Династия (Dynasty)

Люк вздохнул, стоя на одном из балконов Императорского дворца и глядя на небо, окрашенное заходящим солнцем в яркие оттенки алого, пурпурного и оранжевого. Прошло полторы недели с тех пор, как ему впервые разрешили свободно передвигаться по дворцу, но при условии, что он будет держаться подальше от двора или часто проводимых вечеринок. Это была одна из его новых привилегий, наряду с разрешением разговаривать с людьми, которые бродили по залам дворца. Кроме того, его дед дал разрешение на то, чтобы их видели вместе на публике. Палпатин привлек всеобщее внимание, когда во время одной из встреч с придворными позволил Люку нарушить очередь, образовавшуюся в самом тронном зале, где люди ждали и надеялись, что их очередь высказаться наступит раньше, чем Император объявит конец приема, и им всем придется уйти. Что означало ожидание в Большом зале и надежду попасть туда одним из первых, когда Император захочет принять их в следующий раз. Люку не только разрешили пройти без очереди, но и подойти к самому трону, чтобы он мог сказать все необходимое без посторонних. И как раз сегодня Палпатин беседовал с ним во время прогулки по дворцовым садам. Люк слышал тихое бормотание, следовавшее за ними, когда люди замечали, как он разговаривает с правителем галактики. Хотя ему нравилась полученная свобода, Люк хотел большего. Он хотел иметь возможность посещать вечеринки и танцы, которые довольно часто устраивали при дворе. Ему надоело смотреть, как его отец уходит рано вечером, а возвращается поздно ночью или рано утром. Не то чтобы Вейдер часто ходил туда, но достаточно, чтобы у Люка появилось желание пойти. Хотя, как и во многих других вопросах в последнее время, его чувства по этому поводу разделились. С одной стороны, Люк злился на то, что отец не доверяет ему в том, что он может постоять за себя среди придворных. А с другой стороны, он не мог не испытывать глубокой радости от того, что Вейдер так яростно защищает его. Люк покачал головой, наблюдая, как ночь опускается на землю и приглушает яркие краски заката, а затем полностью скрывает небо в своей бархатистой темноте. Он знал, что не должен беспокоиться о таких вещах. Все придет в свой черед, и пройдет совсем немного времени, когда он получит полную свободу по завершении обучения. Впрочем, Люк знал, что причина его беспокойства — ситуация с сестрой. Вейдер назначил огромную награду тому, кто сможет захватить Органу. И размер награды, и тот факт, что его отец не упоминал об этом вопросе ничего, кроме того, что им нужно достать ее, заставили Люка задуматься о планах отца в отношении нее. Не окажется ли он в итоге отодвинутым в сторону. Осознав, что он держится за перила из зеленого мрамора, Люк заставил себя расслабиться. Другой важной проблемой, волновавшей его до сих пор, был Дарклайтер. С момента возвращения на Корускант Люк целенаправленно избегал центра заключения дворца, не желая встречаться лицом к лицу со своим бывшим другом. Но он знал, что рано или поздно ему придется это сделать. Он не мог ждать дня казни и знал, что Вейдер может начать сомневаться в его чувствах к повстанцу, если он не предпримет что-нибудь в ближайшее время. Люк ненадолго задумался о том, что Вейдер сказал своему собственному отцу на этот счет, но затем отогнал эту мысль в сторону. Возможно, ему стоит пойти в центр заключения прямо сейчас. Вейдер собирался на очередную вечеринку, и Люк знал, что Палпатин тоже будет там, а это означало, что он никому не понадобится. У него будет столько времени, сколько ему нужно. Он глубоко вздохнул, а затем развернулся и направился в центр заключения. Идя по коридорам, он невольно обратил внимание на то, что они были гораздо более пустыми, чем обычно. Конечно, они не были абсолютно пустыми, они никогда не были пустыми, потому что, хотя на Корусканте была ночь, это не означало, что ночь была везде. Придворные, делегаты, офицеры и солдаты постоянно заполняли залы, поддерживая Империю в постоянном движении, следя за тем, чтобы все шло гладко. По пути Люк обратил внимание на взгляды окружающих: они колебались от узнавания и любопытства до ненависти и отвращения. Он проигнорировал их, продолжая идти к цели. — Я пришел увидеть Дарклайтера, — сообщил Люк полковнику за пультом управления. — Ваше удостоверение личности, — ответил полковник, пристально разглядывая Люка. Люк передал ему карточку, выданную отцом, и замер в ожидании. Карточка давала ему высший допуск, позволяя получить доступ ко всему, что ему могло понадобиться, когда ни Вейдера, ни Гаррета не было рядом. Чувствуя излучаемое через Силу удивление, Люк поднял глаза на полковника и улыбнулся. — Солдат, — позвал полковник и один из шести штурмовиков, охранявших помещение, подошел к нему. — Проводите этого человека к камере Дарклайтера. — Я хочу, чтобы все прослушивающие и записывающие устройства были выключены, пока я нахожусь в камере с заключенным, — приказал Люк. Полковник посмотрел на него и на его лице отразились удивление и неуверенность. Обе эмоции быстро исчезли, как только он взял себя в руки и опустил взгляд на монитор, где отображалась информация с карты Скайуокера. Это была крайне редкая просьба, которая практически никогда не выполнялась. Но в карточке было указано, что этот человек имеет высший допуск. Видя, что карточку Скайуокеру дал лорд Вейдер, полковник принял решение. — Как пожелаете, — ответил полковник, возвращая карточку. Люк взял ее и двинулся вслед за штурмовиком, ведущим его по коридору. Дворцовый центр заключения был огромным, и самых важных и самых опасных заключенных размещали в самом центре зоны, держа их как можно дальше от выходов. Завернув за угол коридора, Люк понял, что они достигли цели, когда увидел двух штурмовиков, стоявших у дверей одной из камер. Когда он