Династия (Dynasty)

Анжалин обвела взглядом большой зал и поняла, что они с Люком оказались в центре внимания. Все смотрели на ее шею, а потом перешептывались друг с другом. Она улыбнулась и кивнула тем, с кем обычно разговаривала. Элизабет была там, стоя рядом с Ра’чеаллой. Глаза Элизабет расширились от удивления, а затем сузились в предвкушении, когда она посмотрела на свою собеседницу, побледневшую от подавляемого гнева. Анжалин слегка вздрогнула и посмотрела на Люка. Люк смотрел в другой конец комнаты, глаза его были холодны. Анжалин проследила за его взглядом и прикусила губу, увидев Рафаэля Джерклина, приближающегося к паре. На нем был почти безвкусный наряд зеленого и оранжевого цветов. Она невольно содрогнулась, подумав, как близко она подошла к тому, чтобы выйти замуж за человека, который носил бы нечто подобное. — Скайуокер, — сказал Джерклин, проходя через центр комнаты. Он не кричал, но его голос раздавался настолько далеко, насколько Рафаэль мог его донести. — Что, по-твоему, ты задумал делать с моей девушкой, Анжалин? Люк покачал головой, явно ошеломленный подобным заявлением Джерклина. — Она не твоя, Джерклин. — Что? Ты так уверен, что украл ее у меня? Насколько я помню, до поездки на Зессу у вас было всего одно свидание. — Мужчина взглянул на ее ожерелье. — Не кажется ли тебе, что тебе еще рано утверждать, что ты заполучил ее? Люк расправил плечи, понимая, что напыщенный дурак перед ним не собирается уступать. — Я спросил, она согласилась. Видимо, она не разделяет твоих взглядов. — Люк не стал говорить о любви здесь, при дворе. Это было чувство, чуждое большинству браков, заключаемых в этом месте. К тому же, если для Анжалин было бы позволительно любить своего мужа, то для Люка любовь к Анжалин была бы слабостью для любого убийцы. Анжалин огляделась по сторонам, заметив, что вдоль стен стоят люди, следящие за каждым словом. Она занервничала, не доверяя Джерклину в его способности не совершить ничего неприличного. Кроме того, другие люди из соседних комнат стекались сюда, желая понаблюдать за противостоянием. Появились даже четверо одетых в алое императорских гвардейцев, молча вставших в ближайшем сводчатом дверном проеме. — То есть ты засыпал ее всякими побрякушками, в то время как лорд Вейдер использовал свою силу, чтобы запугать ее отца, — выплюнул Джерклин: — Хотя, должен отдать тебе должное, брак хорошо скроет следы. Скайуокер резко возразил: — Все знают, что мое прошлое малоизвестно, но это не мешает мне выполнять свои обязанности перед Империей. — Да, твое неизвестное прошлое, — насмешливо ответил Джерклин: — Полагаю, ты имеешь в виду тот факт, что ты на самом деле родом из бедной, неблагополучной провинции на Кольце. О, не надо так сердиться, что я догадался об этом. Откуда еще ты мог взяться? Если бы ты принадлежал к какой-нибудь стоящей семье, твое прошлое уже давно было бы раскрыто. Люк изобразил небольшой поклон Джерклину и с усмешкой ответил: — Твоя логика упрощена, она вполне соответствует твоему интеллекту. Джерклин усмехнулся в ответ: — Пустые оскорбления, Скайуокер. Полагаю, ты не хочешь объяснить, в чем именно заключаются твои обязанности в Империи? Мне интересно, не сводятся ли они к вашим отношениям с лордом Вейдером. Император должен был найти в тебе удобный способ держать на поводке своего ручного ситха. Ответ Люка был очень мягким, и от него по рукам Анжалин побежали мурашки. Она чувствовала, как сильно разозлился Скайуокер, когда он огрызнулся: — На что ты намекаешь, Джерклин? — Попросту говоря, хорошо известно, что ты проводишь неумеренное количество времени с Темным Лордом, наедине, всякий раз, когда вы вместе отправляетесь на задание. Ты прибыл сюда и сразу же поселились в его замке. Его слуги относятся к тебе с большим уважением, зная, что ты пользуешься его вниманием больше, чем простой гость. Он осыпает тебя подарками. И хотя твой опыт охоты на повстанцев практически непревзойден, лорд Вейдер еще никогда не брал никого на «обучение», какими бы одаренными они ни были. Возникает вопрос, чему именно он тебя научил? Или, точнее, где проходили ваши уроки? В комнате для выработки стратегии или в его спальне? — Джерклин, ты зашел слишком далеко, — прошипел Скайуокер, и в комнате раздался ответный ропот. Анжалин сжала руки в кулаки, разъяренная тем, что Рафаэль Джерклин сказал подобное. — По крайней мере, я не тот, кто ищет себе жену, чтобы скрыть происходящее. — Мужчина откинул свою накидку на одно плечо. — Мне нечего скрывать. — Ты хочешь знать, чему меня учили? — прорычал Скайуокер, его лицо превратилось в маску ярости. — Я покажу тебе. Глаза Анжалин расширились, и она поспешно отодвинулась назад. Она была примерно в трех шагах от Люка, когда он поднял одну руку, направив ее на Джерклина. Воздух затрещал, и из руки Люка вдруг вырвалась голубоватая молния, окутавшая Рафаэля. Мужчина истошно закричал, когда электричество продолжило литься от блондина, впиваясь в офицера разведки и бросая того на колени. Люк остановился, явно наслаждаясь болью, которую он причинял, пока Джерклин пытался подняться на ноги. — Скайуокер, — прохрипел он, — ты забыл про охранников? — Он посмотрел на гвардейцев в алых одеждах, ожидая, что они выйдут вперед и остановят Скайуокера. Император запретил дуэли в стенах своего дворца. Он должен быть в безопасности! — Нет. Но у них есть приказ позволять мне делать то, что я хочу, — ответил Скайуокер, снова поднимая руки. — Уже давно. — Из его рук вырвалась молния, снова окутав кричащего человека. Люк напрягся, и огромная шаровая молния вырвалась из его тела и ударила Джерклина прямо в грудь. Мужчину подбросило в воздух и он отлетел назад, упав неподвижной массой. В воздухе повис запах обугленной плоти, когда Скайуокер протянул руку Анжалин, которая бесстрашно взяла ее, ее ожерелье сверкало розовым и красным от восхищения, гордости и любви. Они вышли из зала прямо между четырьмя Императорскими верховными защитниками, оставив ошеломленных придворных шептаться между собой о слегка дымящемся теле на полу. Кто-то хмыкнул и показал пальцем, заставив людей рядом с ними возбужденно зашептаться и захихикать. Некоторые из драгоценностей на вульгарном наряде Рафаэля Джерклина расплавились в лужицы пласта. Никто не заметил, как один из слуг исчез из комнаты, нервно оглядываясь на ходу через плечо.

