Династия (Dynasty)

— Ланс! — воскликнула Насталия, подбегая к своему старшему брату, как только он спустился по трапу своего шаттла. — Насталия, — ответил Ланс, обнимая ее. — Как поживаешь? И как успехи? — Отлично, — сказала Насталия и шагнула мимо брата. — Дженфрас, — сказала она, обнимая свою невестку. — Как ты? — Прекрасно, — ответила Дженфрас, оглядывая пустую посадочную площадку. — Где молодой жених и Огре? И как зовут девушку, с которой он встречается? — Миенра, — сказала Насталия, жестом приглашая брата и его жену следовать за ней. — Что касается Натаниэля и компании, то они ждут на террасе с Люком и Анжалин. — Кем? — спросил Ланс, входя в дом своего детства и с улыбкой оглядываясь вокруг. — Разве ты не помнишь Анжалин Винитерур, я тебе о ней рассказывала! — сказала Насталия, изображая гнев. — Что касается Люка, я уверена, что ты слышал о Скайуокере. — Ничего себе, — сказал Ланс, остановившись и посмотрев на нее. — Ты хочешь сказать, что Скайуокер здесь, прямо сейчас? — Да, — подтвердила Насталия. — Я говорила тебе, что он будет здесь на свадьбе. — Я помню это, — сказал Ланс. — Но я думал, что ты имела в виду саму церемонию, а не сейчас. — Ситуация изменилась, и он приехал сейчас, — объяснила Насталия. — Он тоже помолвлен. Но пойдемте, они ждут нас.

