На краю крыши

      Мне двенадцать, а сестре одиннадцать. Вечернее солнышко нежно ласкает мою кожу свими теплыми лучиками. Сестра толкает меня вперед. Ее легкая ладонь сжимает мою и ведет за собой. Я в шортах, колючая трава щекочет мои ноги, что слегка раздражает.       — Смотри, дуб! — закричала она, отпустив мою руку, побежала к дереву.       Ее волосы русого цвета переливались на свету. Серо-зеленые глаза делали ее белоснежную кожу еще ярче. На голове собственноручно собранный венок из одуванчиков, васильков, ромашек и флоксов, а на теле бежевое платье, колыхающие от ветра.       — Почему он один в поле? — я подбежал к сестре, которая уже расматривала его листья.       — Красивый и одинокий… — с грустью произнесла она.       — Это выглядит немного жутковато. Темное дерево в светлом поле.       — Нет, нисколечко, — возмутилась она, разглаживая листок у себя в руке. — Ему грустно, конечно он будет темным!       — Ты думаешь оно живое?       — Представь себе. Мы должны ему помочь!       А дальше мы прибегали каждый день на эту поляну, играли в игры, собирали цветы. И все возле дерева, только чтобы ему стало лучше. Мы стали настоящими друзьями для него. В итоге дуб стал светлее, на ней расцвели красивые красные бутоны цветов и…       Я проснулся в холодном поту. Сердце стучало крайне быстро. Вроде это прекрасный сон, который меня должен радовать, а на самом деле это сон, который напоминает о прошлом.       Такое и правда было четыре года назад. Мы долго бегали на то место, сидели под деревом, болтали. Но оно не расцвело прекрасными цветами. Не потому что мы мало уделяли ему время, а потому что это обычный дуб. Для сестры это было отличная возможность фантазировать, придумывая новые истории у себя в голове. А я все хорошо понимал. Я знал, что в конце лета она будет стоять перед ним в слезах. Да что тут говорить, я тоже еле сдерживал слезы. В конце лета всегда такое опустошение внутри, что зарыться бы в подушку и реветь всю ночь.       Она обняла меня, прижавшись мокрым носом к моей груди. Я уже тогда был высоким, поэтому она даже не доставала головой до моего плеча. Через пару часов ей нужно было ехать с папой проводить время. После их развода с мамой он забирал нас иногда, когда был свободен. Но я всегда избегал этого, так как не желал общаться с отцом. Так сказать, отношения у нас были натянуты. В отличии от моей сестры, они всегда были ближе.       — Уже проснулся? — отвлекла от моих воспоминаний медсестра с шикарным длинными, черными волосами. — Давай, бегом завтракать.       — Что с Максимом?       — С Акимовым что-ли? Все хорошо, сейчас лежит в реанимации. Скоро к тебе его вернем.       — Фух, а можно к нему? — подпрыгнул с кровати я.       — Да, только после завтрака и терапии. К трем он уже должен очнуться.       — Спасибо. А вас как зовут?       — Виктория, — ответила девушка пока меняла пастель на кровати Максима.       — У вас красивые волосы, Виктория.       — Вау, серьезно? — мило заулыбалась она. — Спасибо, мне еще никогда не делал комплимент подросток из больницы.       — Вы такая молодая, а уже работаете такой важной профессией!       Мд-а, я мастер подкатов кстати… Ну, если вы не знали.       — Я пока просто медсестра и параллельно учусь в Институте. Так что моя работа пока не такая полезная.       — Ну как не полезная? Если бы не вы, то я бы сейчас даже не знал, что нужно идти есть. И в итоге бы остался голодным, не пошел бы на пробежку и умер от остановки сердца!       — Надо мне побольше с тобой общаться, Шастун, ты поднимаешь мою самооценку, — улыбнулась мне девушка и расправила одеяло по матрасу. — Иди кушать, а то через десять минут придет Павел Алексеевич, он сказал, что теперь будет пристально за вами следить. — Она закрыла дверь и ушла.       2022 год.       — Ой, какие мы милые! Ой, ой, ой, я Антон Шастун и я люблю кадрить красивых девочек! — пискляво заговорил парень напротив.       — Ой, ой, ой, я Арсений Попов и я люблю ревновать Антона Шастуна, — передразнил я. Брюнет злобно посмотрел на меня, скрепя зубами. — Ну не дуйся, я же шучу.       — А я нет, бесишь меня со своими подкатами!       — Ну я же просто оттачивал свое мастерство перед тобой.       — Не получилось, ко мне ты подкатывал очень плохо.       — Извините, у меня нет такой харизмы как у тебя, — я усмехнулся, зная, что подлиз сработает. И он сработал.       — Соглашусь. Ладно, прощен, давай дальше, — парень мило прикусил нижнюю губу и поправил волосы на лбу.       — А может ты продолжишь лучше?       — Нет, я здесь не за этим.       — А зачем тогда?       — В конце узнаешь.       — Серьезно?       — Да, продолжай. Мне нужно услышать все от тебя.       2019 год.       После обеда мне разрешили увидеть Максима. Он сонно открыл веки, когда услышал скрип двери. Я медленно подошел и сел на стул рядом.       — Привет, — проронил я.       — Дарова, Тох, — прохрепел Акимов, облокотившись об край кровати, попытался привстать и тут же зашипел.       — Эй, не вставай, — я испуганно начал махать руками. — А если швы разойдутся!       — Ах-ах, да ничего не разойдется, — Макс прекратил свои попытки подвигаться и полностью расслабился. — Сегодня я к тебе вернусь.       — Ура, а то мне не по себе одному в комнате. Как себя чувствуешь?       — Неплохо, если сравнивать с адской болью, — улыбка появилась на лице блондина. Меня это безусловно радовало.       — Рад за тебя, правда.       — А Арс, видимо, нет…       — Пашка сказал, что ему тяжело приходится.       — Тут не поспоришь. Он ахуенный пацан, дофига раз меня выручал за все время. Проверь его, ладно?       — Хорошо…       Дверь снова заскрипела, и в проеме появились светловолосые мужчина с женщиной.       — О-о, это мои предки явились, — Максим слабо махнул им правой рукой.       — Здравствуйте. Ладно, я ухожу, — я смылся, оставив семью наедине. Думаю, что ему больше всего на свете сейчас нужна родня. А пока у меня есть другая миссия!       Я побежал на вахту, чтобы узнать в какой палате живет Попов. На втором этаже я приметил Пашку, копающегося в бумагах возле подоконника. Скорее всего мне не дали бы информацию про больного на вахте. Поэтому я решил попробовать точный вариант.       — Добрый день, Павел Алексеевич! — дружелюбно произнес я, подойдя к врачу.       — Привет, Антон. Побегал уже на дорожке?       — Полезный завтрак съел, лекарство принял, на дорожке побегал! — я отчитался и принял стойку прям как солдат.       — Молодец, Шастун. Но по твоим хитрым глазам видно, что что-то ты замышляешь.       — Верно, замышляю выведать у вас информацию.       — Ох, если хочешь узнать где рюкзак с пивом, то можешь идти далеко и надолго.       — Не, я хочу узнать номер комнаты Попова.       — Арсения? Господи, может не надо? Я не хочу опять до ночи бегать и искать вас.       — Я обещаю, что на этот раз мы ничего не будем делать противозаконного. Просто мне нужно его проверить.       — Ладно, Шастун, он в двести девяносто шестой палате. Только попробуйте что-то натворить!       — Спасибо большое, Пашка-а-а, ой, Павел Алексеевич… — я тупо шлепнул себя по лбу, сгорая от стыда. Ну мне не привыкать.       Я подошел к этой палате, остановившись перед дверью. Было тихо. Да я и сам не знал, что должен услышать. Музыку? Разговоры? Смех? Ну это лучше чем тишина, которая всегда меня пугала до жути. Я представлял страшные вещи.       Моя рука потянулась к ручке двери еще и еще ближе. Еще немножко и… Не успев до нее дотронуться, дверь распахнулась перед моими глазами. На пороге стоял опешивший Арсений.       — Какого…? — спросил он.       — А-э-э, я это… Пришел проверить тебя, — заикаюсь как сыкло какое-то. Что же меня этот парень заставляет волноваться так.       — Зачем? Мне пять лет?       — Эм, я не знаю сколько тебе лет…       — Семнадцать.       — А мне шестнадцать.       — Ну круто, это все? — Арсений смотрел на меня, как на полнейшего дебила. Тут и я бы посмотрел на себя так.       — Ну… Как дела?       — Бля, Тох, я бы с удовольствием провел с тобой светские беседы, но сейчас мне вообще не до этого.       Я переполнен желанием сдохнуть здесь и сейчас. Так что прости, — брюнет врезался в меня плечом и пошел по коридору. Я несколько секунд еще стоял в раздумьях о следующих действиях. И тут меня осенило. Я вспомнил запястья парня и связал это с его последними словами. Думаю, что связь логична.       — Сто-о-о-о-й! А-а-а-рс! — закричал я, догнав его следом.       — Господи, что еще?       — Не делай этого! Жизнь — прекрасная штука, а суицид — это не выход!       — Что ты…? Тох, отъебись!       — Нет, я не позволю себя убить.       — О-о-х. Слушай, я не буду себя убивать, я просто не хочу ни с кем разговаривать, понимаешь? И мы с тобой не друзья, если ты этого не понял, — твердо высказал Попов и плюхнулся на диванчик в коридоре. Я завис на месте. Было достаточно неприятно услышать такое. Но почему-то зла держать на него не хотелось вовсе.       — Сыночек! — послышался знакомый мне голос мамы. — Привет!       — Привет, — развернулся я к ней, холодно приобняв.       — Я тебе кофту принесла, которую ты просил, — я забрал вещь, расматривая, как что-то новое.       — Как ты, солнышко? — мама начала трепетно разглаживать мои волосы.       — А где папа? — я решил проигнорить вопрос, который меня не интересовал.       — А-а-а, папа… Ну, занят пока… — она неуверенно замешкалась, не пересекаясь со мной взглядами. Попов неспециально подслушивал наш разговор.       — Занят? Чем?       — Он работает и… дела у него.       — Не обманывай, — отстранился я, убрав ее руку от себя.       — Он занят, я же сказала.       — Ему совсем все равно? — с опаской произнес я. Страшно было такое спрашивать. Я же знал и так ответ, зачем вообще все это.       — Антош… — выдохнула мама.       — Понятно, — бросил я кофту и рванул с места.       — Антош! — крикнула она мне в след, но я не стал останавливаться.       Я не хотел его видеть из-за его отвратительных поступков, но в глубине души я надеялся, что хоть в больницу ко мне он все же придет. Я слишком наивный.

***

      Воспоминания не исчезали из моей головы, как бы я не хотел этого. Вокруг стояла глобальная тишина, которую разбавлял Максим, сопевший во сне. Я уже сосредоточился уснуть тоже, но тут… 23:26. Сеня: «Спишь?» 23:26. Я: «Не-а.» 23:27. Сеня: «Тащи свою задницу ко мне!» 23:28. Я: «Че?» 23:28. Сеня: «Хуй через… Короче, давай быстрей! Только возле вахты на втором не спались.» 23:28. Я: «Эм… Ладно.»       Понять было трудно в какую жопу он хочет меня втянуть. А съезжать было нельзя. Тогда будь что будет!       Я аккуратно вышел из комнаты, прикрыв дверь. В коридорах было невероятно спокойно, что обычно не бывает днем. Я на цыпочках шел, иногда шлепая тапочками об линолиум. На вахте сидела Лена, читающая в кресле книжку. Незаметно пройти мимо нее было сложно. Обойти не получится. Остается напролом. Я взял в руки тапки и попытался пройти ближе к стене, вдруг не увидит.       — Думаешь тебя не видно? — усмехнулась девушка.       — Я в туалет, — не сбавляя ход, я пытался пройти быстрее.       — Стоять! Туалет есть и в твоем корпусе, если ты не знал.       — Эм, ну, я…       — К Попову что-ли?       — А ты как поняла?       — Ну, ты вроде его только знаешь в той стороне.       — Эх, ну да. Тогда я обратно пошел…       — Не, иди, если надо. Только, пожалуйста, не хулиганьте и без запретных вещей.       — Правда? Спасибо большое!       — Только тихо! — зашипела девушка и принялась дальше читать книжку.       Я проносился со скоростью ветра мимо палат, стараясь быть максимально тихим. Оставалось только открыть комнату Арса.       — Эй, — пискнул голос сзади. Я вздрогнул, в душе молясь, что это не Пашка. Но к счастью возле лестнице на третий этаж стоял Попов, укутанный в черное худи.       — Твою мать, че пугаешь?       — Сорян, не хотел.       — Ты зачем меня в двеннадцать ночи позвал сюда?       — Погнали, — парень махнул мне и побежал по ступенькам наверх.       — Что? Куда? — я побежал следом.       — Увидишь! На восьмой этаж! — зашипел он, кинув мне в руки мою кофту, которую я бросил сегодня днем перед мамой. — Надевай. Я решил дождаться и не нервировать его. Последнее время он злой какой-то, что у меня в приоритете было не получить пиздюлей. Я мигом натянул одежду на себя.       Мы тихо перемещаемся по самому верхнему этажу больницы, где я еще ни разу не был. Коридоры не отличались от тех, что снизу. Но на них веяло уже другой атмосферой. Спокойной что-ли…       — А кто здесь лежит? — осмелился спросить я.       — Некоторые старички и люди с более тяжелыми заболеваниями.       Он повел меня за угол коридора, где было ужасно темно, и включил фонарик на телефоне. Передо мной появилось пару дверей с кладовками и между ними на стене железная лестница.       — Давай за мной, — прошептал Арс и повис на ней, залезая выше к потолку. Я пораженно уставился на него, ожидая объяснения. На потолке была заслонка, которую Попов отодвинул в бок. Схватившись за края верха, он залез на чердак, исчезнув из моего вида в темноте.       — Ну ты скоро? — послышалось сверху.       — Эм, а это обязательно? — я всем сердцем не хотел лезть туда.       — Да, Шастун, обязательно!       — Я темноты и высоты боюсь…       — А меня ты боишься?       — И тебя боюсь.       — Ну вот, если не полезешь, я тебя прибью! — весомый аргумент предъявил мне парень.       — Бля, ладно, — я медленно схватился за хлипкое перило и глубоко выдохнул.       Шаг за шагом я поднимался наверх, все сильнее впиваясь в железо руками. Когда добрался до потолка, я почувствовал руку, схватившую меня за ладонь и потянувшую на себя. Я даже не успел сообразить, как его сила затащила меня на чердак, и я свалился на мужское тело сверху, оказавшись прям лицом к лицу с парнем. Я почувствовал его теплое дыхание на своей щеке. Пиздец!       — Э-эм, ну ты это, может слезешь с меня…? — неловко спросил брюнет.       — А-а, да, сейчас, — я встал и отошел. Арсений тоже встал и задвинул заслонку. Стало совсем темно.       — А сейчас я начну паниковать, — я задрожал, чувствуя свое серцебиение в ушах.       Когда нам было по десять, мы играли в прятки летом во дворе в деревне. У нас собиралось много детей. Каким-то образом каждый раз, когда мы играли в «Камень, ножницы, бумага», я проигрывал и был водой. Сука, каждый раз. Я ненавидел это. Искать всех по двору было чрезвычайно скучно и страшно.       Однажды, когда все разбежались по своим местам, я пошел в поисках ребят. Моя голова решила сначала идти в здания, по-любому там кто-то есть. Первым оказался сарай, который уже был старым и заброшенным. Света внутри не было, а сгнившие деревяшки издавали, то шорох, то треск, пугающий меня везде и всегда. Я шел все дальше и дальше, уходя в глубь сарая. Единственным источником света была только дверь с улицы позади меня. Я даже телефон или фонарик не взял с собой. Вот такой дурак…       Я уже собирался идти обратно, как дверь захлопывается. Я слышу детский смех и звук щеколды. Вот тогда меня впервые и пробрал страх темноты. Я пытался успокоиться, но не выходило. Ладошки моментально вспотели и начали трястись. В итоге я переборол себя немножко, по мраку подошел к двери и начал в нее долбить. Через минут десять дверь открыла сестра. Но к тому времени я уже с ума сходил.       