***

— Ваше Величество, он убил того человека здесь, во дворце. Я знаю, что его спровоцировали, но вы издали закон, запрещающий убивать кого-либо здесь, — обеспокоенно сказал Бьюкенен. Большая группа самых высокопоставленных придворных прогуливалась с Императором по садам. — Ну, да, — ответил Император, явно чем-то довольный. — И он сделал это самым впечатляющим образом. Я вполне доволен лордом Вейдером, он хорошо обучил юного Скайуокера Темным искусствам, вы не находите? — Да, Ваше Величество. Но я не знал, что закон не распространяется на Скайуокера. — Он не распространяется ни на одного из моих ситхов, — ответил Император. — В законе это сказано. Придворный был явно ошеломлен словами Императора. — Скайуокер — полноценный ситх? — В законе действительно было исключение для Темного Лорда, и придворные сейчас напрягали мозги, пытаясь вспомнить точную формулировку. — Конечно. А чему, по-вашему, лорд Вейдер учил его все эти месяцы? Этот дурак был прав в одном: лорд Вейдер никогда не станет возиться с кем попало, — весело ответил Император, наслаждаясь ужасом окружающих его придворных. Бьюкенен сглотнул, услышав это. Совсем недавно он практически оскорбил Скайуокера, сказав ему, что тот недостаточно хорош для его дочери, а теперь он узнал, что Скайуокер — ситх! Теперь ему было предельно очевидно, хотя он ни за что не признал бы этого, что ему следовало позволить Ра’чеалле заняться Скайуокером. Но откуда он мог знать? Молодой человек держал это в полном секрете. Конечно, он должен был понимать, какое отношение это вызовет. Но главный вопрос, который его беспокоил, заключался в том, отомстит ли Скайуокер за то, как он с ним обошелся. Ему не нравилось, что все, что он мог сделать, — это ждать и смотреть, как будут развиваться события. Он привык контролировать ситуацию вокруг себя. Но не теперь. — А-а-а, — внезапно произнес Император. — А вот и молодой человек. Бьюкенен повернулся и увидел Скайуокера, приближающегося к их группе в сопровождении юной Анжалин Винитерур. Сверкающее ожерелье на ее шее убедительно подтверждало слухи, ходящие при дворе. Возможно, это было к лучшему. Он не был дураком, и понимал, какая великолепная возможность ускользнула от него, когда он отвадил свою дочь от протеже Вейдера. Но если бы молодой человек все еще был доступен, ему пришлось бы выбирать между обретением большей власти и влияния, что стало бы вознаграждением Ра’чеалле за ее прежнюю дерзость, и тем, чтобы пустить все на самотек. Теперь это решение было принято за него. — Мой Император, — сказал Люк, склоняясь перед своим дедом. — Лорд Скайуокер, — ответил Император, уловив улыбку, появившуюся на лице Люка при этом титуле, и ропот, поднявшийся среди собравшихся вокруг него мужчин. — Мисс Винитерур. — Ваше Величество, — ответила Анжалин, тоже поклонившись, удивленная тем, что Император обратился к ней напрямую. — Прекрасная молодая леди, милорд, — сказал Император, переводя взгляд на Люка. — Спасибо, — ответил Люк за Анью, когда ее лицо покраснело, а драгоценности Кираба заиграли желтым, фиолетовым и красным. Когда он смотрел на собравшихся вокруг придворных, все из которых разглядывали его, зная, кто он такой, глаза Люка поймали глаза Бьюкенена, который ненадолго задержал на нем взгляд, а затем отвернулся. Прощупав мужчину, он быстро обнаружил в нем удивление и легкий страх. Улыбаясь про себя, он решил немного поиграть с этим человеком, не давая ему ни намека на то, что он думает об их разговоре в тот день, и оставляя его в напряжении на некоторое время. Это был бы лучший способ научить его не повторять свою выходку во дворе. — Больше нет необходимости прятать свое оружие, — сказал Император, отвлекая Люка от мыслей. — Хорошо, — ответил Люк, доставая свой лайтсейбер из потайного кармана и вешая его на пояс, чтобы все видели — и улыбаясь ропоту, который вызвали его действия.

