Часть 12. В загоне
10 февраля 2022 г., 09:33
— Чего?! — Крид не ожидал подобного, слова девицы совсем сбили его с толку.
— Я не повторяю дважды, — ничто в лице её не изменилось, только взгляд стал ещё жёстче.
Виктор принюхался к ней и уловил в её запахе нечто очень-очень знакомое. Так бы, наверное, мог пахнуть Джейми, если б родился… девочкой. От этой мысли Вику, который определённо ничего уже не понимал в происходящем, сделалось смешно, однако если что и оставалось, так только послать вздорную девку куда подальше.
— Да пошла ты!
Вик был бы не Вик, если б не сказал это, оскалившись и обдав «собеседницу» ледяным презрением и затаённой злобой, скрытой под обманчивой, едва заметной кривой ухмылкой. Однако на то, что случилось в следующий миг, он никак не успел среагировать.
В мгновение ока девка очутилась рядом с ним и в завораживающем, молниеносном прыжке пронзила чем-то острым, поддев под брюшину. Крид согнулся пополам и лишь тогда заметил клинки двух острых длинных когтей, точь-в-точь таких, какие были у Джейми. Но не успел он сделать из этого хоть какой-то вывод, как удар ногой в пах заставил день перед глазами померкнуть. Виктор испытал на своём пока ещё не слишком долгом, но насыщенном событиями веку довольно много всевозможных видов боли, однако когтями в причинное место получал впервые. На ногах у проклятой девчонки, как оказалось, тоже были когти, покороче, но точно два шила, острые. И они вонзались в тело Виктора с неимоверной частотой до тех пор, пока в глазах его окончательно не потемнело…
***
Очнулся Вик от того, что кто-то теребил его за руку. Чей-то голос резко шикнул в тишине, и приставания к ладони Виктора прекратились. Скорее из любопытства, чем из желания двигаться, молодой человек открыл глаза и приподнялся на локтях. В теле не ощущалось никакого дискомфорта, если не считать першения в пересохшем горле, но мысли в голове ворочались с большим трудом. Он находился в каком-то полутёмном помещении без окон, унылом и мрачном, с голыми каменными стенами и тонкими драными подстилками, кое-как разложенными на полу. На этих подстилках сидели и лежали человек десять когтистых детей и подростков, лет, наверное, от пяти до пятнадцати, из которых три были девчонками. Одна из них, уже знакомая Виктору, строго ощерившись, подозвала к себе малыша — того самого, который недавно угощал Крида малиной, а теперь, похоже, изучал его, пока тот был без сознания. Ребёнок, вжав голову в плечи, отступил к их с девчонкой уголку, но по упрямой, шкодливой чумазой мордахе видно было, что этот шалопай от своего не отступится никогда и просто будет ждать любого удобного случая, чтобы вновь поступить так, как ему того хочется. Как будто кого-то узнав в этом безымянном мальце, Виктор про себя грустновато усмехнулся: его тоже в своё время не смогли отвадить от привычки проникать в комнату Джейми — ни ором, ни оплеухами. Девушка — то ли сестра, то ли мать мальчика — усадила его на подстилку, дала погрызть смолистую сосновую веточку, а сама подошла к какой-то бадейке, зачерпнула из неё воды и в горсти поднесла Виктору. Принюхавшись, Вик поморщился — вода была явно не первой свежести, но, как он понял, другой тут не имелось, поэтому пришлось быть благодарным и этому. Отхлебнув прямо из ладоней девушки, он ощутил некоторое облегчение в глотке и решил порасспрашивать свою благодетельницу о том, где они все и что вообще происходит. — Это загон, — просто отозвалась девушка, присев рядом. — Эм-один живут здесь. — Какие ещё эм-один? — не понял Вик, и девчонка посмотрела на него как на дурачка. — Эм-один — мы. Виктор и впрямь ощутил себя идиотом, но что ж поделать, если до сих пор ничего не понимал. Однако в этот момент в одной из стен «загона» вдруг зажглось что-то вроде окна, хотя Виктор ранее здесь ничего подобного не заметил, и в небольшом этом квадрате стали различимы три человеческие фигуры: