В лесном краю-3. Саблезубый, Росомаха и Повелительница Ос

      Джейми не знал, сколько времени длился его тяжёлый, не принёсший никакого облегчения сон, но разбудило его то, что в комнату, после короткого стука, вошли.       Сморгнув остатки сна и потерев затёкшую шею, он пригляделся и узнал ту самую служаночку, что совсем недавно подносила угощение ему и хозяевам этого странного места.       Согнувшись в три погибели, худая полуголая девчонка торопливо поклонилась Джеймсу и оставила возле него знакомый перекатной столик с тарелкой, на которой лежали ароматные кусочки тушёного мяса и зелень сныти.       — Спасибо, — поспешил поблагодарить Джейми, пока девушка не ушла. — А ты кто? Как тебя зовут?       Служанка будто нехотя остановилась уже в самых дверях, но делать нечего — ответила:       — Щепка, сударь, — и юркнула за дверь.       И всё бы ничего, но из-за чудного узкого проёма без створок тут же донеслись звуки какой-то возни, тонкий девичий вскрик и торопливо удаляющиеся неровные шаги босых ног. В нос Джейми ударил запах крови, и он вскочил, чтоб прийти на выручку девчонке, от чего бы или от кого бы та ни пострадала. Однако у самого выхода он чуть ли не лоб в лоб столкнулся с другой девицей — с Кароль, но и с места не сдвинулся, чтоб пропустить её.       — Что ты с ней сделала? — резко и громко спросил Джейми, глядя в раздражающе спокойные светло-зелёные глаза Кароль и заметив кровь на её кожаной туфле, там, где виднелись отверстия для когтей стопы.       — Ничего такого, что не зажило бы как на собаке, — никак не отреагировав на ярость Джеймса, пожала плечами девушка эм-два и оттеснила его обратно внутрь комнаты. — А чем больше ты будешь любезничать с кем-либо из них, тем сильнее они будут получать от меня. Тебе же этого не хочется, правда?       Джейми нахмурился и скривил лицо под тёмной бородой, за которой не слишком-то часто ухаживал, а теперь, стоя перед девушкой, запоздало рассудил, что надо было бы.       Тьфу ты, рогатый! Да не об этом вовсе хотел он думать в столь серьёзный момент и в таком идиотском положении. Не хотел, но думал, и потому постарался отогнать от себя непрошенное.       — Зачем? — возмутился он, однако уже не столь бурно.       — Чтоб своё место знали, Джеймс, вот и всё, — девица бесцеремонно и как ни в чём не бывало расположилась на небольшой тахте, на которой Джейми, собственно, и спал только что. — Они наглеть склонны, если постоянно не показывать им, кто хозяин.       Хоулетт скривился ещё сильнее, но смолчал, а Кароль продолжила:       — Не могу сказать, чтоб мне сильно нравилось то и дело шпынять их, но все мы здесь собрались для великого дела, а потому эм-два должны держать эм-один в страхе и повиновении.       Кароль так странно и многозначительно взглянула на Джейми, что тому стало не по себе.       — Для дела? Для какого ещё дела? — спросил он и, желая спастись от её совершенно неуместной томной улыбки, насупился как никогда.       — Представь, Джеймс, что однажды ты проснёшься не изгоем в этом мире, не белой вороной, не чудовищем, на которое охотятся, а… хозяином. Одним из тех, кто будет править всем вокруг. Куда разумнее эм-три и, возможно даже, справедливее.       Джейми наконец отвёл от девушки взгляд и задумался. Мир, где он и такие, как он, не будут изгоями? Более разумно устроенный и справедливый свет? И даже, может быть, более человечный?       — Но… как? — не удержался он от вопроса.       — Боюсь, идти к этому придётся долго, — девица уселась поудобнее, видимо, для обстоятельного разговора, — и на пути будет много преград, но оно, поверь, того стоит. Создатель Эссекс прямо сейчас работает над ещё одним нашим будущим собратом. Это будет мальчик эм-два — мы как раз пару недель назад похитили для этой цели очередную крестьянку. Однажды, хоть и не думаю, что скоро, нас станет достаточно много, чтобы начать размножаться самостоятельно, и тогда, при помощи стай эм-один, путём военных хитростей и политических интриг мы подчиним себе правительства самых крупных и значимых держав. Да, возможно, много эм-три погибнет при этом, но большинство всё же останется и будет ходить под нами. Думаю, переподчинить себе их будет несложно. Какая им разница, под чьей властью тянуть свою лямку. А кто-то, не исключаю, будет даже искренне поклоняться нашему совершенству. Мы же устроим всё так, как подскажет нам наш разум.       Кароль сделала паузу и как-то особенно загадочно взглянула на Джейми, будто бы даже став женственнее и притягательнее. А тот с досадой ощутил, как совершенно неуместно краснеет.       — Кстати, Джеймс, — заговорила вновь Кароль, вольно или невольно снимая возникшее напряжение, — твой эм-один уже получил кличку, как и полагается. Он теперь зовётся Саблезубым и буквально только что подмял под себя стаю… — Кароль запустила руку под ворот своей рубахи, чем смутила Хоулетта ещё сильнее, и вынула оттуда небольшую блестяще-серую подвеску на шнурке, провела пальцем по её гладким переливам, и тут же на поверхности одной из стен зажглось знакомое уже «окошко». — Это произошло совсем недавно, чуть больше часа назад, когда стая вернулась с охоты. Забавное, надо сказать, зрелище.       В прямоугольнике «окна» и впрямь шёл самый настоящий бой: трое старших подростков эм-один, остервенело рыча и даже моментами завывая, кидались на Виктора, а тот на них. Некоторое время перевес, казалось, был на стороне юнцов, однако Виктор, имея больше физической силы и опыта, сперва уложил двоих помладше, а после и третьего — самого высокого и крепкого.       Сам едва дыша над телами поверженных противников, тот, кто теперь звался Саблезубым, всё же нашёл в себе силы оскалиться и победно взреветь, очевидно для того, чтоб все, кто наблюдал за боем, сделали нужные выводы. Джейми много раз видел этот звериный оскал, не имевший ничего общего с мимикой человека. Тот самый, кровавый и жуткий, не таивший в себе ни единой мысли — лишь бескрайнее торжество победы. Когда-то он вызывал в Джейми стойкое омерзение, а теперь не вызвал ничего. Вот ей-богу!       Кароль вновь потёрла свою подвеску, и «окно» в загон исчезло, словно и не было его никогда, точно оно померещилось.       — Тебе всё ещё кажется, что они люди, Джеймс? — спросила Кароль, став совершенно серьёзной.       Однако Джейми не ответил. Спросил только несколько мгновений спустя:       — Ты говоришь, что вместе со стаей похищаешь женщин из деревень. А что же вы делаете с ними со всеми после того, как они родят?       Кароль задумалась, будто решая, отвечать ли на этот вопрос, и если да, то как именно. Однако после недолгого молчания всё же заговорила, и, как показалось Джейми, честно.       — Вы с Саблезубым были для Создателя Эссекса своего рода первенцами, но после он несколько изменил тактику. Во-первых, больше не стал использовать одних и тех же эм-три в качестве родителей. Это неразумно, так как невольно роднит людей с говорящими животными, да к тому же не даёт должного разнообразия в дальнейшем, когда оба вида начнут размножаться естественным путём. Более того, Создатель разочаровался в удалённом наблюдении за своими детищами и впредь решил не связываться с посредниками вроде твоего папаши. Вместо этого он стал ездить по деревням, высматривать там и похищать беременных крестьянок. Только одна из них, самая первая, была девственницей, которую он оплодотворил сам. Угадай-ка, Джеймс, кого она родила?       — Тебя? — Джейми поднял на собеседницу взгляд, надеясь отыскать там что-то, что казалось ему крайне важным сейчас, но, не найдя, вновь потупился.       — Меня, — с поразительным равнодушием в голосе подтвердила его догадку Кароль. — Так что я — дочь Создателя Эссекса. А моя мать была вроде бы сестрой какого-то охотника, который потом долго искал её, но так и не нашёл. Создатель мог бы, конечно, стереть ей память или сделать немой, как мы не столь давно поступили с одним солдатом, отряд которого что-то вынюхивал здесь, но… Но лучше не оставлять следов, даже малейших, и моя мать, родив меня и выкормив, была умерщвлена. Довольно гуманно — веществом, которое погружает в глубокий сон, а потом останавливает сердце. Точно так же было и со всеми остальными. Разумно.       На этот раз Джейми лишь бесцветно промолвил:       — Разумно.       — Наверное, Джеймс, некоторые вещи тебе будет трудно принять, особенно в первое время, — Кароль, казалось, говорила с вполне искренним пониманием и участием, — но эм-два не должны поддаваться нерациональному в себе. Мы высшие существа, истинные Homo Sapiens, и это накладывает на нас определённые ограничения, ответственность. Мы должны соответствовать своему высокому званию. Венец творения — это ведь не просто слова.       Девушка умолкла, а юноша довольно долго и бессмысленно разглядывал засохшую кровь на её туфле. А потом, рассеянно кивнув, вдруг оживился и спросил:       — Ты покажешь мне, как открывать и закрывать здесь двери, и вообще где тут что? Коль уж я тоже эм-два, один из будущих хозяев этого мира.