The red carpet

      Уже давно она не заходила в его номер с такой опаской, как сегодня. Напряжение повисло в воздухе моментально, стоило только щелчку дверного замка нарушить тишину слабо освещённого номера. Виктория всеми силами старалась этого не показывать, но, кажется, даже расслабляющее действие шампанского испарилось в один миг, оставляя лишь смешанные чувства. — Прекрати, пожалуйста, строить из себя школьницу, которая первый раз пришла в гости к парню, — недовольный голос Дамиано раздался над ухом, напоминая Виктории о том, что она стоит как вкопанная. Он слишком близко. Стоит прямо за спиной, и басистка буквально кожей чувствует его дыхание.       Тысячи мурашек по телу были проигнорированы.       Де Анджелис лишь недовольно цокнула языком, проходя внутрь номера, бегло осматривая размеры помещения и отмечая про себя отсутствие иной пригодной для сна мебели, кроме кровати. Это бы всё равно не помогло, она и так знает, но… Было бы слишком странно в любом случае, а лишних разборок на ночь глядя точно не хотелось.       Ничего страшного не случится за эту ночь. Во всяком случае Виктория постарается уснуть как можно быстрее. И Дамиано прав, это далеко не первая их ночь в одной постели. Просто день был сложный, и это всего лишь реакция на стресс. И не важно, что сегодня она задерживает на нём взгляды чуть дольше, чем стоило бы, а это «сегодня» длится уже пару месяцев. И то, что картинки в голове становятся всё интереснее — тоже не важно.       Ей нравилось думать именно так. Потому что теперь, когда она зашла так далеко, пусть даже и только в своих мыслях, становилось как-то… не по себе. А самообман — великая вещь. — Ты первая в душ? — фронтмен задаёт самый простой вопрос, но она отчего-то вздрагивает, хотя старается сделать вид, что это от прохлады в номере. — Нет, иди, — Виктория отвечает не думая, подходит к окну, вглядываясь в ночные огни Будапешта. — Или можем вместе… — Виктория обернулась, вцепляясь взглядом в его чересчур хитрую и самодовольную улыбку, но вместо внятного ответа смогла лишь закатить глаза.       У неё было время полюбоваться прекрасным видом из окна. Через панорамные стёкла был виден весь центр Будапешта, и это зрелище завораживало. Ей всегда нравились такие панорамы, они позволяли немного замедлиться и подумать, но времени на подобный отдых в последние несколько месяцев совершенно не хватало. А когда хватало — зачастую мысли сводились именно к вокалисту. Воображение рисовало слишком яркие картинки, а тело реагировало вполне однозначно, подливая масла в этот огонь.       Дверь в ванную закрылась, и теперь комната была предоставлена только ей. Можно было выдохнуть.       В теле понемногу ощущалась усталость от сумасшедшего дня, зато дурацкое волнение утихало. Теперь она даже не чувствовала какой-то неловкости, находясь в номере Дамиано. Ну, разве что самую малость. Осталось только задвинуть подальше воспоминания о его поведении на протяжении этого дня, и будет совсем хорошо. О всех тех моментах, когда его дыхание опаляло её кожу, о тех поцелуях в шею… — Вик, — она обернулась на его голос, вырвавший девушку из мыслей, тут же услышав щелчок камеры телефона, — отлично.       Дамиано улыбался, рассматривая только что сделанное фото. — Что ты делаешь? — Виктория, не ожидавшая такого быстрого появления парня и, тем более, незапланированной фотосессии, была удивлена. Окинула его взглядом, снова чуть дольше положенного задерживаясь на ничем не прикрытом торсе вокалиста. На нём было лишь полотенце, с каждым шагом сползающее всё ниже, будто сейчас свалится совсем. С мокрых волос, когда-то, очевидно, зачёсанных назад, но уже порядком растрепавшихся, скатывались редкие капли воды, а от макияжа не осталось ничего, лишь тончайший чёрный след по линии роста ресниц. Виктория на мгновение представила, как проводит рукой по влажной коже груди, опускаясь всё ниже, как её рука развязывает полотенце… Пришлось едва заметно встряхнуть головой, чтобы отогнать от себя эти мысли. Их сегодня и так было слишком много. — Контент для социальных сетей, дорогая. Выглядишь шикарно на этом фоне. И в таком виде… — он вновь стоял слишком близко, а его руки оказались под пиджаком девушки. Как и несколько часов назад, перед выступлением. Снова слишком близко. И в таком виде… Нельзя так близко.       