***

Огре наблюдал, как Люк Скайуокер встал и пожал руку его старшему брату. Он все еще был немного ошарашен тем, что Скайуокер ест за одним с ним столом, но выражение лица Ланса было бесценным. Ланс был очень спокоен и собран, но он достаточно хорошо знал своего брата, чтобы понять, что тот очень удивлен. Они сели, и их младшая сестра кивнула слуге, чтобы тот принес первое блюдо. Некоторое время они молчали, а затем Миенра заговорила: — Насталия, ты планируешь, чтобы на твоей свадьбе были традиционные синий и зеленый цвета? Насталия улыбнулась, радуясь тому, что молчание прервано. — Конечно, отец не позволит мне изменить ни одну из традиций. Он сказал, что наш народ будет возмущен, если я не сделаю все как положено. — И что же вы сделали, предложили танцовщиц в пурпурных одеждах? — спросил Ланс. — Нет, отец просто прочитал мне лекцию еще в самом начале. Он не хотел, чтобы у меня появились какие-то идеи. — В этом весь отец, — сказал Огре, — он не допустит, чтобы что-то пошло не так, если может это предотвратить. — Братья и сестра тихо засмеялись. Люк улыбнулся, в глубине души понимая, что его отец такой же. Огре уловил эту улыбку и спросил вслух: — Как ты думаешь, Скайуокер, все отцы должны читать нотации своим детям? — Да. И умные их слушают. — Он подумал о Ра’чеалле. — Ты говоришь так, будто знаешь, о чем говоришь, — сказал Ланс. — Я никогда не слышал о твоей семье. Люк вежливо улыбнулся. Анжалин осторожно пригубила вино и заметила, что Насталия смотрит на нее. Люк вздохнул: — Я не говорю о семье или о своем прошлом. Но я здесь не единственный, кто молчит об этом… — он бросил многозначительный взгляд на Натаниэля. Натаниэль фыркнул. — Я думал, что ты просто посмотришь мое досье, Люк. — Кто сказал, что я этого не сделал? Просто там нет ничего, кроме голых фактов. — Люк взял кусочек белой рыбы, лежащей перед ним. — Все очень просто. — Натаниэль казался немного грустным. — Моя мать умерла, когда я был совсем маленьким, а отец — когда мне было девять лет. Нашу родную планету поразила чума, а отец был врачом. Он был обязан оказывать помощь. Империя в то время была очень молода, но она прислала помощь. Корабли с лекарством. Повстанцы захватили первый из них. Мой отец умер, потому что первый корабль не дошел, а он был уже очень болен из-за того что возился с жертвами, и не дожил до второй партии. Повстанцы утверждали, что им тоже было нужно лекарство, но позже мы узнали, что им нужна была только половина груза, остальное они продали на черном рынке. А я переехал жить к тете и дяде и поступил на флот, как только смог. Насталия протянула руку и сжала плечо Натаниэля. Люк выглядел немного рассерженным. — А они говорят, что они «хорошие парни», которые хотят принести свободу и мир в галактику. — Он изменил позу в кресле и слегка улыбнулся. — Я удивлялся, откуда ты знал, что делать, когда чума поразила твою оперативную группу. По крайней мере, ты получил опыт. Натаниэль вздохнул. — Я слишком дорого заплатил за эти знания. — Это точно, — сказал Скайуокер. Тут раздался сигнал комма, и Натаниэль с удивлением понял, что это его комм. Он нажал на кнопку. — Адмирал Макнелли. — Адмирал, это капитан Бруик. Я хотел сообщить о только что произошедшем инциденте. — Да? — В систему только что проникли два крестокрыла. Они вышли из гиперпространства за пределами гравитационного колодца. Осмотрелись и улетели. Они были в системе около тридцати секунд. Мы заметили их почти мгновенно, но наши патрули так малочисленны, что мы не смогли направить туда корабли, чтобы вступить с ними в бой до того, как они улетят. — Понятно. Что-нибудь еще? — Адмирал Белгра хочет, чтобы вы передали это Скайуокеру. Натаниэль бросил взгляд на Люка: — Думаю, я смогу это сделать. — Спасибо, сэр, это все. — Хорошо, — и Натаниэль прервал связь. Скайуокер потер лоб и вздохнул. — Я мог бы вызвать больше звездных разрушителей и накрыть эту систему, чтобы никто не смог провести осмотр. Но это пустая трата ресурсов. Лучше, когда они действительно будут знать, что потеряют из-за нас ячейки всей системы. — Ты так думаешь? — спросил Натаниэль. — Конечно. Будет лучше, когда они поймут, что мы еще не получили все ячейки, и у них нет сил остановить нас. Если повезет, они предпримут попытку спасения. Я уверен, что вашим людям понравится небольшая перестрелка, чтобы разбавить монотонность досмотра частных шаттлов. Натаниэль рассмеялся. У повстанцев не получилось бы собрать достаточно большие силы, чтобы успешно атаковать два звездных разрушителя за несколько дней. Они были слишком разрознены. Огре покачал головой. — В Академии нам говорили, что не нужно ждать, пока повстанцы нападут на имперские войска, что это мы всегда должны нападать на них. Люк фыркнул. — Нет, если вы сможете убедить их, что у вас меньше сил, чем они думают, и вы знаете, что с тем, что они приведут в бой, вам будет легко справиться. Лучшие засады — это те, которые они устраивают себе сами. — Похоже на политику, — сказала Анжалин, улыбаясь Насталии. — Нам, дамам, лучше сменить тему, пока есть возможность, иначе мужчины будут болтать о флоте всю трапезу. Люк и Натаниэль дружно рассмеялись, молчаливо напоминая себе, что ни Миенра, ни Дженфрас не захотят говорить о военных делах весь обед. В отличие от Насталии или Анжалин, которые редко жаловались и которым это втайне нравилось. — Конечно, — сказал Люк, потягивая вино. По мере продолжения трапезы, Ланс с удивлением понял, что ему удалось расслабиться за обедом. Когда он понял, что Скайуокер обедает с ними, он не на шутку встревожился: этот человек командовал оперативной группой, в которой он служил в прошлом месяце, а он даже никогда не пересекался со Скайуокером. Теперь он сидел с ним за одним столом, и, если повезет, позже они смогут поговорить о военной стратегии. Запищал комм, Натаниэль и Люк обменялись взглядами, после чего Люк достал свой и включил его. — Скайуокер слушает. — Адмирал Белгра. Со мной связался придворный Его Величества, Император желает узнать о ваших результатах после вечернего собрания двора, которое состоится через два часа. — Хорошо. Есть ли что-нибудь новое? — спросил Скайуокер, сделав глоток вина. — Только то, что несколько младших офицеров из первой захваченной нами ячейки сломались. Мы сразу же провели рейд по всем ячейкам, о которых они могли дать информацию, как вы и приказали. Эти рейды прошли успешно, и я смогу дать вам полный отчет об их результатах через час. Лидер повстанцев до сих пор не сломалась на допросе. — Понятно. Я свяжусь с вами через час для доклада. Скайуокер закончил. — Люк прервал связь и вернулся к мясному блюду. Братья обменялись взглядами, заметив, как Скайуокер не переживает из-за того, что ему приходится отчитываться перед самим Императором. Его поведение говорило о том, что он должен регулярно отчитываться перед Его Величеством. Натаниэль покачал головой. — Ты говорил, что Его Величество был недоволен тем, что здесь делали повстанцы. Люк вздохнул: — Да, это так. Повстанцы всегда гордились справедливостью своего дела и воздерживались от некоторых более сомнительных способов получения поддержки. Лорд Вейдер прогнозирует, что по мере того, как они будут все больше отчаиваться, они будут оправдывать все больше и больше действий как приемлемые в свете их конечной цели. Думаю, то, что они уже в таком отчаянии, почти радует, хотя это и затрудняет их уничтожение. Ланс выглядел озадаченным. — Я слышал официальную версию, и система находится на военном положении, но что здесь произошло? — Натаниэль, расскажи ему, — сказал Люк.

