suffer (me)

Тэхен дернул плечами. Ему не нравилось, что его обнимают, не нравилось, что по кухне расходится запах дыма сигарет. Ему вообще не нравилось, что происходило вокруг. Мозг еще туманили непонятные мысли. Прошедшие часы смешались, как будто бы все это происходило не с ним. Казалось, что это все — галлюцинации, наркотический бред. Может быть, это и вправду показалось? Следы на теле быстро заживали, внутри не бушевали эмоции. Только вот Чонгук, размеренно дышавший рядом и обнимающий слишком крепко, не хотел исчезать. — Почему завтра? — Уткнувшись носом в плечо Чона, Тэхен прикрыл глаза. По телу прошла слабая судорога, кончаясь где-то на уровне груди. Вечер почему-то раскалялся до предела. Силы на что-нибудь и как-нибудь иссякли: хотелось просто валяться в постели и ни о чем не думать. Чувство голода пропало, но тело требовало воды. Чонгук придумал замечательный способ, достойный подростка из туповатых американских фильмов про колледж: повсюду стояли или валялись стеклянные бутылки — минералка, кола и еще какая-то мутная дрянь с горьким привкусом лимона. Доставщик сначала насторожено всматривался в Чона, вышедшего принимать заказ. На счастье Тэхена, это был бета, с которым Гук легко бы справился. Когда парень заносил пакеты, Тэ внезапно захотелось подразнить постороннего человека назло альфе, который с нетерпением ждал ухода третьего лишнего из квартиры. Попытка провокации провалилась с треском, подобным треску разрываемого покрывала, которым омега обернул свое тело. Это было единственным воспоминанием, не стершимся из памяти. Остальное плавало мутными обрывками где-то на поверхности без единого шанса соединиться в единое целое. Уже лежа в постели, Тэхен силился напрячь свою память, но кто-то будто выдергивал из головы мысли и выкидывал их куда подальше. Что-то зашипело, брызгая во все стороны. Чонгук, поморщившись, отпил теплый спрайт. Не удосужившись закрыть ее, альфа отбросил бутылку на пол. Неистово хотелось пить еще, но было лень брести до кухни. Уже вторая сигарета за час только все усугубляла, но легкие жгло так же, как и горло, иссушенное жарой и дымом. — Полы будешь мыть сам, — уже привыкнув, что если не считаются с ним, то не считаются со всем, что относится к нему, Тэхен прикрыл глаза рукой. Жара не спадала, надвигающиеся сумерки не спасали положения. Пыль заполняла воздух и делала его препротивным. — Я оплачу тебе уборку, — закатил глаза Чонгук, туша сигарету об стакан, который уже был полон окурков. Омега поджал губы и нарочито громко вздохнул. Повернув голову, Тэхен скользнул взглядом по беспокойно ерзающему на уже давно не прохладной постели Чону. Заметив на себе чужой взгляд, Чонгук сделал большие щенячьи глаза и вполне очаровательно улыбнулся. С его лица исчезла раздражающая напыщенность и пафосность, которая так сильно бросалась в глаза при первой встрече. Альфа явно был еще сущим ребенком в душе. Ким отвел взгляд. Плюс один балл на чужой счет. Почему все так? Может, это жара вконец закислила его мозги? Тэхен подумал, что если бы не ситуация, которая сложилась максимально отрицательно для него, то он наверняка бы убил этого молокососа, посмевшего вторгнуться в его личное пространство. Было абсолютно плевать, ждет ли его тюремный срок или расправа где-то в подворотне по заказу. Разум подкидывал соблазнительные картинки одну за другой. К сожалению, омега напоминал себе растекшийся на жаре пластилин, обволакивающий своей липкой поверхностью кровать. Тело тяжелело с каждым часом, не давая возможности пошевелиться; в горле застрял колючий комок, а глаза слезились так, что вокруг почти ничего не было видно. Сил едва хватало на разговоры с таким же разомлевшим альфой. Внутри него что-то свернулось в тяжелый груз, который неприятно вибрировал и готов был вот-вот взорваться, являя миру ужасающую бурю. — Я точно тебя прикончу, — снова устало прикрывая глаза, пробормотал Тэхен. Холодная ладонь Чонгука легла на плечо обессилевшего омеги, чтобы скользнуть к бледной щеке и погладить ее кончиками пальцев. — Без проблем. Главное — не пожалей об этом. — Почему я должен жалеть? — Приоткрыв один глаз, удивленно спросил парень. — Сейчас бы жалеть о том, что я хочу расправиться с тем, кто меня изнасиловал. — Ну, — почесав затылок, Чон сделал вид, будто раздумывает над глобальной проблемой всего земного населения. — Ты покалечишь меня. Потом покалечат тебя. Тэхен хрипло рассмеялся. Сон как рукой сняло, а тело снова начало оживать и чувствовать чужие прикосновения. Было противно, но сил пошевелиться не было — жара еще придавливала к постели. К горлу подступила тошнота, от чего глаза широко распахнулись. Тэхен рывком сел на постели и зажмурился. Не хватало еще заблевать все вокруг, ведь и так уборки предстоит немало. В висках отчаянно забился пульс, норовя пробить сосуды и хлынуть наружу. Реальность стремительно ускользала, не давая сосредоточиться и трезво мыслить. Почему он сейчас лежит спокойно с тем, кого никогда бы не подпустил к себе? Почему нет сил сопротивляться, уйти, захлопнуть дверь снаружи и быть как можно дальше? В голове совершенно не укладывалось то, что еще вчера все было нормально и ничего не предвещало такого исхода. По телу