подошел, один из них открыл дверь. — Стукните, когда захотите уйти, — сказал солдат. Люк жестом показал, что понял и шагнул в маленькую камеру, состоящую из койки, одной сплошной стены и трех сторон, по которым проходили мощные лазерные лучи. При прикосновении лучи испускали чрезвычайно сильный электрический ток, который оглушал, но не убивал заключенного. Взглянув на камеры, Люк увидел, что лампочки погасли, подтверждая отключение. Однако, зная, что Биггс вполне мог сказать что-то лишнее, Люк потянулся к Силе и проверил пространство, чтобы узнать, не прослушивает ли кто-нибудь эту комнату. Ничего не обнаружив, он слегка подтолкнул Силой спящего Биггса. — Что! — воскликнул Биггс, резко просыпаясь. — Люк, — сказал он, увидев молодого человека. — Почему? — Почему что? — спросил Люк, пытаясь подавить нежелательные чувства, которые снова поднимались, борясь с тем, что, как он знал, было правильным. — Почему ты присоединился к Империи? — спросил Биггс, садясь. — Разве ты не видишь, как там плохо? Какое это зло? — Это не так, — ответил Люк. — Тебя просто обманули, заставив думать, что это так. — Люк, оглянись и посмотри, что делает Империя! — громко воскликнул Биггс, не в силах поверить в то, что говорит Люк. — Она убивает невинных людей, которые не сделали ничего плохого! Вспомни Альдераан! Миллиарды людей убиты без всякой причины, только чтобы вселить ужас в граждан Империи. — Бейл Органа был повстанцем, — холодно произнес Люк, вспоминая прочитанные им отчеты с изложением обстоятельств, которые в конечном итоге привели к уничтожению Альдераана. — И он прятал других повстанцев и их оружие на Альдераане, прикрываясь мирной историей планеты и своим дипломатическим статусом. — Поэтому Вейдер уничтожил всю планету, — недоверчиво ответил Биггс, но не из-за этой версии, которую он слышал и раньше, а из-за того, что Люк верил в то, что говорил. — Таркин приказал уничтожить Альдераан, — сообщил Люк своему другу. — Хотя Вейдер и видел логику в решении Таркина, он бы использовал другие методы для достижения той же цели. — Да ладно, только не говори мне, что ты действительно в это веришь! — сказал Биггс, поднимаясь на ноги. — Вейдер — хладнокровное чудовище. Я уверен, что он получил огромное удовольствие от всего этого зрелища. Биггс тут же пожалел о своих словах, когда Люк сделал несколько шагов вперед и остановился прямо перед ним. В глазах Люка полыхала такая ярость, какой Биггс никогда прежде не видел, даже в глазах своих товарищей-повстанцев, только что потерявших все, что у них было в борьбе с Империей. В гневе, который Биггс увидел в глазах своего бывшего лучшего друга, было нечто живое. Что-то, что он не мог объяснить, но интуитивно знал, что это Зло. Примерно так же, как человек знает, что нельзя стоять на осыпающемся краю высокого обрыва. — На твоем месте, повстанец, я бы следил за своим языком, — прорычал Люк, чувствуя, как Темная сторона закручивается вокруг и внутри него. — Ты еще глупее, чем я думал. Ты говоришь о том, о чем ничего не знаешь. Дарт Вейдер — не какое-то чудовище. Это ваше мелкое восстание ответственно за все те смерти и разрушения, в которых вы обвиняете лорда Вейдера. Сражаться, чтобы достичь мира — кому вообще пришла в голову такая глупая и ошибочная концепция? Биггс попытался отступить на шаг назад и потерял равновесие, упав обратно на кровать. Эта короткая речь потрясла его до глубины души. Как Вейдеру удалось так сильно исказить сознание Люка? Как получилось, что Люк не смог увидеть Темного Лорда таким, какой он есть? Ведь даже его титул Темного Лорда указывал на то, кем он был. Почему Люк не смог этого увидеть? Увидев, что Люк отошел, Биггс снова поднялся на ноги. — Люк, даже если Вейдер не виноват в том, что случилось с Альдерааном, подумай о других его поступках, — попытался Биггс еще раз. Мальчик, которого он знал всего несколько месяцев назад, должен был все еще находиться где-то там, внутри, правда? — Подумай обо всей боли и страданиях, которые он причинил. А как же Оуэн и Беру Ларс? — Ларсы заслужили то, что с ними случилось! — огрызнулся Люк, разворачиваясь обратно и заставляя Биггса поморщиться от неудачного подбора слов. — И конечно, Вейдер убил много людей в этой войне. Но разве это отличается от того, что сделал ты? Скольких людей убил ты, Биггс? Сколько мужей и отцов, сыновей и любимых ты убил? — Увидев, как Биггс вздрогнул от этого обвинения, Люк с трудом сдержал улыбку, придвигаясь к нему: его прежняя нерешительность быстро исчезла после слов Биггса. — Ты знаешь, сколько людей было на «Звезде Смерти»? — Теперь Биггс едва заметно дрожал от обвинений Люка. — Более полутора миллионов человек. И вы с Антиллесом вместе убили их всех. Не в силах и дальше смотреть Люку в глаза, Биггс развернулся и начал расхаживать по камере. Люк нашел его самое слабое место и докопался до него. С того рокового дня Биггс сожалел о случившемся. Он знал, что у него не было другого выхода, и если бы ему пришлось все переделать, он бы сделал это снова. Но он не мог смириться с мыслью, что убил столько людей. Эта мысль не переставала мучить его, и некоторое время после случившегося он не мог уснуть. Увиденные по голо-новостям жены и дети погибших тоже не улучшали ситуацию. Но выбор стоял — они или Альянс. И кто знает, какая планета была бы следующей, если бы «Звезда Смерти» не была уничтожена? — Вейдер также сделал много хорошего, — наконец сказал Люк. — Например? — спросил Биггс. — Например, обеспечение образования для детей Империи, — ответил Люк. — А совсем недавно он добился принятия закона, который ограничивает то, что можно делать с человеческими детьми. Теперь они не смогут стать рабами во всех смыслах, кроме названия, в огромных компаниях, стремящихся быстро нажиться на бедных людях, а их родители или опекуны