***

— Значит, наши ячейки в системе Т’Зесса потеряны? — спросил генерал Кса’Сстреш, когда Мон Мотма дочитала до конца отчеты двух пилотов. — Не обязательно, — ответила Мон Мотма. — По крайней мере, главная ячейка была уничтожена, остальные, насколько нам известно, могут все еще находиться в тени. Только коммандер Джасно знала о местонахождении всех ячеек в системе. — Значит, они допросят ее и получат информацию, — заключил генерал Кса’Сстреш. — А это значит, что мы все равно потеряем ячейки. — Это чушь, — вклинился генерал Рагорш. — Мы теряем время, как тогда, когда была захвачена принцесса Органа. Мы должны действовать быстро, пока еще есть возможность спасти последние несколько ячеек. — Согласен, — сказал адмирал Дл’ос. — Импы не будут ожидать таких действий. Что у них там, один разрушитель и те TIE, которые на нем находятся? Думаю, мы сможем перебросить в систему несколько оперативников, чтобы посеять хаос на одной из планет. Это даст нам время, а имперцы не могут держать систему закрытой бесконечно, особенно ввиду свадьбы. Я предлагаю послать туда несколько человек, чтобы помочь нашим, которые там застряли. — А что насчет Скайуокера? — поинтересовался генерал Риекан. — Мы не должны забывать, что он тоже там. — Он всего лишь один человек, — ответил генерал Рагорш. — И мы можем спланировать удар так, чтобы тот пришелся на время свадебных церемоний, когда он будет занят. Он не может быть в двух местах одновременно, каким бы хорошим командиром он ни был. — Может, он и не может быть в двух местах одновременно, — прокомментировал генерал Кса’Сстреш, его длинный язык то и дело высовывался изо рта, демонстрируя недовольство. — Но он может приказать адмиралу разрушителя, который при нем, быть там, где его нет. — С каких пор мы боимся имперских адмиралов? — спросил адмирал Дл’ос. — Они некомпетентные глупцы. Кроме того, что они смогут сделать, если мы нанесем удар недалеко от свадьбы? Адмирал не посмеет выстрелить из турболазеров, опасаясь попасть по свадьбе со всеми придворными и присутствующим Скайуокером. — Но тогда мы подведем наших людей ближе к Скайуокеру, — заметил генерал Додонна. — Понятно, как важно никого не переоценивать, но мы не можем и недооценивать Скайуокера. У него репутация по одной и только одной причине: он хорош в своем деле, а именно в том, чтобы выслеживать нас. — Достаточно, — произнесла Мон Мотма, увидев, как генерал Рагорш открыл рот, чтобы ответить. — Мы все здесь принимаем поспешные решения, основываясь практически на отсутствии информации. Два пилота, совершившие облет, прибудут через пять дней, и тогда мы сможем увидеть отснятый ими материал. Тогда, после того, как мы все немного обдумаем этот вопрос и увидим систему своими глазами, мы сможем принять решение о дальнейших действиях. Не раньше.

***

— Ну, мы оставим вас, мальчики, обсуждать военные вопросы, — сказала Насталия, поднимаясь на ноги. — Я покажу Дженфрас ее комнату, а потом мы, девочки, займемся чем-нибудь другим. — Хорошая идея, — согласилась Миенра, поднимаясь на ноги и радуясь возможности уйти от военных тем, которые уже несколько раз вклинивались в разговор. — Я хочу увидеть еще кое-что из того, что вы запланировали на свадьбу. — Я тоже, — призналась Дженфрас, вставая. Анжалин кивнула головой в знак согласия, неохотно поднимаясь на ноги, не желая уходить, но зная, что придется. — Передай Люку, что я буду с ними, если он спросит, — сказала она, глядя на Натаниэля. — Передам, — ответил Натаниэль, наблюдая за тем, как женщины исчезают в доме. — Это было интересно, — сказал Ланс, как только убедился, что они остались одни. — Как давно ты знаешь Скайуокера? — С тех пор, как я вернулся, — ответил Натаниэль, сделав глоток вина. — Анжалин и Насталия познакомили меня с ним сразу же после того, как я разобрался с неотложными делами, которые должен был сделать. С тех пор я вижу его довольно часто. Я ходил на его день рождения с Насталией, и мы немного повеселились, чтобы свести его и Анжалин вместе без того, чтобы об этом узнал Рафаэль Джерклин. — Джерклин? Кто он? — поинтересовался Ланс. — Известность имени говорит сама за себя, — с улыбкой ответил Натаниэль. — Но он уже давно ухаживает за Анжалин. — Что будет… — начал было Огре и остановился, увидев, выходящего на террасу Скайуокера. — Все в порядке? — Ну, Император не очень доволен ситуацией, — начал Люк, садясь. — Но он рад, что повстанцев разоблачили. Он собирается использовать то, как они собирали деньги, чтобы еще раз рассказать людям о том, каковы они на самом деле. — Хорошо, — сказал Натаниэль. — Где девушки? — спросил Люк. — Внутри, — сообщил ему Огре, даже не осознавая, насколько расслабился. — Думаю, они знали, что мы будем говорить о военных делах и решили сбежать, пока есть возможность.

