В лесном краю-3. Саблезубый, Росомаха и Повелительница Ос

      — Стойте, Хант!       Джейми вздрогнул, услыхав знакомый, обычно негромкий, но теперь оглушительный — почти как выстрел — голос капитана Тревора. Тот неожиданно вышел оттуда же, откуда минуту назад появился неизвестный охотник. Тревор поднял руку, очевидно призывая того не стрелять, но мужчина с ружьём был зол как сам дьявол.       — Где моя сестра?! — проорал он, продолжая целиться в Эссекса.       Раненый в ногу учёный корчился на земле недалеко от входа в свою некогда тайную обитель, а ошалевшая от страха крестьянка тоже повалилась на колени, сжалась между всеми, кто до смерти пугал её, и принялась причитать.       Эссекс молчал, пытаясь остановить кровь, потому охотник ткнул его дулом ружья в плечо, требуя ответа. И тут Джейми нежданно-негаданно осенило:       — Сестра? Ваша сестра, сэр? — спросил он, хотя ещё мгновение назад и не думал ничего говорить.       — Что ты знаешь о ней, мальчишка? — грубо и недовольно воскликнул человек, которого Тревор назвал Хантом, и, не отводя прицела от Эссекса, обернулся к Джеймсу.       А тот, уж было собравшись ответить, внезапно будто язык прикусил. Да, ему пришла в голову догадка, и он, не сдержавшись, озвучил её, вот только продолжать совсем не хотелось.       — Сэр, простите, но…       Чтоб как-то скрыть своё замешательство, он подошёл к плачущей женщине и попытался поднять её, увести подальше от взбешённого человека с ружьём.       — Ну! — Хант практически взревел, он пылал нетерпением и яростью, и Джейми, давясь каждым словом, вынужден был сказать правду.       — Если она пропала лет шестнадцать назад по вине этого человека, то… она мертва. Давно. Но её дочь жива.       — Дядя! Дядюшка… помогите мне! — жалобно, точно котёнок, пропищала из-под Виктора Кароль, и Джейми с досадой подумал о том, что везение его, похоже, закончилось, и он таки сплоховал.       — Дочь? — Весь недавний пыл охотника схлынул, и он, после недолгого ошарашенного взгляда на Кароль, сурово воззрился на Виктора. — А ну отпусти её, урод!       У Джейми было такое чувство, что эти двое — Хант и Виктор — откуда-то знают друг друга, но задуматься об этом он не успел.       — Нет уж, — возразил Виктор на удивление спокойно, хоть и помрачнел, опустив голову. — Даже если она и впрямь вам кем-то там приходится, то отпустить её я всё равно не могу. Она опасна. Очень. Этот ублюдок, которого вы только что подстрелили, сделал из неё чудовище. Почище меня уродину.       — Да что ты мелешь? — не поверил мужчина, на лице которого, впрочем, под багровыми пятнами негодования уже начинала проступать растерянность.       — Похоже, это правда, Хант, — вмешался наконец в перепалку Тревор, своей невозмутимостью успокаивая остальных. — Если я правильно понял, то этот человек, — он указал на бледного, истекающего кровью Эссекса, — похищал из окрестных деревень беременных женщин и каким-то образом делал их детей такими вот… когтистыми. Верно?       — Да, сэр, — вздохнул Джейми и возобновил свои бесплодные попытки утешить дрожащую крестьянку. Дошло ли до неё, что теперь она носит в утробе не совсем обычное дитя? И что теперь вообще с нею делать?       Однако снова заговорил Виктор, и Джейми отложил эти думы на потом.       — А все похищенные женщины убиты.       — Как и солдаты из отряда, который посылали сюда на разведку, — добавил Джейми, — Кроме одного, о котором вы и сами знаете.       — А вот это, как я понимаю, как раз та женщина, которую похитили недавно? — вновь угадал Тревор и подошёл ближе к юноше и его невольной подопечной.       — Да, — отозвался Джеймс. — И с ней уже успели… поработать.       Тревор нахмурился, но ничего на этот счёт не сказал. Распорядился только связать Эссекса, оказать ему помощь, чтоб не истёк кровью, а для Кароль поискать верёвки покрепче. Потом, когда все эти дела были сделаны, подозвал к себе Джейми, Вика и Ханта, чтоб обсудить дальнейшее.

***

      Игрейн нашла это место ещё пару дней назад — раньше, чем Хант и пришедший с ним военный. Именно сюда привёл её Лес, но пришлось затаиться и ждать, потому что Виктор не появлялся. Изнутри горы раз в день выходили похожие на Виктора подростки, убегали куда-то, возвращаясь после полудня с добычей. Игрейн и двух мужчин — Ханта и капитана Тревора, которые вскоре нашли её по следам, — они не замечали, так как все трое притаились на пригорке с подветренной стороны, а ветер в эти два дня не менялся. Чтоб не сильно мёрзнуть ночами, они соорудили пару шалашиков из веток, лапника и всякого бурелома. Какое-то внутреннее чутьё подсказывало Игрейн, что выдавать себя им не следует. Об этом шептали уже не таинственные «голоса» Леса, на рассказы о которых Хант суеверно плевался через плечо, а военный недоверчиво хмурился, а что-то другое, чего объяснить этим двоим Игрейн уж точно не сумела бы. Сама-то знала, вспомнила, прочувствовала, но сомневалась, что хоть кто-то способен понять такое.       Когда же на полянку перед таинственной горой вышли наконец и Виктор с его братом, когда там стали разворачиваться непонятные девушке и мужчинам события, а Хант в какой-то момент не выдержал и вмешался, Игрейн так и осталась на месте. Тем более что так ей велел Тревор.       Да и сейчас она по-прежнему не знала, выходить ей к Виктору и остальным или нет. Недавно Игрейн обнаружила в себе удивительный дар — как будто растворяться в мире вокруг: в каждой травинке и в каждой песчинке, в деревце, в птице, в самом воздухе. И потому не составляло ей сейчас труда, прячась, видеть всё и слышать каждое слово.       И она смотрела. И слушала…