***

— Вы заключили прекрасную сделку, — заявил Владимир, подходя к Рэндольфу Винитеруру. — Что? — спросил Рэндольф, осознавая, кого видит. Была только одна причина, по которой человек с таким статусом, как у Владимира, стал бы с ним разговаривать; речь должна была идти о помолвке его дочери со Скайуокером. Мужчина, вероятно, хотел узнать, получил ли он какую-нибудь новую информацию о молодом человеке. — Да, это так. — Родство с Темным Лордом ситхов не может не принести пользу, — продолжил Владимир, остановившись рядом с Рэндольфом. — Насколько велики силы лорда Скайуокера? — Лорда Скайуокера? — ошеломленно повторил Рэндольф. Конечно, этот человек не мог иметь в виду… Скайуокер был ситхом?! Постепенно, несмотря на шок, затуманивший его мозг, Рэндольф увидел логику. Такой человек, как Владимир, всегда тщательно подбирал слова и не стал бы употреблять слова «родство» и «силы Скайуокера», если бы имел в виду Вейдера. — Да, — подтвердил Владимир. — То, что он сделал с Джерклином, само по себе удивительно, но что еще он может сделать? Как хорошо он умеет обращаться с сейбером? Может ли он душить людей так, как это делает Вейдер? — Я не могу обсуждать эти вещи, — ответил Рэндольф, понимая, что пропустил что-то важное, что ему необходимо знать. — Но почему бы вам самому не спросить лорда Скайуокера? — Я подумаю об этом, — солгал Владимир и удалился, не собираясь показывать свое любопытство или недостаток информации самому молодому человеку. Уже и так было плохо, что ему пришлось обратиться к будущему тестю Скайуокера. Рэндольф проводил его взглядом, а затем оглянулся в поисках своей жены. Ему нужно было узнать, что случилось с Джерклином, и побыстрее. То, что произошла какая-то стычка, было ясно. Другой мужчина, вероятно, увидел ожерелье Анжалин и лишился самообладания. Если Джерклин повел себя примерно так же, как он отреагировал, узнав, что не может встретиться с Анжалин из-за ее раннего отъезда со Скайуокером, то ситуация должна была стать, мягко говоря, крайне неприятной. Ему было интересно, как отреагировал на все это Скайуокер, а учитывая тот факт, что он был протеже Вейдера, все выглядело не очень хорошо. Оставалось надеяться, что Джерклин извлек урок из всего случившегося. — Саша, мне нужно с тобой поговорить, — сказал Рэндольф, остановившись рядом со своей женой, которая разговаривала с одной из своих подруг. — Хорошо, — ответила Саша, посмотрев на подругу. — Я поговорю с тобой позже. — Ты знаешь, что произошло между Джерклином и Скайуокером? — тихо спросил Рэндольф, как только они оказались в уединенном уголке комнаты. — Ну да, — ответила Саша. — Разве ты не слышал? Кто-то должен был поставить Джерклина на место, после того, что он посмел сказать Скайуокеру! И бедная Анжалин, ей пришлось стоять рядом, пока этот ужасный человек говорил все это! Ужасно. — Что случилось? — повторил Рэндольф, жестом попросив ее говорить тише. Всякий раз, когда его жена волновалась, она начинала тараторить и громко разговаривать. Она выронила бокал с вином от радости, когда он вернулся из замка Вейдера и сообщил ей новости. Сразу же после их прибытия сюда она гордо прошла к своим подругам и начала болтать с ними об этом. — Ну, Джерклин столкнулся со Скайуокером по поводу Анжалин, — объяснила Саша. — Насколько я слышала, он наговорил много ужасных вещей. Какая наглость с его стороны! — И что тогда сделал Скайуокер? — Он показал Джерклину и всем остальным, что он лорд ситхов, — ответила Саша, которая, явно, все еще была ошеломлена новостями. — Люди говорят, что он пускал молнии из кончиков пальцев, и что Императорские верховные защитники не пошевелились, чтобы остановить его. Люк сказал, что у них был приказ позволить ему делать все, что он пожелает. — Молнии? — недоверчиво переспросил Рэндольф, не уверенный, верить ли своей жене, но в памяти снова всплыли слова Владимира. — Насколько серьезно был ранен Джерклин? — Он мертв, — спокойно сообщила Саша. — И я слышала, что молния была достаточно горячей, чтобы расплавить некоторые из поддельных драгоценностей на его одежде. Я рада, что он не женится на нашей Анжалин. Подумать только, фальшивые драгоценности! Вот наглость. Ей будет гораздо лучше с молодым лордом Скайуокером, я думаю, что он действительно заботится о ней. — Как скажешь, — пробормотал Рэндольф, уже привыкший к сумбурным рассуждениям своей жены, но продолжая удивляться, почему он никогда не замечал этого, когда ухаживал за ней. — Мать, отец, — сказала Анья, подойдя к ним в сопровождении Люка. — Анжалин, лорд Скайуокер, — мгновенно ответила Саша. — Вы оба прекрасно выглядите сегодня. — Спасибо, мэм, — ответил Люк, уже немного привыкнув к Саше. — Ну и сюрприз вы нам сегодня преподнесли, — прокомментировал Рэндольф, глядя на своего будущего зятя, желая знать про него больше, чтобы не удивляться происходящему, как сегодня. Он бы выглядел не лучшим образом, если бы не знал, за кого выходит замуж его собственная дочь. — Да, — с легкой улыбкой сказал Люк, увидев, как глаза старшего мужчины остановились на его лайтсейбере и расширились от удивления. — Хотя я уверен, что никто не был удивлен больше, чем сам Джерклин. Даже если это длилось недолго.