***

Джасно сдержала крик и попыталась представить себе что-нибудь приятное. Другие повстанцы говорили ей, что это помогает справиться с болью. Вспомиая родную планету с ее холмистыми лугами фиолетового и синего цветов, она попыталась заглушить боль от допроса. Но все без толку. Как бы она ни старалась, она все равно чувствовала огонь в венах, вызванный наркотиками, которыми ее накачали. — Где остальные ячейки? — спросил адмирал Белгра, встав перед мятежницей. — Если ты скажешь нам, мы прекратим это сейчас же. — Никогда! — воскликнула Джасно. — Я никогда не скажу вам, где они. — Мы найдем их так или иначе, — уверенно произнес Белгра. — Ты можешь сказать нам сейчас и облегчить свою участь. Он покачал головой, увидев, как мятежница закрыла рот, чтобы не закричать. Они непрерывно воздействовали на нее с тех пор, как ее впервые схватили, но она еще не сломалась. Адмирал Белгра должен был признать, что он был слегка поражен тем, что женщина смогла продержаться так долго. Однако то, что повстанцы осмелились напасть на музей, когда поблизости находился Скайуокер, показало, что она не умеет планировать и руководить людьми. Это была мужская работа. — Скажи нам то, что мы хотим знать, — снова попытался адмирал Белгра. — Нет! — ответила Джасно, полным боли голосом. — Вы можете убить меня сейчас, так как я не сдамся! — Это мы еще посмотрим, — ответил Белгра, отвернувшись, чтобы скрыть улыбку. Хотя обычно он не занимался допросами, он знал, что попытка заставить врага убить тебя — признак слабости. Командир повстанцев уже сломалась, независимо от того, осознавала она это или нет. Кивнув дознавателю, он вышел из комнаты и направился в свою каюту. Он надеялся, что вся эта неразбериха скоро разрешится, ведь чем быстрее все будет улажено, тем быстрее он сможет покинуть систему после окончания свадьбы, и тем быстрее он сможет снова высадить Скайуокера на Корусканте. Войдя в свою каюту, он вспомнил о том, как погиб предыдущий адмирал. В одну минуту он докладывал Скайуокеру о провале, а в другую лежал на полу с вибролезвием, торчащим из груди. Мужчина едва успел осознать, что с ним произошло, прежде чем умер. Белгра содрогнулся при этой мысли и понадеялся, что он не умрет подобным образом. Именно поэтому он, как и все остальные адмиралы флота, не хотел видеть протеже Темного Лорда на своем корабле, несмотря на его потрясающий послужной список. Это было точно так же, как не хотеть видеть Темного Лорда на своем корабле. Однако, похоже, молодому человеку нравилось «Суждение», поскольку он часто его использовал.

***

Люк посмотрел на голоэкран, демонстрирующий интерьер камеры для допросов, в которой содержалась командир повстанцев. На ее лице читались последние несколько дней боли — черные круги под глазами и потрескавшиеся от крика губы. Люк находился в командном центре для камер заключения, одетый в темно-красный наряд с золотой отделкой и драгоценностями для свадьбы. Он решил заглянуть на «Суждение» прямо перед церемонией, чтобы в последний момент позаботиться о деталях. За его спиной молча стоял адмирал и еще несколько офицеров. Офицер разведки, отвечавший за допрос женщины, прочистил горло. — Она почти на грани, и начала все чаще молить о собственной смерти. Мы продолжаем оказывать давление, и это должно занять не более одного-двух дней. Люк улыбнулся, потянувшись своим чувством Силы к мятежнице, и поняв, что осталось ждать не более нескольких часов. Офицер разведки набивал свой отчет. Стоявший за ним мужчина шевельнулся. — Вы хотите заняться допросом? — Нет, — сказал Люк, чувствуя облегчение мужчины. Как и он сам. — Я не хочу, чтобы из-за моего присутствия она набралась свежей решимости. Повстанцы меня не очень любят, и их ненависть придает им сил. — Да, сэр. — Мужчина был достаточно профессионален, чтобы понять, о чем именно говорил Люк, и был благодарен Скайуокеру за то, что тот учитывает свое влияние на повстанцев. — Сейчас я собираюсь отправиться на свадьбу, адмирал. Если повстанцы нападут, то, скорее всего, это произойдет во время церемонии. Я хочу, чтобы наш самый быстрый шаттл был прогрет и готов отправиться на посадочную площадку рядом с Залом Верности, где будет проходить церемония. Вы немедленно свяжетесь со мной, если что-то случится. — Конечно, сэр. — И, адмирал, — сказал Люк, разворачиваясь и идя обратно к отсеку шаттлов, — я бы ожидал, что повстанцы сначала предпримут небольшую атаку, пытаясь переманить вас на ту или иную сторону системы. Не стоит автоматически посылать все свои силы за несколькими небольшими кораблями, если они появятся. — Понял, сэр.

