Отпуск по расчету

Резные двери распахнулись, в комнату твердо, но с заметным лишь сидящему в кресле мужчине налетом нерешительности, вошел молодой человек. Лакированные носки черных ботинок замерли напротив точно таких же. Замявшись лишь на невидимую для стороннего глаза секунду, юный мужчина присел в кресло напротив. Ткань темных брюк скользнула с едва слышным звуком, приятным избалованному уху, привыкшему к дорогим материалам. Огладив обивку с любовью к каждой дизайнерской складке, суховатая рука со скрытыми морщинами подперла подбородок, заправив прядь волос перстнем, выражая полную готовность слушать. Тонкие гладкие пальцы напротив нервно потеребили завиток столь же белоснежных прядей, пробежались взволнованной рябью потревоженной воды по пуговицам на жилете, слегка задержались, зацепив похожим перстнем брошь у горла мантии. Расстегнув ее и позволив выдох с облегчением физическим, не приносящим морального, они наконец остановили свой путь на подлокотнике, сжав обивку короткими ногтями. — Отец… — коротко выдохнул Драко Малфой, решаясь, поджал губы и проговорил, смотря прямо в глаза, столь же холодного оттенка стали, что его собственные, — Я пришел поговорить о Наследнике, столь долго ожидаемом тобой и матушкой. — Рассказывай же, сын мой, — лениво повел рукой Люциус, скрывая собственное возбуждение радостного предвкушения долгожданного пополнения в их славном Роду. Драко снова выдохнул сквозь зубы, смежив на мгновение веки. Ресницы, темные и длинные — гордость Нарциссы, крошечная деталь, одна из немногих, отличающих сына от отца. В лучшую сторону, как и все, перенятое от нее. — Знал ли ты, отец, что у Поттера есть сестра? Люциус выгнул бровь в вежливом, но неподдельном изумлении. Когда же успели они, между смертью от рук Темного Лорда и рождением сына, едва окончив школу? И почему же, интересно, Любовник его сына поделился такими откровениями с давно забытым, но все же — врагом? — Знаю, что не знал… — прошептал Драко гобеленовым шторам. Люциус напряженно сложил ладони в замок перед собой. Никогда прежде, начиная с того дня несколько лет назад, как сын привел в мэнор Поттера, как своего возлюбленного, не позволял себе Наследник Малфой отводить взгляд при разговоре, даже с Главой своего Рода. — Собственно, про нее вообще никому не известно, кроме самого Гарри, Джиневры и меня, с не таких уж давних пор. — сообщил Драко отцовской переносице. Люциус нахмурился, но продолжал молчать, выжидая. — Он не горит желанием знакомить ее с тобой, потому что… — стало ясно, что они подошли к главному камню преткновения в этом разговоре, — она маггла…или сквибка. Я не уверен, как стоит назвать рожденную от волшебника и магглы, но не проявившую магическую силу. — он поднял растерянные совсем по-детски глаза, и от умиления Люциус непроизвольно улыбнулся скупо и сухо, кивая сыну, чтобы продолжал, — Она не зарегестрирована ни в маггловском мире, ни магическую конфирмацию не прошла. — очевидно, ведь о существовании у Гарри Поттера сестры весь мир трещал бы без умолку, стань известно это больше, чем трем людям. Правило жизни, закон любой важной тайны. Люциус был четвертым в этой цепочке, и ему нравилось ощущать эту власть, видимую только для него и сына. Возможно, и для самого Поттера, если он достаточно умен. С отношением к постельному другу Наследника они с Нарциссой пришли легко и практически безболезненно «пока не мешается, в семейные дела без просьбы не лезет, выгоду приносит, а проблемы — меньше, чем преимущества, то пусть остается». Тем более, что так появился еще один аргумент, чтобы надавить на Драко по поводу брака и Наследника. Люциус почти добился желаемого, когда с болезненным разочарованием услышал от рыдающей домовихи о выкидыше у хозяйки Астории. Потом снова, через три месяца. И еще раз, спустя такой же срок. С опущенными руками, но поднятой головой сын сообщал ему об успешном зачатии раз за разом, чтобы потом, через несколько недель прийти снова и с искривленными в знакомом бессильном разочаровании губами оповестить об очередном выкидыше. На следующий день в Большой Зале невестка сидела с заплаканными глазами, кидая извиняющиеся взгляды на мужа, а Драко мягко увещевал, что все в порядке, а затем, окончив чай, он вставал, тепло, но небрежно целовал жену и уходил к своему Поттеру, чтобы через пару недель, когда у Астории закончится кровотечение, вернуться, исполнить свой супружеский долг и снова исчезнуть в небольшом коттедже с любовником. Люциуса не настолько не устраивал образ жизни сына, чтобы портить с ним отношения, а себе — шансы на место под солнцем, и разлучать его с Поттером. Он был стальной занозой в мизинце под облетающим