Виктория легко отталкивает его, стараясь быть как можно более непринуждённой. Отходит на полметра, но тут же оборачивается. — Тогда сделай доброе дело, — протягивает ему телефон, садясь на кровать, чуть расставив ноги, и принимая расслабленную позу. Свою любимую, которая идеально подходит для всех фотографий. Лицо при этом расслаблять нужным не посчитала. Как и всегда. — О, это я могу, — Дамиано ухмыльнулся, закидывая её айфон куда-то в район подушек, и в следующую секунду дёрнул басистку за ноги вниз, вынуждая принять чуть более горизонтальное положение. — Какого, блять, ты…       Виктория не успела закончить эту мысль даже в голове — не то, что вылить поток недоумения и испуга от неожиданных действий на виновника — как Дамиано тут же оказался между её ног. Медленно, как кот, готовящийся к прыжку, потянулся вперёд, всё сильнее нависая над Викторией, у которой, кажется, остановилось сердце, а низ живота предательски свело. Его руки упирались по обеим сторонам от тела девушки, пока он слишком, кошмарно медленно приближался к её лицу, заставляя не то желать сжаться от непонимания и неожиданности, не то первой податься навстречу, чтобы окончательно сократить расстояние между их лицами. Потому что… ещё немного, и она уже не выдержит.       Очередные за этот день короткие мгновения, длившиеся вечность, и Дамиано хватает телефон, лежавший под рукой басистки, одновременно с этим коротко прикусывая её шею, выпрямляясь затем одним движением и поправляя полотенце. Привстаёт, упираясь коленями в матрас и легонько хлопает девушку по лодыжке. — Так будет лучше смотреться.       Вновь отмечает про себя её сбившееся дыхание и чуть нахмуренные брови — слишком очевидны попытки скрыть эмоции. Это радует. Назовёт это прощупыванием почвы, вполне удовлетворяясь результатом. В который раз за день? Выключает основной свет, предлагая сделать фото со вспышкой, на что Виктория лишь равнодушно пожимает плечами. Потому что думает сейчас совершенно не о фото, судя по тому, с какой силой сжимает в руке белоснежное одеяло. Не замечает этого даже. В отличие от Дамиано. — Отведи ногу, будет лучше смотреться, — наводит телефон, подбирая ракурс, стараясь выглядеть как можно более непринуждённым. Снова похлопывает по ткани её брюк, намекая. Несколько имитированных щелчков затвора — и Виктория готова сбежать. Он сам поправляет её волосы, пиджак, прикасается слишком часто, и это уже почти невыносимо. А полотенце на его бёдрах держится буквально благодаря чуду. Сползло слишком низко. — Можешь потрогать, — ехидный смешок парня разрезал ночную тишину, заставляя Викторию столкнуться взглядом с обладателем карих глаз и хитро поднятой брови. — Что? — Ну, знаешь… Ты так смотришь. Я не кусаюсь. Только если сама не попросишь, — его рука быстро скользнула под край широкой штанины, лёгкими движениями поглаживая кожу. В какой раз её сердце пропустило удар, а тело покрылось мурашками? Виктория не придумала ничего лучше, чем быстро перекинуть ногу через этого нарушителя её спокойствия и подняться с кровати. Почти сбежать. Потому что его провокации скоро добьют. И непонятно, что происходит в большей степени: это бесит или возбуждает?       Он слишком спокоен и самоуверен. В отличие от Виктории. И вот это точно бесит. — Я в душ. — Оставь дверь приоткрытой, если стесняешься напрямую пригласить присоединиться, — Дамиано растянулся на одеяле, закинув руки за голову, а Виктория буквально спиной чувствовала, как он самодовольно улыбается. Удержаться и не закатить глаза, цокнув при этом языком, не получилось.       