***

— Два звездных разрушителя? — сказала Мон Мотма, и генерал кивнул, воспроизводя тридцатисекундную голозапись для всех присутствующих. — Да, Мон Мотма. «Суждение» и «Завоеватель». Судя по всему, «Завоеватель» был переоснащен раньше срока, поэтому адмирал Макнелли, который женится, взял корабль на Т’Зессу для пробного прогона. У нас нет никакой информации о том, сколько доработок нужно провести кораблю, прежде чем он будет полностью готов к бою. — Он должен быть уже практически готов. — Не обязательно, — возразил генерал Рагорш, — мы можем рискнуть. Провести небольшие отвлекающие силы против «Суждения», а настоящие силы пропустить мимо «Завоевателя». Генерал Риекан вздохнул: — Но где приземлятся корабли? Как сообщить повстанцам на планете, чтобы они нас встретили? И на какой планете? Вся система сейчас находится на военном положении, и все коммуникации продолжают глушиться. И у нас даже нет данных о местонахождении всех ячеек. Нам повезет, если мы получим хотя бы одну ячейку. — И ущерб может быть уже нанесен. Если имперцы узнают, чем занимались некоторые из этих ячеек, они передадут это по всей голо-сети. Мон Мотма поморщилась. Генерал Риекан выглядел мрачным, но не обеспокоенным. Он был военным, прежде всего. Политику лучше было оставить другим. Он пожал плечами: — Хотя я согласен, что некоторые люди могут быть возмущены, мы не лгали. Эти кредиты действительно идут на достойное дело. Наши самые ярые сторонники не будут жаловаться. — Вы наивны, — ответил адмирал Дл’ос, покачав головой. — Я никогда не был согласен с этим решением. — Это понятно, — вклинилась Мон Мотма. — Но решение было принято совместно. Мы согласились на этот риск, когда давали добро. Генерал Кса’Сстреш усмехнулся: — Насколько я помню, мы никогда не голосовали за то, чтобы позволить им собирать средства таким образом. Мы просто смотрели в другую сторону, когда наши пожертвования из этого сектора не уменьшились, даже с учетом растущей имперской лояльности местных граждан. Мы даже не проводили расследование, пока уровень кредитов не начал расти. — Но мы ничего не делали, все вместе, — мягко напомнила Мон Мотма. Генерал Додонна вздохнул. — Правда в том, что нам нужны были кредиты. Набрать добровольцев было достаточно легко, Империя довела до обнищания и переселения достаточно людей, чтобы пополнить наши ряды. Но нам постоянно не хватало возможности вооружить их должным образом. Трудно вести войну, не имея достаточно кораблей, пушек или брони. — Мы знаем, — сказал Мон Мотма. — Но если вернуться к текущей задаче, я не вижу адекватного плана по спасению наших людей из системы Т’Зесса. Если у кого-то нет идеи, нам придется просто их оставить. Позже Мон Мотма, лежа в постели, смотрела на потолок своей маленькой каюты. Последний год был таким тяжелым. Ее надежды возросли, когда они уничтожили зловещую «Звезду Смерти» Империи, но эйфория длилась недолго. Антиллес и Дарклайтер были схвачены и публично казнены. Затем они потеряли принцессу. И поражение за поражением сыпались на них со стороны Темного Лорда и его протеже. Она вздохнула, сдерживая слезы. Они были в бегах, и она это знала. Если что-то не произойдет в ближайшее время, они не выиграют эту войну. Уже сейчас они балансировали на скользкой дорожке компромисса со своими идеалами.

