Династия (Dynasty)

Ра’чеалла окинула взглядом сад и нахмурилась, не обнаружив Скайуокера. Скорее всего, он не пошел бы налево, так как там стояли ховеркары, и она не увидела его среди людей старшего поколения на террасе справа. Решив попробовать зайти в сад, Ра’чеалла пригладила волосы и начала спускаться по лежащей перед ней тропинке. Ра’чеалла уже собиралась сдаться и вернуться назад на вечеринку, когда ей показалось, что она слышит впереди голос Люка. Улыбнувшись, она направилась в ту сторону, но замерла, услышав женский голос. Что Люк делал здесь, в саду, с какой-то другой женщиной? Охваченная ревностью, Ра’чеалла медленно двинулась вперед, стараясь держаться подальше от лунного света. Больше ничего не услышав, она на мгновение засомневалась, не привиделся ли ей голос, но тут она дошла до поворота тропинки и разглядела две фигуры, стоящие возле мраморного фонтана. Увидев представшую перед ней сцену, Ра’чеалла в шоке застыла на месте. Он поцеловал ее! Люк поцеловал Анжалин Винитерур! Отпрянув, Ра’чеалла в ужасе побежала обратно по тропинке, по которой пришла. На границе сада она приостановилась, чтобы успокоиться и обдумать то, что только что увидела. Почему Люку понравилась Анжалин? Что у этой девушки было такого, чего не было у нее? Уж точно не статус, ведь ее отец был выше, чем мистер Винитерур. Кроме того, у Анжалин уже кое-кто был — Рафаэль Джерклин. Так почему же она нравилась Скайуокеру? Неужели потому, что Бьюкенен отгонял его? Говорил ли с ним ее отец? Какой бы ни была причина, Ра’чеалла не собиралась отступать — она покажет Люку, кто она такая. Она хотела получить его. И она знала, как начать. Направляясь к террасе, Ра’чеалла убрала все эмоции с лица, как привыкла делать при дворе. Войдя в танцевальный зал, она осмотрелась, пока не заметила Рафаэля, стоявшего у столика с закусками. По тому, как он оглядывал зал, и по хмурому выражению его лица было ясно, что он ищет ее новую соперницу. Она быстро направилась к нему. — Рафаэль, — сказала Ра’чеалла, останавливаясь рядом с ним. — Ра’чеалла, — ответил Рафаэль, быстро взглянув на нее, а затем еще раз окинул комнату взглядом. — Ты случайно не знаешь, где Анжалин? — Вообще-то знаю, — ответила Ра’чеалла, улыбаясь про себя. — Именно об этом я и хочу поговорить с тобой. Я думаю, ты должен знать кое о чем. — О чем? — осведомился Рафаэль, полностью сосредоточиваясь на ней. — В чем дело? — Анжалин находится снаружи в садах со Скайуокером. — Что? — воскликнул Рафаэль, на его лице отразился гнев, который он даже не пытался скрыть. — Они снаружи, — с ликованием подтвердила Ра’чеалла. — Я видела их, когда выходила на улицу подышать. Но, пожалуйста, не говори Анжалин, что я сказала тебе, они меня не видели. Видишь ли, они целовались. — Целовались?! — возмутился Рафаэль сдавленным от ярости голосом. — Где они были? — У фонтана, — сказала Ра’чеалла, и Рафаэль проскочил мимо нее и направился в вестибюль, оставив очень довольную Ра’чеаллу одну.

***

Когда он отступил назад, и их губы разошлись, Люк внимательно посмотрел на Анжалин, ожидая ее реакции. Ее зеленые глаза сверкнули в лунном свете, отыскивая его лицо, а затем она улыбнулась ему, слегка покраснев. Прощупав ее Силой, Люк быстро убедился, что улыбка была искренней, несмотря на охватившие ее противоречивые эмоции. Вернув ей улыбку, он протянул ей руку. — Думаю, нам лучше вернуться обратно, пока нас не хватились, — сказал Люк, нарушив паузу, пока она не стала неловкой. — Да, — согласилась Анжалин, и Люк различил в ее голосе нерешительность. Когда они вышли к границе сада, Люк поднял голову и увидел, что из парадной двери вышел Рафаэль. Когда мужчина посмотрел в их сторону, их взгляды встретились. Даже не используя Силу, Люк отчетливо ощущал враждебность, исходящую от мужчины. Прощупав его, он выяснил, что Рафаэль знал о поцелуе. Сбитый с толку, он копнул глубже и обнаружил, что их видела Ра’чеалла — и рассказала ему. Чувствуя, как внутри него разгорается гнев, Люк заставил себя сохранять спокойствие и повернулся к Анжалин. — Похоже, ваш сопровождающий уже здесь, — сказал Люк, наблюдая за приближением Рафаэля. — Мне лучше вернуться к другим гостям. С этими словами Люк поцеловал ее руку и передал ее Рафаэлю, который бросил на него полный ненависти взгляд и увел Анжалин в ту сторону, откуда он пришел. Провожая их взглядом, Люк увидел, как Анжалин украдкой оглянулась через плечо, и улыбнулся ей. Рафаэль мог вести себя как угодно, но этот человек не сможет удержать его вдали от Анжалин, если он захочет провести с ней время. Люк тряхнул головой и направился в сторону террасы. У него были другие дела на сегодняшний вечер, и он мог разобраться со своими чувствами позже. Но даже когда он подходил к гостям, сидевшим снаружи, он не мог полностью отвлечься от мыслей об Анжалин и о том, что он будет танцевать с ней во время последнего танца, нравится это Рафаэлю или нет.