от старости магического металла перстнем. Болит, но снять кольцо, чтобы вытащить — слишком большая жертва для Главы Рода. К тому же, они знали, что стало причиной бесплодия невестки, и в этом был замешан Поттер лишь косвенно, но виноват лишь сам Люциус, что не настоял на свадьбе сразу после выхода из Азкабана. Не зря все великие умы писали, что невесту стоит брать либо свежей, как утренняя роса, либо никак. Способность к эмпатии Драко тоже перенял от матери, и был в этом очарователен, пока она не начинала мешаться благополучию Рода. Из благих размышлений вырвал тихий, но решительный голос: — Так вот, отец. Она беременна от меня. Люциус моргнул, и Драко моргнул тоже. В его глазах можно было разглядеть затаенный страх, но помимо этого виделась и уверенность в своем решении. По крайней мере, если это было именно его решение, Люциус готов выслушать его вводные прежде, чем вынести вердикт «ликвидировать». — Итак, — Драко поерзал на кресле, совсем как в детстве, когда признавался в зачарованной на неразбиваемость пиньяте на дне рождения чиновника, с которым их семье нужна была дружеская поддержка по одному вопросу. Тогда Люциус был горд, что маленький Наследник додумался зачаровать эту идиотскую лошадь вместо того, чтобы уничтожить ее, как сделал бы пятилетний мальчик, не являющийся Малфоем. Это не спасло его от наказания, разумеется. — Это длится уже три месяца. Глава Рода тяжело вздохнул — законный абот делать поздно, умники, дождались. Но разве было когда-то проблемой для Малфоя сделать подпольную операцию? Достаточно денег, и проблема фините… — Ты не сделаешь этого, отец. — внезапно с твердостью сказал Драко. Люциус внимательно пробежался по его сжатым губам, устремленным строго вперед глазам и сделал вывод о том, что это не была взыгравшая блэковская упрямость. — Это было мое решение, взвешенное и обдуманное вместе с моей женой, Поттером и самой женщиной, вынашивающей моего ребенка. Люциус откинулся в кресле, позволяя сыну прожигать его взглядом, сколь угодно долго. Этот пункт уже делает большую ставку этому ребенку на право жить. — Три месяца, отец. — с нажимом повторил Драко, кусая губу, — столько не продлилась ни одна беременность у Тори. Значит, дело в ней, не во мне. Глава Рода усмехнулся: — Разумеется, нет. У моего сына не может быть проблем с зачатием Наследника. — Вообще-то, может. — закатил глаза в умилительно скопированной с отца манере, — Но вопрос с этим отпал. Астория бесплодна, она не сможет мне родить. — Я уже повторял, но не поленюсь сдалать это еще не единожды: вторая законная жена решит все проблемы. Ты — Малфой, тебе позволено хоть с десяток жен иметь! Только учти, что более трех может быть воспринято даже среди общества истинных чистокровных… — Отец… — почти простонал Драко, перебив его. Вот такого он не позволял себе никогда. — Я женился на ней только по твоему настоянию, ради рождения Наследника, и привязался, как к подруге по жизни и соратнице в быту, но повторять все то же самое с еще одной женщиной, которую мне противно видеть в своей постели, я не стану. Люциус, разгневанный сыновьим неповиновением, выпрямился, готовясь разразиться тирадой о том, что он должен делать, если хочет носить славное имя Малфоя. — Мы все продумали, отец. — мастерски успокоил Драко, снизив градус напряжения до той отметки, с которой Люциус мог потерпеть еще одну вводную в эту проблему. — Я обо всем договорился и с женой, и с вынашивающей матерью. Мы уедем, дождемся рождения ребенка, и, если нам повезет и он будет похож на меня достаточно, чтобы ни у кого не возникло вопросов, мы вернемся и представим его, как Наследника, рожденного от Астории. Она примет его, как родная мать, она поклялась в этом. Отец семейства сморщился, как если бы домовые забыли о сахаре в красном чае, любимом Нарциссой. Разница в том, что домовики за такое лишились бы голов, а сына он, увы, покалечить не мог. — Если вам повезет достаточно… — проговорил он с нажимом на первое слово. — Да, — быстро отозвался явно подготовленный Драко, — Если нет, и он будет слишком похож на мать, мы отдадим его Поттеру и его жене. Джиневра согласится, он уверен в этом, она слишком любит детей, любых, как и все ее семейство. Невольно сморщившись еще сильнее при упоминании Уизли, Люциус с усталым смирением переспросил: — Женщина, вынашивающая твоего ребенка, достаточно похожа на брата? — не уточняя: «чтобы ты мог спать с ней и видеть своего Поттера» или «чтобы этого ребенка приняли за поттерского, если кровь Малфоев даст слабину». Драко понял и так, дергано кивнув с розовеющими ушами: — Не явно, но достаточно. У них общий только отец, но и по матери кровь… близкородственная. Люциус