***

Зал Верности был древним храмом, посвященным старой религии народа Т’Зессы. Саму религию почти никто в системе больше не исповедовал, но храм был сохранен и поддерживался правительством как культурная ценность. Выполненный из белого резного камня, он дугой устремлялся в небо, освещенный изнутри только большими окнами из многоцветного стекла и потайными светильниками. Жители этой системы были известны как романтичные и практичные люди. Когда они присоединились к Империи, они не захотели отказываться от многочисленных церемоний, которые проводились в храме. Будучи практичными, они переделали интерьер храма, переименовав его в Зал Верности. Религиозные символы, которыми были украшены резные стены, были тщательно удалены и заменены имперским символом, а новый камень тщательно состарен. Благодаря этому эффекту Зал выглядел так, словно был сделан для Империи тысячи лет назад и отражал историю сотен поколений. Скайуокеру этот эффект понравился. Его место было во втором ряду кресел, сразу за гранд-моффом и рядом с Анжалин. Согласно традиции планеты, в первом ряду сидели только ближайшие родственники, а почетные гости — в рядах позади. Они пришли в зал рано, внутрь просочилось лишь несколько гостей, и адмирал уже стоял рядом с гранд-моффом, тихо разговаривая с их группой. — Да, признаю это. Я нервничаю, — сказал Натаниэль, тщательно счищая ворсинки со своей лучшей парадной формы. — Я все время представляю, что что-то случится, например, нападение повстанцев. Или… что-то еще. Люк сказал: — Мои источники говорят, что все будет хорошо. — Это была правда, он не получал никаких предупреждений через Силу. Затем он усмехнулся: — Не могу поверить, что ты сейчас нервничаешь, ты же несколько дней ходил на все предварительные церемонии! Но если хочешь, я могу что-нибудь устроить, и ты сможешь выскользнуть через черный ход. — Люк! — сказала Анжалин, ткнув его в ребра. — Это некрасиво. Гранд-мофф засмеялся. — Лучше бы это был большой отвлекающий маневр, потому что я выслежу его. Последнее, чего я хочу сегодня, это чтобы Насталия впала в истерику. Натаниэль стал выглядеть немного более нервным, если это было возможно. — О, я не знаю. Если он действительно решит сбежать, я уверен, что смогу найти ему работу среди слуг в моем замке, — поддразнил Люк. — Там он сможет спрятаться. Натаниэль покачал головой. — Не думаю, что в этом будет необходимость. Люк усмехнулся. — Что? Не хочешь до конца жизни мыть овощи? Или стирать пыль со статуй? Тогда ты влип. Лучше иди и жди сигнала в другой комнате. Гранд-мофф вздохнул. — Да, уже пора, мне лучше проведать Насталию и позвать жену. — Старший мужчина поднялся, жестом направляя молодого адмирала. Анжалин посмотрела на Люка, пока они ждали. — Люк, ты не в курсе, как долго нам придется ждать? — прошептала она. — То есть, я знаю, что на все про все уйдет не меньше года, но… Люк пожал плечами, ему было не по себе от мысли, что они не смогут пожениться в течение многих лет. — Это не обязательно должно занять год, но это не зависит от меня. Тем не менее, я спрошу. — Хорошо, — ответила Анья, глядя на других гостей, которые прибывали во время их разговора. Как и во все остальные три дня церемоний, другие гости не сводили глаз с Анжалин и ее ожерелья. На этот раз она не возражала против этого, как обычно, ведь они смотрели на ее будущее, на ее счастье. Она знала, что скорее всего пройдет какое-то время, прежде чем она привыкнет к этим взглядам, но в данный момент они ей не мешали. — Садись, — прошептал Люк, устраиваясь поудобнее. — Мы же не хотим сегодня отвлекать все внимание от Насталии и Натаниэля? — Нет! — тут же ответила Анжалин, садясь и беря Люка за руку. — Я просто не могу дождаться, когда снова увижу Насталию, она так хорошо выглядит! — Люди обычно заботятся об этом на своих свадьбах, — слегка поддразнил Люк, сжимая ее руку. — И правда, — ответил женский голос сзади них, и Люк с Аньей повернулись, чтобы увидеть стоящих там мистера и миссис Грельса, тетю и дядю Натаниэля. — Все выглядит великолепно, не так ли? — Да, — согласилась Анья, улыбаясь пожилой паре. Они прибыли за день до первой церемонии, и поэтому гранд-мофф настоял на большом вечернем ужине с семьей, Люком и ею. Это был восхитительный вечер, и все они немного узнали друг друга. — Я бы с удовольствием поговорил, — начал господин Грельса. — Однако я думаю, что нам лучше занять свои места, дорогая, — продолжил он, повернувшись к жене. — Церемония скоро начнется. — Да, конечно, — ответила миссис Грельса и повернулась к Люку и Анье. — Тогда увидимся позже. — Да, — ответил Люк и посмотрел, как они пересели на места рядом в первом ряду. Оглядев остальных сидящих в первом ряду, Люк заметил, что Огре, Ланс и Дженфрас сидели на скамьях слева от прохода, а старшие члены семьи — справа. А вот Миенра была вынуждена сидеть во втором ряду, поскольку еще не являлась женой Огре.

***

— Готова ли я? — спросила Насталия в десятый раз за последние несколько минут, рассматривая себя в зеркале. — Да, готова, — ответила миссис Бел-Зесса, становясь позади дочери. Вопреки своим словам, мама Насталии еще раз оглядела свою дочь. На Насталии было сине-зеленое платье, состоящее из полосок разных цветов, которые красиво сочетались внизу, где оно расширялось и цвета накладывались друг на друга. Платье также было усеяно сверкающими бирюзовыми, голубыми и зелеными драгоценными камнями всех оттенков. В саму ткань были вшиты маленькие капельки драгоценных камней всех оттенков, которые переливались на свету и прекрасно сочетались со светло-желтым кружевом, украшающим ткань. У платья было две пары рукавов, первые из которых плотно прилегали к рукам, а вторые были просторнее обычных и свисали по бокам с длинными прорезями внутри, чтобы руки могли свободно двигаться. На шее у нее висело ожерелье из синих и зеленых драгоценных камней, в комплект к которому шли серьги и жемчуг, вплетенный в волосы. Волосы спереди были туго закручены в два длинных локона по обе стороны от лица, а остальные были либо заплетены в косы, либо завиты и распущены каскадом по спине. Единственной частью ее наряда, выполненной не в традиционной цветовой гамме, был браслет на левой руке, драгоценные камни которого переливались между зеленым, желтым и красным. Последний цвет заметно выделялся на общем фоне. — Что случилось, мама? — спросила Насталия, слегка запаниковав, когда увидела слезы, катившиеся по лицу матери. — Ничего, дорогая, — поспешно заверила дочь миссис Бел-Зесса. — Я просто и счастлива и огорчена одновременно. Моя дочь выходит замуж и скоро покинет дом. — О, — сказала Насталия, повернувшись и обняв мать. — Мы будем продолжать общаться, и я не собираюсь уезжать, как только закончится церемония. После медового месяца я вернусь сюда еще на несколько месяцев, пока будет строиться наш дом. — И все же… — сказала миссис Бел-Зесса, прежде чем отстраниться и вытереть слезы с лица. — Но об этом можно будет позаботиться позже. Сейчас тебя ждут гости и молодой жених. — Верно, — сказала Насталия, чувствуя, как к ней возвращается беспокойство. — Ты уверена, что со мной все в порядке? А что насчет всего остального? Готов ли Натаниэль? Готов ли Кларк прочитать нам клятву? А как насчет гостей? Все ли они уже здесь? А как же… — Успокойся, дорогая! — с улыбкой произнесла мама Насталии, вспомнив, как сама нервничала перед свадьбой. — Все будет хорошо. Натаниэль нервничает так же, как и ты, но он готов. И ты тоже. Гости уже собрались, и Кларк тоже готов. Так что успокойся, расслабься и, самое главное, наслаждайся. — Да, — сказала Насталия, переплетая пальцы, чтобы прекратить непрекращающееся движение рук. Несмотря на то, что Насталия знала, что именно этого она хочет больше всего на свете, она все равно очень нервничала. Ведь так много всего могло пойти не так, особенно когда повстанцы находились так близко. К тому же это был такой важный шаг в ее жизни. Накануне вечером она провела несколько часов, просто разговаривая с Анжалин, которая терпеливо выслушивала ее переживания и пыталась успокоить. Заверения подруги в какой-то степени подействовали, но она сомневалась, что кто-то сможет заставить ее полностью расслабиться.

