В лесном краю-3. Саблезубый, Росомаха и Повелительница Ос

      На широкое мужское плечо опустился крохотный паучок. Он шустро пробежал по складкам светлой льняной рубахи, ещё недавно почти новой, но теперь во многих местах порванной и перепачканной, и спрятался под изгибом ворота. Затаился.       А вместе с ним замерла и та, что попросила его об этом…       Над головой мужчины, на ветке старого ясеня, притихла, отбросив все свои нескончаемые дела, пушистая белка. Её подвижные чуткие уши нужны были, чтоб улавливать речи людей, собравшихся под деревом. А паучок… паучок просто должен был находиться поближе к этому человеку, ведь по нему так соскучилась она — Повелительница Ос и верный друг могучего вековечного Леса.       Молодой когтистый мужчина, как и все, сидел на траве, но в то, что говорили другие, вслушивался, казалось, лишь постольку-поскольку, рассеянно глядя перед собой. У Игрейн всё сжалось внутри, ведь она ощущала его опустошённость как свою.

***

      — Так вот, значит, как… — Тревор окинул взором поляну перед чудесной рукотворной горой, о которой Джейми уже успел вкратце рассказать ему. — Хорошо даже, что никто из моих людей не пошёл со мной сюда. Это следует сохранить в тайне и поведать лишь моему куму да командующему гарнизоном. Этот, с позволения сказать, человек, — капитан кивнул в сторону Эссекса, сидящего неподалёку с перевязанной ногой, — будет осуждён, но стоит приложить все усилия для того, чтоб люди не узнали, за что именно. Пусть думают, что он просто безумец, измывавшийся над беременными.       — Почему, сэр? — спросил Джейми, гораздо более внимательный к беседе, чем его старший брат.       — Всё просто, юноша, — пояснил военный. — Во-первых, это слишком невероятно, чтоб растолковать большинству обывателей. А во-вторых, хотелось бы сохранить в тайне ваше существование: твоё, Виктора и всех прочих. Как, ты говоришь, вы называетесь?       — Эм-один и эм-два, — подсказал парень.       — Ах, да, верно, — вспомнил Тревор и продолжил. — С одной стороны, как я ни переживал за вас, вы оба справились с этим заданием на отлично, и если согласитесь, то наверняка вскоре вам предложат и другие. Вы ведь можете быть очень полезными обществу. Но лучше тайно. Это, сами понимаете, какой козырь в рукаве. К тому же, мне чисто по-человечески не хотелось бы привлекать к вам излишек внимания. Голову даю на отсечение, что иначе все кому не лень захотят самым пристальным образом изучить вас. А нужно ли вам такое счастье?       — Ни я, ни моя стая в зверинец не пойдём! — громко и резко, но по-прежнему не глядя в лица собеседников, отозвался на это Виктор.       — Вот и я о том, — кивнул военный. — Поэтому все ваши отчёты моему руководству будут исключительно под грифом «Секретно». А что делать со всей этой ребятнёй? — задумчиво проговорил он и кивнул в сторону когтистой компании, — Я бы предложил построить ещё парочку домов рядом с вашим. Или поселить этих детей чуть в стороне, поглубже в лесу, чтоб они меньше бросалось в глаза посторонним. А вы бы присматривали за ними, воспитывали, направляли.       — Я уведу их подальше ото всех и домой возвращаться не буду, — бросил вдруг ни с того ни с сего Виктор и решительно встал, давая понять, что принимать участие в разговоре ему больше незачем.       — Что?! — Джейми тоже вскочил, ошарашенный таким заявлением. — А я? А мы? А наша с тобой стая? Мы же братья, и должны… Ты сам говорил!       — Да мало ли что я говорил! — сорвался Вик, озадачивая и огорошивая.       — Что?.. — вновь переспросил младший брат и взглянул на старшего с непониманием и тревогой.       — Да то! — окончательно взорвался Виктор. — Придумал я это, понимаешь ты? Боялся тебя потерять, знал, что эти слова привяжут тебя ко мне, вот и всё!       — А теперь? Теперь-то что изменилось?       Джейми на протяжении многих лет так желал однажды освободиться от навязчивой компании Виктора (и лишь с недавних пор начал к ней привыкать), как вдруг сам ощутил противный страх от кольнувшего предчувствия. Предчувствия скорой потери.       — Да всё, Джейми, всё изменилось! Не хочу больше врать ни себе, ни тебе, ни другим! — орал ему в лицо Вик, готовый, казалось, излить всё, что накопил то ли за эти злополучные дни, то ли за все годы их скитаний. — Братья ничего не должны друг другу, а если что и делают, то только потому, что братья, а не потому, что чего-то там должны. Ты мне ничем не обязан, а твоя стая — не я. Твоя стая — люди! Люди, а не животные, понимаешь? И… и…       Он не договорил и сорвался с места, больше не желая объяснять что-либо, жестом позвал за собой стаю эм-один, и вскоре все они скрылись за грудой древних замшелых валунов. А Джейми так и остался стоять, раскрыв рот для чего-то, что застряло в горле, для слов, которых так и не нашёл.       Вместо него подал, наконец, голос Хант:       — Ну вот и славно. К дочке моей теперь хоть свататься не станет.       А до Джейми вдруг дошло, что в том, верно, и была истинная причина ухода Виктора.       Да… Крида было не узнать, но, похоже, в этот раз младший брат не имел к этому никакого отношения.