***

Когда Люк вывел Элизабет с танцпола, она улыбнулась ему. Люк улыбнулся в ответ и, поцеловав ей руку, повернулся, собираясь уходить. — Долг зовет, моя дорогая. Мне еще предстоит потанцевать с несколькими женщинами как принимающий гостей. Но мне хотелось непременно успеть дойти до тебя. — Спасибо, мистер Скайуокер, — жеманно улыбнулась Элизабет. Люк кивнул в ответ и повернулся к отцу. Темный Лорд стоял рядом со своим Императором, который наблюдал за вечеринкой. Люк направился к ним, решив, что должен хоть что-нибудь сказать деду в этот вечер. Он мог поговорить с ним в любое время, но придворные об этом не знали, а ему нужно было поддерживать видимость. Император кивнул ему, тем самым давая разрешение говорить. — Здравствуйте, Ваше Величество. Надеюсь, вы наслаждаетесь вечером. — Да. Это интересная вечеринка. — Люк подумал, неужели его дед весь вечер следил за ним. Он надеялся, что нет, но вдруг понял, что у него могут быть неприятности. — Но я отрываю вас от веселья. Поговорим после, — продолжил Император. Люк поклонился и отступил в сторону.

***

Лея наблюдала за вечеринкой со своих обзорных экранов, массируя виски, чтобы снять головную боль. Что сделал Люк? Ощущение было такое, будто в черепе вращается вибролезвие, и она едва помнила, как он ушел. Она смотрела, как он танцует, надеясь, что он не вернется к ней сегодня вечером. Она переключалась между двумя камерами, наблюдая за наблюдающими за ним женщинами. Одна из них, дама с головным убором из перьев, явно ненавидела своего сопровождающего и предпочла бы быть с Люком. Лея задумалась, что они делали, когда Люк украдкой встречался с ней раньше. У другой случались приступы ревности каждый раз, когда Люк танцевал с кем-либо. Последняя, очевидно, была подругой обладательницы головного убора из перьев и следила за Люком из любопытства. Похоже, она разговаривала о Люке со своим сопровождающим, адмиралом. Лея взглянула на хронометр на стене. Уже почти рассвело. Последний танец будет через несколько минут, и ей было интересно, что будет делать Люк.

***

Люк Скайуокер оглядел танцевальный зал, пытаясь решить, с кем он начнет последний танец. Это не имело особого значения, большую часть времени он будет с другими партнершами, но он мог бы выбрать кого-нибудь интересного. К сожалению, Анжалин была недоступна, Джерклин следил за ней как ястреб. Люк посмотрел на стол с закусками, и тут его внимание привлекла Ра’чеалла. Он с трудом удержался от гримасы, злясь на нее и на себя за то, что его поймали в саду. Следовало убедить ее держаться на расстоянии. Он шагнул в ее сторону и почувствовал, как напрягся ее отец, находящийся в другом конце помещения. Люк улыбнулся. Ну, может быть, не стоит сразу предупреждать ее. В конце концов, Бьюкенен должен усвоить, что Люк будет делать все, что захочет, а Бьюкенену нужно просто научиться с этим жить. Скайуокер подошел к Ра’чеалле и улыбнулся. — Здравствуй, моя дорогая. Ты по-прежнему прекрасно выглядишь. — Спасибо, мистер Скайуокер. — Это последний танец, а у меня нет партнерши. Не составишь мне компанию? — Конечно. Люк обвел взглядом присутствующих, а затем вывел Ра’чеаллу на танцпол, пока остальные пары занимали свои места. Как только пол заполнился людьми, зазвучала музыка. Он протанцевал несколько оборотов с Ра’чеаллой, затем перешел к Элизабет. — Все идет хорошо? — спросила она. — Вполне ожидаемо, — ответил Люк, затем музыка снова закружила их, и Люк оказался лицом к лицу с Насталией. — Я умираю от любопытства, — сказала она. — Я ничего не скажу, пока не придет время, — ответил Люк. Снова зазвучала музыка, и в его объятиях оказалась Анжалин. Музыка замедлилась, и Люк повел ее по полу под пристальным взглядом Джерклина. Это был самый длинный отрезок в танце, проводимый с одним партнером. — Ты спланировал это? — поддразнила Анжалин. — Моя дорогая, сегодня все карты в моих руках, — прошептал Люк. — Заговоры и секреты — твоя специальность. — Я стараюсь. Музыка стихла, и они разошлись. Люк потанцевал еще с несколькими девушками, прежде чем вернулся к Ра’чеалле. Девушка была явно благодарна ему за то, что он вернулся к ней, он отчетливо читал это в ее сознании. Она хотела обладать им и не отпускать его от себя. Люк был немного удивлен интенсивностью ее чувств, ведь она почти не знала его. — Люк, это было чудесно. — Да. — Люк слегка улыбнулся. — Я не представляю, как я смогу превзойти это в следующем году. — Превзойти в следующем году? Не думаю, что кто-то сможет, — ответила Ра’чеалла. Музыка стихла, и партнеры начали расходиться. Ра’чеалла держала его за руку. Он поднес ее к губам и поцеловал. — Твой отец идет, а я должен стоять у двери и прощаться с гостями. — Конечно. — Люк почувствовал, как она протестует против желания отца. Он понял, что она чувствует то же самое, что и Анжалин, которую хотят выдать замуж, и не мог не пожалеть ее. Даже если она доставляла одни неприятности. Он оставил ее за мгновение до того, как ее отец подошел к ней.