не смогут их избивать. — Он добился принятия этого закона для человеческих детей? — спросил Биггс слегка недоверчиво. Увидев кивок Люка, он какое-то время молчал, пока не заметил кое-что. — Только для людей? А как же другие расы? Разве они не получат такую защиту? Или это еще одна из тех про-человеческих привилегий? — Естественно, другие расы этого не получат, — отмахнулся Люк. — Они неполноценны. — Увидев, как застыло лицо друга, Люк почувствовал, что у него самого сводит челюсть. Эта встреча быстро превращалась в удачную идею. Все его иллюзии по поводу порядочности Биггса стремительно развеивались. — Пытаешься не замечать, что Вейдер сделал что-то хорошее? Это противоречит всему, чем его выставляет Альянс. Я уверен, что найдется много благодарных детей, которые поблагодарят его за то, что он избавил их от страданий. Услышав эмоции в голосе Люка, Биггс почувствовал, как в его голове что-то щелкнуло. Этот новый закон, вероятно, также не позволит людям избивать и издеваться над человеческими детьми так, как это делал с Люком Оуэн Ларс. Биггс поморщился, вспомнив кровь, которая часто появлялась на одежде его друга. Его родители всегда говорили ему не спрашивать об этом и оставить все как есть. Неужели Вейдер узнал о том, через что пришлось пройти Люку? Поэтому ли он принял этот новый закон? Была ли это просто еще одна разновидность манипуляции, чтобы еще сильнее привязать Люка к себе? Биггс почувствовал, как его внезапно захлестнула волна вины. Он мог бы хоть что-то сделать. Если бы он обратился к властям, то кто-нибудь обязательно что-нибудь предпринял бы. Биггс только открыл рот, чтобы заговорить, когда скрежещущий звук отвлек его внимание на камеру напротив. Посмотрев туда, он увидел Веджа, которого затолкали обратно в камеру, и закрыли дверь. Тот встал на месте, глядя сквозь лазерные решетки на Биггса и Люка. — Скайуокер, — злобно прошипел Ведж, медленно подавшись вперед. Его лицо исказилось от боли. — Что случилось, Ведж? — обеспокоенно спросил Биггс. — Допрос, — ответил Люк и Биггс снова повернулся к нему. — Это последний раз, когда мы можем подвергнуть вас допросу, поскольку нужно, чтобы вы могли ходить завтра, когда наступит время казни перед дворцом. — Почему ты не… — начал Ведж, придвигаясь ближе к решетке. — Мне жаль, Люк, — внезапно перебил Биггс, не сдержавшись. — Мне жаль, что я ничего не сделал, когда тебе нужна была помощь. Я видел, что происходит… но… я не знал, что делать, и мне было страшно. Это было… — Проще было смотреть в другую сторону, — перебил Люк, его гнев возрос, когда в памяти всплыли воспоминания о его прошлом, о его беспомощности. — Биггс! — потрясенно воскликнул Ведж. — Что ты делаешь? Тебе не о чем сожалеть. Ты не сделал ничего плохого. — Увидев, как Биггс вздрогнул, когда Люк начал смеяться, Ведж насторожился. Он задумался, как долго Скайуокер пробыл в камере и что он сказал Биггсу. — Что? — Ничего особенного, — сказал Люк, успокоившись. — Я просто пробил несколько дыр в его убеждениях. Сказав это, Люк развернулся и подошел к двери камеры. Постучав в нее, он прождал всего секунду, прежде чем ему открыли дверь. Он спокойно вернулся в командную зону. — Вы можете включить камеры и подслушивающие устройства, — сказал Люк полковнику, выходя. Полковник проводил взглядом богато одетого молодого человека с невероятно высоким уровнем допуска, а затем немедленно включил свои камеры наблюдения в зоне вокруг Биггса Дарклайтера. — Сержант! — обратился он. — Подождите немного, прежде чем вести следующего заключенного на допрос. — Он усмехнулся, увеличив громкость аудиоканала из камеры. Похоже, Дарклайтер спорил со своим ведомым. К нему, сверкая глазами, подошел сержант из разведки. — Почему я должен ждать? — прошипел он. Ему было особенно приятно получить это задание. Еще бы — это же «Герои Восстания». — Потому что это куда интереснее. Слушай. Тот, кого звали Антиллес, сердито метался по камере. — Ты не можешь так говорить, Дарклайтер! Я не могу поверить, что ты извинился перед этим монстром! Я не знаю, в чем он тебя убедил, но ты совершенно невиновен. В отличие от того… этого… этой твари, которая только что вышла отсюда. Он убил твою семью, Биггс! Твоего собственного отца, прямо у тебя на глазах! Ты прощаешь его за это? — Я никогда не говорил, что простил его, я сказал, что мне жаль. Я подвел его. — Дарклайтер сидел на своей койке, уставившись в пол. Камера не показывала выражения его лица. — Ты подвел его? А как насчет того, что он подвел тебя? Он убил твою мать, твою младшую сестру, твоего отца. Он стер с лица земли весь твой город. Плюс часть Альянса. На его руках по меньшей мере тысяча смертей! — А у нас полтора миллиона! Это война, Ведж, такое случается. — Но, твой отец! Твой родной отец! И он стоял прямо там! — Мой отец подвел его. Именно это и сказал Люк, — плечи Дарклайтера опустились на экране камеры. — Если бы у меня было время, я бы рассказал тебе больше, Ведж. Но они смотрят сюда — и я не буду раскрывать секреты Люка. — Не будешь раскрывать его секреты? А как насчет наших? Они будут допрашивать тебя следующим. Или ты собираешься извиниться перед офицером разведки и попытаться выкрутиться? — Я не предатель нашего дела, Ведж. Просто наша война унесла слишком много жизней, и мы упустили из виду некоторые вещи, о которых не должны были забывать. Если бы мы их не упустили, то Люк не стал бы таким. Кроме того, Вейдер не оставил Люку выбора, ему пришлось это сделать. — Он правая рука Вейдера, Дарклайтер. Такого не добьешься за несколько коротких месяцев. Человек из разведки Альянса прав, он совсем слетел с катушек. Ответ был таким тихим, что микрофон едва уловил его. — Я знаю. Я просто хотел бы знать, почему. Двое мужчин сидели в тягостной тишине, пока за Дарклайтером не пришли два штурмовика.

