Часть 18. Важно
30 марта 2022 г., 08:51
— Похоже, с тебя на сегодня достаточно, Джеймс. — Виктор еле-еле заставил себя поднять взгляд на чёртово «окошко», где Джейми стоял весь напряжённый и сам не свой, а Эссекс протягивал ему что-то. — Вот, возьми лучше — почитай на досуге. Это тот самый дневник мистера Хоулетта, из которого я многое узнал о вас. Тебе, я не сомневаюсь, он тоже будет полезен.
Джейми, всё ещё растерянный и хмурый, но уже спрятавший тесаки, без каких-либо эмоций взял из рук умника старую тетрадь в кожаном коричневом переплёте, но, не обратив на неё особого внимания, спрятал за пазуху и поднял на Эссекса решительный взгляд:
— Отведите меня к брату.
— Джеймс, довольно уже… — начала было вздорная девка, но учёный перебил её.
— Не стоит, Кароль. Если Джеймсу это так важно, отведи его в загон. Ему требуется время, просто время, чтобы всё осмыслить.
И чудесное «окошко» погасло. А Виктор, зная, что вскоре сюда заявится «его эм-два», даже не шелохнулся. Он не знал, как сейчас себя чувствовал, но боялся, что взорвётся изнутри при любом неосторожном движении.
***
Джейми зашёл в загон. Долго пришлось его ждать или нет? Виктор совсем порастерял всё своё хвалёное чувство времени. А Джейми подошёл и опустился рядом на корточки, чтоб заглянуть Виктору в глаза. Вид у него был какой-то жалкий, словно побитый. Опустошённый и отчаянный одновременно. Криду в какой-то миг даже захотелось его успокоить, подбодрить, но он и сам теперь был и жалок, и как будто раздавлен. Если что ему и оставалось, так только с той же болезненной пустотой глядеть на брата в ответ. — Всё это ложь, Вик. Всё это бред, — прошептал Джейми, как будто в большей степени себе, чем Виктору, и словно бы с мольбой. — Что бред, Джейми? Виктор догадывался, конечно, о чём тот ему толкует, но должен был услышать это от него. Не хотел, но должен был. — То, что ты — животное, — кажется, даже губы у Джейми задрожали, когда он вымолвил это. — «Скажи, что нет, прошу тебя, брат, умоляю!» — так и читалось в его полных боли и разочарования глазах. Но в этот раз Виктор не мог солгать. — Это правда, Джейми. Я животное. — Ни в словах этих, ни во всей жизни больше не осталось для Вика ни вкуса, ни запаха, он как будто бы умер, и живым мертвецом теперь сидел и говорил что-то. — Все они были правы. А ты заблуждался. Хотел — и заблуждался. Вот и всё. — Нет! Я не верю! Врёшь! И ты тоже врёшь мне! Джейми подскочил и в ярости обнажил когти. Восхитительные когти эм-два. А Виктор так и не сдвинулся с места. Он был будто придавлен всем этим, не в силах даже выпустить на волю свою звериную суть. — Тебе это так важно, Джейми? — только и спросил он, тихо, не своим голосом. — Так уж важно, что я не человек, а животное? — Конечно важно! — окончательно вспылил Джеймс и, будто испугавшись собственных слов, которых уж было не воротить, вдруг развернулся и выбежал из загона. А Виктор так и остался сидеть, глотая что-то противное, что упрямо подступало к горлу. Ему казалось: вот теперь точно всему конец, и он даже почти не обижался на Джейми. Он ведь прав был, поганец. Как всегда и тысячу раз прав. Это важно, что Виктор — животное. Для Джейми важно. И для Игрейн… без сомнения, тоже важно… Вик зажмурился и вытер глаза, на которых проступила непрошенная влага. Чёрта с два он будет распускать нюни: ни здесь и нигде, ни сейчас и никогда, ни в одиночестве, ни перед кем-то. Но кто бы знал, как теперь ему было тошно. Лучше б не имел ничего и даже не мнил бы, что имеет, тогда нечего было б и терять. И душа не рвалась бы на части. Джейми только что отрёкся от него, а от Игрейн Виктор отречётся сам — негоже ей быть с говорящим животным, красавице с чудовищем. Не заслужила она этого, да и никто не заслуживал.***
— Саблезубый, — чей-то голос заставил его вздрогнуть, и лишь спустя несколько мгновений он понял, что это Щепка обращалась к нему. — На, поешь. Стая с добычей вернётся ещё не скоро. Девчонка сидела возле него и держала в руках тарелку с фасолью и парой кусочков мяса. Подавленному, убитому всем случившимся Виктору понадобилось немало времени, чтоб сообразить, чем его потчуют. — Объедки? — бросил он со всем презрением, на которое только был способен. — Еда, — просто ответила Щепка, не совсем, видимо, поняв смысл сказанного им слова. — Нет, Щепочка, еда — это то, что в лесу бегает, в речке плавает, на кусту растёт да ещё то, что для нас с Джейми девка одна готовила, — взбеленился, ожив, наконец, Виктор. — А это — объедки. Пока что только с полу подобранные да с чужой посуды, а однажды кто-то плюнет в них или сморкнётся. А вы жрать будете. Скажи, будете?! Последние два слова он почти что выкрикнул и тут же поднялся во весь рост. Сконфуженная Щепка, ничего толком не понимая, тоже встала и удивлённо воззрилась на него. — Да с чего ты взял, что плюнут? — С того взял, что жрал когда-то… — Виктора и жгло изнутри сказать больше, выдать до конца всё, что душило годами, и в то же время так больно и так стыдно было вспоминать, что слова застревали в глотке. — А теперь жрать не буду! И ты не будешь! И он не будет! — Крид, весь едва ли не дрожащий от возбуждения, ткнул пальцем в сторону Шустрика, который возился со своим любимым сюртуком и почти не обращал внимания на перепалку взрослых. — Молчи! — неожиданно зашипела на Вика Щепка, ощерилась и выпустила когти. — И не смей говорить Шустрику о таких вещах! Не смей учить его тому, за что Кароль убьёт его, иначе я сама оторву тебе голову! Когтистые парень и девушка долго мерили друг друга взглядами, пока, наконец, один из них не отступился. Молодой человек остыл и, кажется, понял, что действовал опрометчиво. — Сядь. Давай спокойно поговорим. И Виктор вновь опустился на пол.
