Искусство чувствовать

      По радио передают минусовую погоду, поэтому первое, что делает Сонхун после сытного завтрака, — это ищет в своих завалах зимнюю куртку. Она чёрная и большая, выполненная из европейской плащевой ткани, а ещё довольно короткая, поэтому приходится отыскать и тёплые штаны. Вкупе с бежевым шерстяным свитером и кожаной сумкой через плечо он выглядит более чем прилично. Парень сказал бы, даже идеально, но не хочется баловать собственное эго. Пожалуй, теперь он знает, что ему нравится конец осени и он с дичайшем нетерпением ожидает приближающуюся зиму.       Путь до Lotte World занимает двадцать минут пешком, отчего Сонхун не видит смысла ехать до парка развлечений на автобусе. Он неспешной походкой прогуливается по утреннему Сеулу, вдыхая полной грудью чистый воздух (с чем ему сегодня очень повезло) и замечая в окружающем мире детали, которых доселе не видел. Например, то, как забавно дерутся дети за лопатку в песочнице; как удручённо дворник подметает засохшую листву на тротуаре, время от времени поглядывая на наручные часы; как нервно возле женского общежития мнётся парень с букетом в руках или как не менее нервно и смущённо выходит к нему красивая девушка. Сонхун этого никогда не замечал, а ведь он ходит этой дорогой ещё со средней школы. Как много всего теряют люди, что живут в неведении.       Теперь-то Пак понимает, почему все так обожествляют нашедших. Они ведь (и он теперь тоже) имеют доступ к прекрасному. Нашедшие могут выражать не только свои эмоции, но и чувствовать эмоции других. Могут понимать друг друга и давать советы. Конечно же, они самые счастливые люди на земле, ведь имеют возможность видеть и чувствовать всё это! Сонхуну хочется, чтобы как можно больше людей ощутили то же, что и он. Чтобы множество искренних улыбок наполнило их Вселенную и серые улицы стали живыми и шумными.       Он подходит к парку в назначенное время. Возле ворот среди говорливых младшеклассников в ярких обручах с ушами различных зверей, подперев стенку, одиноко стоит Чонсон. Время от времени темноволосый шмыгает носом, пока не утыкается им в шарф.       — Привет, — останавливается рядом Сонхун, засовывая руки в большие карманы. — Долго тут стоишь?       — Ага. Сбежал из дома, потому что предки опять ругаются.       Сонхун невесело мычит, начиная наблюдать за детьми. Он, как и все в их компании, знает, что родители Чонсона часто ссорятся, устраивая из-за мелочи настоящие скандалы. Именно поэтому парень проводит большую часть времени с Джэюном, прячась у него дома. Чонсон просто не может смотреть на то, как мама всё время плачет (ему дискомфортно), пока отчим заваливается пьяным, накурившимся или вообще с девушкой лёгкого поведения. Его мать нашедшая, а отчим — нет: когда Паку было пять, его родной отец умер от инсульта. Спустя год мама познакомилась с новым мужчиной. Она, женщина с умершим соулмейтом, пыталась снова полюбить, но он был таким же холодным и бесчувственным, как и большая часть мира. Поэтому у них и начались проблемы: мелкие недопонимания, переросшие в крупные ссоры. Но уйти Чон Сора от недобросовестного мужа не может, ведь считает, что её сыну нужен отец.       «Не нужен», — частенько проносится в голове Чонсона. Только не такой.       Сонхун думает, что должен попытаться его понять (он ведь теперь может), но у него едва получается, ведь собственные родители совсем не такие. Пак отроду не знает, что значит жить в вечно шумных стенах, громких разговорах и крике. Его семья спокойная, тихая, безэмоциональная, и если они узнают, что он больше не такой… Они не поймут. Им с ним будет сложно, Сонхун уверен.       Следующим подтягивается Сону: сонный и взлохмаченный, он идёт за руку с высоким красивым парнем, который, смотря на это чудо природы, лишь влюблённо улыбается. Сонхун чувствует себя неловко хотя бы потому, что друг не предупреждал о том, что с ним будет Ники.       — Привет унылым жопам, — салютует белой варежкой Сону. — А где ещё одного потеряли? — он осматривается по сторонам, но так и не замечает Джэюна, а лишь натыкается на самурайский взгляд Пак Чонсона.       — Привет, Сону. Может, представишь нас? — вежливо напоминает Сонхун, заметив, что новому парню в их компании становится не по себе.       — Конечно. Ники, это Сонхун и Чонсон, мои университетские друзья. Ребята, это Ники — мой парень, — глаза розоволосого превращаются в полумесяцы, пока рука крепче сжимает чужую.       — Приятно познакомиться, — чуть кланяется японец.       — Взаимно, — отвечает Сонхун, после чего дёргает за рукав брюнета.       — Ага.       В здание парка заходят вчетвером. Джэюн извиняется и пишет, что прийти не сможет, потому что внезапно вызвали на подработку. Сонхун мысленно фыркает: «Ну да, конечно, знаю я эти подработки», а затем тут же даёт себе пощёчину: разве его когда-нибудь заботила личная жизнь друзей? Кажется, в том, чтобы быть нашедшим, есть свои минусы.       Ники и Сону смотрятся вместе гармонично. То, как младший помогает Киму завязать коньки, как придерживает на катке за локоть, чтобы тот случайно не упал, — это выглядит мило. Вспоминая слова друга, Пак наконец соглашается, что Ники, да, он — милый. Не просто опрятный и приятно пахнущий, а именно милый, и объяснить это слово никак по-другому нельзя. Ещё Сонхун понимает, что такая аура, такая энергетика исходит только от истинных. Возьми любую другую пару — и она, по сравнению с этими двумя, покажется тебе супом без овощей. Ведь Ники, хоть и младше на пару лет, но заботится о своём хёне, делая всё возможное, чтобы тот улыбался, а Сону… Сону достаточно быть самим собой, чтобы люди были ему благодарны.       Когда Пак перестаёт витать в непрекращающихся думах и наконец-то выходит на лёд — он счастливо жмурит глаза. Кто бы мог подумать, что приносящее умиротворение увлечение благодаря эмоциям станет таким несказуемо крышесносным! Лёд будто манит его и, как он и ожидал, влюбляет, только по-своему: так, как не сможет уже ничто на белом свете. Тогда-то Сонхун и понимает, что значит «чувствовать положительные эмоции». Он всё ещё не уверен, будет ли так всегда и вызовет ли что-то ещё у него такой восторг, как лёд, но пока что он говорит спасибо и за это. Говорит спасибо соулмейту.

***

      — Ан Юджин, вы написали просто ужасно. Вы повторяли вообще предыдущий модуль? Ким Гаыль, неплохо, но рисовать сердечки на полях было необязательно. Ким Доён, вы сдали пустой лист — хотите обсудить это?       Сону широко зевает, растекаясь по парте, как невкусный, непонятно почему жидкий, столовский пудинг. Сонхун рядом внимательно дожидается, когда профессор Мин объявит его результат контрольной и не забудет добавить пару авторских комментариев. Младший знает, как долго товарищ готовился к этой работе, поэтому не осуждает его за вид прилежного мальчика. В конце концов, если Сонхун получит низкий балл, они могут больше и не встретиться в этих стенах, но это он, конечно, драматизирует.       — Пак Сонхун, — Юнги на мгновение замолкает, поднимая глаза, что за толстым стеклом очков, прямо на волнующегося студента. — У вас всё хорошо?       Сонхун тут же перестаёт нервно стучать ногой по паркету. Это он ему?       Сону удивляется не меньше, теперь бегая глазами от профессора к другу и обратно.       — Ну д-да, — как-то неубедительно отвечает он и тут же пытается замаскировать свой промах натянутой улыбкой, которая никак не способствует улучшению сложившейся ситуации.       — Хорошая работа, только ответ на второй вопрос подкачал. Повторите ещё раз тему, — поправив указательным пальцем очки, Мин снова делает паузу. — У вас что, появился предназначенный?       