The red carpet

      Они в самом центре всеобщего внимания. Меньше чем за год взлетели на верхушку музыкального олимпа, и теперь их всюду сопровождают восторженные взгляды, бесконечные комплименты и предложения о совместных проектах.       Первая в их жизни премия MTV стала ещё одним ярким событием в стремительно развивающейся карьере. Будапешт встретил толпой поклонников, а красная дорожка усыпала вспышками фотокамер, вызывая абсолютно искренние и счастливые улыбки. Буквально несколько лет назад это казалось недостижимой мечтой, но теперь они здесь. Отвечают на вопросы ведущих и чувствуют себя вполне комфортно. Почти все.       Взгляд Виктории то и дело падал на откровенный наряд друга, но она сразу же отводила глаза на что или кого угодно, стоило лишь заметить этот факт. Волнение нарастало, а кортизол вырабатывался с такой силой, что басистка уже не понимала, является ли это лишь защитной реакцией, попыткой остаться рядом с чем-то понятным и знакомым, или же происходит нечто абсолютно иное. Рядом с вокалистом всегда чувствовала себя спокойнее и увереннее, но желание разглядывать его в открытую вряд ли имело с этим что-то общее.       Дамиано это чувствовал. Наслаждался её бегающим в попытке остаться незамеченной взглядом. Этим вечером фронтмен собрал вообще всё внимание на себе. Высокие чёрные ботфорты на каблуках вызвали повышенный интерес среди журналистов, а кожаное нижнее бельё в сочетании с чулками и подвязками не оставляло никого равнодушным. Как не оставляло и простора для фантазии. — Нравится? — Виктория вздрогнула, когда над её ухом раздался хриплый тихий шёпот.       «Нравится».       Быстрый взгляд в сторону Дамиано, чтобы никто не заметил, и Виктория пытается скрыть мимолётное смущение за яркой улыбкой.       Они вновь отвечают на вопросы журналистов, прежде чем оказаться в огромном зале среди множества звезд, которых раньше видели по телевизору и в социальных сетях.       Виктория волнуется. Интервью на английском языке давно стало привычным делом, но невнимательность и сбивчивость очень удачно можно было списать именно на этот факт. И она делает это. Причём настолько удачно, что почти начинает верить.       Но истинная причина была в другом. Дамиано незаметно для камер касался её спины, осторожно проводя ладонью вверх от поясницы и обратно. Слегка надавливая, так, что Виктория ощущала это даже сквозь ткань пиджака. Слишком медленно для дружеской поддержки. Слишком низко опускалась его рука. Слишком сильно он старался это скрыть от камер.       Старалась не обращать на это внимания и отвечать на вопрос, желательно максимально ёмко, чтобы не думать о его руке и миллионе мурашек. Размышлять о том, специально ли Дамиано сегодня слишком тактилен с ней, будет после. Или не будет вообще.       Сердце предательски не может выровнять ритм, но Виктория объясняет чуть покрасневшие щёки и нервный взгляд волнением перед премией. Дамиано продолжает забирать себе всё внимание, и Виктория, если честно, этому рада. Лишних вопросов не хотелось. — Всё хорошо? — Итан слегка придерживает басистку за руку, как только они покидают красную дорожку, заставляя её притормозить. — Кажется, да, — кивает головой, провожая взглядом Дамиано и Томаса, которые проходят вперед.       Итан и Виктория следуют за остальными двумя и оказываются в огромном зале, заполненном именитыми персонами и многотысячной аудиторией зрителей. Де Анджелис старалась держаться ближе к барабанщику, надеясь сесть рядом с ним, но Дамиано вновь решает всё за неё, останавливаясь и пропуская Вик, идущую следом, вперёд. Чтобы занять место рядом с ней. И даже не скрывает этого. Теперь их разделял лишь широкий подлокотник, и в темноте концертного зала басистке начинало казаться, что фронтмен бросает на неё слишком частые взгляды. Проверить, так ли это, она не решалась, просто мечтала, чтобы шоу началось как можно быстрее.       Происходило что-то странное, но, кажется, ей даже нравилось. И не только потому, что это разбавляло напряжение от ожидания.       Время замедлилось, когда громкая музыка ознаменовала начало премии. На сцене сменялись артисты всех возможных жанров, вручали одну статуэтку за другой, и становилось всё более волнительно с каждой секундой, ведь их номинация была всё ближе. Ждать было совершенно невозможно. Она отстукивала какой-то ритм на своём колене, абсолютно не попадая в звуки со сцены, но было плевать. Нужно было отвлечься хотя бы на что-то.       