Вот так и сейчас. Дрожь начала пробирать изнутри.       — Да не ссы ты, — нежно сказал Арс, взяв мою ладонь в свою. Наши пальцы переплелись. Тогда я успокоился, даже когда он повел меня вперед, не отпуская мою руку. Я услышал треск и увидел свет перед собой. Попов открыл дверь и тянул меня к выходу.       — Что? — проронил я, когда тот вывел меня на улицу.       — Круто, да? — улыбнулся он, сжав мою руку сильнее.       Мы стояли на крыше. Мать твою, НА КРЫШЕ! Оттуда было видно часть города, дороги, фонари, парки. Парень отпустил мою руку и пошел вперед. Меня это расстроило. Почему-то было приятно держаться с ним за руки, как бы это странно не звучало…       — Зацени, — голубоглазый стягивает водонепронецаемое полотно с большого объекта на середине крыши.       — Диван? — изумился я.       — Ага, — он прыгает на него, расплоставшись всем телом. — Чего встал? Иди сюда.       — Что, блять, он здесь делает? — я сажусь рядом, осматривая его полностью. Выглядел он далеко не новым. Ткань была обшарпанная и с дырками. Но это не снижало крутости происходящего.       — Сам не ебу. Когда меня только положили, мне было ужасно скучно, и поэтому я лез во все дырки в этом здании. На день пятый я нашел это место, с тех пор, как только потеплело, гоняю сюда.       — Кто еще знает об этом месте?       — Никто.       — Серьезно, даже Макс?       — Даже он. Это место было лично для меня.       — Тогда меня зачем привел?       — Не знаю, — Попов достал из кармана сикарету и тут же ее закурил. — Будешь?       — Мне нельзя.       — Мне тоже, — усмехнулся он.       — Не скажешь почему позвал меня, я спалю это место Пашке.       — Не спалишь.       — Уверен? — я залез на диван с ногами и удобно разложился на нем.       — Да, — твердо ответил парень.       — Бля, ладно, не спалю. Ну я должен знать почему именно я.       — Ладно. Нравишься ты мне, — ответил он на выдохе дыма, смешно улыбнувшись.       — Что? — испуганно бросил я.       — Расслабься, я не в этом смысле. Ну, я редко такое говорю, на самом деле. Но я разбираюсь в людях. Ты забавный парень.       — А что сегодня тогда было?       — Я просто люблю вести себя как уебок.       — Бывает иногда…       — В моем случаем бывает всегда, — парень затянулся и медленно выдохнул. — Странный ты, даже не куришь.       — Я спортсмен.       — Вау. Но открою тебе тайну, спортсмены курят и даже бухают.       — Ну значит я исключение.       — Хах, типа не такой как все, — Арсений с интересом вглядывался в мои глаза, облизывая сухие от ветра губы. Он отвел взгляд и положил правую ладонь на левое запястье, начиная чесать его через рукав кофты. Я не мог отвести от этого глаза и не спросить. Риск получить недовольное лицо в ответ был слишком велик. Но попытка не пытка. Хотя, в случае с Арсением —возможно.       — Ну раз уж ты доверил мне это место, не расскажешь про порезы?       — Бля, так и знал. Вот тебе правда интересно?       — Да, — таким уверенным я не был еще никогда.       — Ладно, расскажу, — Арс как-будто ком в горле проглатил. — Легче мне так становится.       — Что? — переспросил я. Руки совсем мерзли, и я засунул их в карманы.       — Ну короче, есть периоды такие, когда бошка едет ужасно. Эмоции переполняют, а мысли впиваются в твою голову и, сука, не вылезают! Это угнетает. А порезы помогают, как бы это странно не звучало…       — Каким образом помогают? — я предполагал, что мои вопросы заебали уже. Но мой интерес был уже слишком велик.       — Ну… — задумался Арсений, конструируя в голове предложения. — Когда все хуево, хочется переработать душевную боль в физическую. Я не знаю как это тебе объяснить.       — Почему нельзя заменить лезвие на что-то другое?       — Потому что я заменял лезвие на карандаш, но потом меня мать сбагрила в психушку за мои мрачные рисунки в комнате. Она думала, что у меня шизуха. Если бы не печень, сейчас бы в дурке с кентами отрывался.       Я молчал. Наверное выглядело это глупо с моей стороны, но я просто не мог найти слов. Первый раз встретился с такой ситуацией. Ну я общался с психованными десятилетками, которые резались из-за разрыва с парнем или ссор с родителями. Но чтоб пацан — никогда. Не то, чтобы я обесценивал проблемы этих девок, просто есть различие между внутренними конфликтами и отношениями в десять. Хотя, может для них эти проблемы, которые для нас никчемны, являются чем-то серьезным. Ну это впрочем уже не важно. Арсу не десять. И проблемы у него по всей видимости большие.       Голубоглазый под гнетом мыслей закурил вторую сигарету. Он как-будто решил передохнуть перед продолжением рассказа, но его так и не следовало. Он молчал, сжирая себя изнутри и нервно вдыхая дым. Поддержать хотелось его сильно. Он же мне открылся, доверился. Хотя почему именно мне?       Подождав еще минуту и прокрутив раз сто в кармане телефон, я боязно выдохнул.       — У меня тоже бывают сдвиги… — вполголоса произнес я, после чего Попов, затаив дыхание, взглянул на меня. Я после этого растерялся даже, но все же продолжил. — Я закрываюсь в себе, игнорируя окружающих, особенно родаков. Накрывает просто, вот и все.       — Просто так? Без каких-либо причин? — заинтересовался брюнет.       — Нет… Не совсем. Это началось после того, как… — ладошки занемели. Стало страшно как-то. Я пытался открыть рот, но он не хотел этого. Даже произносить такое страшно. — …того, как сестры не стало.       Попов испуганно откинулся на спинку дивана, приоткрыв рот.       — Твою ж… — только произнес он.       — Три года назад отец ее забрал в город от бабушки. Они поехали ночью, только непонятно зачем. Вот почему было нельзя дождаться утра… — мой голос дрожал, а слезы накатились в глазах, что не вызывало у меня стыд. За это не должно быть стыдно.       — Произошла авария, они столкнулись с фурой. Батю увезли в реанимацию, а Эля умерла на месте, — слеза упала на щеку. Сука, не люблю показывать слабость! И сделал это впервые…       Рука Арса накрыла мою трясущуюся ладонь сверху, остановив и ее, и мое сердце, которое стучало до этого, как мотор в машине.       — Я ее обожал всем сердцем. Как представлю, что ей сейчас могло бы быть уже пятнадцать… — хлюпая носом, говорил я. Слеза падала одна за одной, стекая по моей замерзшей шее.       — Ну все-все, хватит… — ласково попросил Арсений. Он расторопно подсел ближе, прямо вплотную ко мне, залез с ногами рядышком, схватил плед со спинки дивана и набросил его на меня. Я не поднимал глаз, но повиновался действиям, подвинулся к краю, и тот лег у спинки рядом со мной. — Не холодно?       — Нет, — ответил я, чувствуя жар, исходящий от парня, который приобнял меня, прижав к себе и как-будто боясь, что я упаду. Я спокойно приспустился на его плечо и закрыл глаза. Уютно так не было давно. Казалось, что никогда. Как-будто все как надо и как всегда. Но такое впервые. Все произошло уж очень быстро.       — Успокойся, — горячим дыханием прошептал он.       Таким был черствым и грубым, а сейчас снова такой нежный и милый. Я в этот момент доверился полностью, потихоньку засыпая в теплых объятиях парня, которого не знал еще неделю назад.