***

Саша улыбнулась дочери в свете восходящего солнца. Они сидели в своем транспорте, направляясь домой. — Ну, это было потрясающе, тебе так не кажется? — Да, так и было, мама. — Хмпф. Лорд Вейдер точно знает, как тратить кредиты, — проворчал Рэндольф. — У него они есть, ведь так? Это было познавательно, знаешь ли, — продолжила Саша. — Правда? И чему же ты научилась, сплетничая со всеми прочими женщинами? — Рэндольф вздохнул, думая о постели. Саша закатила глаза на упрямство своего мужа. — Прислуга называет Скайуокера «господин Люк», и это практически делает его наследником Вейдера, например. — Правда? — Рэндольф заинтересованно посмотрел на нее. — Да, дорогой. Я и сама это проверила. Это делает молодого Скайуокера очень значимой фигурой, ты не находишь? Мне бы не хотелось, чтобы ты его разозлил. Рэндольф сидел, задумавшись. Он презирал сплетни своей жены, но иногда они оказывались полезными. Он решил не сердить молодого человека, пока не узнает больше.

***

Дарт Вейдер поманил Люка вперед, когда они вошли в огромную комнату. Он снял свой шлем и маску и был одет в простую красную версию костюма Люка. Император стоял поодаль, его алая гвардия находилась снаружи, не зная, что лорд Вейдер вошел в комнату через отдельный вход. Охрана дома тоже была снаружи, оставив их троих наедине. В центре помещения стояла огромная фигура, покрытая черной тканью — довольно подозрительная, на взгляд Люка. — Ну, юный Скайуокер. Я приготовил тебе подарок, — надтреснутым голосом произнес старый Император. — Спасибо, дедушка, — Люк улыбнулся, поклонившись. — Открой его, — продолжил Император. Люк подошел и потянул за тяжелую черную ткань. Используя Силу, он добился того, что ткань как будто соскользнула с подарка без помех. Это был TIE, очевидно, прототип, с наклоненными вперед крыльями и более компактной формой. — У него есть гипердвигатель и щиты, а также новая конструкция лазеров, которая, я думаю, тебе понравится, — мягко сказал Император. — По крайней мере, моим инженерам он понравился, да и пилоту-испытателю, несмотря на то, что у него едва хватало рефлексов для управления им. — Спасибо, — прошептал Люк, проведя рукой по нижнему краю. — Он прекрасен. — К сожалению, он слишком дорог для массового производства, — продолжил Император, — но я все равно попросил их сделать один, специально для тебя. Люк повернулся к Императору и поклонился, излучая благодарность. — У твоего отца тоже есть кое-что для тебя, — сказал Император, поворачиваясь к своему сыну. — Мой подарок намного старше. На самом деле, ему более тысячи лет. Он передавался от отца к сыну, от родителей к детям, от мастера к ученику с последнего золотого века ситхов, — сказал Вейдер, доставая что-то из кармана. — Береги его, ибо он может научить тебя многому о Темной стороне и истории ситхов. Дарт Вейдер разжал свою большую руку, и в центре его ладони обнаружилась маленькая пирамидка из гладкого черного камня. Люк подошел и посмотрел на странный предмет. Он нахмурил брови и присмотрелся к нему. — В нем есть присутствие Силы. Оно полно Тьмы и может двигаться, как живое существо, но одновременно упорядочено и неподвижно, как мертвое существо. Что это? — спросил Люк. — Ситхский голокрон. Они очень редки, я только слышал о других, но никогда не видел подобных. Это устройство для записи знаний ситхов. Вот, держи. Тебе нужно представиться. Люк осторожно поднял устройство и, держа его в руке, наблюдал за тем, как над ним, из черных клубов дыма, появляется фигура человека, облаченного в древние доспехи. — Я Дарт Рейвенус, хранитель этого ситхского голокрона. Кто ты? — Голос был глухим, чуть громче шепота. — Люк Скайуокер. Образ духа мертвого человека посмотрел на Люка. — Ты проходишь обучение. Но у тебя нет титула ситха? — Он мой сын, — сказал Вейдер, — и пока что он находится в тени. — А, я понимаю, — сказал дух. — Что ты хочешь знать? — Все. Но мы можем начать позже, — сказал Люк. Призрачная фигура кивнула и растаяла. — Спасибо, отец, — сказал Люк. Он повернулся к высокому светловолосому мужчине и снова поклонился. — У джедаев тоже есть голокроны. Они кубической формы и белого цвета. Если ты когда-нибудь найдешь такой, уничтожь его, — сказал Император. — Конечно. — Уже поздно, — сказал лорд Вейдер, — и я еще должен добраться до своего шаттла. — Да, сын мой, — сказал Император. — До свидания, отец, — добавил Люк. Вейдер ушел, а Люк спрятал голокрон в карман и проводил Его Величество до двери.