разносились волны слабости, которые сменялись резким приливом сил, но только на самое недолгое мгновение. — Ты очень интересный, Ким Тэхен, — Чонгук поднял подушку повыше и снова бухнулся на нее, облегченно выдыхая. Разморенный жарой альфа уже почти проваливался в сон, но хотелось еще немного чужого тела поблизости с собой. — Пока еще никто не отбивался от меня и не угрожал так открыто. Пока не могу понять, нравится ли мне это, но ты точно отличаешься от всех, даже от Наджуна. Знаешь, я даже думал, что лучше него нет никого. Столько лет в голове становилось пусто, когда я видел его даже мельком, — усмехнувшись своим размышлениям, Чон повернулся к Тэхену, все еще сидящему и мелко вздрагивающему. — Ложись. — Мне сейчас нахер твои откровения не сдались, — интонация должна быть злее, но дурман, клубившийся в голове, позволил только напряженно просипеть сквозь зубы. Было уже совсем плохо, как будто случился приход от передозировки снотворными, который Тэхен ловил иногда. Только в этот раз было хуже в стократ. — А вот Джун-хён слушал все, — почему-то хотелось рассказать все, от самого начала до конца. Чонгук любил болтать, на самом деле, но только если слушали только его. В его голове не укладывалось, что он может говорить что-то неинтересное. Все обязательно должны были его слушать, не перебивать. Сейчас, когда его грубо прервали, захотелось только назло все высказать. — Он послушнее тебя, значительно смиренней и умней. — Уловив на себе озлобленный взгляд, Гук растянул уголки губ в издевательской улыбке. — Может быть, я вас познакомлю. Знаешь, он очень многое может тебе рассказать, как со мной обходиться, что я люблю. Хотя, в первые разы у него тоже все так же нескладно получалось. Странно, но я все равно вспоминаю все это как лучшее, что было со мной. Наверное, в шестнадцать лет любой секс кажется прекрасным, не находишь? — Нет, — прошипел Тэхен, обняв себя руками в попытке унять подступающую дрожь. Ему уже не нравился этот рассказ. Что-то внутри колотилось в страшной панике, мерзкими прикосновениями бьющими по клетке ребер. Чонгук завозился, пытаясь найти положение поудобнее. Кажется, что жар уже спадал, но все равно было некомфортно. Усевшись рядом с Тэхеном, Гук скрестил руки на груди и прищурился, окидывая взглядом вздрагивающего омегу. Видимо, кто-то переборщил с дозой. — Странно, но ладно. Мне тогда голову кружили свои гормоны — пубертат, все дела. А когда я почувствовал его запах так близко и в такой концентрации, мою голову оторвало к черту. Было приятно, даже сладко, как бы это по-идиотски не звучало. Я не мог насладиться им, мне хотелось еще и еще. Знаешь, когда тебе кто-то нравится, то хочется его укусить, сожрать. Ученые даже придумали определение этому чувству, но я уже забыл название. Ладно, не суть, — рука потянулась обнять Тэхена, но в последний момент Чон передумал. — Так вот. Мне хотелось сожрать, выпить хёна досуха еще в первую нашу встречу, а в тот день я был готов буквально разрушить его. Если бы он умер во время секса, то я бы продолжал трахать его тело, пока оно не остынет. Может даже когда бы и остыло, то это все равно был бы мой Намджун-хён. Так сильно я его хотел, так сильно любил. Возможно любил, я уже не уверен. Но даже если бы он умер тогда — я бы все равно хотел целовать его губы, трогать везде, прижиматься и брать. В голове стало абсолютно точно пусто. Тэхен не мог вдохнуть в себя мгновенно потяжелевший воздух. Взгляд бездумно уставился в одну точку, пока в ушах эхом гремели слова Чона. Что он вообще сейчас услышал? Если бы он умер, то что делал бы этот Чонгук? Какого хрена вообще сейчас звучало все это? — То есть ты, — тошнота горечью уже ощущалась на языке, сдерживаемая только последним усилием воли. — Ты бы спокойно мог трахаться с трупом? — Он бы еще минут сорок был теплым. Биологию учил? — Пожав плечами, Чонгук откинулся на подушки, ощущая, что сон уже точно победит его сегодня. — Минут тридцать, может сорок тело не остывает. Как плюс — оно полностью расслабленно во всех местах. Удобно. — Ты конченный содомит, —внутри все окончательно сжалось, готовясь рывком устремиться наружу. Тело сотрясла судорога, а во рту уже жгло от вкуса желчи. Тэхен скатился с постели, зажав рот рукой. Склизкая влага уже катилась от желудка к гортани. До ванной комнаты он добежать не успел — его вывернуло в коридоре. Слезы брызнули из глаз от спазмов, сжимающих глотку. Желчь вперемешку с чем-то непонятным лилась сквозь пальцы, которые было будто невозможно оторвать от лица. Запахло чем-то химозным, горьким. Перспектива захлебнуться в собственной блевоте совсем не впечатляла: отбросив отвращение в сторону, Тэхен вытер лицо и направился к ванной. Кажется, его скоро снова стошнит и лучше бы в раковину, а не на пол. Несколько минут показались бесконечными — даже когда желудок перестал исторгать мерзкое месиво, изо рта полилась желто-розовая желчь и маленькие кусочки каких-то не успевших перевариться крупных таблеток. Что это было, Тэхен не знал и знать не хотел. Внутри все сжималось от боли, а горло жутко саднило, будто его растерли наждаком прямо до мягкого неба. Голова тотчас начала раскалываться от боли, а веки слипались от мгновенно