Виктория позволила себе лишь несколько раз взглянуть на Дамиано, который с неподдельным интересом наблюдал за действом на сцене. Он чертовски спокоен, и это бесит.       В голове басистки по-прежнему крутился вопрос о сегодняшнем поведении фронтмена, но с каждым разом она всё больше уверяла себя в том, что просто показалось. Потому что сейчас он выглядит таким непринуждённым, словно ждёт кофе навынос, а не результаты голосования в номинации, которую они делили с группами, каверы на песни которых сами ещё недавно играли на улицах Рима.       Когда на экране зажглось Best Rock, Де Анджелис поймала его взгляд. Вот теперь он взволнованный, напряженный, но с искорками предвкушения желанной победы. Это лучше раздражающего спокойствия. Она едва успела подумать о том, что даже немного рада его прерванному спокойствию, как в темноте зала Дамиано протянул ей ладонь. Вик переплела их пальцы, краем глаза замечая движение за спиной — Итан с Томасом сделали то же.       Несколько секунд до объявления победителей тянулись как целая вечность, а адреналин в крови поднялся, кажется, до небывалых высот. Мозг быстро подкинул воспоминания о Евровидении, о её чувствах в момент подсчёта баллов и о том, что Дамиано так же держал её руку. Она вернулась в реальность лишь когда вокалист крепко сжал её пальцы, а затем резко вскочил со со своего места, не отпуская ладонь девушки.       Они победили. Их новая победа.       Они идут на сцену, чувствуя слишком сильно стучащую в висках кровь и эйфорию в каждой клеточке тела. Успевают благодарить за поздравления своих коллег по цеху, действуя скорее автоматически, чем осознанно.       Речь в этот раз решает произносить Дамиано, и Виктория ему благодарна. Потому что думать сложно, а говорить что-то внятное кажется и вовсе невозможным. Она держит в руках статуэтку, обводя взглядом огромный зал, слышит крики радости и на секунду сомневается в реальности происходящего. Потому что раньше было было лишь мечтой. Далёкой, возможно, несбыточной, но сейчас они тут, и это ощущение от новой победы пьянит без алкоголя, постепенно забирая волнение и переживания.       Виктория даже не помнит, как они оказались за кулисами, но слишком ярко ощущает как Дамиано обнимает её со спины, оставляя легкий поцелуй на шее. Так, что остальные даже не замечают этого, а у неё внутри всё успевает сжаться. Отпускает так же быстро и неожиданно, поздравляет Томаса и Итана, радостно похлопывая каждого по плечу, словно это не он только что зашёл ещё дальше и заставил сердце в очередной раз сбить свой ритм. — Поздравляю, ребят! — Лео появляется неожиданно и обнимает всех поочередно, — к выступлению готовы? — вопрос скорее риторический, но Грилло на всякий случай обводит каждого вопросительным взглядом. По счастливым улыбкам понимает, что те готовы, кажется, ко всему.       За кулисами царит бесконечная суета, многочисленные технические работники сегодняшнего шоу чуть ли не сбиваются с ног, а несколько десятков танцоров пытаются повторять номера прямо в коридорах и любых других относительно свободных пространствах.       До их выхода не более трех минут и Виктория ощущает, как начинает разгоняться сердце в преддверии новой сцены. — Готова? — Дамиано подходит к ней, улыбаясь.       Она кивает и вновь отмечает про себя странный, слишком пронзительный взгляд. Виктория правда пыталась лишний раз не смотреть на него, потому что его сегодняшний сценический образ, как и поведение, были слишком провокационными, но получалось это откровенно плохо. Дамиано улыбался, стоя напротив неё, наслаждаясь тем, что время от времени на её личике читается какое-то замешательство с отголосками сомнения и неуверенности. И он точно знает, что или, точнее, кто является причиной этих смешанных чувств.       