***

Лея вздохнула, ковыряясь в своем обеде. Единственными людьми, которых она видела после визита Люка вчера вечером во время вечеринки, были слуги, а они никогда ничего не говорили, если в этом не было необходимости. Покончив с едой, она поднялась на ноги и подошла к окну. Посмотрев вниз, она увидела, как слуги наводят порядок на улице, где находились гости. Лея покачала головой, вспоминая вечеринку. Простое осознание того, сколько это стоило, делало идею соглашения с Вейдером немного более заманчивой, поскольку он явно был готов много тратить на своих детей. По крайней мере, на тех, кто смотрел на мир с его точки зрения, хотя Лея должна была признать, что одежда, которую ей подарили, была дорогой. Почувствовав, что ее слегка занесло, Лея заставила себя не думать о цене, которая, как она знала, должна была сопутствовать этому: полное подчинение своей воли отцу. Кроме того, она знала, что если она когда-нибудь присоединится к семье, угрызения совести не оставят ее в покое. Чтобы прогнать эти мысли, Лея решила переключиться на другие вопросы. Например, что на самом деле происходило между ее братом и той девушкой с причудливым головным убором прошлой ночью. Как Люк назвал ее? Анжалин? Порывшись в памяти, Лея наконец вспомнила ее фамилию, известную ей еще с тех времен, когда она бывала при дворе: Винитерур. Она была дочерью Рэндольфа Винитерура и должна была унаследовать должность своего отца. Лея вздохнула, наблюдая за происходящим снаружи. Что вообще могло происходить между этими двумя? У Анжалин явно был сопровождающий, который ей очень не нравился, а Люк защищал ее прошлой ночью, когда она оскорбила Анжалин. А тут еще и то, что они тайком уходили вместе. Может ли быть так, что ее близнец действительно неравнодушен к Анжалин и видит в ней не просто красивое личико? Лея покачала головой, отвернувшись от окна. Единственный способ узнать это — спросить Люка, и она сомневалась, что он захочет ответить ей, если она это сделает. Кроме того, он может рассердиться на нее за любопытство, а если Вейдер уже уехал, как утверждали слуги, то некому будет остановить его, если он захочет причинить ей вред. Как иронично, что теперь она полагалась на Вейдера, чтобы защитить ее от юноши, который когда-то спас ее от него. Принцесса вздрогнула от этой мысли и подошла к пульту управления камерами, включив их. Она молча наблюдала, как слуги убирают танцевальный зал, но оставляют цветочные композиции на месте. Меняя камеры, она наконец переключилась на камеру на терассе и замерла от увиденной картины. Люк сидел за столом, а перед ним на столе лежал небольшой камень в форме пирамиды. От камня исходили черные струйки дыма, которые висели в воздухе, складываясь в фигуру человека, одетого в древние доспехи. Лея завороженно наблюдала за тем, как похожая на дым голограмма совершала жесты и, казалось, говорила. Неожиданно Люк повернулся в кресле и посмотрел прямо на нее в камеру. Он вытянул руку, и изображение замерцало и исчезло. Взглянув на панель управления, Лея увидела, что камера на террасе больше не работает, оставив ее гадать о том, что она только что видела.

***

Глядя на камеру, Люк почувствовал, как внутри него разгорается пламя гнева. Теперь, когда вечеринка закончилась, необходимо убрать голоустановку в комнате Леи. Незачем позволять ей шпионить за ним все время. — Извините, Дарт Рейвенус, — сказал Люк, обернувшись к голокрону и чувствуя себя немного глупо, обращаясь к артефакту. — Джедаи повлияли на разум моей сестры, и ей ничего нельзя доверять. — Джедаи, — констатировал образ мертвого ситха. — От них одни неприятности. — Это точно, — согласился Люк. — Вы что-то говорили о том, что ситхов всего двое. — Да, — подтвердил Дарт Рейвенус. — Со времен Дарта Бейна ситхов было только двое. Мастер и ученик. — Почему? — спросил Люк, одновременно гадая, почему правило было изменено. Он подумывал спросить у голокрона, но решил, что изменение произошло слишком недавно, чтобы его успели добавить к информации, содержащейся в памяти устройства. — Почему только двое? — Иначе началась бы борьба между учениками и мастерами, и в живых остался бы только один, — объяснил Дарт Рейвенус, когда Люк придвинулся ближе. — Мастер обучает ученика, который сам становится мастером после смерти своего учителя и полного обучения. Затем он берет себе ученика, и цикл продолжается. Бесконечно. — Но ситхи не доверяют власть другим, — сказал Люк, вспомнив слова своего деда. — Даже своим собственным ученикам. — Да, — ответил Дарт Рейвенус, и даже его образ выглядел довольным тем, что ему известна эта информация. — Ученики, обладающие слишком большой силой, бросают вызов своим мастерам, и только один ситх останется в живых после такого вызова. Если это будет ученик, то он просто заменит мастера. Однако если это мастер, то нужно искать и обучать нового ученика. В любом случае, это не слишком выгодно для мастера. — На сегодня все, — сказал Люк, откинувшись на спинку кресла и задумался, наблюдая, как образ исчезает в голокроне. Поднявшись на ноги, Скайуокер взял голокрон и положил его обратно в карман. Ему нужно было навестить деда, чтобы прояснить некоторые полученные им знания. Однако сначала ему нужно было позаботиться о некоторых других мелочах. Войдя в замок, он быстро отыскал Марка. — Да, господин Люк? — спросил Марк, увидев приближающегося к нему молодого человека. — Я хочу, чтобы голоустановку в комнате Леи убрали, — произнес Люк. — Хорошо, — ответил Марк. — Лея может где-то бродить, пока это делается, или нет? — Нет, — сказал Люк. — Камеры уже свободны? — Да, — ответил Марк, в его голосе слышались нотки гнева, когда он снова подумал о повстанцах. Единственное, что смягчало гнев — это знание того, что нападавшие мертвы. — Прикажете поместить ее туда? — Да, — сказал Люк. — И еще, не могли бы вы переместить TIE на посадочную площадку? Пожалуй, я хочу опробовать его сегодня днем. — Хорошо.

