Отпусти меня!
6 августа 2022 г., 12:12
«Это я во всем виноват. Я оставил его одного и еще наговорил ерунды. А если бы он спрыгнул вчера? И если бы я не успел остановить его? Или бы записку позже нашли… Боже, какой ужас. Что я натворил?»
Прошли сутки. Башка разрывалась от терзающих мыслей и сильной боли, которая давила на виски.
Вдруг я услышал скрип двери. На пороге стояла зареванная мама.
— Боже мой, котенок, тебе завтра сделают операцию! — она бросилась ко мне, схватив мою руку. — Ты как?
— Моя любовь лежит в коме… — я проглотил горький ком. — Сама-то как думаешь?
— Да, я слышала об этом. Мне очень жаль, солнышко.
— Ты меня бросила, когда я тебе рассказал о своей ориентация.
— Прости, мне нужно было подумать. На меня столько вывалилось за эти годы, — она поднесла мою руку к себе ко лбу и захныкала. — Я не могу тебя потерять.
— Не плачь, все хорошо. Я не собираюсь оставлять тебя, — я грустно улыбнулся и подсел к ней ближе. — Не дождешься.
— Хорошо, — она вытерла слезы и попыталась прийти в себя. — Все будет хорошо, сына. Он поправится.
— Здравствуйте, — в дверь вошла Лена. — Извините, что мешаю, просто решила попроведовать.
— О, Лена-а-а, — довольно простонал я.
— Ну ты как, мужик? — улыбнулась она.
— И ты туда же…
— Ну я же должна ради приличия спросить.
— Ага. Ты скажи лучше, когда я смогу навестить Арса?
— Павел Алексеевич сказал, что утром пойдешь.
— Лен, ну пожалуйста! Помнишь я тебя выручил тогда и посидел с малыми?
— Ты не успокоишься? — цокнула Лена.
— Не-а. Мам, ты не против? — спросил я у мамы.
— Нет, конечно, иди. Я тебя здесь подожду.
— Ладно, ушастик, сейчас, — розоволосая отлучилась на минуту и вернулась с коляской для инвалидов. — Прыгай! Чтобы ты лишний раз не напрягался.
Сев в коляску, я почувствовал свою беспомощность. Было странно и неприятно. Она везла меня по коридорам, и я почувствовал много странных взглядов на себе, но не стал придавать этому большое значение…
***
— Я вас оставлю… — шепот Лены затих и дверь за моей спиной закрылась. — Боже, — задрожал мой голос. Что может быть больнее того, что ты видишь, как любимый человек умирает? Как он лежит без единого признака жизни? Как он страдает? Ничего. — Арс, — слеза упала на мою щеку и, скатываясь, оставила мокрый след, который я стер рукавом кофты. Вскочив с коляски, я бросился к нему. Его рука была такой теплой… или же моя была холодной. Я нащупал пальцем пульс, чтобы удостовериться, что он есть. Я и так знал, что он есть, но когда нашел его, душе стало гораздо легче. — Чертов Попов, — сквозь слезы пытался сказать я, уткнувшись носом в его легкую руку. Мне очень хотелось увидеть его улыбку, хмурое лицо или же, как он обычно закатывает глаза. Но на его не было не единой эмоции. Он будто спал. Был обездвижен. — Нет, ты не можешь сдаться! Хотя бы ради меня… нет, нет, ради себя, Арсюш. У тебя будет все, солнце… Хочешь… Что хочешь, чтобы я сделал? Я обязательно сделаю! Я не стану тебя больше никогда называть Сеней… — захлебывался я. — Только очнись. Накричи на меня, ударь, брось в меня стулом. Что хочешь, детка, что хочешь. Я чувствовал тогда, как теряю его. Он словно испарялся из моей жизни. Потихоньку и так медленно. Я понял о чем он мне говорил все это время. От чего мне будет больно и пусто. Да, я привязался к нему тугим узлом, а отдирать себя было невозможно. Веревка словно вросла в кожу, а если вырвать останется глубокая рана, а потом… шрам. Шрам на всю жизнь. Да и отдирать я не собирался. Не мог просто перестать верить в него. Я услышал скрип двери и шаги, но все так же зарылся в его руку и не поднимал глаз. Думал, что это Лена, Павел Алексеевич или же кто-то другой из медперсонала. Но я крупно ошибался. — Ну, привет, — мужской голос вырвал меня из своих мыслей, и я оглянулся на высокого темноволосого мужчину, лицо которого я сразу же вспомнил. Отец Попова. Я нервно отодвинулся от Арса и виновато опустил взгляд, скрывая слезы. Мужчина громко вздохнул и, подставив стул, сел на другой стороне кровати сына. — Я пойду, — шмыгая носом, произнес я. — Нет, нет, сядь. Останься, поговорим, — его голос был таким грубым, но в то же время таким спокойным. Я послушался и сел обратно. — О чем? — выдохнул я. — Ты же, Антон? Мы виделись около месяца назад. — Да, помню. — Тебе сколько лет? — продолжал допрашивать он. — Шестнадцать. — Ох, малой еще. Помню