Искусство чувствовать

      Сонхун как раз рассказывает прогулявшим контрольную друзьям, к чему им лучше быть готовым, когда кабинет внезапно пересекает неизвестный мужчина. Он выглядит так, словно сбежал из романтического вебтуна, какие читает Йеджи. Всё от его волос до отглаженных стрелок на брюках выглядит идеально: будто этот мужчина пришёл преподать им, горе-студентам, модный урок. Но Пак крупно ошибается, когда вместо неловкого приветствия этот человек пишет на доске своё имя.       Профессор Ким звучит неплохо, но и не ново. Не хватит пальцев одной руки, чтобы посчитать всех профессоров Кимов в их университете. Другое дело Мин — единственный и неповторимый на весь учебный корпус. Но, когда этот новый профессор открывает рот, Сонхун почему-то чувствует вес его влияния намного острее, чем кого-либо.       — Меня зовут профессор Ким. С этого дня и до конца учебного семестра я буду преподавать вам такой предмет, как «Психология эмоций и мотивации». Надеюсь, мы сработаемся.       Сону по левую сторону шепчет что-то о том, какой же этот Ким нереально красивый, а Сонхун и не слушает, намертво застыв на лаве. Всё, что он может делать в данный момент — это жадно глотать воздух, потому что его с каждым взглядом на профессора становится всё меньше и меньше. Сонхун думает, что заболел.       Лекция проходит словно в 3D-режиме. Каждое слово, что произносит преподаватель, кажется объёмным, тяжёлым, проникновенным. И где-то тут Пака обдаёт знанием, точно холодной водой, — он что-то чувствует. Он не знает точно, что, да и есть ли этому ощущению подходящее слово, просто внезапно серый мир обретает слабые краски. Внезапно собственное безразличие ко всему на свете оттесняется одним единым чувством.       И только дома, уже сидя на своей односпальной кровати, Сонхун вспоминает его название. Это чувство зовётся «волнением».       Парень проводит в удушающем беспокойстве все выходные. Отдых и традиционная прогулка с друзьями сменяются тревожностью, неусидчивостью, нервным поеданием собственных ногтей. Сонхун не знает, куда себя деть. Такое происходит с ним впервые. Впервые так много чувств сваливаются на его бедную голову. Теперь он даже жалеет, что однажды обмолвился, что хочет встретить своего соулмейта.       Он не хочет. По крайне мере, только не сейчас, когда первый год учёбы в университете только начинается (и что, что скоро конец семестра), а возможности в Word уже не кажутся жалкими попытками стать программистом. Не сейчас, когда он только-только нашёл друзей, узнал что-то новое об истинности от Сону и сдал контрольную. Только не сейчас, когда он совсем этого не ждал.       «Мой соулмейт взрослый мужчина, который грубым голосом читает лекции и, как непунктуальный первокурсник, опаздывает на пары», — даже в голове Сонхуна это звучит воистину несуразно и глупо. Хотя бы потому, что все, абсолютно все преподаватели их специальности нашедшие (это обязательное правило). Поэтому мыслям Пака тут не место. Возможно, это простое совпадение, а своего соулмейта он увидел гораздо раньше: в коридоре перед парой или вообще по пути домой. Ведь если нет, если это не случайность, то у Кима будут проблемы, у Сонхуна будут проблемы, да и вообще у всех, кто прознает про эту ситуацию. Если преподаватель вступит в отношения со студентом, то никакая соулмейтская связь не способна будет им помочь. Это просто недопустимо.       В понедельник Сонхун остаётся дома. Он врёт родителям, врёт друзьям и вообще «врёт» (что делает впервые в жизни) о том, что плохо себя чувствует и поэтому не явится на пары. От своей лжи он начинает чувствовать себя хуже прежнего. Его «грызёт совесть» (вроде так это называется), и когда он осознаёт, что делает, лишь бы не увидеть снова мужчину, Сонхун думает, что лучше бы остался один без всякого истинного.       День проходит лениво. Парень слушает отцовский диск с песнями Nirvana и впервые плачет, когда Курт Кобейн пропевает:       Мне так тепло и спокойно внутри,       Мне больше не нужно скрываться.       Ведь, если откинуть все тревожащие мысли, все страхи и допущения — он и правда чувствует внутри что-то такое, что греет сердце изнутри настолько, что Пак Сонхун наконец ощущает себя живым. Он чувствует облегчение, чувствует радость, что теперь-то уж точно сможет понять весь мир. Он чувствует, чувствует, чувствует — и это так прекрасно!       Когда песни заканчиваются, а микроволновка пищит, оповещая о том, что обед разогрелся, Сонхуну уже плевать на то, кто его соулмейт. Нет, он не собирается его игнорировать и избегать, но и искать тоже. Он просто поплывёт по течению, наслаждаясь жизнью с эмоциями, а что случится дальше, покажет судьба.       Таков его выбор.