***

— Что? — спросил Рэндольф, наблюдая, как Рафаэль перевел взгляд на окно поверх его плеча. Развернув кресло, Рэндольф увидел Анжалин, проходящую по терассе, на которую выходило его окно. Увидев ее, он снова обратил свое внимание на стоящего перед ним молодого человека как раз вовремя, чтобы увидеть на его лице гнев. Рэндольф на миг удивился, но потом подумал о том, как изменилось поведение его дочери после вечеринки. Она стала более неразговорчивой, чем обычно. — Что происходит? — повторил Рэндольф, добавив немного громкости в свой голос, чтобы переключить внимание мистера Джерклина от своей дочери на себя. — Что-то случилось на вечеринке тем вечером? — Что? — спросил Рафаэль, лихорадочно соображая. Должен ли он сообщить мистеру Винитеруру о том, что произошло между Анжалин и Скайуокером? Не потеряет ли он при этом лицо? С другой стороны, мистер Винитерур, возможно, сумеет добиться того, чтобы Скайуокер исчез из сферы его интересов и навсегда отстал от Анжалин. Зачем Рэндольфу вообще допускать, чтобы такое ничтожество, как Скайуокер, общалось с его дочерью? Упоминания о поцелуе было бы достаточно, чтобы заставить Рэндольфа предпринять шаги по удалению Скайуокера от Анжалин, и ему не пришлось бы сильно унижаться в процессе. — Вообще-то, да, — с улыбкой сказал Рафаэль. — Адмирал Макнелли пригласил Анжалин на танец, и после того, как они закончили танцевать, она исчезла. — Исчезла? — переспросил Рэндольф. — Да, — сказал Рафаэль. — По крайней мере, мне так показалось. Я не мог найти ее, пока мне не сообщили, что она вышла наружу и пошла в сад. Мне также сказали, что Анжалин был там вместе с Люком Скайуокером. Кроме того, мне сказали, что они там были не просто вдвоем, но и целовались. — Целовались? — воскликнул Рэндольф, заметно выпрямившись в своем кресле, его взгляд стал жестким. — Да, — подтвердил Рафаэль. — Скайуокер также танцевал с Анжалин в начале вечера и в конце танцевал с ней во время самой длинной части обменного танца. — Я не знал об этом, — сказал Рэндольф, напряженно размышляя. — Спасибо, что сообщили мне. — Не за что, — ответил Рафаэль, улыбаясь про себя. Теперь Скайуокера уберут с дороги, и он получит Анжалин в свое распоряжение. Его нынешняя работа, красивая жена и должность, которую он получит через Анжалин, позволят ему добиться полного успеха в жизни. Уверенный в том, что его будущее обеспечено, Рафаэль вновь обратил свое внимание на мужчину перед ним. Рэндольф смотрел в пространство, осмысливая новую информацию. Видя это, Рафаэль решил, что лучше оставить его одного. — Увидимся позже, если вас больше ничего не интересует, — сказал Рафаэль. — Хорошо, — ответил Рэндольф, поднялся на ноги и открыл дверь в свой кабинет, после чего подозвал слугу. — Проводите мистера Джерклина к главному входу. — Сию минуту, — ответил слуга. Рэндольф проводил молодого человека взглядом и едва тот скрылся из виду, закрыл дверь и вернулся в свое кресло. Значит, Скайуокер положил глаз на его дочь. То, что он еще не заметил этого, было плохим знаком, особенно если это правда, что Анжалин уже целовалась с ним. Либо Скайуокер играл с ней, либо искал себе жену. С одной стороны, Рэндольф было лестно, что его дочь привлекает к себе такое внимание, но с другой стороны, он был не слишком доволен присутствием Скайуокера рядом с ней. Хотя, если то, что подслушала Саша, было правдой, то Скайуокер мог оказаться очень значимой персоной, что обеспечило бы будущее Анжалин. Рэндольф с досадой потер лоб. Уже сама стоимость вчерашней вечеринки доказывала, что Вейдер относился к Скайуокеру как к важной персоне. Это само по себе указывало на то, что в Скайуокере что-то есть, и он просто не мог рисковать, заставляя кого-то, кто потенциально был так важен, отступить от его дочери. Он должен был посмотреть, как все сложится, но в данный момент он позволит Скайуокеру видеться с Анжалин и посмотрит, что из этого выйдет. Это также означало, что он сможет увидеть, насколько далеко готов зайти Рафаэль, чтобы добиться руки его дочери.