Намеренно делает шаг вперед, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними, запускает руки под её пиджак и слишком быстро проходится ладонями по её талии, ловя чуть растерянный взгляд и шумный, плохо скрываемый выдох. Отступает назад сразу же, как позади них раздаются шаги Томаса и Итана, его выражение лица не выражает абсолютно ничего такого. Не он только что заставил её сердце пропустить пару ударов. Не он заставил каждый миллиметр её тела покрыться мурашками. — Монескин, ваш выход, — рядом появился сотрудник арены, — даю отсчет, — сообщил мужчина в наушник и отошёл.       Энергию сцены не заменит ничто. Виктория забывает обо всём, как только оказывается перед многочисленной восторженной толпой. Аккорды берёт на автомате, даже не смотря на гитарный гриф, отдается этому выступлению полностью, держась за реальность благодаря профессионализму и привычке выкидывать всё лишнее в такие моменты. Отрабатывает все указания постановщика номера чётко, не забывая о том, как нужно перемещаться по сцене.       Отыгрывает излюбленный поклонниками момент с Дамиано, фотографии которого всегда разлетаются в социальных сетях как самые яркие.       Исполняют проигрыш в две гитары, пока вокалист уходит на другой конец сцены. Томас с наслаждением перебирает струны, заряжая Викторию еще большим драйвом. Дамиано вновь вступает, обходя девушку. Басистка продолжает играть, полагая, что фронтмен направляется в противоположную сторону, но он неожиданно опускается перед ней на колено, прожигая взглядом так, что она едва не путается в своих аккордах. Он будто не просто поёт привычные строчки, а открыто сообщает на весь мир, что что её стоны — любимая музыка. И неважно, что никогда их не слышал, но хочет громче. Этого не было в задумке постановщика, она точно знает, но подхватывает импровизацию друга, ведомая этим диким драйвом и энергией сцены, наклоняется чуть ближе, хитро вскидывая бровь, и зал вспыхивает волной оваций, наслаждаясь их взаимодействием.       Уверенности для участия в этой игре хватило ровно на десять секунд, хотя те мгновения, которые он пел только для неё, показались вечностью. А дальше оставалось лишь пытаться удержаться в этой реальности и не сойти с ума от его слишком проникновенного взгляда, которым он одаривал её до самого конца песни.       Они заканчивают выступление, и Вик искренне не понимает, что происходит и почему её не предупредили об изменениях в их постановке, стараясь не думать о другом. Возгласы восторженной толпы доносятся до них даже за кулисами, но она где-то далеко в своих мыслях. — Все было отлично, — гитарист выдёргивает Викторию из личного параллельного мира громким голосом и небрежными объятьями за плечи. Так, что басистка на долю секунды потеряла равновесие. — Дамиано, что это за перфоманс? — Томас обернулся на фронтмена, который шёл позади, на ходу освобождаясь от проводов.       Виктория сделала то же самое, мысленно похвалив Раджи за тот вопрос, который она очень хотела, но всё равно бы не решилась задать. — Попал под чары Виктории, — фронтмен наигранно приложил руку ко лбу, отрабатывая как профессиональный актер, а после рассмеялся, — ну круто же вышло.       Де Анджелис усмехнулась, выбираясь из объятий Томаса и стараясь не обращать внимание на то, как неприятно кольнуло внутри от его ответа. Дамиано кайфовал от выступления и даже ни на секунду не задумывался о том, что могла чувствовать Вик. От этого осознания становилось неприятно вдвойне.       И сейчас она видит спасительный круг в Итане, который идет чуть впереди остальных. Басистка немного ускоряется и догоняет друга в несколько шагов. Берет за руку и задает самый глупый вопрос, который только можно придумать сейчас. — Устал?       Дамиано бросил на них слишком серьезный взгляд. Это было лишним.       Им осталось записать еще одно интервью, а после наконец-то появится возможность немного расслабиться на небольшой афтерпати.       В этот раз вопросы были чуть интереснее, но без стандартных «поделитесь с нами планами на будущее» не обошлось. Основную роль на себя взяла Виктория, с улыбкой отвечая почти на все вопросы, иногда жестикулируя чересчур сильно в попытке хоть как-то скинуть напряжение. Снова. Дамиано на какое-то время немного выпал из общего диалога, автоматически кивая и соглашаясь с ответами остальных. Отшатнулся от неожиданности, когда рука Виктории легко коснулась его паха. Предугадать такое действие явно не мог, и не просверлить Викторию полным недоумения взглядом — тоже. Быстро одернул себя, возвращаясь в разговор и подхватывая всеобщий смех. Получилось весьма натурально.       