навалившейся усталости. Почти что ласковые прикосновения чужих рук аккуратно собрали отросшие пряди, которые падали на лицо. Щелкнула резинка, собирая волосы в наверняка небрежный короткий хвост. — Ты еще и чувствительный к словам. Как мило, — Чонгук уже было улыбнулся, но тут же скривился от мерзкого запаха. Тэхен сейчас выглядел загнанным и одновременно с этим очень трогательным, поджав под себя ноги и обхватив себя руками. На его щеке засохло желтое грязное пятно, но даже это не портило его красивого лица. Рука сама потянулась к омеге. Тот лишь отпрянул, быстро-быстро мотая головой и содрогаясь после каждого сказанного слова. — Отъебись. Не трогай меня. Ты уже сделал все, что мог сделать, получил все то, что хотел. Так выметайся из моей квартиры, из моей жизни и может быть, даже, я тебя не трону. Просто уйди. — Классная логика, — нахмурившись, Чонгук присел на корточки рядом с омегой. — Мы столько трахались, как кролики, спали, прижимаясь друг к другу, а теперь ты решил поиграть в недотрогу. Что за смены настроений? Еще несколько часов назад ты умолял себя взять. — Уйди, — прохрипел Тэхен, закрывая глаза. Пожалуйста, пусть этот альфа, это животное уже уйдет восвояси, оставит Тэ в покое, позволит зализать свои раны, подышать и возможно даже не свихнуться. Мысли наконец-то стали собираться в порядок. Внутри огнем горело от злости и желания припечатать Чона головой о кафель, еще и еще, раз за разом вжимая лицом в холодный пол ванной. Тэхену очень хотелось увидеть, как из Чонгука выходит вся грязь и мерзость, что была внутри. Наверняка, там, внутри, у Чона было все чернее оттенка вантаблэк. Как же, черт подери, Тэхен смог поддаться ему? Куда делась светлая в такие промежутки времени голова? Инстинкты не могли взять верх, нет. Но, вспоминая то, как чистейший разум снесло напрочь, Ким слабо кивал в пустоту и кусал губы. Все еще больше напоминало галлюцинации. Тактильные ощущения пропадали так же быстро, как дым от сигареты в ветреную погоду. Даже секс… Даже он выветривался из памяти, оставляя только самые неприметные моменты. Зачем тогда вообще этим всем заниматься? Что это вообще было? Тонкая царапина от сгиба локтя до запястья уже бледнела. Тэ склонил голову набок, силясь вспомнить, откуда она могла взяться. Секс. Так много и мало в этом слове. И зачем он нужен? От силы какие-то активные полчаса обеспечивают выброс гормонов в кровь, но потом все это пропадает. Думать об этом вовсе бесполезно. Конечно, после всего произошедшего Тэхен не сомневался, что внутри него точно появится еще один человек, причем, совсем нежеланный. Если исключить то, что все это нужно для продолжения рода, то, наверняка, уход от данного факта приведет к еще большему развалу системы. Исчезнет безнаказанность и стыд, пропадут запреты и ограничения. Омеги будут еще больше истязаемы. Их никогда не оставят в покое. Но тело не железное — рано или поздно внутри все начнет гнить и обугливаться от постоянной мобилизации, самоуничтожаясь. Не будет молодых поколений, не будет школ, рабочих мест и самой жизни. Медленное вымирание двух из трех полов приведет либо к расцвету цивилизации бет, либо к исчезновению всего сущего. Тэхен должен был показать миру, что все совсем не так, как все привыкли видеть. Он отчаянно хотел сломать все, чему многие и многие другие подчинялись столько лет. Сломать. Но явно не следовать. А теперь он сидит обнаженным в ванной, а напротив него находится человек, который несколько часов подряд истязал его тело, а потом совершенно спокойным тоном рассказывал о том, что ему плевать на других, даже если те сдохнут. Просто. Замечательно. Запястья перехватили и сжали так, что парень поморщился от неприятных ощущений. В лицо ударил запах сигарет и мерзкой дынной отдушки. — Не думаю, что мне стоит уходить, пока ты в таком состоянии. Еще поесть надо, а то у меня уже желудок сам себя жрет, — ухмыльнулся Чонгук, смахивая челку с лица омеги. — Приготовишь, Тэхенни? В голове что-то замкнуло, когда губ коснулись чужие губы. Цветная мгла рассасывалась быстро, словно на черное полотно, переливающееся радужным цветом при определенном ракурсе, разлили отбеливатель. Выцветающие пятна быстро заполнялись трехмерным изображением, которое можно было почувствовать кожей. Ресницы слиплись между собой, будто перемазанные водостойким клеем. Тэхен кое-как разлепил веки. Внутри будто поселился ветер — пустота наполняла тело и сотрясала полые руки и ноги мелкой дрожью. Во рту чувствовался неприятный привкус. Омега поморщился, медленно сглатывая вязкую слюну. Стены, истекающие жарой, сдвинулись, оставив между собой узкое пространство. Капля пота лениво скользнула по шее. — Уйди. — Ладно, хорошо. Позовешь, — Чонгук оставил свои попытки потрогать парня еще немного, самую малость. Было малость досадно, но препираться не хотелось. Бесшумно ступив на линолеум, Чон почувствовал приятное тепло после холодного кафеля. Шаги сделались громкими в тишине квартиры, поэтому после каждого телодвижения он замирал, застигнутый едва слышными звуками, отрывающимися от плоских поверхностей и рассыпающимися ледяной крошкой по коже. Снова волны жары жадно обнимали тело, но сна уже не было ни в одном глазу.