***

— И мне стало интересно, когда и почему это правило двух ситхов было устранено, — сказал Люк, усаживаясь напротив своего деда в личных покоях Императора. — Хотя я и планировал прервать эту традицию, но со времен Войн ситхов и до начала твоего обучения было не больше двух ситхов, — ответил Палпатин, довольный интересом внука к традициям ситхов. — Когда твой отец еще жил на Татуине, у меня был ученик по имени Дарт Мол, но он был убит джедаями на первом же задании. Большое разочарование. Люк кивнул головой, зная, сколько времени требуется на подготовку ученика. И чтобы этот ученик погиб на первом же задании… — Его убил Кеноби, — уточнил Палпатин, наблюдая за Люком. — А он в то время был еще падаваном. — Падаваном? — Учеником джедая, — пояснил Император, довольный тем, что люди так мало знают о джедаях. Это показывало, насколько хорошо ему и Вейдеру удалось уничтожить информацию о джедаях. — Однако смерть Мола оставила мне возможность направить все силы на уничтожение Республики и на твоего отца, когда он стал достаточно взрослым. — Вы бы нарушили традицию двух ситхов, если бы вы обучали не родственника? — поинтересовался Люк. — Нет, — прямо заявил Палпатин, глядя на внука своими пронзительными желтыми глазами. В перерывах между проверкой того, что Вейдер точно понимает, что делать на задании, и беседами с придворными, Палпатин присматривал за внуком во время вечеринки. Это оказалось полезным, когда юноша поднялся к сестре, но он также узнал кое-что еще. Кое-что, что его не слишком обрадовало. — Ты уединился с девушкой из семьи Винитерур во время вечеринки, — сказал Палпатин, убедившись, что Люк понял, что он в курсе. — Да, — ответил Люк, напрягшись, когда подтвердились его прежние подозрения. Дед наблюдал за ним во время вечеринки. Но как много он узнал? Знал ли он о поцелуе? Или просто о том, что он встречался с ней наедине? Хотя Люк примерно представлял, что именно он чувствует к Анжалин, он все еще не был полностью уверен в своих эмоциях. Однако он еще не был готов обсуждать это со своим отцом или дедом. Подняв глаза, он встретился взглядом с глазами деда, и они несколько минут смотрели друг на друга, прежде чем Люк разорвал контакт и снова опустил глаза. — Ты знаешь, что произошло между твоими родителями, — сказал Палпатин, зная, что Люк уловит смысл предупреждения за его словами. Хотя Император знал, что Люк встречался с Анжалин Винитерур, он не знал, что именно произошло, и это беспокоило его. Защита его внука достигла такой степени, что юноша почувствовал бы его, если бы он попытался извлечь знания из его разума, а ему этого не хотелось. Однако он был доволен успехами внука, даже если это отрезало его от возможности получить информацию по данному вопросу. Впрочем, было достаточно альтернативных способов узнать, что происходит между этими двумя. — Я понимаю, — ответил Люк.

***

Люк шел по коридорам дворца, кивая встречным людям. Его отец уехал неделю назад, и жизнь при дворе наконец-то вернулась в нормальное русло после вечеринки. Он вошел в сад, и увидел, что возле фонтана собралась компания молодых женщин. Люк заметил Анжалин, Элизабет и Ра’чеаллу, а также некоторых других, окруживших Насталию. Он не спеша начал проходить мимо, но тут его заметила Ра’чеалла. — Люк Скайуокер, ты должен это увидеть. — Она улыбнулась ему и жестом поманила его к себе. Люк подошел, испытывая легкое любопытство. Насталия показала новый браслет из драгоценных камней Кираба. Три больших самоцвета были скреплены между собой нитями из прозрачных кристаллов на золотых цепочках. Драгоценные камни Кираба светились желтым, иногда вспыхивали красным, а потом снова становились желтыми. Люк вспомнил, что читал об этих драгоценных камнях: они меняли цвет в зависимости от освещения и настроения владельца и являлись знаком помолвки среди высшей элиты галактики. Желтый цвет указывал на то, что Насталия сейчас очень взволнована. — Похоже, на флоте есть один счастливый адмирал, — сказал Люк. — Поздравляю. Насталия хихикнула. — Спасибо, Люк. Натаниэль подарил мне это только сегодня утром. Я была так удивлена. Мы собираемся пожениться через несколько месяцев, и ты просто обязан приехать. — Всего лишь через несколько месяцев? — спросила Элизабет, расправляя складку на платье. — Да, «Завоеватель» к тому времени будет переоснащен, и я хочу выйти замуж до того, как Натаниэль снова уедет. Мой отец согласился. Он сказал, что так будет лучше. — Ты ведь не уедешь отсюда в ближайшее время? — спросила Анжалин, немного волнуясь. — Нет. Отец сказал, что я могу вернуться, как только Натаниэль вернется на службу, но пока мы построим свой дом, это займет некоторое время. Женщины заговорили все разом, но Люк слышал, как его дед мысленно сказал: «Хватит болтать с женщинами, иди сюда». Люк скрыл раздражение. — Извините, мне нужно идти. Всего доброго. — Он поклонился и отошел, прежде чем они успели начать задавать вопросы.

***

Люк вошел в тронный зал, он был пуст, если не считать Императора и охраны. Дед решил сегодня встретиться со всеми просителями по очереди, чтобы свести сплетни к минимуму. — Молодой человек, у вас будут неприятности. — Ваше Величество? — спросил Люк, молча гадая, чем мог быть недоволен Палпатин. — Я получил доклад, что вы летаете на своем новом корабле и пугаете гражданских, — сказал Император. — Да, Ваше Величество. Я просто тестировал его. Смотрел, на что он способен. — Небо Корусканта слишком перегружено для этого. Отправляйся за пределы системы, если хочешь поиграть со своей новой игрушкой, — сказал Император. И мысленно продолжил: «В конце концов, это прототип. Я не хочу, чтобы слишком много людей узнали, на что он способен. Твоя безопасность зависит от этого корабля». — Да, Ваше Величество, — поклонился Люк. — Лорд Вейдер прислал сообщение, что все идет хорошо. — Император продолжил, помолчав: — И я получил сведения о произошедшем между вами и Анжалин Винитерур в саду на вечеринке. Вам очень повезло, что сейчас не ходят слухи. В будущем вы не должны быть так беспечны. — Да, Ваше Величество. — На лице Люка ничего не отразилось, но он осмелился задать вопрос. «С ней что-то не так, дедушка?» — Я ожидаю его возвращения через несколько недель. Может быть, в следующий раз вы сможете поехать с ним. Как поживает ваша гостья? — спросил Император, прежде чем продолжить мысленно. «Тебе пока не стоит беспокоиться о женщинах, молодой человек. До недавнего времени я не собирался женить твоего отца, чтобы произвести на свет наследника, а он старше тебя на двадцать лет. Кроме того, у тебя слишком много секретов, чтобы пускать под свою крышу сплетницу». Люк сделал паузу, задумавшись. — Моя гостья? Честно говоря, я ей не очень-то нравлюсь. В последнее время я с ней почти не разговариваю. — Люк решил не продолжать расспросы об Анжалин. — Наберись терпения, — сказал Император, отпуская Люка.

