, присел на ее край. Глаза Люка расширились от удивления, но он промолчал, ощущая мимолетную вспышку радости. — Что случилось с Берком? — тихо спросил Люк, откуда-то зная, что отцу известен ответ на его вопрос. — Он страдает от последствий насильственного вмешательства в разум и стирания памяти, — прямо заявил Вейдер, внимательно наблюдая за сыном. — Насильственное вмешательство в разум? Стирание памяти? — тихо прошептал Люк, его глаза округлились, когда он понял, что имел в виду его отец. — Ты?.. — Да, — подтвердил Вейдер, заметив ужас и отвращение, мелькнувшие на лице сына. — Почему? — спросил Люк после короткого, напряженного молчания. Перекатившись на бок, он пытливо вглядывался в отца, ища ответы. Он хотел узнать, что за человек был его отцом. — Он узнал о нашем родстве, — сказал Вейдер и добавил, увидев боль, промелькнувшую на лице юноши. — Дело не в том, что я не хочу, чтобы кто-то знал, кто ты, со временем все узнают, и простая смена имени сделает это очевидным для всех, но в данный момент это опасно. Ты не умеешь пользоваться своими способностями к Силе, а у меня много врагов, готовых на все, чтобы нанести мне удар, включая твое убийство. Глаза Люка стали еще шире. Он сглотнул при мысли о том, что люди готовы убить его, чтобы навредить его отцу. В каком мире жил его отец, раз люди так ненавидели его? Услышав мысли Люка, Вейдер покачал головой. Его сын был слишком наивным; он никогда раньше не ощущал вкус власти и не знал, как она влияет на людей. Но скоро он научится этому, хотя бы из необходимости. — Политика и власть — это совершенно иной мир, отличающийся от того, к которому ты привык, — объяснил Вейдер, заметив, как заблестели глаза Люка, когда тот понял, что его мысли были прочитаны. — Когда мы окажемся в столице, тебе придется приспособиться к совершенно иной среде. Люк кивнул головой, не зная, как реагировать. Однако, пока он был с отцом, он не думал о возможных неприятностях. Там точно не может быть хуже, чем на Татуине. В этот раз Вейдера не рассердило упоминание о том, как плохо было на Татуине — он был слишком занят, пытаясь понять, что именно он почувствовал, когда Люк подумал о нем. Его попытки прервала открывшаяся дверь. — Простите, милорд, — извинился Гаррет, увидев, что Вейдер находится в комнате. Он быстро отступил на шаг, чтобы оставить отца и сына наедине. — Нет, — сказал Вейдер, поднимаясь на ноги и жестом приглашая своего лейтенанта войти. — Как только мы приземлимся, я хочу, чтобы вы отвели Люка в медицинский центр во дворце. Пусть его поместят в бакта-резервуар с чистой бактой. Гаррет кивнул головой. Бакту, обычно используемую для лечения пациентов, разбавляли водой, чтобы снизить цену, поскольку чистая бакта стоила дорого, и единственным результатом ее разбавления было то, что пациенту приходилось находиться в ней дольше. Однако в медицинском центре Дворца всегда стояло несколько резервуаров с чистой бактой, чтобы в случае чего оказать помощь кому-нибудь из высокопоставленных лиц. Жаль, что на «Звезде Смерти» не было времени поместить Скайуокера в бакту, она бы залечила его раны за несколько часов. Но тогда Таркин мог бы что-то заподозрить. — А потом принеси ему приличную одежду, — продолжил Вейдер и посмотрел на Люка. — Император, вероятно, захочет увидеть тебя в течение дня, когда мы прибудем. Люк кивнул головой, чувствуя, как в животе запорхали бабочки. Император! За две недели он прошел путь от знакомства и общения с обычными людьми до Дарта Вейдера и, наконец, до Императора. Вейдер улыбнулся за маской, слыша эти мысли. — Как пожелаете, милорд, — ответил Гаррет, немного ошеломленный последней фразой. Однако какая-то часть его сознания шептала ему, что этому не стоит удивляться. Конечно, сын Вейдера, особенно внезапно найденный, должен был встретиться с Императором. Это была честь, которой он еще не заслужил, хотя и надеялся, что когда-нибудь заслужит. Впрочем, он не имел права жаловаться, учитывая, как много доверил ему Вейдер. Ведь он знал и хранил тайну, которая привела Берка ко всей той боли и страданиям, которые он сейчас испытывал. Гаррет был уверен, что именно в этом причина нынешнего состояния доктора. Если бы ему когда-нибудь представилась возможность лично встретиться с Императором, он бы непременно ухватился за этот шанс. Но сейчас он был более чем доволен своим положением. Прочитав мысли своего лейтенанта, Вейдер спокойно кивнул головой, выходя из комнаты. Этот человек определенно был ему верен. Он отложил в памяти то, что только что узнал; возможно, в будущем он сможет использовать это для награды.