***

В полумраке коридора были заметны сглаженные углы мебели, но от них стоило держаться подальше. Свернув в кухню, Тэхен закрыл за собой тонкую дверь, служившую больше, как предмет интерьера, нежели как преграда. Сползая вниз, на пол, омега чувствовал, как его спину раздирают тупые выступы прозрачной стеклянной перегородки. Пальцы вплелись в волосы, пахнущие прикосновениями чужого человека. Все вокруг сомкнулось в одну точку пустого пространства, которое тут же заполнилось скользкими мыслями, перебивающими друг друга и настойчиво лезущими в глаза. Спорить с самим собой не хотелось, было даже мерзко думать о себе. Внутри будто сломали все, что могло ломаться. Ошметки гордости оседали в легких, спирая дыхание. Было противно от всего: от самого себя, от альфы, что находился почти что рядом, от ситуации, от всего сущего. Хотелось орать, крушить все вокруг, жалеть себя, но только не сидеть спокойно на полу и дышать, как будто ничего не произошло. Подавшись телом вперед, парень встал на колени. Постояв так с полминуты и стараясь унять бешено колотящееся сердце, постукивая себя по груди сжатым кулаком, Тэхен чертыхнулся и встал на ноги. Желудок требовал хотя бы воды, поэтому пришлось двигаться назло. Завтрак в виде банки фасоли и чашки теплого кофе в обычный день мог бы заставить поморщиться от отвращения, но сейчас выбирать не приходилось. Вилка с противным лязгом ударялась о стеклянные стенки банки, пока Тэ не выскреб все до последней капли густого томатного соуса в тарелку. Ким скривил губы и взял тарелку в руку. Нет, так дело не пойдет. Слишком мало было, надо что-то еще впихнуть в себя после почти что суток без еды. На глаза попался кусок сыра. Облизнув сухие губы, Тэхен принялся шарить рукой в шкафу в поиске терки. Под сыром любая еда была определенно лучше — в детстве он был готов убить за огромную тарелку брокколи под сырной корочкой. От предвкушения слюна наполнила рот. По пальцу царапнуло что-то острое. Выдернув плоскую терку, омега потрогал пальцем лезвия. Не хотелось возиться слишком долго, потому желудок уже урчал, кажется, на весь мир. Убедившись, что стальные края достаточно острые, Тэхен принялся яростно тереть сыр о поверхность. Сейчас стоило сосредоточиться только на желании хорошо поесть. Нужно только вытерпеть, пережить эту ночь и может быть все будет как прежде. Главное, больше не говорить с Чонгуком, не пересекаться и постараться успокоиться. — Просил же позвать, — сонно пробормотал Чонгук, открывая дверь. Всклокоченные волосы придавали его облику домашний вид. Альфа уже был наполовину одет, видимо, собираясь куда-то все же уйти. — Я не ем сыр. Чон слишком быстро оказался рядом, стремительным шагом сократив расстояние. Бутылки с противным звуком падали, задеваемые шагами, и катились по полу. Руки по-хозяйски легли на плечи, почти сразу же нетерпеливыми прикосновениями спускаясь по спине куда-то ниже. Чонгук не успел куда-то дотянуться — ладони скинули раздраженным жестом. — Какого хера? — закатив глаза, Чон приблизился к Тэхену, намереваясь снова его обнять. — Совсем разум потерял от колес? — Каких колес? — Тэхен сжал терку в руке, не замечая, как лезвия впиваются в его кожу, заставляя ту натягиваться до опасного предела. Взгляд был замутненным, в голове, как при трансе, что-то противно жужжало. — Повтори. — Неужели ты думал, что мы будем трахаться без защиты? — отчеканил Гук, чувствуя, как начинает закипать. Глупость омеги, его постоянные всплески истерик уже начинали раздражать. — Тебя накачали возбудителями и противозачаточными, причем, не самыми дешевыми. Тэхен не знал, радоваться этому или нет. С одной стороны, все становилось на свои места, но с другой стороны все было еще хуже. Неизвестно, что за таблетки ему дали. Нестабильное здоровье и так доставляло много проблем, а безымянные препараты могли сделать все еще хуже. — Во всем виноват ты, ублюдок, — омега старался дышать глубже, остужая обжигающую лаву гнева внутри себя. — Это ты явился в мою квартиру, это ты меня трахал до потери сознания. Все это сделал ты. А теперь ты мне еще заявляешь, что