А она сама не поняла, зачем это сделала. Спишет всё на желание подогреть интерес публики, если придётся комментировать.       Этот момент крутился в его голове весь оставшийся вечер. Дамиано не сводил взгляда с басистки, невольно сглатывая каждый раз, когда её губ касался бокал с шампанскими. Он сам это начал, но теперь бурная фантазия постоянно рисовала самые откровенные сцены и позы. С ней в главной роли. Мысленно радовался тому, что сейчас на нём классический костюм. И длинный пиджак.       Бокал в его руках был почти полон. Сегодня ему сносило крышу и без алкоголя, поэтому было решено не усугублять ситуацию.       Светские беседы с бесконечным количеством весьма известных персон выматывали слишком быстро. Его, но только не Викторию. Она улыбалась какому-то, вероятно, шведу своей самой обворожительной улыбкой, чем потихоньку выводила Дамиано из себя. — Позвольте украсть у вас свою басистку, — он не выдержал и вмешался в их милую беседу, подхватывая Вик под руку и намереваясь увести её куда подальше. Даже если она категорически против.       Он понятия не имел, с кем она вела диалог, и ему было откровенно плевать, что подумает этот человек. — Что это было? — Виктория недовольно нахмурилась, но всё же не сопротивлялась. Просто позволяла вести себя по направлению к выходу.       Её полупустой бокал Дамиано ловко поставил на поднос мимо проходящего официанта, не обращая внимания на возражение подруги. Ему надоела эта вечеринка и он твердо решил, что пора вернуться в отель. И не ему одному, судя по количеству шампанского, выпитому Викторией. Она делала так каждый раз, когда день был слишком напряженным и волнительным, и Дамиано как никто знал, что лучше это остановить в самом начале. — Пора возвращаться в отель, вылет рано, нужно хоть немного отдохнуть, — фронтмен придумывал эту историю на ходу, успевая кинуть друзьям сообщения о том, что всех ждут в авто.       Он помог Виктории накинуть на плечи пальто, а свою вещь решил донести в руках, понимая, что машина не так далеко. По его подсчетам, Лео был уже где-то рядом, но ему хотелось побыть еще хотя бы пару минут наедине с Вик.       Девушка следила за его действиями непонимающим взглядом, но не спорила с и даже не задавала вопросов. Если честно, то даже не помнила, с кем она мило общалась до того момента, пока Дамиано нагло не разрушил их идиллию. Слишком много событий для одного дня.       От выпитого в голове немного плыло, и, наверное, это было даже к лучшему. — Пойдем, — фронтмен вновь взял её ладонь, уводя девушку за собой в сторону выхода.       Ночной Будапешт встретил их холодным ветром, благо до машины было всего пару минут. Виктория с трудом поспевала за другом, не понимая, какая муха его укусила и почему так резко им понадобилось вернуться в отель.       Как самый галантный в мире кавалер, Дамиано открыл дверь авто перед девушкой, пропуская её вперед и даже помогая подняться в салон микроавтобуса. — И где остальные? — Вик непонимающе оглянулась на друга, который зашёл следом и закрыл за ними дверь. — Скоро будут, — отмахнулся Давид, усаживаясь рядом с девушкой.       Шумно выдохнул, когда поймал её вопросительный, пронзающий взгляд. Она ждала, что он объяснит ей, какого чёрта происходит, но Дамиано не собирался этого делать. Блеск шампанского в её глазах лишь больше возбуждал его, усиливая напряжение во всем теле. — Зачем ты утащил меня с вечеринки? — Виктория нахмурилась, продолжая смотреть на друга. — Потому что все решили, что пора возвращаться в отель, — как можно спокойнее солгал фронтмен, при этом нервно выстукивая ногой какой-то известный только ему ритм. — Кто — все? — Виктория вопросительно подняла бровь, обводя салон взглядом. — Все — это ты? — басистка вновь вернула своё внимание ему. — Если и так, то что? — понимая, что если сейчас он не займет лидирующую позицию, то Виктория просто не оставит ему шансов.       Теперь он испепеляет её взглядом, сократив расстояние между ними почти до минимума. Виктория теряется, пытается отодвинуться назад, но Дамиано цепляет подбородок Вик пальцами, не позволяя ей разорвать этот зрительный контакт. — Я так захотел, — шепчет ей прямо в губы, едва сдерживаясь, чтобы не поцеловать.       