***

Боль. Это было все, что Джасно могла чувствовать и о чем думать. Она знала, что должна сопротивляться ей, не поддаваться тем, кто ее причиняет. Но она не могла вспомнить, почему. Время от времени, когда ее дознаватели немного сбавляли обороты, она вспоминала, но причина казалась все менее и менее важной в свете ее нынешнего положения. Возможно, если она скажет им хоть что-то из того, что им нужно, они прекратят то, что делали с ней. Возможно, она могла бы поторговаться. Дать им немного и оставить немного себе. Но она знала, что они не остановятся, пока она не расскажет им все, что они хотят. Так что никакого торга не получится. Но сможет ли она раскрыть все? Она знала, что для нее всю жизнь было важно не давать имперцам того, чего они хотят, ведь они плохие. Но боль! — Скажи нам то, что мы хотим знать, — в миллионный раз повторил дознаватель. — И тогда мы немедленно прекратим боль, — продолжал он. Проведя достаточно допросов в прошлом, он понимал, что она была на грани капитуляции. — Подумай, больше никакой боли, если ты выдашь нам местонахождение тех, кого ты называешь своими союзниками. В конце концов, что они сделали для тебя? Джасно попыталась отгородиться от его голоса, когда поняла, к чему клонит этот человек. Он собирался использовать ее друзей против нее. Излюбленный трюк имперцев. Ее друзья. Вот почему ей нужно было молчать. Любой из них сделал бы то же самое для нее, она знала. И многие уже сделали это в прошлом. — Они оставили тебя здесь, — надавил дознаватель. — Они знают, что ты здесь, наверху, и что мы с тобой делаем, и все равно оставили тебя здесь. — Нет! — запротестовала Джасно, не в силах слышать это, зная, что в ее нынешнем состоянии она может поверить в это. — Они знают, что… бесполезно приходить… за… мной. Они… — она прервалась на крик и продолжила, задыхаясь. — Они… знают, что это… лишь… убьет их, и… что я не… хочу, чтобы… они… делали это… для… меня. — Но разве это не противоречит тому, за что выступает Альянс? — подначил дознаватель, зная, что если она спорит с ним, то это хорошо, поскольку ей нужно сказать это вслух, чтобы продолжать верить в это самой. Пройдет совсем немного времени, и она сломается. — Вы гордитесь тем, что никогда никого не бросаете. Почему они делают это с тобой сейчас? И почему ваши силы не присылают помощь? Им наплевать на тебя, вот почему! — Нет! — Так почему же ты готова пройти через всю эту боль ради них? — спросил дознаватель. — В этом бесполезном фарсе нет никакого смысла. — Нет… — ответила Джасно, гораздо менее решительно, чем раньше.