меня чем-то обдолбали? — О господи, — закатил глаза Чонгук. — Хочешь устроить задушевную беседу? Хорошо, давай поговорим. — взгляд покосился на плоскую металлическую дощечку в руках Тэхена. — И положи эту херню, я не буду сыр есть. Силы взялись откуда-то извне. Злость и отвращение заплескались в голове кипящим маревом. Кулаки сжались сами по себе, а дрожь моментально пропала. Тэхен еще никогда не чувствовал себя таким разъяренным. Внутри него будто скреблось что-то животное и первостепенное. Он резко развернулся всем телом, стремительно замахиваясь с совершенно точной и единственной целью. Чонгук коротко вскрикнул, когда терка впилась зубьями в его щеку. Альфа слышал, как его кожа рвется с противным хлюпаньем, а кровь стекает по лицу. Удары сыпались беспорядочно по лицу и рукам, которыми он старался прикрыть глаза. Ударить в ответ сильно хотелось, но пока что калечить Тэхена не стоило. — Успо… — только и успел проговорить Чонгук, прежде чем задохнуться от боли в грудной клетке. Сначала пострадало солнечное сплетение, куда ударили коротким яростным выпадом, после — ребра, трескавшиеся после каждого хука. Последний удар пришелся в нос, после чего воздух будто пропал. По лицу потекла кровь, густая и воняющая солью. Чон рухнул на пол, держась руками за сломанную переносицу, которую буквально вдавили вглубь черепа. Боль была адская, а дышать было невозможно: кровь заливала рот, заставляя отплевываться и делать резкие вдохи и выдохи. Глаза ничего не видели перед собой, он был полностью дезориентирован в пространстве своей болью. Сильная рука схватила волосы на макушке, а вторая вцепилась в предплечье, наверняка оставляя полумесяцы от ногтей. Его куда-то поволокли по полу. Словно через тысячу лет затылок припечатали об пол и пододвинули виском к чему-то деревянному. Тэхен присел рядом с Чонгуком. Альфа был словно ослепшим, оглохшим и онемевшим. Быстрое дыхание сменялось леденящим кровь хрипом. Кажется, что тело альфы быстро серело от боли. Кровь все шла и шла, заливая безупречно чистые полы. Тэ осел на колени и схватился за дверь, прислоняя ее к голове Чона, чтобы создать тиски между дверью и плинтусом. — Ненормальный, — закашлявшись, выдал Гук, чтобы спустя секунды захлебнуться воплем. Ким резко дернул дверь и ее угол с силой впечатался в висок Чонгука. Боль пронзила все тело, заставляя конвульсивно дергаться. — Ты все еще хочешь трахаться со мной, а? — сильнее толкая дверь, спросил у Чона омега. Казалось, что кожа головы Чонгука скоро должна была треснуть вместе с костями, позволяя месиву из расплавленных от боли внутренностей хлынуть на ноги Тэхена. Тело конвульсивно содрогалось от каждого особенно сильного всплеска боли. Кажется, он обмочился, но было уже плевать. Теплая лужа растекалась под задницей, неприятно пропитывая одежду. — Я буду иметь тебя до тех пор, пока не ты не разорвешься на части, отродье, — срывающимся голосом поговорил Чонгук. Угол двери куда-то пропал, но через секунду с размаху впечатался в голову, заставляя кожу лопнуть. Теплая и вязкая кровь потекла по волосам, к затылку. Чон с каким-то странным облегчением подумал, что прямо сейчас он умрет. Глаза закатывались после каждого удара дверью по виску, а сознание почему-то не спешило его покидать. Сквозь туман до него долетел дикий вой Тэхена, который без остановки дергал дверь, будто стараясь прикончить его. Кажется, хрустнуло что-то в плече, но уже все равно. Кажется, рядом разбили бутылку, но уже все равно. Тэхен стиснул зубы до боли в деснах, с упоением следя за тем, как осколок стекла врезается в бедро Чонгука, прямо над коленом. Хотелось разодрать его тело в клочья, вонзить все ножи между каждой его костью, провернуть по часовой стрелке, снова вонзить, снова провернуть. Липкая влага окутала пальцы, когда омега сильнее вжал стекло в пока еще живого Чона. Неистовое безумие охватило его, как пожар, подначивая располосовать все лицо Чонгука, но на щеке альфы и без того красовались рваные полосы, кровь из которых уже почти свернулась бурой корочкой. Когда истязаемая нога альфы задергалась, пелена