свои шестнадцать… Любовь, круговорот чувств в моей голове. Одно из самый классных моментов в жизни. Но так сложно определиться. Так ведь? — К чему вы это? — К тому, что… то, через что ты сейчас проходишь — очень сложно. А когда парень влюбляется в другого парня — это еще сложнее. — Что? — я поднял взор на голубые глаза мужчины и завис. Они были точно такими же, как у Арса. — Это же ты, про которого мне говорил Арс? — он с грустью прикусил нижнюю губу. — А что он говорил? — Он признался в любви к какому-то парню. Но догадаться не сложно к какому, так ведь? Я отреагировал достаточно спокойно, зная его психологическую нестабильность, не стал показывать недовольства. А он все больше стал выходить из себя, и мы начали ругаться. И рано утром, не сказав никому, он сбежал обратно сюда. Думаю, ему было хорошо с тобой, раз уж решил вернуться туда, откуда хотел уже давно сбежать. — И вы меня ненавидете? — Ох, что ты. Ты хороший парень, Антон. Я должен был благодарен тебе за то, что изменил хоть на немного жизнь моего сына в лучшую сторону. — А вы знали про порезы? — Вчера узнал. Я, наверное, ужасный отец, что не знал о них раньше. — Я так не думаю. Это я виноват, что не стал ему помогать, хотя знал о его состоянии. А теперь он здесь… — Нет, парень. Мне сказали, что ты его остановил от суицида и на протяжении всего времени не позволял пить. Знаешь чего это стоит? — Фигня. — Нет. То, что он здесь — не твоя вина. Это его выбор. Он в таком состоянии из-за гребаного алкоголя, от которого, к сожалению, я его не отгородил. А ни как не из-за порезов. — Не говорите, что его не станет, — я нервно начал мотать головой. Он секунд десять молчал и взял его порезанную руку, обхватив морщинистыми руками. — Я не знаю. — Как вы можете быть таким спокойным? Мне кажется, еще немного и я не выдержу. — Я стараюсь держать себя в руках. Слез на самом деле уже нет. Как и нервов… Эти полгода, как в тумане. — У меня завтра операция на сердце, а я не смогу… не смогу лечь, пока он здесь. — Сможешь. — Сомневаюсь. — Возьми его за руку. Я посмотрел на лицо Арса и сердце сжалось. Коснувшись его руки, перевел дыхание и зажмурился. — Знаешь, говорят, люди в коме все прекрасно слышат и чувствуют. Их даже голосом разбудить можно. Думаю, ему не хотелось бы слышать, как тебе больно. Будь сильнее. Старайся ради него и себя. — Ладно, — вздохнул я и вытер слезы. — Можешь сказать ему все, что хочешь. Я проглотил комок в горле и продышался. Подсел ближе, обхватил его руку и начал конструировать слова в голове. — Слушай, ты очень много для меня сделал. Эти два месяца были лучшими в моей жизни. Ты так много раз пытался избавиться от меня, якобы спасая, но я не верю, что мне от тебя станет плохо. Это не так. Мне станет хуже и куда больнее. Я не справлюсь, Арс. Папа Арса все это время держал его за другую руку и молчал. А я, делая вид, что очень взрослый, захлебывался в своих слезах. Мне было всего шестнадцать. Какой взрослый? Я был обычным ребенком, который был на грани смерти и тем более срыва. — Я к тебе чувствую куда больше, чем просто симпатию. Может мне, как глупому ребенку очень легко привязаться к человеку и я просто путаю свои чувства… Но я уверен, что эти чувства очень сильные и правдивые. И это взаимно. Поэтому собери свою вечную упертость и просто выкоробкайся, — я снова протер руковом глаза и, медленно опустившись к его губам, поцеловал горьким и теплым поцелуем. — Ты молодец, — так лаского произнес мужчина. Дверь приоткрылась и в проеме просунулась голова Лены. — Тош, я все понимаю, но тебе пора. — Да, хорошо, я сейчас, — еле произес я. Девушка кивнула и прикрыла дверь. — Вы не плохой отец, — обратился я к мужчине. — Вы приняли его таким, какой он есть. Вы держите его за руку, пока он лежит в коме и поддерживаете. А мой даже ни разу в больницу ко мне не явился. — Усмехнулся я. — Мне жаль. — Да уже все равно как-то… Когда я выходил, мужчина окликнул меня, и я оглянулся. — Не смей падать духом. Моя бесчувственная улыбка сама появилась, и я вышел. Разговор с отцом Арсения был очень важен для меня. Я будто на мгновение ощутил, что значит, когда есть отец. — Ты в порядке? — спросила Лена, обняв меня очень крепко. — Нет, — уверенно ответил я и заскулил. Слезы сами по себе полились ручьем. Поделать с этим было нечего. — Все будет хорошо, — она гладила по моей спине, не отпуская. Женское объятие такое теплое и нежное, что я таял в ее руках. Ее запах сладких духов обволакивал и успокаивал…***