***

      — И как он вас, жёстко? — не скрывая своего любопытства, спрашивает друзей Сону. Стоит ему увидеть любимую «сладкую парочку» около университетских ворот, он тут же набрасывается на них с вопросами о прогулянной контрольной.       — И тебе привет, — скидывает его руку со своего плеча Чонсон.       Сегодня, думает Сону, брюнет выглядит холоднее обычного. Неужто не получил свою порцию утреннего наслаждения?       — Ты о чём? — в отличие от своего друга, более дружелюбно реагирует Джэюн.       — О Мине. Сильно муштровал на контрольной?       — А, так я не ходил. У Чонсона спроси.       «Суицидник», — проносится в голове Кима. Только Шим Джэюн может позволить себе идти на такие риски. И как он только собирается сессию закрывать? Безнадёга.       И пока Сону пытается преодолеть неприступную крепость в лице Пак Чонсона, в KakaoTalk приходит сообщение от Сонхуна. Старший пишет, что приболел, что очень огорчает Кима: с кем же он будет весь день трещать?       Жертва находится сама собой. Совсем не ожидающий такой засады Чонсон самостоятельно попадает в его капкан, сначала рассказывая всё об ужасной контрольной, а после становясь заложником болтливого языка Ким Сону, ведь, как известно, ещё никто не устоял перед его природным шармом и очарованием. Таким образом подтаявший Пак узнаёт множество университетских сплетен, о которых предпочёл бы даже не слышать; много интересных фактов про себя и Джэюна и даже выкладывает те подробности личной жизни, что надо бы хранить в строжайшем секрете, а не трепать коварному розоволосому парню.       Только на физкультуре, что стоит третьей парой, ему удаётся ненадолго сбежать от Сону. Того это нисколько не задевает — наоборот, даёт возможность переключиться на необычайно тихого Джэюна, который, кроме ответа на семинаре, ничего толкового сегодня и не сказал.       — Ты как? — подбегает к нему по пути на спортивную площадку младший. Ещё до обретения истинного эмпатия считалась одной из его сильных сторон.       — Никак, — честно отвечает Джэюн, и Сону думает, что это, наверное, первый случай, когда безэмоциональность друга играет ему на руку.       — Это из-за Чонсона?       — Возможно. Что ты знаешь? — старший парень смотрит холодно, заглядывая карими глазами глубоко в душу.       — Ничего такого, — говорит Сону и вовсе не врёт. Он и правда не в курсе их ссоры. Единственное, что ему удалось вытянуть из Чонсона — это его странные мотивы по отношению к Джэюну.       Так, послушав Пака, можно решить, что он влюбился. Влюбился в Джэюна и теперь страдает от невзаимных чувств. Но это невозможно. Невозможно любить, если ты не нашедший. Невозможно ревновать, обиженно фыркать и смотреть так грустно и так больно, что хочется приласкать и сказать, что всё будет хорошо. Их миром не предусмотрены такие вещи. Насколько Сону знает, никто ранее не влюблялся не в своего соулмейта, а уж тем более никогда не испытывал эмоции до того, как встретит истинного. Чонсон кажется ему ошибкой. И лучше Сону быть не правым, иначе эта история может закончиться весьма трагично.       — Иногда я смотрю на него и думаю, что он не притворяется. Знаешь, Сону, он выглядит таким счастливым, когда мы, ну, когда мы вместе, что мне кажется, что это правда. В смысле, как описывают в книжках, — пинает щебень носком кроссовка Шим. — Это сбивает меня с толку, — шёпотом добавляет он.       — А ты что-то чувствуешь, когда вы… Вместе?       — Ну, это же секс — конечно чувствую. Физически там и всё такое. Мы знакомы слишком много лет, если бы он был моим соулом — я бы знал, поверь.       Сону задумчиво кивает, соглашаясь с суждениями Джэюна. В этом есть смысл, а поведение Чонсона всё ещё остаётся загадкой. Так, ещё какое-то время перекидываясь словами, они подходят к площадке.