Глаза Сонхуна округляются до невиданных размеров, ведь то, как реагируют на сказанное профессором одногруппники, лишь усугубляет его положение. Сверстники начинают улюлюкать и поздравлять, кто-то даже умудряется кинуть что-то вроде «наконец-то он перестанет ходить как зомби», пока Пак, совсем не собирающийся об этом объявлять, сидит в полном ступоре. И больше всего он боится смотреть на Сону, ведь тот, услышав это, наверняка посчитает его предателем и обманщиком.       — Нет, господин. У меня никого нет, — говорит твёрдым голосом парень, пока ногтями левой руки до крови впивается в ладонь. Он двадцать лет жил как самый обычный человек, поэтому что мешает ему делать это сейчас? Кто сказал, что нашедшим нельзя притворяться?       — Вот как, — раздаётся в конце кабинета. У двери с красной папкой в руках стоит никто иной, как профессор Ким. — Господин Мин, извините, что прерываю пару, но я принёс вам научные документы, которые одалживал в ознакомительных целях.       — Конечно, господин Ким, оставьте их у меня на столе.       С помощью нескольких широких шагов мужчина в коричном свитере и молочных свободных штанах оказывается рядом с преподавательским столом. Сонхун подмечает, что тот явно пришёл раньше, чем обычно, ведь первая пара ещё не закончилась, а он уже тут и даже без своего длинного пальто. Ким, имя которого до сих пор неизвестно Сонхуну, ещё какое-то время стоит возле Юнги, тихо переговариваясь о содержимом красной папки. Студенты, увидев такое активное обсуждение, расслабляются и тут же начинают заниматься своими делами, и только Пак продолжает сверлить тёмными глазами широкую спину брюнета.       — Почему он это спросил? — тараторит Сону, отвлекая старшего от «плодотворного» занятия.       — Не знаю.       — Наверное, совсем крышей поехал на старости лет.       Сонхун привычно пожимает плечами. Ему правда не хочется врать Ким Сону, но говорить истину намного труднее, тем более когда всё так запутано.       Профессор Ким, вроде бы услышав их разговор, тут же кидает на Сонхуна быстрый взгляд. Но, заприметив на его лице тень волнения, отворачивается обратно. Пак думает, что только что узнал, насколько быстро способно биться людское сердце.       Всю перемену Сонхун проводит в мужской уборной, пытаясь с помощью тональника Сону закрасить свои краснеющие от одной мысли о преподавателе щёки (не дай Бог тот ещё подумает, что с ним что-то не так). Вопреки всем историям и рассказам, парень не хочет, чтобы профессор догадался о том, что Сонхун считает его своим соулмейтом. У него ведь наверняка уже кто-то есть, а Пак просто что-то напутал.       Место студент выбирает себе самое неприметное тоже, сливаясь с ним в одно целое. Если он правильно всё рассчитал, то вторая пара должна пройти без происшествий. Тем более он даже отсаживает от себя Сону, чтобы тот не привлекал своими яркими волосами к ним ненужное внимание. Вместо этого Сонхун предпочитает молчаливую компанию Чонсона, пишущего что-то на полях тетради ещё с пары у Мина. Джэюн на занятия сегодня не приходит, как и вчера, и позавчера, и все предыдущие дни. Такими темпами он будет первым, кого из их компашки попрут из универа.       Красивый профессор (как называет его Сону) входит в кабинет со звонком, сразу же начиная писать что-то на доске. Этим чем-то оказывается тема их последней лекции — далее последуют практические занятия, и Сонхун думает, что на них прятаться от Кима будет куда сложнее.       Первую половину лекции он рассказывает о классификации эмоций: критериях их классификации и какими они бывают. И Пак, полностью сосредоточенный на прятании, не сразу признаёт, что тема интересная сама по себе, а то, как подаёт её Ким, делает ту ещё более захватывающей. Потеря такого всецело отдающегося своему делу человека значительно скажется на учебном заведении.       