***

Вернувшийся Дарклайтер корчился от боли и хрипел. Имперец из разведки всеми силами пытался получить информацию от Биггса, несмотря на то, что он только что пытал Антиллеса. Казалось, Дарклайтер был гораздо более склонен к слому из-за своих чувств к Скайуокеру. Но ему удалось не сорваться. Поскольку необходимость публичной казни накладывала на сержанта ограничения, Дарклайтер был отправлен обратно в камеру. Оба, Дарклайтер и Антиллес, почти не разговаривали друг с другом. Ведж был в ярости от того, что Дарклайтер проявил к импам хоть каплю снисхождения за то, что они сделали. Биггс терзался чувством вины и стыда перед Скайуокером. Так не должно было быть. Они должны были быть вместе, лучшими друзьями, падающими звездами, навсегда. Но он не спас Скайуокера. Биггс подумал о том, сколько раз он не настаивал на том, чтобы Люка забрали в Восстание. Сколько раз он не просил вытащить Люка из этой убогой пыточной ловушки, называемой домом. Он вообще не старался. Он даже не думал об этом, пока командование не спросило, не хочет ли он чего-нибудь за свое участие во взрыве «Звезды Смерти». Когда все, чего он хотел, это получить еще одного пилота для их почти уничтоженного флота, некоторые даже шутили, что ему следовало спросить раньше. Но он вовсе не настаивал. Он пустил все на самотек, точно так же, как делал всегда, как учил его отец. Наконец, после бессонной ночи за ними пришла охрана. Им выдали форму Альянса и велели одеться. Биггс не сопротивлялся и делал то, что ему говорили. Антиллес выкрикивал непристойности до тех пор, пока ему не вкололи наркотик. Грубые руки вытащили Биггса из камеры, надели на его запястья наручники, и поволокли его и Веджа по коридору к выходу из центра заключения. Казалось, они шли целую вечность, по коридорам, вверх и вниз на турболифтах. Вскоре до них донесся рокочущий шум, нарастающий по мере их продвижения. Дарклайтер вдруг понял, что это толпа. Публичная казнь в центре Империи собрала огромное количество лояльных имперских граждан, и они ликовали по поводу смерти своего врага. Они продолжили путь. Вскоре их встретили четверо Императорских гвардейцев, алые мантии и маски выделялись на фоне белых стен коридоров. Позади них стоял Скайуокер. — О-о-о-о, королевское обращение, — Ведж Антиллес явно отходил от введенного ему транквилизатора. — Больше, чем ты думаешь, повстанческая мразь, — ответил Скайуокер. Император сообщил ему, что сегодня он будет исполнителем приговора Дарклайтеру. Он ожидал этого и с готовностью согласился. Он взглянул на Биггса, его бывший друг смотрел на него, явно желая найти способ поговорить. Почему бы и нет? У них было время, и Люк хотел, чтобы Биггс ушел, зная, насколько хорошо все могло быть. — Охрана, пожалуйста, оставьте нас одних, — Штурмовики в белой броне отступили назад, расходясь веером по коридору за пределы слышимости. Гвардейцы остались на своих местах. — Тревор, — сказал Люк, глядя на одну из возвышающихся фигур в алом, — если я могу справиться с тобой, то уж с двумя связанными повстанцами точно справлюсь. Гвардеец поклонился и шипяще произнес «Хорошо». Четверо Императорских гвардейцев отступили назад так, чтобы оказаться вне пределов слышимости. — У тебя странные друзья, — пробормотал Антиллес, разглядывая алые мантии. — Они не друзья, а орудия, — ответил Скайуокер. — Ты доверяешь друзьям. Я доверяю только трем людям. Себе, лорду Вейдеру и Императору. — Скайуокер многозначительно посмотрел на Дарклайтера, который лишь закрыл глаза и опустил голову. — Тебе следовало остаться, Биггс. Ты хоть представляешь, как хорошо сложилась бы твоя жизнь, если бы ты остался на своем посту? — Нет, — ответил Биггс: — Знаешь, как было бы хорошо, если бы мы получили тебя первыми? Скайуокер фыркнул. — О да, какая радость. Я мог бы стать джедаем Альянса, если бы этот проклятый Кеноби сделал то, что хотел. И спас бы галактику от ужасных ситхов. Глаза Антиллеса расширились. — Джедаем? Ты мог бы стать джедаем? — Биггс был просто ошеломлен. — О да, именно этого и хотел этот Кеноби. Но из этого ничего не вышло. Очень плохо для них или для Альянса. Я стану лордом ситхов и уничтожу всю вашу жалкую банду, — Скайуокер ликовал про себя. Его сомнения исчезли, он без проблем расправится с Дарклайтером. Двое повстанцев ненадолго замолчали, а затем Биггс прошептал: — Вейдер. Вот что он тебе обещал. Вот почему ты с ним. Но Люк, он просто использует тебя. Ты не можешь ему доверять. Скайуокер пришел в ярость. Дарклайтер указывал ему, кому он не может доверять? Люк внезапно шагнул вперед, схватил Биггса за подбородок и пристально посмотрел ему в глаза, прошептав: — Я могу доверять семье, Биггс. И я скажу тебе еще кое-что, чтобы ты знал, что могло бы быть. Дед, Император, приказал убить тебя, и я убью тебя клинком моего отца. Никто не знал, что представляет собой моя семья, но сейчас я знаю, и я никогда не оставлю их. Я не гражданин Империи, Биггс. Я и есть Империя. И когда-нибудь я сяду на трон и буду править галактикой. Потому что я наследник своего отца. И ты бы мог быть там, рядом со мной. Мы все еще формируем Империю так, как нам нужно, но когда мы закончим, это будет безопасное место мира. И мы не позволим вашему глупому Альянсу остановить нас. Так что когда ты будешь идти через эту площадь к своей смерти, вспомни, где ты мог бы быть. Скайуокер немного отступил, задумавшись. Он сказал больше, чем следовало, но они скоро будут мертвы. Но чтобы перестраховаться, он положил руку на лоб Биггса, потом на лоб Веджа. Это парализовало часть мозга, необходимую для речи. Эти двое повстанцев умрут вместе с его секретами. Жестом подозвав охранников, он усмехнулся двум ошеломленным мужчинам. — Если вы хотите мне что-нибудь сказать, просто подумайте. Я вас услышу. Скайуокер повернулся, и обоих повстанцев повели следом за его развевающимся плащом. Они прошли по широкому коридору и вышли через двойные двери на яркое солнце. Толпа предвкушающе кричала, осыпая двух повстанцев оскорблениями. Биггс и Ведж огляделись, обнаружив позади себя возвышающийся дворец, а впереди — огромную площадь. С одной стороны возвышался большой помост, на каждом ярусе которого толпились богато одетые люди. В верхней части располагался трон, обращенный к приподнятой платформе в центре площади. Люди теснились по краю площади, отгороженные от центра двойным рядом штурмовиков в белой броне. Их подтащили к подножию помоста, Скайуокер шел впереди них. Подняв голову, Люк посмотрел на трон, где сквозь плотные щиты, окружавшие его, виднелась фигура в капюшоне. Лорд Вейдер, его отец, стоял справа. «Сын», — раздался в его голове шепот Вейдера, — «тебе не следовало говорить им». «Я принял меры предосторожности. Кроме того, я хотел, чтобы он знал, прежде чем умрет. Ты слышишь его? Это прекрасно». — Так и было, Дарклайтер мысленно терзался тем, что вот-вот умрет, что он подвел своего друга, что