***

Аэрокар летел в сторону замка Вейдера, два пассажира сидели сзади. — Прости, что не спросил сначала тебя, отец, но я знаю, что тебе не хотелось бы терпеть эти обвинения. А дед сказал, что хочет, чтобы я раскрыл себя так, чтобы это произвело наибольшее впечатление. Темный Лорд махнул рукой. — Я думаю, что ты хорошо справился. А после тех слухов, которые распустил сын гранд-моффа на флоте, тебе все равно нужно было действовать быстро. Теперь будет казаться, что все узнали сразу. Весьма неплохо.

***

Ра’чеалла вошла в свою комнату и закричала от ярости. Этого не должно было быть! Анжалин и Люк помолвлены! Что эта маленькая дрянь сделала с ним? Впрочем, неважно, она умрет к утру, а, возможно, уже умирает. Улыбаясь про себя, она покачала головой. Эта соплячка сможет присоединиться к Джерклину в смерти. Забавно, что они в итоге окажутся вместе, как и она в будущем со Скайуокером. И какой же он оказался ловкач. Лорд ситхов! Она с самого начала знала, что он нечто большее, чем кажется. Она не могла дождаться, когда ее отец вернется домой после завершения своих дел. Она была права, а он — нет! На мгновение ее охватила неконтролируемая ярость, когда она вспомнила обвинения Джерклина. Как он посмел так разговаривать с Люком? Он получил свой урок, и она была уверена, что ее отец тоже усвоил, что с Люком лучше не шутить. В конце концов, до сих пор только Вейдеру было позволено убивать людей во Дворце. Получить такие же полномочия, как Вейдер, и стать лордом ситхов — это был статус, которого не было даже у ее отца. Он просто должен был понять ценность ее союза с ним. Услышав звуковой сигнал своего комма, Ра’чеалла подошла к нему и активировала связь, улыбнувшись, когда увидела Трина. — Ах да, — начала она. — Вы хотите получить оставшуюся часть оплаты, — заключила она, потянувшись к ящику и доставая сумку. — Нет, — сказал Трин и сглотнул. — Я этого не делал. — Что? — спросила Ра’чеалла, слушавшая только вполуха, пока искала код, необходимый для перевода кредитов на его счет. — Я. Не. Делал. Этого, — повторил Трин, четко произнося каждое слово. — Я не отравлял мисс Винитерур. — Что?! — в ярости воскликнула Ра’чеалла, уронив сумку и разъяренно глядя на голограмму убийцы. — Почему? Только не говори мне, что ты снова не справился с заданием? — Нет, — возмущенно заявил Трин. — Я мог бы сделать это, но предпочел не делать. Я не буду ее убивать. — Почему же? — спросила Ра’чеалла, пытаясь взять себя в руки, хотя внутри нее все кипело от того, что ее план рушится. — Потому что он ситх, — объяснил Трин. — Риск слишком велик, если ситхи могут делать все то, о чем ходят слухи. Посмотрите на Вейдера! — надавил он, невольно думая о том, как Скайуокер смотрел на него оба раза, когда он пытался выполнить свою работу, этот человек явно знал. — Я не собираюсь рисковать. — Я удвою цену, — попыталась Ра’чеалла. — Нет, — ответил Трин, даже не колеблясь. — Я слишком высоко ценю свою жизнь. Я не дурак, а только идиот согласится охотиться за женщиной ситха. Разве вы не знаете, что случилось с тем парнем, который пытался отбить ее у него? Я не намерен закончить так же. Ра’чеалла открыла рот, чтобы ответить, но тут же осеклась, когда убийца отключился со своей стороны. Вскрикнув от ярости, Ра’чеалла сбила со стола вазу. Это не должно было произойти с ней! Он был ЕЕ! Должен быть другой способ, и она избавится от этой паршивки. Скайуокер должен принадлежать ей, и никому другому.