***

— Итак? — спросила Насталия, убедившись, что они с Анжалин остались одни в этой части сада. — Что случилось во время вечеринки? Анжалин улыбнулась, глядя на свою подругу. Она чувствовала любопытство Насталии с того момента, как они с Люком провели время вместе на вечеринке. Однако из-за помолвки Насталии с Натаниэлем и других событий им пока не удавалось поговорить наедине. — Ну… — начала Анжалин, мысленно возвращаясь к поцелую. — Ну же! — подтолкнула Насталия. — Я тут умираю от любопытства! Я спрашивала Люка, но он мне не сказал. — Не сказал? — спросила Анжалин, а затем улыбнулась. — Тогда, наверное, и мне не стоит. — Анжалин! — воскликнула Насталия. — Я помогла избавить тебя от Рафаэля и привести к Люку. Пожалуйста, расскажи мне! — Обещаешь, что не расскажешь никому, кроме Натаниэля, и что он тоже никому не расскажет? — спросила Анжалин. Она не хотела, чтобы об этом узнали при дворе и услышал ее отец. — Обещаю, — сразу же ответила Насталия. — Хорошо, — не спеша сказала Анжалин, поддразнивая свою подругу. — Он поцеловал меня. — Люк? Люк поцеловал тебя? — повторила Насталия, слегка ошеломленная. Она ожидала чего-то, но не именно поцелуя — это было больше, что она могла предположить, даже когда намекала на романтический сценарий, поскольку они остались наедине снаружи. — И? — И что? — Что ты думаешь о поцелуе? — спросила Насталия. — Мне… — начала Анжалин, немного колеблясь, поскольку она еще ни с кем не говорила об этом. — Мне понравилось. — Я же говорила тебе, что это романтическая встреча, — хихикнула Насталия. Анжалин просто улыбнулась, пытаясь разобраться в своих эмоциях. Она чувствовала себя немного виноватой из-за поцелуя, ведь она должна была встречаться с Рафаэлем, но каждый раз, когда она думала о поцелуе, внутри нее вспыхивали незнакомые эмоции, и она не была до конца уверена в том, что они означают.

***

— Мой Император, — сказал Вейдер, преклонив колени перед увеличенным изображением лица своего отца. — Линия защищена, — ответил Палпатин, глядя на своего сына. — Нам нужно поговорить о Люке. — Он сделал что-то не так? — спросил Вейдер, гадая, что мог сделать его сын. Первое, что пришло ему на ум, была Лея. Он знал, как эти двое ненавидят друг друга, и не мог осуждать своего сына. Лея раздражала его с самого появления и не показывала никаких признаков улучшения, даже несмотря на вспышки адекватного поведения. Но все это моментально исчезло после неудачной попытки повстанцев спасти ее. Вейдер даже боялся возвращаться домой, что было впервые, поскольку обычно он считал свой замок надежным убежищем, что стало особенно заметно после того, как Люк переехал жить к нему. Однако перспектива возвращения и работы над обращением Леи делала возвращение менее привлекательным, учитывая ее упрямство. — С тех пор, как ты улетел — нет, если не считать того, что он пугал гражданских в процессе испытания своей новой игрушки, — сказал Палпатин, немного забавляясь про себя. Временами его внук был так похож на сына. — Меня больше беспокоит то, что произошло в ночь вечеринки. — Да? — спросил Вейдер. — Ты знаешь, кто такая Анжалин Винитерур? — Да, отец, — ответил Вейдер, гадая, в чем дело. — Похоже, она понравилась Люку, — объяснил Палпатин. — Кажется, он поцеловал ее в ночь вечеринки. Это видела дочь Бьюкенена. Ему повезло, что это еще не разнеслось по всему двору. — А это не так? — спросил Вейдер, обрабатывая новую информацию. Новость просто ошарашивала. Вейдер даже не знал о том, что Анжалин нравилась Люку больше, чем другие молодые женщины двора. Хотя, если подумать, Люк упоминал, что заметил ее еще до того, как ему разрешили присутствовать при дворе. Возможно, ему следовало бы обратить на нее внимание раньше, но Люк не проявил никаких признаков того, что она ему нравится, да и он уехал сразу после вечеринки. Вейдер также не понимал, почему не распространились слухи. Обычно подобные сплетни разносились как дикий пожар. — Дочь Бьюкенена не распространялась об этом. Когда я прощупал ее на предмет причины, я обнаружил, что она ревнует мисс Винитерур. Она хочет заполучить Люка. С этой целью она рассказала об этом сопровождающему мисс Винитерур, но он, похоже, никому не говорил, — сообщил Палпатин о своих выводах. После того как он понял, что искать, ему не потребовалось много времени, чтобы сложить весь эпизод вместе с помощью Силы. — Он не хочет, чтобы стало известно, что мисс Винитерур вообще смотрела на кого-то, кроме него. Вейдер кивнул головой. Это был еще один пример того, как хитроумно устроен двор и какие скрытые опасности он в себе таит. Теперь он уже не удивлялся, почему Рафаэль Джерклин был зол на его сына во время вечеринки. — Бьюкенен делает все возможное, чтобы держать свою дочь подальше от Люка, — продолжил Палпатин. — Однако та проявляет изощренное бунтарство. Она находится рядом с ним при любой возможности. Бьюкенен даже не появился бы на вечеринке, если бы я не пошел. Вейдер вздохнул на это. Одно дело, когда Джерклин злится на Люка, совсем другое — когда на него злится Бьюкенен. У Бьюкенена было гораздо больше власти, и он мог прибегнуть к более жестоким методам, чтобы добиться своего. Вейдер был уверен, что его сын в курсе ситуации, но он также видел, как тот несколько раз подходил к Ра’чеалле, и теперь ему было предельно очевидно, что его сын играет с опытным политиком. С одной стороны, его радовало, что Люк так легко втянулся в политическую игру, но с другой — расстраивало, поскольку он знал, что ему придется выяснить, что за паутину сплел Люк, где находятся пауки и что он планирует делать. По крайней мере, он мог позаботиться о себе, если попадет в беду. — Насколько серьезно он настроен? — поинтересовался Вейдер. — Он хотел узнать, действительно ли с ней что-то не так, — ответил Палпатин. — Я поговорю с ним, когда вернусь. — Хорошо.