будто спала. Везде пахло злобой и отчаянием. Испуганно осмотрев все вокруг себя, Ким перевел взгляд на потерявшего сознание альфу и вздрогнул. Все его лицо было залито кровью, глаза остекленели, а тело было изломано чьей-то неконтролируемой силой. — Сдох? — спрашивая неизвестно кого, Тэхен ткнул пальцем в область груди бессознательного человека, где было сердце. Из горла Чона вырвалось хриплое дыхание, заставив отскочить. Нужно было срочно смываться. Разум впервые за несколько дней быстро заработал в, казалось бы, правильном направлении. Нужно было оттащить Чонгука в спальню и убраться. Альфа был очень тяжелым. Совершенно невозможно было нести его на руках, поэтому пришлось тянуть его по полу за плечи. Крови оказалось не так много, как показалось на первый взгляд — бордового следа за телом не было. Кое-как втянув Чонгука на постель, Тэ не глядя на свою жертву, буквально выбежал из комнаты. Он метнулся в ванную. Пошарив по полкам, он сгреб в охапку все моющие средства, что смог найти взглядом, и тряпки. Уборка не заладилась: облив все вокруг, Тэхен слишком яростно начал тереть полы. Повсюду стали появляться несмываемые разводы розовой пены. Слезы потоком хлынули из глаз, когда из спальни послышался едва слышный стон боли. Паника не позволяла возвратиться в комнату и поглядеть, что там происходит. Вместо этого Тэхен зажмурился и ползком двинулся к концу коридора, чтобы захлопнуть дверь. В голове созрел тупой до невозможности план. Как только дверь закрыла собою комнату, в которой умирал Чон, омега быстрым шагом направился к своей цели. Открыв шкаф, он начал выкидывать оттуда все содержимое в поисках ножниц. На краю сознания скользнуло воспоминание, и Тэ на дрожащих ногах направился обратно в коридор. Подняв с пола осколок бутылки, парень попытался не смотреть на разводы крови. Подойдя к зеркалу, он сдернул с волос резинку. Светлые волосы распались мягкими кудрями. Разделив волосы на пряди, Тэхен без сожаления начал отрезать их почти под корень. Все летело на пол, тут же пропитываясь кровью и мыльными разводами. Через пару минут в зеркале появился подстриженный будто дрожащей рукой парень с большими и испуганными глазами, который тут же скривился и скептически осмотрел свое лицо, которое стало выглядеть осунувшимся и бледным. Омега старался быстрее вспомнить, где находятся его документы. В спальне больше не слышалось ни звука, только шелест вздымаемой ветром шелковой шторы. Кажется, окно было закрыто, но сейчас это меньше всего волновало второпях собирающегося парня скрыться с места убийства. Кинув взгляд на часы, Тэхен отметил, что ему необходимо быстрее собираться. Не факт, что дружки Чонгука не дежурили поблизости. И не факт, что альфа хотел пешком идти от чужой квартиры до дома. Мысль о том, что на улице его могут поджидать подручные Чона, почему-то странно пугала. Сил еще на одну драку ему точно не хватит. Забросив свои попытки что-либо найти, парень быстро надел первые попавшиеся джинсы и футболку. Уже стоя у порога, он окинул свою квартиру. Кажется, он никогда больше не сможет вернуться в нее. На обувной полке лежала, Бог знает кем забытая зажигалка. Ким сосредоточился на ней, вспоминая ее обладателя. Уставившись на посеребренный корпус, Тэхен напряженно думал. Мысли лихорадочно метались в голове, навязчиво сменяя друг друга. Может быть действительно сжечь все? Он уже представил, как поджигает обои, шторы, одежду в шкафах, постель. Нет, это уже слишком. Стряхнув наваждение, Тэхен покинул квартиру. Прилив энергии охватил все тело после того, как в легкие ворвался прохладный ночной воздух. Шаг перерос в бег, в глазах зарябило. Недалеко было метро, но ноги понесли парня совсем в другую сторону. Когда ступни ощутили гравий, а перед взглядом замаячила наполовину прозрачная дверь с надтреснутым стеклом, Ким Тэхен не вспомнил, куда он пришел. Когда до двери осталось несколько шагов, Тэхен рухнул на колени, не ощущая боли. Умоляющим взглядом он смотрел на дверь, мысленно зовя на помощь. Силы стремительно покидали тело. Сознание медленно угасло под воющие звуки сирен.