***

— Кажется, сейчас начнется, — сказала Анжалин, когда в зале воцарилась внезапная тишина. — Да, — согласился Люк, когда Ведущий Клятвы шагнул вперед, облаченный в изумрудно-зеленую мантию, соответствующей его должности, и остановился за старым алтарем. — Мы собрались здесь в этот день, чтобы засвидетельствовать одобренный Империей брак Насталии Бел-Зесса, дочери нашего глубокоуважаемого гранд-моффа Бел-Зесса и его жены, — начал Кларк, как только увидел, что внимание всех приковано к нему. — С адмиралом Натаниэлем Макнелли из Имперского флота Его Величества, сыном доктора Макнелли и его жены. Люк улыбнулся, услышав, что было добавлено к традиционным клятвам. На каждой свадьбе, одобренной Империей, мужчины должны были поклясться в верности и преданности Империи в целом и Имперскому трону в частности. Такое обещание не слишком отличалось от клятв, которые женщины давали мужчинам в браке. Однако больше всего Люка забавляло то, что Натаниэль неосознанно давал эту клятву ему. В конце концов, Империя будет принадлежать ему, когда он станет Императором, и в некотором смысле уже принадлежала, поскольку Палпатин был его дедом. Увидев, как гранд-мофф слегка повернулся в своем кресле и оглянулся на него, Люк кивнул ему, после чего тот снова повернулся лицом вперед. Поймав взгляд Аньи, Люк понял, что она тоже поняла причину короткого взгляда гранд-моффа. Этот человек выяснял при помощи Люка, все ли так, как хотел Император на свадьбе. Сжав руку Анжалин, Люк улыбнулся ей, а затем вновь обратил свое внимание на Кларка, как раз когда музыканты начали играть Имперский гимн. — Давайте поблагодарим за удачу, которая улыбается сегодня Насталии и Натаниэлю, — продолжил Кларк. — И давайте поблагодарим Империю за безопасность и процветание, которые она обеспечивает всем нам. В зале снова воцарилась тишина, пока звучал гимн, а люди послушно повторяли указание Ведущего Клятвы. Проверив еще раз Зал Верности, Люк убедился, что все в порядке, прежде чем направить мысленный взгляд к «Суждению». Убедившись, что ни там, ни там нет ощущения надвигающейся гибели или катастрофы, он расслабился, как раз когда гимн закончился и на смену ему пришла нежная мелодия, звучащая исключительно на бэндах, традиционного инструмента системы. Насталия, зная, что музыка оркестра — это ее сигнал войти в Зал Верности, сделала глубокий вдох, прежде чем шагнуть сквозь шелковые занавеси, скрывающие дверной проем, который находился прямо перед первым рядом скамеек в правой части зала. Пробежавшись глазами по залу и убедившись, что ее руки спокойны, а не мечутся туда-сюда, она улыбнулась гостям. Ее взгляд ненадолго задержался на родителях, братьях и Анжалин. Ее подруга сияла от счастья, и Насталия заметила, что Анжалин даже сейчас держится за руку Люка. Увидев все это за несколько секунд, Насталия посмотрела прямо вперед, на шелковые занавеси в левой части зала, прямо напротив тех, через которые она вошла. Как раз в тот момент, когда она преодолела половину расстояния от занавесей, из-за которых она вышла, до места, где находился Ведущий Клятвы и алтарь, сквозь занавеси как раз в этот момент шагнул Натаниэль с букетом нежно-лиловых цветов ликлы в руках. Дойдя до алтаря, Насталия остановилась и подождала, пока Натаниэль присоединится к ней. Подойдя, он радостно улыбнулся и протянул ей букет. Улыбаясь ему, она взяла цветы в левую руку, а его руку взяла в правую. Сделав несколько шагов вперед, они сели по разные стороны алтаря, на лицевой стороне которого был высечен императорский символ. В Зале Верности не было слышно ни звука, когда Ведущий Клятвы шагнул вперед и открыл Книгу Клятв, содержание которой было изменено в соответствии с имперскими стандартами. Прежде чем приступить к произнесению клятв, Ведущий Клятв произнес над парой несколько традиционных благословений. Люк сидел на своем месте и внимательно слушал, как мужчина просил Империю и древних богов о благосклонности к этой паре, включая долгую жизнь, множество детей и победу в битве. Наконец, они перешли к самой свадебной клятве. Люк пристально наблюдал за происходящим, размышляя, какие части церемонии он будет использовать на своей свадьбе. — Клянетесь ли вы, адмирал Натаниэль Макнелли, что до последнего вздоха будете соблюдать законы Империи? Вечно хранить верность Империи и подчиняться законам и указам императорского трона? — Да, клянусь, — ответил Натаниэль. Сидя на своем месте, Люк задумался. Ему было несложно выразить свою преданность деду, но он не мог произнести эту клятву. Будучи Императором, он не будет подчиняться законам, он будет законом. А идея присягнуть трону была нелепой. Он будет владеть троном, а не принадлежать ему. Фактически, можно сказать, что он владел им уже сейчас, поскольку наследники поместий в Империи считались вторичными владельцами собственности. Клятву придется либо радикально изменить, либо, что более вероятно, не давать на собственной свадьбе. Люк мысленно сделал пометку поговорить об этом с дедом. — Клянетесь ли вы, адмирал Натаниэль Макнелли, также, что будете любить Насталию все дни своей жизни, ценя ее превыше всех других, несмотря на то, что может принести судьба? — Да, клянусь, — сказал Натаниэль. Свадьба продолжалась, и Насталия поклялась в верности своему мужу и, соответственно, Империи. Прозвучала короткая мелодия, после чего пара взяла две зажженные свечи и зажгла большую центральную свечу на алтаре. Это символизировало соединение их жизней. После этого Ведущий Клятв произнес короткую речь о святости брака и о взаимном обогащении жизни пары. Зазвучала музыка, затем пара обменялась кольцами и поцелуем. Ведущий Клятв объявил их супругами, и счастливая пара прошла рука об руку по центральному проходу под аплодисменты и одобрительные возгласы собравшихся. Вперед вышли помощники и начали направлять людей в зал для приемов. — О, это было прекрасно, — восхищалась Анжалин, когда они поднялись, чтобы уйти. — Это было просто идеально. Люк улыбнулся, наклонился поближе и прошептал на ухо Анжалин. — Нет, не идеально. — Анья озадаченно смотрела на Люка, пока он снова не прошептал: — Это были не мы. Анжалин сияюще улыбнулась Люку, ее ожерелье стало ярко-красным.