две Вику были уже знакомы, а третья пока что нет. Напротив неизвестного мужчины в одеждах аристократа он увидел ту самую девицу (Крид невольно содрогнулся при воспоминании о её когтях), что столь позорно исколошматила его у кустов малины, и юношу с хриплым лающим голосом. Только девка стояла расслабленно и прямо, а парень — согнувшись и упираясь в пол руками. — Пришлый эм-один назвал свою кличку? — задал мужчина вопрос, обращаясь к вожаку стаи. — Да, хозяин, — резко, но абсолютно покорно, не поднимая на собеседника глаз, отозвался тот. — Он сказал, что его зовут Виктором. Мужчина в белом, без особого выражения на худом, землистого цвета лице, кивнул как будто каким-то своим мыслям и жестом отослал когтистого юношу прочь. А потом воззрился на девку и вежливо-бесстрастно, с холодной покровительственностью в голосе проговорил: — Кароль, девочка моя, вскоре здесь должен будет появиться юноша эм-два по имени Джеймс. Сделай милость, встреть его. С почти не читаемым, но всё же промелькнувшим на какой-то миг интересом в глазах, девчонка по имени Кароль молча откланялась. А чудное окошко в стене погасло, будто его и не было… Вик, заслышав имя брата, вскочил со своей подстилки и подошёл к тому месту, где только что что-то светилось и, казалось, жило, но ладони его упёрлись в стену из камня, в которой не было ровным счётом ничего такого, что отличало бы её от всей прочей поверхности стен. — Что за?! — Это… всегда здесь загорается, когда хозяин желает, чтоб мы что-то увидели или услышали, — объяснила ему девчонка, уже вновь разозлённая на непоседливого мальца, однако Виктор, по-прежнему далёкий от понимания всех этих странных вещей, думать теперь мог только об одном: о Джейми, который тоже того и гляди попадёт в эту чёртову западню.***
Насколько мог Виктор судить по своему внутреннему ощущению времени, была уже глубокая ночь, но когтистому не спалось. Он всё пытался привести мысли в порядок, однако все попытки найти ответы на возникавшие у него вопросы в итоге лишь сильнее запутывали его. Это было странным для Крида, потому как всегда в своей жизни он поступал, в общем-то, наобум, решительно и не особо задумываясь о далеко идущих последствиях, действовал по обстоятельствам. Теперь же совершенно не понимал, что делать. И это неимоверно раздражало его. Вожак, который звался Хрипатым, хоть и зыркал недобро, но пока не лез доставать его — присматривался. Виктор не спешил устанавливать тут свои порядки — вот если станет очевидным, что для побега, к примеру, нужно будет взять стаю под своё управление, он показательно побьёт мальчишку и сам встанет во главе этой когтистой детворы, однако сейчас Виктору достаточно было того, чтоб с ним просто считались. Разговоры у Крида ладились только с той самой девчонкой, которая недавно столь заботливо напоила его из ладоней. Её звали Щепкой, и она оказалась не то чтоб сильно словоохотливой, но сочла необходимым провести с новым соседом по «загону» весьма занимательную для них обоих беседу. — А Джеймс — это твой эм-два, да? — спросила его Щепка, стоило её пострелёнку задремать на худой подстилке. — Какой он? Виктор, чтоб удобней было разговаривать, подсел к девчонке поближе, в ту часть помещения, где почти никого не было: только девушка и ребёнок. Не спали, похоже, лишь они вдвоём, но надо же было Виктору узнать хоть что-то об этом месте, об этих людях и о том, что вообще здесь происходит. Вряд ли эта Щепочка сумеет объяснить ему всё, но чем больше он узнает, тем проще будет потом понять, как действовать. Во всяком случае, Виктор в тот момент думал именно так. — Он мой брат, — ответил он, не видя смысла скрывать правду. Однако девушка лишь насмешливо фыркнула. — Что за чушь! Эм-два не может быть братом эм-один. Эм-два — хозяева, а эм-один — слуги. На этот раз настал черёд Виктора презрительно хмыкнуть. — Не знаю, что у вас тут за ерунда такая, но мой брат — это мой брат, а не хозяин. И я ему не слуга. Мы дети одних родителей, в конце концов. — Не ерунда это, — набычилась Щепка, прозванная так оттого, видать, что была тощей и на взгляд Вика невзрачной. — Кароль тебя не убедила? При воспоминании о злобной девице у Виктора напряглось всё внутри — в следующий раз он непременно будет готов ко всем возможным её выпадам и просто так не дастся, жестоко отомстит. Хотелось бы только понять, как она может повести себя с Джейми, если и впрямь найдёт его? — В чём меня может убедить какая-то зарвавшаяся пигалица?! — красноречиво оскалившись и для убедительности выпустив на всю длину когти, отмахнулся Вик, но тут же был осажен: — В чём может убедить? — язвительность в голосе Щепки быстро переродилась в какую-то болезненную возмущенность. — Она убила Бедового! — эти слова не просто прозвучали, а будто вырвались из её груди потоком чего-то не забытого и саднящего изнутри. — Оторвала голову и сожгла всё… Он непокорным был, не хотел подчиняться. И Шустрик такой же. Я боюсь, что однажды она и его убьёт, потому что он — сын Бедового. И похож на него — тоже не хочет слушаться. Пока что Шустрик нужен хозяину — он родился от двух эм-один, а не от эм-три, как мы все, и хозяин наблюдает за ним: как он растёт, чем отличается от остальных. Но мне всё равно страшно. Так что и ты не спорь с Кароль — в первый раз не убила, а во второй — убьёт. Виктор не стал противоречить девчонке: согласиться он с ней не мог, но понимал, что спорить бесполезно, а ему хотелось продолжить разговор, чтоб узнать ещё хоть что-то. И ещё в душе у Крида родилось нечто вроде сочувствия — ощущение совсем новое для него и, в общем-то, непонятное. Неприятным оно не было, и потому Вик решил не бороться с ним, не видел он в нём ничего для себя дурного, просто понимал девчонку — вот и всё. Он ведь тоже знал, что такое потеря. И так подкупала она — до боли где-то внутри — тем, что тревожилась о своём сыне. Шевельнувшись, чтоб усесться поудобней, Вик невольно задел Шустрика, который, не просыпаясь, перекатился от матери к нему, и молодой человек почему-то подумал, что надо бы снять с себя сюртук и укрыть им ребёнка. Ему самому так часто не хватало этого в детстве, что руки сами сделали всё, что надо, и через несколько мгновений малец уже сладко посапывал у него под боком, укутанный в тёплую шерстяную ткань с более приятной к телу льняной подкладкой. Щепка, взглянув на это с удивлением, заговорила снова: — Так ты не ответил, каков твой эм-два. Такой же, как Кароль? — Ну, не-е-е-т, — с беззлобной усмешкой протянул Виктор, помотав головой, — Джейми у нас добрый и справедливый, всегда меня учил, каким должен быть настоящий человек. Он это умеет! — Значит… — робко предположила девушка. — Может, нам тут полегче станет? — Ну, если она его так же, как и меня не отделает… — Нет, он же тоже эм-два, как и она. Он ей равен. Вик был рад такому повороту, но в очередной раз осознал, что так ничего во всём этом и не понял. Оставалось надеяться, что когда здесь появится Джейми, вместе им удастся получше всё разузнать и что-то придумать. — Послушай, — снова обратилась к нему Щепка, — ты сказал, что тебя зовут Виктором, но это имя скорее для эм-два. А у тебя должна быть кличка, вот как у нас у всех… — Моё имя — это моё имя, — оборвал её Крид так резко, что едва не разбудил Шустрика. — Но тебе всё равно дадут здесь кличку, — не обращая внимания на бурную реакцию парня, настаивала на своём девушка, — так что лучше выбери её сам. — У меня есть не кличка, а прозвище — Саблезубый, — вспомнил он, как назвала его несколько дней назад Игрейн, и вести разговор дальше расхотелось. Игрейн… Его немного вздорная, но в то же время нежная Повелительница Ос. Не переставая думать о ней, он всё яснее и яснее видел, как разверзается между ними какая-то непреодолимая пропасть, которую ему уже не перепрыгнуть, как овраг…