он имел возможность действительно что-то изменить, но все бросил. Он плохо понимал, о чем именно говорил Люк, но у него росло подозрение, кто, по словам Люка, был его отцом. «Мы обсудим это позже», — прошептал голос Императора в его сознании. — «Но сейчас мы должны сыграть свои роли». Люк послушно опустился на одно колено, нажимая на микрофон в воротнике. — Мой Император, — сказал он, и его усиленный голос разнесся над площадью, заглушая толпу. — Я привел к вам предателей-повстанцев Веджа Антиллеса и Биггса Дарклайтера. Они ответственны за уничтожение имперской «Звезды Смерти». Толпа взревела, требуя крови. Император поднял руку, и толпа медленно затихла. — Хорошо. Я желаю казнить их за их преступления. Лорд Вейдер, как и было решено, — произнес старческий голос, транслируемый динамиками всем собравшимся. — Да, Ваше Величество, — прогрохотал механический голос справа от Императора. Мужчина в черной маске медленно спустился по лестнице. И остановился перед коленопреклоненным Скайуокером. — Встаньте, — с шипением произнес лорд Вейдер, и Люк послушно поднялся, — за преданность трону Его Величеству угодно даровать вам честь казнить Биггса Дарклайтера. — Механический голос разнесся над площадью. — И я желаю, — сказал Дарт Вейдер, — чтобы вы воспользовались моим клинком. — И с этими словами он отстегнул лайтсейбер от пояса и передал его в руки Люка. Толпа заинтересовалась, но они оба чувствовали, как придворные на помосте пытаются расшифровать это действие. Люк кивнул отцу и, крепко держа лайтсейбер в обеих руках, повернулся к возвышающейся платформе. Пока он шел к ней, он чувствовал на своей спине взгляд Биггса, своего бывшего друга, который мысленно кричал ему. Мысли другого повстанца звучали так же громко, когда его тащили за Дарклайтером. Обоих поставят на платформу одновременно, но Люк убьет только Дарклайтера. Честь убить Антиллеса достанется кому-то другому. «Люк! Люк, прости меня, прости. За все. За побои, которые я так и не остановил, за то, что никто не спас тебя. Я должен был попросить Альянс забрать тебя, как только вступил туда. Стоило бы даже попытаться устроить тебя в Имперскую армию, но призывники всегда становятся штурмовиками, а я знаю, что ты этого не хотел. А если бы я остался, возможно, мы бы остались друзьями. Но я не могу поверить, что ты можешь доверять Вейдеру, даже если он твой отец. Поэтому, пожалуйста, постарайся думать о правах всех, а не только людей, когда станешь Императором. Пожалуйста. Постарайся сделать что-нибудь хорошее для всей галактики, а не только для людей. Пожалуйста… Эта тирада была довольно раздражающей, но Ведж Антиллес в этом плане был еще хуже. От его слов у Скайуокера закипела кровь. «Они не знают, кто ты, Скайуокер. Толпа не знает, кто ты. Скажет ли Император кому-нибудь, или это просто пустое обещание, чтобы держать тебя в узде? Они стыдятся тебя? Биггс постоянно говорил о тебе, о том, каким отличным парнем ты был. Держу пари, из тебя получился бы фантастический джедай. Ты бы нам пригодился — и люди бы полюбили тебя таким, какой ты есть. Даже если бы ты так и не стал джедаем, мы бы приняли тебя. У тебя были бы друзья, которым было бы не стыдно признаться, что они тебя знают». Скайуокер пришел в ярость, но сумел скрыть это за невозмутимым выражением лица, когда они достигли платформы. Он легко поднялся по ступенькам, наблюдая за тем, как два штурмовика ведут Биггса, а за ним — Антиллеса. Дарклайтер шел на своих ногах, стараясь выглядеть достойно. Антиллес сопротивлялся, прилагая максимум усилий, а два штурмовика, державшие его, с трудом пытались сохранить видимость поверженного повстанца. Два охранника приблизились к Антиллесу и бесцеремонно заставили его встать на колени. Скайуокер посмотрел на стоящего Дарклайтера, который пристально смотрел в ответ. Толпа выкрикивала призывы, ее рев был слишком громким, чтобы говорить. Биггс едва заметно кивнул ему и опустился на колени. Люк слышал его слова у себя в голове. «Теперь я понимаю тебя — почему ты выбрал Империю. И почему ты так поступил с Анкорхедом. Ты создан Вейдером. И, возможно, я заслуживаю этого, но, возможно, и нет. В любом случае, я просто хочу, чтобы ты не забывал меня и все, о чем мы беседовали. Империя не идеальна, Люк. Она несовершенна. Если ты сможешь ее исправить, это будет здорово, но сомневаюсь, что у тебя получится. Удачи, она тебе понадобится, потому что Альянс не сдастся». Скайуокер лишь улыбнулся и, слегка поклонившись в сторону трона, зажег клинок своего отца. Он поднял его вверх, и толпа пришла в неистовство. Люк чувствовал, как его пронизывает их жажда крови и чувство победы. Он опустил клинок и, осторожно используя Силу, придавил Дарклайтера к земле, а затем жестом отпустил двух солдат, державших Биггса. Их глаза снова встретились, и Люк услышал, как Биггс мысленно прошептал: «Вейдер заставил тебя сделать это». Люк кивнул своему другу, по дуге направляя клинок в сторону и начисто лишая его головы. Труп упал на платформу, а его голова покатилась в другую сторону. Люк убрал клинок и встал перед троном, склонившись под одобрительные крики толпы. Да, ему приказали сделать это. Но это не значит, что он не сделал бы этого в любом случае. Палпатин позволил толпе немного покричать, а затем поднял руку и выждал, пока они затихнут. — Адмирал Буттери. Отойдя к краю платформы и прикрепив лайтсейбер отца к поясу, Люк наблюдал, как высокий мужчина с волосами цвета перца и соли встал со своего места и направился туда, где он недавно стоял на коленях. Дойдя до места, Буттери опустился на колени, протягивая руку к воротнику. Увидев этот жест, Люк улыбнулся. Этому человеку только сегодня утром сообщили, что ему выпадет честь казнить Антиллеса, и Люк чувствовал, что тот все еще удивлен. Заглянув глубже, Люк увидел в нем также глубокое чувство гордости. — Мой Император, — сказал Буттери, микрофон разнес его голос по всей площади. — В награду за то, что вы защитили верфи Куата от повстанцев, — начал Вейдер, а Император сделал жест в его сторону. — Его Величеству угодно удостоить вас чести исполнить казнь Веджа Антиллеса. Люк кивнул головой под одобрительные возгласы толпы. Вейдер рассказывал ему, как повстанцы проникли на верфи Куата и попытались отключить щиты, чтобы звездные крейсера повстанцев сумели уничтожить «Экзекутор», который все еще строился. Их план провалился только благодаря блестящему маневру адмирала Буттери. Буттери удалось защитить еще строящийся звездный суперразрушитель с помощью всего двух звездных разрушителей класса «Победа». Даже мысль об этой попытке вызвала у Люка приступ гнева. Повстанцы становились все смелее и смелее. С ними нужно было поскорее разобраться — ведь хотя они и не могли уничтожить Империю, но могли серьезно ей навредить. Скайуокер посмотрел, как встает Буттери, а затем повернулся лицом к повстанцу, сверлящему взглядом его