***

— Милорд, Скайуокер, — сказал Гаррет, когда Люк и Вейдер вошли в комнату, где он ждал. — Пусть будет лорды, — произнес Вейдер, снимая шлем и маску. — Способности Люка как ситха теперь стали достоянием общественности. — Хорошо, — ответил Гаррет. — Я подготовил полное досье на моего кузена, — продолжил он, протягивая Вейдеру датапад. — В нем содержится все, что вы просили, а также то, что Академия запланировала для него, как только он закончит обучение на следующей неделе. — Мы просмотрим его и решим, подходит ли он Люку или нет, — сказал Вейдер, рассматривая фотографию сероглазого шатена. — На этом пока все. — Как пожелаете, — сказал Гаррет, повернувшись к Люку. — Мои поздравления с помолвкой, милорд. — Спасибо, Гаррет, — улыбнувшись, ответил Люк, и мужчина удалился. — Вот, — сказал Вейдер, протягивая датапад своему сыну. — Просмотри его и скажи мне, считаешь ли ты его подходящим для этой работы. Если да, то я изучу его послужной список. — Тогда я сделаю это завтра, — ответил Люк и зевнул. — Спокойной ночи, отец. — Спокойной ночи, сын, — ответил Вейдер, но тут же вспомнил кое-что еще. — Слуги Анжалин должны будут поговорить с Марком до свадьбы, чтобы он знал, какой персонал она возьмет с собой и к каким изменениям это приведет. — Хорошо, — сказал Люк, кивнув головой. Ему очень хотелось поговорить о назначении даты свадьбы, но он знал, что сейчас не время и не место обсуждать это. Этот разговор он должен был провести как с отцом, так и с дедом. Люк улыбнулся про себя, выходя из комнаты и направляясь в свою спальню. Сегодня был напряженный день, но в то же время и хороший. Его помолвка с Аньей была официально оформлена, вопрос с Рафаэлем был решен раз и навсегда, и Империя узнала, кто он такой. Теперь ему оставалось только разобраться с Ра’чеаллой, и все насущные вопросы будут решены.

***

Мистер Винитерур вздохнул и сел в свое любимое кресло в кабинете. Вошел охранник в сине-черной форме, осмотрелся и аккуратно поставил голокамеру на верхнюю полку одного из книжных шкафов. — Третья станция активирована, — сказал он и вышел. Мистер Винитерур снова вздохнул. Не прошло и трех минут после того, как он вчера вернулся домой из замка лорда Вейдера, как начали прибывать охранники. Он вежливо принял их и спросил, что им нужно. Их лидер просто достал набор планов его дома и спросил, где они смогут оборудовать контрольный пункт. Мистер Винитерур был ошеломлен тем, что у них есть планы его дома, включая схемы систем безопасности. Он просто приказал своей охране заняться этим вопросом и стал наблюдать. Позже его служба безопасности сообщила ему, что они были очень впечатлены людьми лорда Вейдера. И что они рекомендуют ему дать разрешение на все их изменения в системе безопасности. Сейчас они устанавливали временную систему, но более постоянная будет установлена на следующей неделе. Вошел другой охранник и взял в руки устройство. — Повторная проверка третьей станции успешна, — сказал он. Мистер Винитерур прочистил горло. — Простите. Но разве вчера вы не были одеты в зеленое? Охранник повернулся и слабо улыбнулся. — Лорд Вейдер не мог определиться с цветом дома, поэтому мы меняем его каждый день. Мистер Винитерур кивнул и проводил его взглядом. Он покачал головой. Это ж надо иметь столько денег, чтобы позволить себе множество униформ для всех своих слуг! Его дочь действительно выбрала себе хорошего мужа.

***

Люк поклонился голопроекции своего отца. — Я закончу здесь в течение дня, лорд Вейдер. — Хорошо. Возвращайтесь домой, когда закончите, лорд Скайуокер. — Ситх в маске поклонился в ответ, и Люк кивнул офицеру связи на мостике, чтобы тот отключил передачу. Он не часто говорил по голосети со своим отцом на публике, но во время этой небольшой миссии они решили несколько раз подтвердить его новый статус перед офицерами флота. Люк кивнул адмиралу корабля и вернулся к обсуждению. Он улыбнулся про себя, представив, что скажет кузен Гаррета Шон, когда Гаррет поговорит с ним.