***

— Приготовились, — сказал Вэн, потянувшись вперед и взявшись за рычаги гиперпространства, когда хронограф начал последний обратный отсчет для выхода из гиперпространства. Сидящий рядом с Вэном Харроу быстро проверил остальные контрольные приборы, и кивнул головой. Как только хронограф закончил обратный отсчет, Вэн потянул рычаги назад и шаттл мгновенно выскочил из гиперпространства. — Ну, вот мы и снова здесь, — констатировал Харроу, глядя на планету перед собой. Сколько бы раз он ни бывал в космосе вблизи Корусканта, его всегда поражала его необычная красота. Будучи единственной планетой в галактике, практически полностью покрытой зданиями того или иного рода, он излучал странное серебристое сияние, которое, вероятнее всего, было солнечным светом, отраженным от дюрастила строений. Из-за этого планета казалась серебристой жемчужиной, лежащей на бархатисто-черной подушке для всеобщего обозрения и восхищения. Однако при всей своей красоте она была также смертельно опасна. По крайней мере, это касалось ее подземелий и политических арен. Никто не знал наверняка, какие именно существа бродят в глубине подвалов многокилометровых зданий. Тех, кто спускался слишком далеко, никто больше не видел и не слышал. Однако Императорский дворец с его придворной и политической средой мог быть не менее опасен. Политики и делегаты были вынуждены остерегаться соперников, которые могли попытаться дискредитировать их в столице Империи, добиваясь благосклонности галактического правителя. — Давай посадим этот шаттл и отправимся в увольнение, — сказал Вэн, отрывая Харроу от его мыслей. — О, да, — согласился Харроу. — Я обещал своим детям что-нибудь привезти.

***

Вейдер спустился по трапу, черный плащ развевался позади. Он быстро просканировал людей на посадочной платформе. Здесь были обычные гвардейцы и штурмовики, но был и один из посыльных Императора. Чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, словно к нему вернулась прежняя тревога, Вейдер направился прямо к курьеру. — Милорд, — коротко поклонился курьер. — Я принес послание от Императора. — Слушаю, — ответил Вейдер, увидев Гаррета и Люка, появившихся наверху трапа. — Он желает видеть вас прямо сейчас в своих личных покоях, — сообщил посыльный. Вейдер слегка озадаченно кивнул головой, но отпустил курьера взмахом затянутой в перчатку руки. Затем он развернулся, глядя, как к нему подходят Гаррет и Люк. Сын с расширенными от изумления и удивления глазами рассматривал панораму города, вбирая в себя как можно больше. Впрочем, Люк быстро перевел взгляд на отца, когда понял, что Вейдер смотрит прямо на него. — Вы знаете, что делать, — сказал Вейдер, посмотрев на Гаррета, который кивнул ему и пошел прочь вместе с Люком. Вейдер проводил их взглядом, а затем жестом подозвал к себе командира штурмовиков. — Милорд, — сказал тот. — Врач моего шаттла, убейте его, но сделайте это подальше от посторонних глаз, — приказал Вейдер. — Как пожелаете, — ответил командир, прежде чем отойти. Вейдер качнул головой, глядя ему вслед. Он бы и сам прикончил этого человека, но у него не было времени. То, что Палпатин хотел видеть его прямо сейчас и в своих личных покоях, а также чувство тревоги, которое он испытывал — все это подсказывало ему, что лучше не терять времени. Он развернулся и вошел во дворец, направляясь к личным покоям Палпатина. Ноги в сапогах стучали по твердому полу огромных