***

Знакомое состояние утренней полудремы, когда пытаешься зацепить кончиками пальцев сны и додумать их просыпающимся мозгом, посетило лежащего на жесткой софе брюнета. Разметавшиеся черным огнем волосы закрывали половину лица Юнги и щекотали кожу, от чего бета морщился и проводил ладонью по лицу в надежде их убрать. К сожалению, сегодняшнее утро уже сдернуло с парня пелену наваждений и окутало его вполне реальной прохладой. Пробурчав что-то невнятное, Мин приоткрыл глаза и осмотрелся вокруг. Ничего нового для себя он не увидел — те же серые стены, тот же беспорядок царил в подсобке. Оставаться на ночь в кафе просто так уже входило в привычку, в то время как Чимин спокойно уносился домой. Быть бы и ему таким легкомысленным, как друг. Сев на диване, Юнги передернул плечами от мерзкого ощущения пробирающегося под черную майку холода. Зевнув, бета сполз на пол, встав на него коленями. Опустив голову, молодой человек зажмурился, чтобы окончательно проснуться. Остатки сновидений все еще витали вокруг, обжигая своими склизкими прикосновениями плечи и спину. Через пару минут все обрело резкость, когда на улице послышался топот и звук падения чего-то на землю. Встрепенувшись, Юнги вскочил на ноги и кинулся к двери, чувствуя, что кто-то толкает его в спину и подгоняет торопливым шепотом. За дверью разразилась пустота и тишина. На пороге лежал парень. На его ногах не было обуви, а джинсы и рубашка были залиты чем-то непонятным. Короткие светлые волосы показались по своему цвету смутно знакомыми, но, решив не рисковать, Шуга аккуратно опустился на корточки рядом с парнем, пребывающим то ли без сознания, то ли просто заснувшему после бурной пьянки. Рука легла на затылок блондина, потом перемещаясь на щеку, чтобы повернуть голову спящего. Лицо Тэхена было совершенно точно в крови. Из легких выбили воздух, а ноги подкосились. Отшатнувшись, Юнги упал на задницу, не веря своим глазам. Мозг лихорадочно раздумывал о том, что случилось, что есть, и что будет дальше. Что делать? Единственно гениальная мысль, пришедшая из недр вселенной, ударила по глазам. Затащить омегу внутрь было несложно, но вот аптечка не изобиловала медикаментами. Какого черта у Чимина вообще есть лицензия на ведение такого бизнеса, если у него нет даже перекиси на всякий случай? Оставалось только разнести подсобку в поисках чистых полотенец — наверное, холодные компрессы точно помогут.

***

Вода капала на лоб и испарялась сию же минуту. Просыпаться не хотелось. Сон казался единственным способом укрыться от проблем и людей, которые мешали жить. Влажное полотенце прошлось по лбу, щекам и шее, охлаждая на пару мгновений. Тэхен приоткрыл воспаленные веки и тут зажмурился. Это явно не галлюцинация. — Что произошло? — вот так, без приветствий. Юнги, заметив, что омега пошевелился, схватил его за плечи и начал трясти, округлив глаза. — Отвечай! Тэхен! — Пить, пожалуйста, — дрожащая рука потянулась к стакану, стоящему на прикроватной тумбочке, и сшибла его. Стекло звякнуло, ударившись о ковер, а вода впиталась в нетвердую поверхность. Глаза бессильно закрылись сами собой. Что происходит? Что снова не так? Все же прошло, так почему изнутри все скручивается и рвется с сухим треском? Почему трудно дышать и существовать? — Осторожнее с рукой. Ты вывернул запястье. Видимо, упал на него, когда пришел к кафе, — Мин начал суетиться вокруг парня, которого лихорадило. — Где я, черт возьми? — хриплым голосом спросил Тэхен, снова открывая глаза. Окружающие образы были сглажены мягким полумраком, царившим в крохотной, но уютной комнате. Воздух был достаточно прогрет. Значит, сейчас день или ранний вечер. — Какое сегодня число? — Ты дома, — немного помявшись, ответил Юнги. Глаза обеспокоенно воззрились на пытавшегося сесть Тэхена. — Как это? — сделав попытку подняться, омега зашипел от боли в спине и рухнул обратно. — Теперь ты будешь жить у меня, — буравя взглядом своего гостя, проговорил брюнет, садясь на корточки рядом с кроватью. — Твоя квартира сгорела дотла. Говорят, это был поджог. Вместе с твоим имуществом сгорела и соседняя квартира. Ты знал своих соседей? — Немного. — А, ясно, — отведя взгляд, пробормотал бета. — Ты все еще хочешь пить? — Да… Пожалуйста, — кое-как вспомнив правила приличий, отозвался Ким. В голове мельтешили картинки, которые никак не могли собраться воедино. Когда бета выходил из комнаты, Тэхена буквально подбросило на кровати. — Стой! Только в глупой рекламе волосы взметаются вверх, когда человек резко поворачивает голову. Распущенные волосы беты слегка всколыхнулись, когда он обернулся к своему гостю. — Да? — К чему был вопрос о соседях? — Они сгорели заживо. Спали, когда начался пожар. — с каждым чужим словом внутри все переворачивалось и вставало на свое место. Холодело и сгорало