Но развлекаться может не только Дамиано. Он свой лимит исчерпал, настало время поменяться ролями. Пусть даже и ненадолго. Немного уколоть его излишнюю самоуверенность и эго не помешает однозначно, и он сам подсказал, как это сделать. Виктория зашла в ванную, задержавшись на пороге немного дольше положенного. Окинула вокалиста взглядом, пытаясь набраться немного уверенности, прежде чем скрыться в ярко освещённой комнате. Прикрыла дверь, оставляя не более десяти сантиметров, чтобы в значительно более темный номер попадала полоска света. Достаточная, чтобы он заметил сразу. Она ждала. В собственной голове давала ему секунд двадцать на реакцию, но Дамиано превзошёл её ожидания. Не прошло и трёх секунд, как Виктория услышала шелест постельного белья и шаги в её сторону. Быстро прикинула, сколько времени потребуется парню, чтобы пересечь просторный номер.       Один.       Два.       Три.       Дамиано не успел даже коснуться ручки двери, прежде чем она дёрнула её на себя, закрыв прямо перед его носом.       Услышала его негромкую усмешку и прислонилась к косяку, откидывая голову и довольно выдыхая. Закрывать на замок смысла не было — точно знала, что он не зайдёт. Только не так. И не ясно, хорошо это или плохо, потому что перейди он эту черту сам — и всё станет проще. Никаких раздумий и сомнений, никаких попыток подавить в себе это желание или, наоборот, поддаться ему. Так легко было бы переложить ответственность за принятие этого решения, но нет. Ему слишком нравилась эта игра. И нарушать правила, пусть даже несуществующие, он не будет. Она точно знала. Потому что последний ход должна будет сделать Виктория.       Горячие потоки воды медленно смывали все переживания этого дня, оставляя чувство лёгкости и последние отзвуки опьянения. Никаких посторонних мыслей. Пока.       Виктория завернулась в мягкое полотенце, недовольно осматривая ванную. Удивительно, что в отеле такого уровня не было халатов. Как и её чемодана, кстати, вопреки словам Дамиано. Она не заметила его в номере, в отличие от багажа вокалиста. — Дай мне футболку, пожалуйста, — Виктория стояла около зеркала, оценивая, насколько это полотенце способно прикрыть её задницу. И способно ли вообще. Видела в отражении довольный взгляд Дамиано, рассматривающий её, гуляющий по телу, будто впервые видит без одежды. — У меня нет ни одной, — Дамиано поднялся, картинно разводя руками, и медленно приблизился к Виктории. Остановился буквально в полуметре, продолжая испепелять девушку взглядом. — Ты самый убедительный из всех лжецов, дорогой, — Виктория вновь закатила глаза, наклоняя голову. Язык её тела сейчас буквально кричал о сарказме, но это лишь добавляло напряжения. Видела, что Дамиано вновь усмехнулся, тут же прижимаясь к ней сзади и распуская собранные в высокий пучок волосы. Не прикасался руками, просто стоял. Слишком близко. Будто хотел подтолкнуть её вперёд своим телом. Дыхание снова сбилось, пусть даже и едва заметно, стоило столкнуться с его взглядом в отражении. Парень перекинул светлые пряди на правое плечо, открывая себе доступ к шее. Провёл по ней носом, втягивая тонкий аромат её кожи, прежде чем оставить поцелуй, вызывая тысячи мурашек по всему телу. Не в первый раз за сегодня, но сейчас это ощущалось так остро, что живот начинало сводить от каждого касания. Его руки медленно опустились на талию, чуть сжимая и притягивая ближе к себе. Виктория едва не застонала, когда плечами коснулась его горячей груди. Потому что не заметила, как выгнулось собственное тело под его прикосновениями. Зрительный контакт через отражение никто не разрывал. Ладонь скользнула на живот. Чуть ниже допустимого, совсем немного, но этого было достаточно, чтобы шумно выдохнуть и ещё немного приблизиться к логичному завершению этой игры.       Но ещё слишком рано. Хотя сдаться очень хотелось, и контролировать себя становилось труднее. Тело готово было умолять остаться и продолжить. Довести начатое до конца, отдаться его рукам и… не только им. — Так что с футболкой? — она развернулась прямо в его объятиях, чтобы заглянуть в глаза. Сделала настолько равнодушное лицо, насколько было возможно, абсолютно игнорируя факт того, ещё пару мгновений назад она прикрывала глаза и закусывала губы, медленно плавясь от удовольствия после каждого прикосновения рук и губ. И он это видел.       