***

Равенелл шел по холлу Академии, направляясь в сторону главного корпуса общежития. Здесь все было так, как он и помнил: растения в горшках у каждого из больших окон справа и потертые учебные столы в левой части холла. В этом самом холле он провел много часов, изучая историю Империи и судопроизводство. Сейчас, однако, парты были пусты. Лишь у нескольких студентов еще оставались тесты до окончания семестра, а большинство уже разъехались по домам на каникулы. Майор вошел в лифт в конце холла, улыбаясь про себя. Большинство разъехались по домам, за исключением выпускников. У тех был один свободный день, а завтра они должны были пройти торжественную церемонию, прежде чем отправиться по своим местам службы. По традиции, сегодняшний вечер проводился в праздновании последней ночи свободы, которая была у этих молодых людей перед тем, как они всерьез приступят к службе Империи. Гаррет и сейчас помнил, как раскалывалась его голова на следующее утро. Сегодня инструкторы неизменно смотрели в другую сторону. Лифт открылся, и Равенелл вышел в фойе последнего этажа и чуть не споткнулся о распростертую фигуру, лежащую на полу. Откуда-то доносилась громкая музыка. — Кто-нибудь уберите Штеффена, — крикнул кто-то в то время, как заметно шатающийся студент направился к чаше с пуншем, стоявшей на столе в центре помещения. — Не, если он не может выдержать выпивку, пусть лежит. Еще даже не стемнело, — крикнул в ответ светловолосый студент, подходя к Равенеллу, его опьянение выдавало лишь легкое покачивание. — Я могу вам помочь, сэр? — Да, я только что приехал. Я ищу своего кузена, Шона Трасселла, — спросил Равенелл, забавляясь выкрутасами двух студентов, играющих в «догонялки» с третьим при помощи того, что выглядело как куртка. — Эй, вы приехали на выпускной? Это здорово! Мой отец не сможет приехать. Шон вернулся в свою комнату, насколько я знаю. Она в том коридоре, третья дверь. — Молодой человек махнул рукой, и Гаррет пошел дальше. Гаррет вздохнул, надеясь, что Шон еще не слишком далеко зашел в своем праздновании. Со стороны Равенелла было чистой удачей, что он смог навестить кузена, когда все остальные тоже были заняты гостями. Он должен был поговорить с кузеном, не привлекая к себе внимания. Он подошел к двери и постучал. — Входите, открыто! Гаррет нажал на пульт управления дверью, и та открылась, явив комнату, в которой находились четыре человека, игравшие в карты. Они подняли головы, и один из них встал и подошел к Гаррету. — Кузен! Что ты здесь делаешь? — Ты выпускаешься, так что я взял отгул. — Равенелл пожал плечами, наблюдая, как Шон смотрит на его грудь и замечает отсутствие его значка. Обычно значок сообщал всем, кто смотрел, что Гаррет — адъюнкт лорда Вейдера. Сняв его, Равенелл мог путешествовать почти инкогнито. — Он дал тебе отгул на мой выпускной? — спросил Шон, не веря. — Л… твой командир не похож на того, кто так делает. Гаррет улыбнулся своему кузену, зная, что молодого человека предупредили не говорить о должности Гаррета. Поскольку трое других студентов были заняты игрой в карты и игнорировали Гаррета, было очевидно, что Шон Трасселл ни с кем не говорил о связи Гаррета с лордом Вейдером. — Ну, кузен, мне нужно многое наверстать, — начал Гаррет, — не хочешь пойти куда-нибудь и поговорить до вечера? — Конечно. — Он обернулся к трем парням. — Я ухожу, ребята. Вернусь до темноты. — Хорошо, — сказали они, не поднимая глаз. Гаррет выждал, пока они покинули здание, прошли в студенческий центр и сели за стол в офицерской столовой в отдельной комнате, прежде чем решил рассказать о настоящей причине своего приезда. Как только официант отошел, Шон выжидающе повернулся к нему. — Итак, есть ли у меня какие-нибудь сведения из первых рук о том, что происходит в замке лорда Вейдера? — спросил он заговорщически. — Ничего такого, чего бы ты не мог мне рассказать, конечно, но все говорят, что Скайуокер — лорд ситхов. Все об этом говорят. Я знаю, что ты не можешь рассказать мне все, но я хочу знать. И я не скажу ни одной душе. — Я не могу рассказать тебе ничего, что не является общеизвестным. Ну, кроме того, что я знал, что лорд Скайуокер со временем проявит себя. — Ты знал? Я думал об этом, когда услышал, что он сделал с тем придворным. Знал ты или нет. — Шон сделал глоток своего напитка, глаза расширились, когда он понял, что Гаррет заказал лучшее вино. Он покрутил бокал в