Когда до конца пары остаётся чуть более тридцати минут, профессор внезапно стирает всё написанное с доски, а после достаёт из своей сумки листки А4.       — Староста, раздайте каждому, — не смотря на первокурсников, кидает небрежно он.       Ли Хисын, парень, что чуть старше своих одногруппников, тут же встаёт с места и начинает выполнять поручение. Сонхуну всегда кажется глупым, что старостой Ли выбрали лишь потому, что он приходится им всем хёном и оппой. Дискриминация по возрастному признаку, не иначе.       — Хочу, чтобы вы написали там следующее, — выходя из-за стола и садясь на его край, говорит мужчина. — Имя фамилия, любимая эмоция, и аргументировали, почему, а также, что для вас значит «стресс». На этом всё. Как напишете, приносите лист мне, а дальше можете идти на перемену.       — Да, профессор, — хором отзываются студенты, начиная строчить свои точки зрения на белоснежной бумаге.       Сонхун выбирает в качестве любимой эмоции «сочувствие», ведь именно это стало его недавним открытием. Он сочувствует Чонсону, и, если наберётся чуточку смелости, сделает шаг навстречу к этому парню. Сочувствовать кому-то — это весит гораздо больше, нежели собственные переживания.       Что значит для него «стресс»? Предстоящий контакт с профессором Кимом. Ему ведь придётся подойти прямо к его столу и оставить там заполненный лист. Не это ли называют стрессом? Но, конечно же, Пак пишет немного другое: что стресс — это состояние, возникающее вследствие неспособности разобраться с той или иной психически нестабильной ситуацией. Стресс — это то, к чему каждый человек приводит себя сам. Так видит это слово Сонхун.       Закончив писать, он, не желая подходить к столу, пока там нет кого-то ещё, косится на лист Чонсона. Всё, что он улавливает из рядов иероглифов, пока одногруппник не закрывает всё написанное рукой — это одно предложение: «стресс — это осознание того, что ты никому не нужен».       И вот, когда почти все покидают кабинет, оставляя в нём трёх калек, включая Сонхуна, парень встаёт с последнего ряда и на не сгибающихся ногах спускается по ступенькам сначала в центр кабинета, а далее так же медленно подходит впритык к преподавательскому столу.       На удивление, Ким даже на него не смотрит: сидит играет в какую-то игру на телефоне, временами бурча под нос ругательства. Сонхуна это даже самую малость расстраивает, но он решает, что уж лучше так, нежели бы тот смотрел на него своими до невозможности притягательными глазами.       — Пак Сонхун, — отбивается эхом от стен, когда студент уже собирает свой рюкзак.       Часы показывают, что через три минуты прозвенит звонок на настоящую перемену, а в кабинете почему-то оказывается пусто. Сонхун и не заметил, как остался один на один с преподавателем.       — Да? — неуверенно отвечает он.       — Что «да»? — хмурится мужчина и вздрагивает так, вроде бы думал, что он тут один.       — Вы назвали моё имя. Думал, что-то хотите сказать…       — И правда, — откидывается на спинку стула Ким, а затем, чуть сузив глаза, начинает наблюдать за до смешного неуклюжими сборами Сонхуна.       Пак же, не без усилий застегнув неподдающуюся молнию, быстро слетает по ступенькам вниз. Он молится, чтобы тональный крем качественно выполнял свои функции, а не то он пожалуется надурившему его Сону.       — Ну, я пойду?.. — зачем-то спрашивает у самой двери, перед этим позорно ударяясь о неё лбом.       «Неуклюжее создание!»       — Идите, разрешаю, — посмеиваясь от развернувшейся перед ним картины, произносит Ким, и когда парень уже берётся за ручку двери, добавляет: — Подготовьтесь к следующей паре, Сонхун. Обязательно спрошу вас первым.       Ну вот, видимо, Вселенная имеет на него зуб, раз решает сделать грушей для битья самого профессора, мать вашу, Кима.