Дамиано наклонился к её лицу. Слишком близко. Так, что дыхание ощущалось каждым миллиметром кожи, а всё ещё держащийся на волосах аромат его парфюма начал медленно проникать в её сознание. Повёл носом по скуле Виктории, останавливаясь рядом с ухом, прежде чем негромко произнести «поищи сама, если не веришь».       Она, конечно, верит. Но только что он едва не заставил её растечься в своих объятиях, как воск от высокой температуры, и ответить чем-то ему очень хотелось. Хотя это желание всё быстрее испарялось, отдавая контроль желаниям абсолютно иного рода. И смысла в нём уже почти не было, потому что один ход — и всё закончится. И этот ход обязательно будет за ней.       Отстраняется от него, отходит на метр, чтобы выключить свет в ванной. Замирает на месте, рассматривая вокалиста, задержав на секунду взгляд на белой махровой ткани, имеющий едва заметный пока, но весьма недвузначный рельеф. Хочет видеть его реакцию как можно детальней. — Верю, верю. Но тогда… выбора нет, — Виктория пожимает плечами, наблюдая, как меняется лицо Дамиано, когда он понимает, к чему девушка ведёт, — не могу же я спать… в этом. — Ты же понимае… — не успел договорить, оборвав сам себя на середине слова, когда басистка, крайне однозначно вскинув бровь, одним движением подцепила край полотенца, которое тут же небрежным комком оказалось на полу. Она видела, как блеснули его глаза, прежде чем он мгновенно пересёк те пару метров, разделяющие их, и жадно впился в её губы, одновременно подхватывая на руки и заставляя обвить своё тело ногами.       К первой попавшейся стене она всё-таки оказалась прижата. Именно так, как того и хотела. О чём думала последние пару месяцев и — особенно много и часто — сегодня. Ни тени сомнения в её глазах уже не было, когда она отвечала на его поцелуи с не меньшей жадностью, запуская пальчики в его волосы и оттягивая их, на что Дамиано лишь сильнее прижимал её к рельефным обоям, покрывающим стены просторного номера будапештского отеля. Держал за бёдра так крепко, что белые следы от его рук завтра рискуют превратиться в синяки, но это было неважно. Теперь можно было уже не сдерживать стонов, когда его губы касались кожи мягкими поцелуями, когда он проходился языком по ключицам, желая спуститься ещё ниже.       Виктория выдохнула его имя, впиваясь короткими ногтями, неаккуратно покрытыми чёрным лаком, в плечи парня, намекая на свои желания. Повторять не пришлось, он лишь удобнее устроил руки на теле девушки, тут же направившись в сторону кровати.       Она откидывала голову, нетерпеливо извиваясь на его коленях, когда Дамиано губами касался её груди, оставляя влажные поцелуи на бархатной коже. Его руки выводили бесконечные узоры на спине, иногда спускаясь ниже и заставляя Викторию выгибаться, прижиматься своим животом к его, желая получить как можно больше контакта. Он держал её слишком крепко, даже несмотря на хаотичные движения и ласки, не давал отстраниться, чтобы развязать полотенце — единственную преграду, отделяющую их тела друг от друга. Просто продолжал покрывать все доступные участки её кожи влажными поцелуями, заставляя рваными движениями бёдер показывать своё нетерпение и возбуждение.       Позволил наконец отстраниться, давая вдохнуть такого недостающего из-за бесконечных поцелуев воздуха, но Виктория не успела сделать ни одного полноценного вдоха, прежде чем его рука скользнула с её плеч вниз. Коротко сжал её грудь, прикусывая кожу на шее, чтобы затем спуститься ладонью ещё ниже, мягко проводя по животу, заставляя все мышцы сжаться в один тугой комок. С губ слетел глухой стон, когда он коснулся её там, где хотелось больше всего. Медленно провёл двумя пальцами, размазывая смазку, едва ощутимо толкаясь внутрь. Казалось, что её тело превратилось в один оголённый комок нервов, каждое прикосновение к которому вызывало дрожь и ток, добирающийся до каждой клеточки организма. — Вот так ты меня хочешь? — он лишь усилил нажим, продолжая кружить пальцами и выбивая из девушки тихие, просящие о большем всхлипы — такая мокрая…       Его слова