Виктория не успевает понять, что произошло, но Дамиано уже отстраняется и переводит взгляд на открывающуюся дверь авто. Вскоре в салоне появляются и остальные, но басистка видит их будто через какую-то пелену перед глазами. Старается успокоить быстро бьющееся сердце и устремляет взгляд в окно, чувствуя, как горят щеки.       Его руки на плечах сбивают все мысли. Такой с виду заботливый жест, как растирание забитых от слишком сильного давления бас-гитары плеч, ощущается как что-то чрезмерное. Он делал это раньше. Делал это десятки раз, но именно сегодня все ощущалось слишком остро. Слишком близко. Вызывая мурашки от горячего дыхания на шее и поцелуя в висок в конце. Раньше такого не было. Раньше это не отдавалось напряжением в каждой из мышц тела, заставляя желать убежать подальше или, наоборот, вжаться в его грудь лопатками, позволяя продолжить начатое и не останавливаться больше никогда.       Он снова решил всё первым, отстраняясь и откидываясь на спинку кресла. Сделал, что хотел, разбудив её воображение и выбивая все прочие мысли из головы. Странная игра с отсутствием правил, путающая сознание и собственные чувства. Виктория сейчас к такому не готова. Слишком сложно. Слишком неоднозначно. Причём со обеих сторон. И плевать, что сама думала о нём весь этот день, начиная задолго до красной дорожки. За пару месяцев до неё, скорее.       По ощущениям Виктории это была одна из самых долгих поездок в жизни, поэтому как только машина остановилась, она первой направилась к отелю, намереваясь быстрее получить ключи от своего номера и скрыться там ото всех. Особенно от Дамиано.       Она чувствовала его взгляд на своей спине, когда стояла у стойки ресепшена, нервно постукивая пальчиком по деревянной поверхности, с трудом сдерживая желание обернуться и задать самый волнующий вопрос.       «Какого чёрта?»       Слишком неоднозначно. Слишком близко.       Отправилась к лифту так быстро, как могла, стоило заветной карточке оказаться в её руках. На остальных внимания даже не обращала, игнорируя нормы приличия и правила этикета. Пожелает спокойной ночи в общем чате.       Приложила карту к магнитному замку, как только оказалась у нужного номера. Ожидала привычного звука отпирающегося магнитного замка, уже в пятый раз поднося пластиковый прямоугольник, но не происходило ровным счетом ничего. Попробовала еще раз, надеясь на другой результат, но ничего не поменялось. Сверила номер на двери и бумажном холдере, но всё было правильно. — В чем дело? — и вновь его голос совсем близко.       Виктория прикрывает глаза от безысходности сложившейся ситуации. — Ключ размагничен, — басистка обернулась, показывая ему теперь совершенно бесполезную карточку. — Дай попробую, — фронтмен выхватил вещь из её рук, решая, что у него получится точно лучше, но результат был неизменным.       Теперь пришла очередь Виктории наградить Дамиано усмешкой. Фыркнула, опираясь плечом о стену, внимательно наблюдая за безрезультатными попытками парня открыть эту несчастную дверь. — Попрошу поменять её, — басистка протянула ему руку, ожидая, что он вернет ей карту, но Дамиано поступил в своей излюбленной за сегодня манере и просто взял её за руку и повёл за собой. — Плевать на карту, останешься у меня, — он произнес это так обыденно, что Вик опешила, — твои вещи все равно в моём номере. — Чего? — она остановилась на месте, заставляя его посмотреть на неё. — Лео перепутал номер, беллбой ошибся, судьба так решила — выбирай, что угодно, я не знаю, почему так произошло, — Дамиано спокойно выдвигал теории, но абсолютно точно понимал, что Виктория имела в виду совсем другое. Получил в ответ легкий удар по плечу и закаченные глаза. — Ты же понимаешь, что я не об этом. — Боже, будто мы никогда не ночевали в одном номере, прекрати.       Сопротивляться — вызвать ещё больше подозрений и сложностей. Такое случалось уже много раз, было в порядке вещей. Особенно раньше. Зачастую они специально просили один номер, потому что было… нормально. Комфортно.       Но не сейчас. И ведь не может Виктория сказать «извини, не могу, сегодня твоё поведение заставляет думать лишь о твоём теле, которое прижмёт меня к первой попавшейся стене, поэтому остаться на ночь в твоей кровати я точно не смогу».