спину. Смерть Биггса только распалила гнев Веджа, и он продолжил бороться с державшими его солдатами, не обращая внимания на то, что стоял на коленях. Улыбаясь Антиллесу, Люк впитывал его гнев, как когда-то впитывал страх Дика. «Гнев делает меня сильнее», — передал Люк Веджу и увидел, как тот вздрогнул. — «Именно это дает мне силу говорить с тобой вот так». «Люк», — предостерегающе сказал Вейдер. «Отец», — ответил Люк. — «Чем это может навредить? Кроме того, только посмотри на него!» Выражение лица Веджа стоило того, чтобы его увидеть: он оказался между молотом и наковальней. С одной стороны, в нем кипела ярость из-за того, что случилось с Биггсом, из-за его смерти и из-за чувства вины, которое Скайуокер, похоже, каким-то образом сумел вызвать в нем, и из-за всех остальных повстанцев, которые были с ним на базе. А с другой стороны, он осознавал, что его гнев усиливает его самого ненавистного врага. О да, Скайуокеру удалось отвоевать это место у Палпатина и Вейдера в его сознании. Не то чтобы это имело значение, они все были одной семьей. Но то, что Скайуокер сделал с Биггсом, казалось ему сейчас самым важным. И то, что он видел перед собой неподвижный труп своего друга, вероятно, тоже имело к этому непосредственное отношение. Люк улыбнулся Веджу, а затем повернулся посмотреть, как Буттери поднимается по лестнице. Как только тот достиг вершины, вперед вышел штурмовик с красной бархатной подушкой в руках. На подушке лежал длинный нож с украшенной драгоценными камнями рукояткой — оружие, обычно используемое для публичных казней. То, что Люк не использовал его, было исключением. Улыбнувшись этой мысли, Люк нащупал рукой лайтсейбер, висевший у него на поясе. Как же ему хотелось сделать свой собственный! «Скоро», — прозвучало тихое обещание, от которого Люк выпрямился и посмотрел на отца, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Коротко кивнув головой, Люк снова обратил внимание на Буттери. Адмирал уже взял нож и теперь приближался к все еще сопротивляющемуся Антиллесу. «Ты заплатишь за это, Скайуокер! — подумал Ведж, глядя в глаза Люку. — «Однажды, где-нибудь, ты заплатишь за все, что ты сделал. Мне жаль только, что меня не будет там, чтобы увидеть это». Люк не удостоил повстанца ответом и молчал, наблюдая за тем, как толпа продолжает кричать. Буттери явно наслаждался моментом, медленно приближаясь к своей жертве и поднимая нож. Крики толпы и жажда крови усилились, когда Буттери не сразу опустил нож. Дождавшись, когда крики толпы немного утихнут, адмирал опустил нож. Кровь пропитала форму Альянса и Ведж, судорожно вздохнув, бросил на Люка ледяной взгляд, а затем замертво упал на платформу. Возгласы, раздававшиеся в толпе, были наглядным свидетельством их преданности Империи и всему, за что она выступала. Окинув взглядом толпу, Люк улыбнулся. Здесь присутствовали люди со всей галактики и все — чрезвычайно богатые. Иначе и быть не могло. После того как билеты поступили в продажу, начались поистине отчаянные распри, и цены на них выросли до того, что позволить их себе могла только высшая элита Империи. Остальным пришлось довольствоваться трансляцией через голо-новости. В данный момент по голосети показывали только казнь, и, вероятно, ее будут повторять снова и снова в течение следующих нескольких недель. Скайуокер улыбнулся, подумав о том, что, должно быть, сейчас чувствуют повстанцы, наблюдая за тем, как уничтожают их великих героев. Безусловно, это был большой удар для них, и Люк был уверен, что это заставит людей дважды подумать, прежде чем присоединиться к Восстанию. Однако тут он помрачнел, вспомнив о Лее. Своей сестре-близнеце. Люк знал, что сейчас она горюет, а не радуется, как следовало бы. И Вейдер хотел найти ее. Но для чего? Было ясно, что она полностью посвятила себя бессмысленному делу. И все же его отец хотел найти ее! Будь она проклята! «Не волнуйся, сын», — послал Вейдер, пока толпа продолжала аплодировать. — «Независимо от того, что получится с Органой, ты всегда будешь для меня важнее. Ты всегда будешь моим наследником». Люк слегка приподнял голову в ответ на это замечание, стараясь не проявлять на лице никаких новых эмоций, понимая, что находится в центре внимания. Однако он чувствовал себя так, словно с его плеч свалилось огромное бремя. Люк наконец-то получил подтверждение того, как именно к нему относится отец и какое место в их отношениях занимает Органа. «Ты хорошо справился», — продолжил Вейдер. — «Хотя в следующий раз предупреди меня или Палпатина, прежде чем рассказывать кому-то еще о наших отношениях». «Да, отец», — ответил Люк. — «Я просто не подумал об этом заранее и хотел, чтобы он знал, прежде чем умрет». «Интересная реакция», — констатировал Палпатин. — «Очень интересная». Люк улыбнулся этому комментарию, когда толпа начала скандировать «да здравствует Империя» и «да здравствует Император». Еще раз окинув взглядом толпу, Люк заметил красивую молодую девушку, чуть моложе его самого, сидевшую на помосте в середине ряда. Ее длинные светло-каштановые волосы были убраны в замысловатую прическу на затылке, а пряди с переливающимися красными и золотыми бликами, ниспадали вниз и обрамляли нежное лицо. Сверкающие темно-зеленые глаза напомнили Люку изумрудные драгоценные камни, украшавшие некоторые из его нарядов. Она была одета в голубое шелковое платье, выгодно подчеркивающее ее глаза и волосы. Рука в белой перчатке держала изящный веер. Зеленые глаза блуждали в пространстве, пока она что-то говорила женщине постарше, сидевшей рядом с ней. И платье, и волосы сверкали драгоценными камнями. Глядя на нее, Люк почувствовал вибрацию Силы, но так и не смог уловить ее смысл. Он как раз собирался попробовать это сделать, когда девушка повернула голову, и их взгляды встретились. На ее лице появилось удивление, а затем она улыбнулась ему и кивнула головой, слегка покраснев. Люк улыбнулся в ответ и обернулся, услышав позади себя какой-то шум. Посмотрев в направлении звука, Люк увидел, что это оркестр начал исполнять Имперский гимн, а над дворцом подняли Имперский герб. Толпа затихла, когда заиграла музыка, и повернулась лицом к Палпатину, восседавшему на своем троне. — Пусть сегодняшний день станет уроком для всех повстанцев, которые осмелятся бросить вызов Империи, — объявил Палпатин, как только закончился гимн. — Я не намерен терпеть их глупые нападки и буду преследовать их до тех пор, пока все они не исчезнут, а народ Империи не сможет жить в мире. Толпа одобрительно зашумела, когда Палпатин встал, развернулся и удалился в сопровождении шести Императорских верховных защитников в алых одеждах. Спускаясь по лестнице на краю платформы, Люк бросил еще один взгляд на девушку, и увидел, что она смотрит на него. Как только она поняла, что Люк смотрит на нее, она отвернулась в другую сторону. Люк незаметно улыбнулся, пока Буттери следовал за ним с платформы.