доносились до Виктории какими-то отголосками, она лишь простонала какую-то бессмыслицу, стараясь прижаться сильнее, почувствовать больше, но Дамиано слишком резким движением вновь подхватил её на руки, тут же опуская на кровать и отстраняясь. На пару мгновений она почувствовала себя неловко, лёжа перед ним абсолютно обнажённая с неприлично широко расставленными ногами, но Дамиано не планировал давать ей время на мысли о чём-то постороннем. Его полотенце полетело вниз, открывая Виктории вид, который она вряд ли когда-то забудет. Парень оказался рядом с ней спустя буквально секунду, нависал над басисткой, целуя в приоткрытые губы, не теряя времени и проникая языком внутрь, сплетаясь с её собственным, пока одна ладонь поглаживала и сжимала грудь. Виктория почти до боли вцеплялась в его напряжённую руку, на которой он удерживал вес тела, намекая прекратить её мучить. Лёгкие начинали гореть от нехватки кислорода и тихих стонов прямо в его губы, когда пальцы вновь скользнули к клитору, но парень не планировал останавливаться, целуя всё более настойчиво и усиливая ласки.       Виктория потянулась вниз, желая обхватить пальчиками его член, но Дамиано не дал ей этого сделать, тут же разрывая поцелуй и отстраняясь. Подтянул девушку к себе одним движением, вырывая очередной, уже более громкий стон. Блестящий прямоугольник оказался в его руках буквально из ниоткуда, но думать об этом Виктория не могла, завороженно наблюдая, как он раскатывает тонкий латекс.       Его глаза блестели каким-то неестественным светом, когда Дамиано закинул ноги басистки на свои плечи, прежде чем переплести пальцы с её и войти одним движением, заполняя до упора и набирая темп сразу же. Оставлял короткие поцелуи на лодыжках, пока девушка извивалась и не сдерживала себя, рискуя разбудить всех соседей. Но на последнее обоим было плевать абсолютно. Как и на полосы от её ногтей на спине, которые Виктория неконтролируемо оставляла с каждым новым толчком, и которые, очевидно, завтра буду гореть при любом контакте с водой.       Практически прижимал её колени к груди, когда тянулся за очередным поцелуем, заставляя Викторию всё чаще жадно хватать ртом воздух от избытка ощущений. Чувствовал, насколько близка Виктория, когда её глаза зажмуривались всё сильнее, и от этой картины мир вокруг медленно плыл. Не успел сделать и пары движений, вновь впиваясь в её губы, прежде чем она слишком сильно выгнулась, громко простонав в поцелуй, и расслабилась, ослабляя хватку на его плечах.       Сдерживаться было практически невозможно, пульсация стенок вокруг члена только приближала его к оргазму, и Дамиано протиснул руки под её спину, прижимая к себе слишком сильно, чтобы ещё несколько раз сбивчиво толкнуться в тело Виктории и сдавленно простонать что-то в светлые волосы.       Виктория тихо смеялась, когда он выводил какие-то узоры на её животе одним пальцем. Оставляла невесомые поцелуи на плече, проходясь взглядом по взмокшим от пота волосам. Мысль, промелькнувшая в голове несколькими минутами ранее, вновь атаковала сознание девушки. — Ты всегда презервативы под подушкой хранишь, или это комплимент от отеля? — она усмехнулась, поправляя накинутое на ноги одеяло, продолжая рассматривать лицо вокалиста. — Комплимент, да. Но не от отеля, а тебе. Ты уже два месяца пялишься на меня и даже не скрываешь этого, — Дамиано положил руку на талию басистки, прекратив свои попытки нарисовать невидимую картину на её теле. Улыбаться не прекратил. — Я скрывала! В смысле… Не очень получилось, да? — она, кажется, даже покраснела на долю секунды, но Дамиано скользнул ладонью вверх, останавливаясь на груди и накрывая её полностью. — Получилось даже очень, — его очередная усмешка заставила Викторию закатить глаза, — я просто ждал, когда ты наконец решишься. Немного не дождался. Решил помочь.       Басистка не успела собраться с мыслями, чтобы хоть что-то возразить, лишь недовольно пихнула его в бок, как Дамиано развернул её лицо полностью к себе, чтобы оставить короткий поцелуй на губах.       Вот теперь точно можно расслабиться.