***

      Следующие три дня проходят довольно незаметно. Ничего критического не происходит, а только познавший прелести эмоциональной жизни Сонхун старательно скрывает своё открытие от любопытных друзей. Не то чтобы он не хочет поделиться и выслушать поздравления, просто… Просто не уверен, что скажут ребята, когда прознают о том, кто предположительно является его соулмейтом. Именно поэтому Сонхун выбирает ложь. Снова. Конечно, он знает, что это не лучший вариант развития событий, но что он может поделать, если собственная репутация куда важнее непредвиденной истинности.       И вот пятница. Крепко сжав пальцы на лямке рюкзака, Пак со звонком заползает в кабинет: почти бесшумно, прямо как самый настоящий секретный агент. Первую пару он мужественно прогулял, а оттого вся его братва уже протирает штаны на скользких неудобных лавках. И хоть он заходит в кабинет ровно в десять утра далеко не один, тяжёлая рука почему-то ложится именно на его плечо.       — Отойдите, — разносится за спиной, и Пак покорно отходит в сторону, после чего недочеловек-недокоробка проходит в лекционный зал. Чуть позже Сонхун узнаёт, что этим гибридом оказывается никто иной, как профессор Ким, который, свалив на стол стопку бумаг и коробок, чуть не запинается о собственный шарф.       По кабинету проносятся тихие смешки, и Ким мгновенно одаряет нерадивых студентов грозным взглядом, а затем его брови неожиданно надламываются — и он тоже смеётся, только не так сдержанно и неловко, как студенты — громко, раскатисто, бархатно и до мурашек приятно. Сонхун прямо-таки и застывает на месте, слушая этот прекрасный баритон, что «словно мёд для ушей» (как скажет любой писатель).       Но уже через мгновение всё затихает, и атмосфера в помещении резко становится серьёзной и совсем не смешной, а Сонхун, дурная его голова, так и продолжает неловко толочься возле двери.       — Что же вы стоите? Присаживайтесь, — уже сняв с себя пальто и поправив рукой густую шевелюру, повернув к нему голову, говорит профессор. — Или вам нужно особое приглашение, м?       А у Сонхуна аж всё съёживается внутри, переворачиваясь с ног на голову. Его уши, к всеобщему сожалению, краснеют, и теперь недурно сочетаются с ярким кимовым шарфом мелкой вязки, в то время как ноги напрочь отказываются сдвигаться с места. Ей-Богу, он как смущённый школьник, которого застали за подглядыванием.       — П-с-с! Сонхун! — окликает шёпотом с заднего ряда Сону, и он, наконец придя в себя, быстро ретируется с преподавательских глаз. Тёмных и немигающих.       За обедом он думает о том, что профессор не знает, что он его истинный, а если и знает, то мастерски делает вид, что это не так. И Пак всё ещё не отметает мысль, что ошибается, ведь, по правде говоря, она выглядит куда логичнее, чем эти беспочвенные фантазии.       — Мы ходили в Lotte World, ели сахарную вату и катались на всяких штуках. Там, кстати, каток крутой — нужно будет смотаться как-нибудь всем вместе.       — Звучит интересно, — деловито говорит Чонсон, отпивая из пакетика немного фисташкового молока.       — Интересно, — повторяет за ним Джэюн и делает мысленную пометку, пока первый одаривает его непонимающим взглядом.       — А ты что думаешь, хён? Пойдёшь с нами на каток? — обращается к Сонхуну розоволосый.       А Сонхун что? А Сонхун молчит, думая о том, что ещё вчера слышал эту увлекательную историю свидания Ким Сону в четвёртом часу утра, когда тот, собственно, и позвонил спящему другу, чтобы поделиться горячими новостями.       — Не знаю. Скорее да, чем нет, — выждав драматичную паузу, произносит парень. Его всегда интриговал лёд, его секреты, хранящиеся глубоко внутри, так что он не против. Тем более благодаря чувствам он сможет его полюбить.