коридоров. За ним, как обычно, следовали шесть штурмовиков. Он мог бы пойти черным ходом, по скрытым проходам, чтобы обойти скопление народа, но ему хотелось прочувствовать ситуацию на политической арене. По пути лорд Вейдер видел стоящих у стен разодетых мужчин и женщин в пышных нарядах со всей Империи, сбившихся в небольшие группы и шепотом обсуждавших сплетни. Казалось, будто они чем-то озадачены; пристальные взгляды то и дело устремлялись на него и отводились в сторону, словно они уже не рассчитывали увидеть его когда-либо снова. Прежде чем он успел понять смысл этих взглядов, небольшая группа свернула за последний угол перед входом в личные покои Императора. Несколько высокопоставленных придворных праздно болтали в коридоре, создавая впечатление, что группа близких друзей приятно проводит послеобеденное время в дружеской беседе. Только благодаря чувству Силы Вейдер знал, что они люто ненавидят друг друга. Их отдельные фракции проводили целые дни, сталкиваясь друг с другом, пытаясь обойти соперников в непрекращающейся борьбе за власть. Лорд Вейдер беззвучно вздохнул, думая о своем сыне. Его ребенку предстояло еще многому научиться, и если Вейдер не будет осторожен, юношу съедят заживо. Один из придворных повернулся к лорду Вейдеру и с совершенно фальшивой улыбкой заговорил: — Лорд Вейдер, я хотел бы узнать ваше мнение о… Дарт Вейдер поднял руку, прерывая его: — Меня вызвали, возможно, мы сможем поговорить позже. Эти люди были настолько влиятельны, что Темному Лорду стоило быть хотя бы вежливым, даже если он считал их постоянные интриги отвратительными. — Конечно. Тогда позже, милорд. — Мужчина тонко улыбнулся, слегка поклонившись лорду Вейдеру. Он знал, что лорд Вейдер не очень-то хотел с ним разговаривать, что Темный вообще не очень-то любит разговаривать с кем-либо при дворе. Но мужчина также знал, что лорд ситхов не настолько глуп, чтобы игнорировать политику Дворца. Он повторит попытку позже, и, если повезет, ему удастся застать Темного Лорда одного, без своих спутников, которые будут бороться за его внимание. Дарт Вейдер стремительно прошел мимо, его плащ развевался в неподвижном воздухе. Он подошел к массивным деревянным дверям покоев Императора, перед которыми стояли шестеро одетых в красное Императорских гвардейцев. Штурмовики в белой броне остановились и вытянулись по стойке смирно, пока Дарт Вейдер шел дальше. Один из Императорских гвардейцев толкнул одну из створок и лорд Вейдер продолжил путь в одиночестве. Стук его каблуков заглушали богато вытканные ковры, свет люстр отражался от его начищенного шлема, а шипение респиратора заглушали висящие гобелены, когда он проходил по многочисленным комнатам. Сокровища сотен миров украшали личные покои Императора, безмолвно свидетельствуя о богатстве и влиянии невысокого мужчины, удобно устроившегося в большом кресле и смотрящего в огромные окна с видом на панораму города. Дарт Вейдер преклонил колени, ожидая. Император поднял руку, отпуская невидимую охрану. — Лорд Вейдер, я надеюсь, что то, что заставило вас в такой спешке покинуть «Звезду Смерти», того стоило, — разнесся по комнате сухой голос. Старик поправил свой богатый черный плащ. — Оно определенно дорого мне обошлось. — Мой Император? — Дарт Вейдер немного растерялся, пытаясь сообразить, что могло заставить его мастера сказать такое. Старик вздохнул. — Неужели вы не почувствовали этого? Дарт Вейдер