***

— Первый вопрос, который мы должны решить, — где мы будем проводить свадьбу? — сказал Натаниэль, глядя на свою невесту и ее отца. — Согласно нашей традиции, свадьба должна состояться в системе Т’Зесса, — произнес гранд-мофф тоном, не терпящим возращений. — То же самое должны сделать и вы. — Хорошо, — ответил Натаниэль. — Я знаю, что сейчас мы не можем составить полный список, но есть ли какие-то особые гости, которых вы действительно хотите видеть? — Анжалин, например, — сказала Насталия, подумав о своей подруге. — И потом, некоторых политиков из высшего состава двора просто необходимо пригласить. Хотя такие люди, как Владимир и Бьюкенен, могут отказаться, я думаю, что их дочери приедут. Не говоря уже о моих братьях. — А что насчет Скайуокера? — поинтересовался Натаниэль. — Я знаю, что мы должны спросить его, но как ты думаешь, он согласится приехать? — Думаю, да, — ответила Насталия, вспоминая вечеринку и то, что там произошло. — Если он сможет, а не будет в это время на каком-нибудь задании. — Верно, — согласился гранд-мофф. — Есть также другие гранд-моффы и их семьи, которые должны быть приглашены, а также несколько других военных чинов. У тебя есть кто-нибудь особенный, Натаниэль? — Да, — ответил Натаниэль. — Возможно, у меня не так много друзей, поскольку я отсутствовал последние несколько лет, но я должен пригласить тетю и дядю. Насталия взяла его руку в свою и с обожанием посмотрела на него. — Я думаю, что лучше всего было бы передать весь проект дизайнеру, а вы потом проследите за тем, что он сделает, — предложил гранд-мофф, наблюдая за своей дочерью и будущим зятем. В одиночку они ни за что не справятся. — Конечно, — ответила Насталия, посмотрев на отца, а затем снова обратила внимание на своего жениха. Гранд-мофф раздраженно покачал головой, поднялся на ноги и вышел, оставив их вдвоем.

***

— Мистера Джерклина сегодня нет? — спросил Люк, подходя к Анжалин сзади. — Люк! — сказала Анжалин, вздрогнув, а затем повернулась к нему лицом. — Нет. Рафаэль должен был сегодня работать. — Ты, кажется, рада, — заметил Люк, осматривая комнату и замечая, что его дед беседует с Бьюкененом. — Разве он тебе не нравится? — Он довольно мил, — ответила Анжалин, изучая его лицо, чтобы понять, не скрывается ли за его вопросом какая-то более глубокая цель. Их поцелуй в ночь вечеринки был все еще свеж в памяти. — Просто иногда он бывает слишком властным. Особенно после того, как он увидел нас вместе. — Он знает, — сообщил Люк. — Откуда? — немного удивленно спросила Анжалин. Она догадывалась, что с Рафаэлем что-то не так, поскольку он вдруг стал казаться слишком навязчивым, словно не просто увидел ее и Люка, выходящих вместе из сада. Однако она списала это на то, что он просто не хотел, чтобы ее видели с Люком. Учитывая его реакцию на то, что она надела платье, которое хотел видеть Люк, и его реакцию на ее танец с Люком. Но она не догадывалась, что он знал о поцелуе. — Ра’чеалла видела нас, — объяснил Люк и увидел, как ее лицо осветилось пониманием. — В чем дело? — Ра’чеалла не разговаривала со мной после вечеринки, не считая вежливых высказываний в присутствии других. Она меня просто игнорирует, — сказала Анжалин. — Я не понимала, что с ней не так, но… — она запнулась, подыскивая нужные слова. — Я ей нравлюсь, — закончил Люк. — Я знаю об этом, но мне не нравится ее поведение той ночью. Мягко говоря. — Это было… ребячество с ее стороны — рассказать Рафаэлю, — согласилась Анжалин, а затем улыбнулась, увидев приближающегося отца. — Отец. — Мистер Винитерур, — сказал Люк, повернувшись лицом к мужчине, и кивнул головой. — Мистер Скайуокер, — ответил Рэндольф, разглядывая юношу. Из-за работы он не встречался со Скайуокером после вечеринки, и это была первая возможность взглянуть на него теперь, когда он знал, что этот парень может добиваться его дочери. — Как дела? — Прекрасно, — ответил Люк, прощупывая мужчину и радуясь, что тот не собирается пытаться отгородить его от дочери. — А вы? Я слышал, что у вас какие-то проблемы дома. — Немного, — признался Рэндольф. — Но, кажется, все снова налаживается, и я надеюсь, что скоро все закончится. — Хорошо, — ответил Люк.