***

Войдя в тронный зал, Скайуокер пропустил уходящих Императорских гвардейцев. Очевидно, это будет еще одна семейная встреча без посторонних ушей. Подойдя к трону, Люк опустил руку, отстегнул лайтсейбер от пояса и передал его отцу, становясь рядом с ним. — Ты хорошо справился, — заметил Вейдер, убирая свой лайтсебер. — Возможно, пришло время тебе приступить к созданию собственного лайтсейбера. — Да, — согласился Император, кивнув головой. — Твое выступление было превосходным. — Спасибо, — ответил Люк, склонив голову, и радуясь, что наконец-то может начать работу над собственным оружием. — Сегодняшний день положил конец твоему прошлому, — продолжил Палпатин. Люк кивнул головой на эти слова, одновременно чувствуя, как напряжена его спина. Осталось сделать еще кое-что, если это вообще возможно, прежде чем он сможет сказать, что время, проведенное на Татуине, действительно осталось позади. — Если больше ничего нет, то мне нужно подготовиться к вечернему празднику в честь казней, — сказал Палпатин, и Люк слегка вздрогнул. — Твое время скоро придет, — сказал Император, уловив смысл жеста. — Как только твой отец убедится, что ты достиг того уровня, когда сможешь не только выйти ко двору, но и контролировать ситуацию, тебе будет позволено присоединиться к нам. — Да, Ваше Величество, — ответил Люк.

***

— Отец, — сказал Люк, как только они вошли в дом. — Ты как-то сказал, что можно исцелять с помощью Силы, верно? — Да, — ответил Вейдер, начиная снимая маску. — А что? — Я хотел спросить… учитывая все, что произошло сегодня, может ли… — начал Люк и на него нахлынули неприятные воспоминания. — Может ли… может ли Сила исцелить мои… мои шрамы. — Я все думал, когда же ты об этом спросишь, — заметил Вейдер, снимая маску и улыбаясь. — Что? — спросил Люк. — Ты хочешь сказать, что это возможно? — Да, — ответил Вейдер. — Почему ты не сказал мне раньше? — воскликнул Люк. — Ты не спрашивал, — ответил Вейдер, а затем покачал головой, увидев выражение лица Люка. — Ты сможешь учиться быстрее, если я не буду тебе все рассказывать. Тебе нужно самому больше познавать Силу. Палпатин и я скажем тебе, если ты движешься в неправильном направлении, но в остальном ты должен научиться понимать то, что подсказывает и к чему направляет тебя Сила, — объяснил Вейдер и подождал, пока он осмыслит сказанное, а затем продолжил. — Ни я, ни Палпатин не узнали всего, что можно знать о Темной стороне, мы оба все еще открываем для себя что-то новое. Сила направляет разных людей разными путями. Я лучше умею использовать Силу в бою, в то время как Палпатин способен использовать Силу такими изощренными способами, которые мне, возможно, никогда не понять. Именно это позволяет ему так легко манипулировать людьми. Поэтому важно, чтобы ты следовал своим собственным путем, даже когда мы учим тебя. Тебе еще предстоит узнать, в чем твоя сила. Люк задумчиво кивнул головой, переваривая сказанное. Отец редко читал ему такие лекции, и он знал, что, когда он это делает, ему необходимо слушать. — Если ты готов, я поднимусь в свою комнату и переоденусь, а потом мы займемся этими шрамами, — сказал Вейдер после нескольких минут молчания. — Твоя комната подойдет для этого лучше всего. — Хорошо, — улыбнувшись, сказал Люк и направился в свою комнату. Войдя в нее, Люк прошел в ванную комнату и снял плащ и рубашку. Отложив их в сторону, он вздохнул и повернулся спиной к зеркалу. Белые следы от ударов кнута, толстые и тонкие, пересекали всю его спину, резко выделяясь на фоне остальной кожи. Глядя на них, Люк словно возвращался в прошлое, к тому времени, когда у него появились эти шрамы. Спустя время он убедился, что видимые шрамы остались только от более глубоких ударов — но были и такие следы, по которым он до сих пор мог определить, какие события привели к их появлению. Услышав, как открылась дверь в его комнату, Люк повернулся и вышел из ванной. — Ложись, — сказал Вейдер, указывая на кровать. Молча пройдя вперед, Люк лег лицом вниз, рядом с отцом. Вейдер злобно зашипел, снова увидев жестокие отметины на спине сына. Конечно, он видел их и раньше, но, как и в тот раз, его кровь снова начала кипеть. Это был его сын, его плоть и кровь. — Расслабься и открой мне свой разум, — велел Вейдер сыну. — Я покажу тебе, как использовать твои собственные целительные силы, и потом мы сможем сделать это вместе. Одновременно с этими словами, Вейдер провел рукой по его спине. Согласно кивнув головой, Люк закрыл глаза и заставил себя расслабиться, прежде чем открыться Силе. Чувствуя, как отец проникает в его разум, он послушно выполнил все указания старшего. Затем, вместе, они сконцентрировались на шрамах. Люк не знал, сколько времени прошло, но когда он вышел из транса Силы, в который погрузился, то увидел, что отец улыбается ему. — Готово, — произнес Вейдер, и Люк тут же потянулся назад и провел рукой по своей спине. Ощутив только гладкую кожу, Люк изогнул шею, чтобы посмотреть на спину, а затем вскочил и побежал в ванную, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Вейдер улыбнулся и последовал за ним. — Мне трудно в это поверить, — сказал Люк, глядя на свою теперь уже гладкую спину. — Спасибо, отец.