задумался. — В своих медитациях я ощутил… неправильность, — медленно сказал он, — но в последнее время я был озабочен более насущными проблемами. — Вы покинули «Звезду Смерти», в управлении с которой я приказал вам помочь Таркину, отправив лишь особо секретное шифрованное сообщение, в котором говорилось, что вы возвращаетесь сюда так быстро, как только сможете. Вы даже не представляете, как я был близок к тому, чтобы послать вызов в широком диапазоне, чтобы найти вас. — Пожилой мужчина пошевелился на своем сиденье: — Учитывая то, что произошло, я готов назвать вас предателем за то, что вы покинули свой пост. Дарт Вейдер на мгновение замер. Император говорил несерьезно, Вейдер мог легко это понять, но мужчина был сильно расстроен тем, что он улетел. — Боюсь, я в невыгодном положении, мой Мастер. Я не знаю, что произошло. — В голове Вейдера замелькали мысли. Конечно, Таркин не захватил контроль над станцией и не объявил независимость от Империи или что-то еще, столь же нелепое. Ведь так? — «Звезды Смерти» больше нет, лорд Вейдер. Повстанцы взорвали ее. — Император был совершенно серьезен, но в его словах сквозила ирония по поводу того, что таким ничтожным вредителям удалось нанести такой удар по могущественной Империи. Вейдер замер на месте, обдумывая последствия этой новости. Император вздохнул. — Я никому не говорил о вашем возвращении. Когда подтвердилось сообщение о том, что станция уничтожена, половина двора решила, что и вы, и Таркин мертвы. В первый час было совершено более дюжины убийств среди людей, стремящихся занять более высокое место. Мне пришлось объявить о том, что вы живы, чтобы остановить кровопролитие. — Император приостановился, скорее забавляясь глупостью придворных, чем расстраиваясь. — Итак, что же заставило вас вернуться? Надеюсь, оно того стоило, поскольку Таркин доказал, что недостоин брать на себя такую ответственность. Вейдер собрался с мыслями. Император был расстроен тем, что он покинул станцию, но отложил наказание до выяснения причин действий Вейдера. Лорд ситхов знал, что Император будет очень расстроен, если причина окажется недостаточной, ведь «Звезда Смерти» могла быть сохранена, если бы он остался на станции. — Мой Мастер, моя жена скрыла от меня информацию, — Вейдер приостановился, когда глаза Императора расширились. Император был более чем способен читать мысли Дарта Вейдера и мог выудить секрет прямо из его мозга, когда тот вошел в комнату, но он редко утруждал себя подобным, будучи уверенным в преданности Вейдера. Сейчас же Император был просто потрясен тем, что Вейдер вообще заговорил о своей покойной жене. — О? — старый голос потрескивал от возраста. — Да, мой Мастер. Оказалось, что у меня есть сын. Император выдержал паузу, усваивая информацию. — Вы уверены? — Да, мой Мастер. Я сделал медицинские тесты. Он мой. А еще он очень силен в Силе. Глаза Императора блуждали по городскому пейзажу за огромным окном. — Он способный? — В нем много гнева. — Вейдер постарался придать своему голосу максимум убедительности, но при этом не выглядеть чересчур нетерпеливым. — Где он? — от мыслей Императора начало тянуть любопытством. — Во дворце, в медицинском центре под присмотром одного из моих офицеров, — ответил Вейдер. Император махнул рукой. — Садитесь, лорд Вейдер, расскажите мне больше. Темная фигура поднялась, возвышаясь над сидящим Императором, а затем скользнула на сиденье соседнего кресла.