выгнул бровь. Насколько он осведомлен, у Лили Эванс было не так уж много сестер, с которыми бы Джеймс Поттер мог зачать внебрачного… Дочь магглы и волшебника, значит… Сын кивнул, подтверждая. — Я тебе ничего не говорил, ты сам догадался. — Разумеется, ты не виноват в том, что у тебя столь незаурядного ума отец. — Так и скажу Поттеру, если что. Расслабившись, Драко откинулся в кресле. Он увидел, что отец сдастся. Недостаточно лишеннный лени, чтобы преждевременно разочаровывать его в этом, Люциус велел подать вина. Передумав, глядя на чересчур облегченное лицо сына, сменил курс на коньяк. Прокручивая в руке бокал, любуясь переливами золотых искр в благородного цвета напитке, Люциус неспешно и безэмоционально обдумывал сложившуюся ситуацию. Если Фортуна, благосклонно повернувшаяся к ним с того самого момента, как Драко выбрал Поттера, соизволит и здесь протянуть золотую руку, то их семья обзаведется Наследником. Шансы иметь крепкое здоровье, традиционно Малфоевскую внешность и незаурядную магическую силу у этого ребенка имеются: связь далеко не близкородственная, но и кровь не такая уж грязная, если сравнивать — у этой сквибки-магглы был чистокровный отец; платина в волосах, сталь в глазах и величавость в походке — признаки, веками передававшиеся по мужской линии в их благородном Роду, и причин, чтобы на Драко случился сбой, было не так много; в этом ребенке будет половина с четвертью чистой магической крови и лишь четверть грязной, маггловской. Это меньше, чем в Поттере, больше, чем приемлемо для Наследника, но узнает ли об этом кто-либо, кроме них пятерых, включая Нарциссу и исключая самого ребенка? Шансы невелики. Малфои всегда славились умением держать язык за зубами, когда нужно, и пускать свое красноречие в полет, когда выгодно. Поттер, несомненно, за любимого Драко будет держаться, как утопающий за плот, да и с большими тайнами он обращаться научен, иначе бы магический мир давно выведал секрет бессмертия, а так же сексуальную ориентацию Наследника Малфой. Вопросы, получается, лишь к поттерской жене… — Сможешь ли ты поручиться, сын, за способность Джиневры к удержанию языка за зубами? Драко отставил свой ополовиненный бокал, поворачивая голову: — Поттер может. А я могу за него. — Это слишком длинная цепь для такого секрета. — отрезал Люциус. — Отец, Поттер владеет тайнами мирового уровня, он бы не стал женится на недостойной. Люциус много чего думал о «достойности» миссис Поттер, в недавнем девичестве Уизли, но он был не настолько глуп, чтобы об этом распространяться в доме, куда упомянутый Поттер захаживает с частотой, равной количеству посещений отеческого дома самим Наследником, поделенной на два. — Что ж… — вздохнул Глава Рода, и с наслаждением наблюдал вскинутые со скрываемой надеждой и подавляемым страхом глаза, делая последний глоток коньяка. Смакуя его вкус и раздражение в зеркальных глазах, он неспешно поставил опустошенный бокал на поднос, принесенный домовиком, махнул, отпуская его, оправил невидимую складку на рукаве и лишь затем произнес, — Полагаю, за субботним ужином на этой неделе мы сможем обговорить все детали вашего «отпуска», — с удовольствием вслушался он в облегченный вздох, который Драко не успел подавить, — после того, как познакомимся ближе с матерью моего внука. Прищуренные глаза с раздражением следили за тем, как отец самозабвенно разглаживает мягкий шелк обивки, и, лишь убедившись в окончательности решения, Драко поднялся, произнося: — Мы придем все вместе. Поттер, его сестра и его жена. Поедем тоже большой дружной компанией, чтобы, если вдруг не выйдет с генетикой, вопросы к тому, откуда у Джиневры без живота появился вдруг ребенок, не возникли. Люциус улыбнулся недоговоренному «и потому что я не могу прожить без своего Поттера и нескольких месяцев», пожимая на прощание тонкую ладонь сына. Тоже заслуга Нарциссы. Ох, и непростой разговор ему предстоит с женой опосле того, как Драко покинет отеческие владения, отправившись в свою насыщенную поттерами разной контрастности жизнь… — Кстати, отец, — обернулся упомянутый, и едва заметная улыбка, затаенная в уголках, как умела только Цисси, Люциусу очень не понравилась, — с матерью я уже поговорил, ты можешь не беспокоиться. Оставляю вас наедине на долгие полгода и скидочную карту в сауну тоже, отдохнете, наконец, от проблемного сына. — и, не сдержав мальчишечий смешок, Драко выскользнул за дверь ехидным змеем окками. Люциус откинулся в кресле, пережидая, пока его лицо определится между улыбкой и возмущенно приподнятыми бровями. Остановившись, наконец, на легко растянутых губах, Глава Рода велел подать еще коньяку и отправился в покои жены.