***

Адмирал Буттери шел по длинному коридору недавно введенного в строй звездного суперразрушителя «Экзекутор», спеша передать сообщение. После этого он должен будет отправиться на следующее задание. Он кивнул проходящему по коридору офицеру. Тот узнал его — большинство офицеров флота узнавали его после казни — и кивнул в ответ. Публичная казнь существенно изменила взгляд Буттери на его работу. Он всегда воспринимал ее как необходимую, но непрестижную должность. Обычно ему поручали охранять различные военные объекты, а не идти вперед, чтобы сражаться с врагом. На самом деле, он всегда считал свою работу скорее необходимым злом, чем честью. Но после казни он стал получать письма от поклонников. Люди в Империи благодарили его за то, что он защитил их, защитил флоты Империи, чтобы они были в безопасности. Он даже получал письма от детей — один класс сделал в его честь большой плакат. Размышляя об этом, адмирал завернул за угол. Ему было интересно, получил ли второй участник хоть что-нибудь. Интересно, заботит ли это молодого человека. На церемонии тот казался таким отрешенным. Нельзя сказать, что он был холоден, скорее, он был доволен по совершенно иным причинам, нежели окружающие. И он даже не пришел на последовавший затем дворцовый прием, где его, Буттери, официально представили самому Императору. После публичной казни прошло несколько недель, а адмирал Буттери все еще иногда думал о том юноше, убившем повстанца до него. Никто не знал, откуда он взялся, никто не знал, что именно он сделал, чтобы заслужить такую благосклонность Императора. Средства массовой информации набросились на его историю, как охочие до сенсаций кошки, но не нашли ничего, кроме его имени — Люк Скайуокер. Это — и неподтвержденные слухи, которые ни один из новостных центров не был готов распространять. Буттери знал о слухах. Слухи варьировались от личных привычек Вейдера до секретных планов Темного Лорда. Адмирал склонялся к мысли, что Вейдер что-то задумал сделать с этим молодым человеком, ведь другие слухи говорили, что тот был бесчеловечным убийцей. Юноша пережил по крайней мере одно покушение и убил убийцу, не оставив на нем следов. Адмирал знал только одного человека, который убивал, не прикасаясь — Дарта Вейдера, таинственного Темного Лорда. Человека, который сейчас находился в своих личных покоях на борту своего нового корабля. Человека, которому Буттери должен был доставить это сообщение. Кем бы он ни был, этот юноша продолжал сопровождать лорда Вейдера в его военных и деловых поездках. Буттери знал, что молодой человек, вероятно, и сейчас находится с Темным Лордом. Он завернул за последний угол и подошел к нужной двери. По обе стороны от нее стояли два штурмовика. Адмирал выразительно посмотрел на охранников. Он не знал, должен ли он стучать или нет. Дверь внезапно распахнулась. Буттери воспринял это как приглашение и шагнул внутрь. Внутри помещения было пусто, только в одном углу стояла странная конструкция, похожая на капсулу. Боковая дверь была открыта, и адмирал мог слышать странный гудящий звук, менявший высоту тона. — Правая сторона открыта. — Прозвучал механический голос Темного Лорда. Последовала тишина, во время которой адмирал пытался определить, может ли он зайти в другую комнату. — Хватит, — прорычал механический голос, — иди, приведи себя в порядок. Продолжишь позже. Дарт Вейдер вошел в комнату, распахнув плащ и сверкая безупречной черной броней. Он остановился и черная маска заглянула адмиралу прямо в душу. — Милорд, — начал адмирал, — генерал Вирс прибыл с последними наземными силами, и команда вашего мостика сформирована. Когда вы хотите провести церемонию официальной отстыковки? — Как можно скорее, — сказал Вейдер, как раз в тот момент, когда позади него прошел молодой человек. Это был Скайуокер, одетый в облегающую рубашку с короткими рукавами. С его лба стекал пот, пачкая черный материал одежды. Он бесшумно пересек комнату, ступая босыми ступнями. Бросив на него взгляд, Буттери вдруг понял, что был прав: Скайуокер, должно быть, был каким-то новым убийцей, которого готовил Темный Лорд. В его глазах читалась смерть. Адмирал отвел глаза от молодого человека и поклонился. — Как пожелаете, милорд. Для меня было честью охранять ваш корабль, желаю вам удачи в охоте. — Удача здесь ни при чем, — отозвался Вейдер, отпуская его.

***

Люк вышел из приземлившегося шаттла на крышу дворца. Вокруг собралась довольно большая толпа придворных, наблюдавших за тем, как Темный Лорд официально представляет Императору «Экзекутор» после его первого полета. Скайуокер направился к майору Равенеллу. — Что ж, — сказал Гаррет, — это была захватывающая миссия. — Он слегка язвил: первый полет был очень скучным. Они побывали лишь на нескольких планетах, где были волнения, чтобы использовать ужасающее присутствие могучего корабля для устрашения и подчинения. Они также отправились на необитаемую планету, чтобы проверить возможности нового корабля в области планетарной бомбардировки. — Лорд Вейдер сказал, что первые полёты предназначены для техников. Отработать ошибки. Потом нас ждет настоящее задание. — Люк осмотрел толпу, отмечая лица придворных, которые, по словам его отца, были самыми влиятельными. Сегодня вечером он сможет попасть на официальный прием, хотя бы на несколько часов. Его отец, похоже, не торопился с общественной жизнью Люка. — Хорошо, — сказал майор, — какой толк от этого корабля, если мы не сможем его использовать? Люк улыбнулся. — О, мы обязательно будем его использовать. Он вдруг поймал чей-то заинтересованный взгляд. Девушка с каштановыми волосами и яркими зелеными глазами. Она покраснела и отвернулась. Люк нахмурился: она показалась ему знакомой. Ее волосы были собраны в хвост и перевиты белым жемчугом, а ее бледно-зеленое шелковое платье украшало еще больше жемчужин. Где же он видел ее раньше? — Хорошо. В последнее время дело идет медленно, из-за всей этой бюрократической работы, которую лорд Вейдер занимается сейчас во дворце, — сказал Гаррет. Он имел в виду все те усилия, которые Вейдер прилагал для обучения своего сына, но не мог сказать об этом на людях. Люк его почти не слушал. — Было бы здорово почаще участвовать в сражениях. Я… Гаррет остановился, заметив, что Люк почти не обращает на него внимания. Равенелл не мог знать этого, но Люк почувствовал еще одну неопределенную дрожь в Силе. — Гаррет? — Теперь Скайуокер вспомнил, что видел ее на казни. — Да, сэр? — Кто та девушка? Та, что в светло-зеленом платье с жемчугом? С каштановыми волосами? — А, та, что с зелеными глазами? Анжалин Винитерур. Она одна из немногих наследниц при дворе. Единственный ребенок, у ее отца наследственная должность — он представитель своего сектора свободных союзных миров здесь, в Императорском дворце. А что? — Я все время ловлю ее взгляд на себе, — голос Люка звучал почти растерянно, он пытался понять, что говорит Сила. По крайней мере, это ощущение отличалось от того, что было в прошлый раз, это не было предупреждением. Майор спрятал улыбку. — Может, ей нравится смотреть на тебя. Люк ухмыльнулся. — Здесь? Тут я просто никто, не имеющий власти, о котором никто никогда не слышал. Женщины на таких не смотрят. Лорд Вейдер прочитал мне об этом нуднейшую лекцию. Гаррет ухмыльнулся в ответ, наслаждаясь иронией.