руках. — Это единственное, по чему я скучаю, уйдя служить на флот. Еда не такая вкусная, как дома. — Твой отец все еще сердится на тебя? — спросил Гаррет, думая, как перевести тему разговора на то, о чем он хотел спросить. Шон вздохнул. — Да. Он даже не приедет завтра. И я знаю, что он мог бы, если бы захотел. Но «моему сыну не пристало служить под началом какого-то простолюдина, сражаясь с варварами-повстанцами». Меня от этого почти тошнит. Я пытался донести до него, что победа в этой войне — обязанность каждого, но статус имперского офицера, видимо, недостаточно хорош для меня. Гаррет покачал головой. — Они не были так расстроены, когда я поступил в Имперскую Академию. — Ну, — покачал головой Шон, — ты собирался работать на лорда Вейдера, все было устроено. Вполне подходящее занятие для высокопоставленного гражданина. Возможно, наша семья не настолько высокопоставлена, чтобы считаться союзниками Темного Лорда, но прямое служение ему отличается от простого служения флоту. Конечно, есть только один Темный Лорд, так что я не получу ничего подобного. По крайней мере, так говорил мой отец, читая мне лекции — казалось, часами. — Вообще-то, Темных Лордов двое. — Гаррет улыбнулся своему кузену. — И у одного из них нет адъюнкта. Шон застыл, бокал с вином завис на полпути к его губам. Он опустил бокал. — У лорда Скайуокера нет адъюнкта? — Да. И он в процессе поиска, — продолжил Гаррет, наблюдая, как его кузен обдумывает ситуацию. — Ты можешь замолвить за меня словечко? — спросил Шон, наклонившись вперед. — Я имею в виду, если это не слишком сложно и… что смешного? — Я уже замолвил. И я не в отгуле, у меня приказ быть здесь. — О. — Глаза Шона расширились. — О. Гаррет махнул рукой. — Это не решено. В течение следующих шести месяцев ты все еще будешь работать на той должности, которую тебе уже дали. Лорд Вейдер сказал Люку, что будет лучше, если ты сначала получишь реальный опыт работы, и он согласился. И ты пока можешь не отвечать. Ты можешь написать мне через месяц и сообщить, что ты хочешь делать. Быть адъюнктом — это совсем другое, чем быть офицером на мостике. А Люку не нужен тот, кто не хочет занимать эту должность. Шон кивнул, глядя в свою тарелку. Вошел официант, подал им первое блюдо и удалился. Шон посмотрел на своего кузена. — Ты назвал его Люком. Ты хорошо его знаешь? Гаррет улыбнулся, вспомнив чумазого фермерского паренька в центре заключения «Звезды Смерти», ставшего мужчиной. — Да. И с ним будет не так трудно работать, как с лордом Вейдером, хотя во многом они похожи. Однако, предупреждаю тебя, Шон, — голос Гаррета стал очень серьезным, — он убивает тех, кто его подводит. И неважно, как долго он тебя знает. Работать на одного из ситхов Империи не всегда легко. Однажды я был на волосок от смерти, потому что кое-кто рассказал мне секрет, которым не должен был делиться. Мне повезло, и лорд Вейдер решил, что в прошлом я был достаточно лоялен, чтобы держать язык за зубами, и оставил меня в живых. Однако он убил того, кто мне рассказал. — Я так понимаю, ты не писал домой об этой истории, — сказал Шон, задумчиво пережевывая еду. В семье было хорошо известно, что голо-письма Гаррета были очень краткими, потому что ему приходилось работать с большим количеством секретной информации. — Это еще одна сторона. Всем, что ты узнаешь, ты не можешь поделиться ни с кем. Через некоторое время тебе становится не о чем говорить. У меня мало друзей, большинство — среди подчиненных лорда Вейдера. А другие офицеры флота не всегда уважают твою привычку хранить секреты, поэтому они пристают к тебе с расспросами. Это становится утомительным, поэтому ты избегаешь общения с ними. Подумай, чего ты хочешь от своей жизни. — Ты говоришь так, будто пытаешься отговорить меня от этого, — сказал Шон. — Ты о чем-нибудь жалеешь? Гаррет засмеялся. — Нет. Никогда. Во всяком случае, уже нет. Сначала жалел. Но теперь, с тем, что я знаю, — он покачал головой, — это стоит нескольких друзей и даже моей жизни. Я уже отдал ее, понимаешь. Не думаю, что могу попросить о перераспределении. Шон рассмеялся. Гаррет продолжил, когда вернулся официант: — В любом случае, хорошенько обдумай это. Итак, скажи мне, твоя сестра собирается выйти замуж за того армейского генерал-майора? — Похоже на то. Его брат — глава мультисистемной производственной корпорации, так что его родословная соответствует, даже если он из армии.