одновременно. — Мне жаль, — понурив голову, закончил Юнги и поспешил подойти к стремительно бледнеющему Тэхену. Треск пододеяльника раздался по комнате почти одновременно с шумным выдохом омеги. — Отойди от меня. — брюнет поджал губы. Руку пришлось отдернуть, спасаясь от прицельного удара по воздуху. — Отойди! — крик появился словно из ниоткуда, заставив все вокруг содрогнуться. Зрачки мгновенно сузились, а тело замерло в одной позе. Все было нормально? Точно? Почему после двух дней молчания и кратких тактильных контактов все так обернулось? По какой причине надо было запираться в комнате и лежать на постели, скуля в подушку? Зачем надо было постоянно писать на салфетках, что «все отлично» если это не так? «Что с тобой творится? Что произошло тогда?» — Я убил их, — глухо произнесли совсем рядом. — Это я их убил, — хмыкнул Тэхен, сдергивая с себя одеяло. — У тебя бред? — легкое раздражение в голосе проигнорировали. — Это я поджег их постели, я вылил на их волосы керосин и сжег их кожу. Я наслаждался их криками, их последним вздохом, выпивая их страх вместо воды. А еще я убил того альфу, Чон Чонгука. Знаешь, а он ведь даже не сопротивлялся, когда я ковырял осколком его ногу. Кровь не имеет своего запаха. От нее разит тем, чем человек живет. Сигареты, парфюм, чужие страсти, которые разгораются в голове, — слова выливались наружу бессвязным потоком, а пальцы омеги вцепились край постели. — Я хочу кофе. Я хочу запить всю эту дрянь кофе. Не приноси мне ничего, никакой дрянной еды. Кофе. Я хочу только кофе. — взгляд остекленевших глаз был направлен в пустоту. Кожа покрылась мурашками, когда щеки коснулись ледяные губы. — Это все я, — тихо, на грани с шепотом, произнес Тэхен дрожащими губами. Дыхание стало шумным и сбитым, как во время концовки марафона за приз, ценою в жизнь. — Ты ни в чем не виноват, — холодно отрезал Юнги, вмиг отрезвев от опьяняющих своим количеством слов омеги. — Тебе необходимо выйти на улицу или делать что-то, что не будет занимать твой мозг произошедшим. Все в прошлом. — А что произошло? — устало спросил омега, переместив свои руки себе на плечи, обнимая. —Что? — Ты сам все отлично знаешь. Но потеря квартиры, когда у тебя есть тот, кто может помочь тебе, не повод так сходить с ума. Все будет хорошо. Нет, не так. Даже сейчас уже все хорошо, — ровным голосом, будто по бумажке отвечал бета. — Ты идиот, — хмыкнул парень. — Ты знаешь только пять процентов от той ночи. — Ночи? — Забудь. Это тебя не касается, — быстро выпалил Ким. Воспоминание тут же озарилось маревом из кинолент, вырванных из общего потока. Горячо. Синяя лента чисто символически числится на руках. Только бы чувствовать это пламя, выжигающее все внутри своим приятным касанием. Тэхен стонет и откидывает голову назад. В шею тут же впиваются влажные, опухшие от поцелуев губы. Руки собственнически мнут ягодицы, на которых наверняка еще остались красные следы от ладоней Чона. — Твою мать, двигайся, — рычание сменяется новым, более высоким по тональности стоном. — Гук-а-а, быстрее. — Неугомонный. Стекло сменилось на серую пелену. — Тэхен? Тэхен, что с тобой? — робко приобняв омегу за плечи, Юнги всматривался в глаза напротив. — Я… Ох, нет, ничего, — спонтанно выбранные из череды мыслей звуки сложились в невнятное мычание. Смотреть на кого-то сейчас было неловко. Закат отступал восвояси. Темные краски сгущались вокруг, изредка заливаясь в комнаты, чтобы забиться в углы и разрастаться. Объятие ни к чему никогда не обязывало. — Что будет дальше? — вопрос был задан тишине, воцарившейся вокруг двух парней, который сидели на постели. — Я не знаю, Тэ, — со вздохом ответил Юнги, отпуская от себя омегу. — Я не знаю. — Меня найдут и посадят за убийство Чона, я уверен, — мягко откинувшись на подушки, Тэхен закрыл глаза ладонями. — Сколько раз мне повторять, что ты ни в чем не виноват? И он живой. Весело укатил в Швейцарию сегодня утром. Надеюсь, что его компашка не появится тут в ближайшее время. Если бы ты убил этого заносчивого пацана, то явно облегчил бы жизнь как минимум десятку людей. — Он жив? Где? — воздух стал легче. Тэхен не верил своим ушам. — В Швейцарии. Гонки или чего там. Тур по шлюхам, в общем, — буркнул Мин, слезая с постели. Ему совершенно не хотелось говорить о Чонгуке, тем более с Тэхеном. — Это в Амстердаме шлюхи, а в Швейцарии. В Швейцарии реабилитационные центры, — краска схлынула с лица. — Юнги… — Ну что еще? — нехотя отозвался бета, шаря рукой под кроватью в поисках тапочек. — Мне срочно нужна краска для волос. Я действительно хочу развеяться. Не в таком виде, — отчетливо произнес Ким. Внутри все трепетало от страха и ожидания чего-то. Он слишком стремительно поднялся с кровати и на дрожащих ногах подошел к двери. Кажется, что-то изменилось. Не в лучшую сторону.