***

Ра’чеалле хотелось закричать от разочарования и гнева, когда она отключила голосвязь, но она не могла, зная, что ее отец дома и непременно задаст ей вопросы. После отказа Трина она потихоньку связалась с несколькими другими придворными убийцами, но ее неизменно отшивали, как только понимали, что целью является невеста Скайуокера. Проверив время на своем украшенном драгоценными камнями хронографе, Ра’чеалла развернулась и направилась вниз к обеду. С того памятного вечера они с отцом почти не разговаривали друг с другом, и сегодня она решила растопить лед. В конце концов, это была вина ее отца, что Анжалин Винитерур оказалась рядом с Люком, а не она. Если бы он только позволил ей делать то, что она хочет, он стал бы тестем одного из двух Темных Лордов ситхов Империи и создал бы союз с другим. А между мистером Винитеруром и лордом Вейдером определенно существовал союз — это было ясно по охранникам, которых Вейдер приставил к дому Винитерура. — Отец, — сказала Ра’чеалла, входя в столовую и садясь на стул, который выдвинул для нее один из слуг. — Ра’чеалла, — поприветствовал Бьюкенен, ненадолго подняв глаза от датапада, который он читал. Потянув за некоторые ниточки, Бьюкенен раздобыл медицинский отчет, который доктор МакЛивро составил после вскрытия Рафаэля Джерклина, заказанного его семьей. Хотя до него доходили слухи о том, как именно умер Джерклин, отчет все равно стал для него шоком. Доктор МакЛивро утверждал, что причиной смерти стала болезненная комбинация тяжелой кальцификации костей, поражения электрическим током и сердечной недостаточности, причем ни одно из этих заболеваний не убило бы его в одиночку, но в совокупности их воздействие оказалось больше, чем мог выдержать любой человек. Бьюкенен отложил датапад в сторону и принялся за суп, одновременно лихорадочно соображая. Тот факт, что ему удалось заполучить отчет относительно легко по сравнению с другими важными документами, означал, что, хотя Скайуокер не хотел, чтобы информация была распространена по всей голосети, он не возражал, чтобы ее увидели люди вроде него, имеющие связи и являющиеся потенциальными соперниками. Это доказывало ему, что недавно поднявшийся в статусе молодой лорд ситхов знает, что делает. Если бы люди знали подробности того, что может сделать Скайуокер, он мог бы стать очень непопулярным среди них, в то время как та же самая информация могла бы быть полезной для Скайуокера только при условии предоставления ее двору, поскольку она заставляла людей одновременно уважать и бояться его. На мгновение Бьюкенен подумал о том, чтобы передать медицинское заключение в прессу, но быстро понял, что отследить его будет очень легко. А поскольку он все еще не знал, каковы его отношения со Скайуокером на данный момент, лучше было не рисковать. Кроме того, он не был уверен, что хочет дать СМИ еще один повод поговорить о Скайуокере, даже если это будет негативная информация. С тех пор как было подтверждено, что молодой человек — ситх, он оказался в центре внимания. Пресса раскапывала о нем все, что только можно было найти. Они заново показывали кадры его первого появления при дворе, церемонии казни, первого свидания с девушкой из семьи Винитерур, его военной карьеры до сих пор… практически все. Однако в центре внимания оказались его способности и помолвка. — Отец, — начал Ра’чеалла, когда слуги поставили перед ними главное блюдо. — Да? — спросил Бьюкенен, прежде чем взять кусочек языка, которым они закусывали. — О Люке, — начала Ра’чеалла, а затем поспешно исправилась, заметив взгляд, брошенный отцом при упоминании этого имени. — Я имею в виду Скайуокера. Мне по-прежнему следует держаться от него подальше? — Да, — сказал Бьюкенен. — Ничего не изменилось. — Но отец, — воскликнула Ра’чеалла. — Конечно, все изменилось, он же лорд ситхов! Ты должен понимать, как много мы можем здесь получить. — Я не понимаю, как мы вообще можем что-то получить, — ответил Бьюкенен. — Статус! — объяснила Ра’чеалла, недовольная тем, что ее отец не видит этого. Неужели она единственная, кто видит вещи такими, какие они есть на самом деле? Даже Люк не смог разглядеть истинные мотивы положительного ответа Анжалин на его предложение выйти за него замуж! — Брак с лордом ситхов дает статус, союз с Вейдером и множество других преимуществ. — Брак? — повторил Бьюкенен, и в его голосе послышалось раздражение, когда он понял, чего добивается его дочь. — Скайуокер уже помолвлен, и не с тобой, так как ты можешь говорить о браке с нашей семьей? — Я очень сомневаюсь, что он действительно заботится о соплячке Винитерур, — выпалила Ра’чеалла, ее гнев нарастал: если бы у нее была возможность, то сейчас она была бы с Люком, но ее отец все испортил. — Она была единственным вариантом, Элизабет не проявила ни малейшего интереса, а ты не подпустил меня к нему. — Вряд ли, учитывая то, кем на самом деле является Скайуокер, то, что я держал тебя подальше от него, изменило его решение, — с гневом в голосе заявил Бьюкенен. Несмотря на все, что он ей сказал, его дочь не слушала его, и он должен был это исправить. — Кроме того, его, кажется, вполне устраивает Анжалин Винитерур. — Я уверена, что это повлияло на его решение, — уверенно заявила Ра’чеалла. — А об Анжалин можно позаботиться. — На что именно вы намекаете, юная леди? — потребовал ответа Бьюкенен, откладывая приборы. — На все, что потребуется, — пояснила Ра’чеалла. — Подумай об этом, отец! Власть, статус и союз, который принесет наш брак. Не говоря уже о том, что мы созданы друг для друга, я поняла это сразу после того, как встретила его. — Довольно! — сердито прорычал Бьюкенен, поднимаясь на ноги. — В этом доме больше не будет таких разговоров, это понятно? Ты будешь держаться подальше от Скайуокера и Винитерур и не будешь пользоваться своим коммом в течение двух недель. — Но… — начала Ра’чеалла, чувствуя, как ее собственный гнев становится все сильнее из-за глупости ее отца. Как он мог не видеть, что упускает прекрасную возможность? — Никаких «но», — оборвал ее Бьюкенен. — Это окончательное решение, и если я увижу тебя с кем-то из этих двоих, ты не появишься при дворе в течение месяца. С этими словами Бьюкенен выскочил из комнаты, оставив недоеденный ужин. Наблюдая за его уходом, Ра’чеалла сжала руки в кулаки, подавляя желание раскидать посуду по комнате. Если ее отец не способен разобраться в ситуации, она снова возьмет все в свои руки. В конце концов, когда у нее будет Люк, отец ничего не сможет сделать против его силы.