2022 год. — Медленно тая блистали доллары, карты, кристаллы. Все это так затянуло, только тебя тут не стало… — тихо пропевал брюнет напротив. — И время колесом, а мы не в унисон. А ты приди в мой сон, только верни мой сон… — продолжил я и поднял на него взгляд. — До сих пор помнишь эту песню? — Слова сами как-то вспомнились… — Наша песня, — его улыбка была очень странно. Словно плыла. — Может уже скажешь, для чего мы все это вспомнили? — Ты не спишь уже нормально полгода. — И откуда ты знаешь? — Я все знаю, Тош. Почему не можешь спать? — Если ты все знаешь, то сам ответь, — я сложил руки на груди. — Могу, но хочу услышать это от тебя. — Ладно. Я не сплю из-за вечный кошмаров и припадков. — Вот теперь будешь спать, как миленький. — Думаешь? — Да. А еще не ходи больше к этой старухе, — он с отвращением оглянулся по сторонам кабинета. — Она мне помогает. — Ты сам то в это веришь? Я не стал отвечать, потому что он был прав. Я в это не верил. — И что теперь? — спросил я и комната затряслась. — Мы должны растаться… — Что? Вот просто так? — Время на исходе… — эхо от голоса парня гудело издевательской болью в ушах. — Что, в смысле? — я не мог понять, что происходит вокруг. Почему все плывет и как-будто разрушается. — Антон, Антон, — позвал брюнет, упав на колени прямо к мои ногам. — Ты должен отпустить меня! Слышишь? — Нет-нет, — я судорожно дышал и мотал головой. — Я не могу. — Можешь! Солнце, прошло три года, пора жить дальше. — Арс, — я в истерике начинал плакать, не чувствуя слез. Все стало фальшивым. — Послушай! — руки парня сжали мои ноги. — Избавься от кольца и я больше не приду… Прошу тебя, отпусти. Я не хочу больше оставаться здесь. — Но… — Если ты меня ценишь и любишь, то отпусти, — спокойно произнес он и все затихло. Арсений держал мои ладошки в своих. Я впервые здесь почувствовал настоящее тепло. Да вообще что-либо настоящее. Я ощутил тот самый трепет в животе, спустя долгие годы. Истерика закончилась, с ней и туманность. Я смог снова вдохнуть воздух. — Тош, я правда счастлив, — уголки его губ поднялись в легкой ухмылке. — Вот и ты должен найти свою любовь и забыть о той больнице раз и навсегда. Он мне показался страшным. В моменте кричащим и больным, но правда счастливым. — Хорошо, — слезно пискнул я. Он удовлетворительно кивнул и погладил по моему запястью. Вокруг потемнело, словно кто-то вырубил свет. «Антон, Антон…» — прозвучал женский голос. Я пытался хоть что-то разглядеть, но кромешная темнота переполнила мои глаза. Пытался нащупать руками Попова, но было пусто. Он исчез. «Анто-о-о-н!» — настойчиво звал меня голос. Я зажмурил и тер глаза. Открыв веки, яркий свет резанул зрачки. — Вы чего, уснули что ли? — сказала она. Я проморгался и поднял глаза. Передо мной склонилась женщина в очках. Ее волосы уже были немного седые, что говорило о ее преклонном возрасте. — Антон? — нахмурилась она. — Извините, что задержалась. — Да-да… — я поднялся, приводя себя в порядок, вспомнил, где я. Я сидел в кабинете на диванчике, а передо мной кресло, в котором только что сидел парень… Только что… Но я понял, что этого не было. Это всего лишь сон, который затянул меня на месяцы, но… Взглянул на часы, стоящие у нее на столе. Прошло двадцать минут? Можно ли вспомнить все это за двадцать минут сна? Я старался прийти в себя, потирая лицо ладонями. Женщина взяла чайник и налила уже остывшую воду в кружку, макая в нее чайный пакетик. — Ну, давайте начнем. Рассказывайте, как ваше самочувствие после нашего последнего сеанса? Я оглядывал все вокруг будто впервые. На столе стояла маленькая табличка с текстом: «Макарова Мария Ивановна.» Нащупав пальцем кольцо, меня затрясло. Я смотрел на него, не отводя взгляд. «Что это было?» — Антон, вы меня слышите? — женщина следила за мной, поведя бровью. — Да-да, слышу… — Ну, так, мы начнем? Я потер палец с кольцом и тяжело выдохнул. «Отпусти меня…» — вспомнились скрипящие слова. — Нет, простите, мне пора, — я соскочил с дивана и пошел к выходу. — Что? А в субботу придете? — Нет. Я думаю, что хватит с меня психологии. Извините… Не знаю о чем она подумала, но мне было все равно. Я хотел как можно быстрее выйти на улицу. Бежав по пустым коридорам, я наконец-то вылетел на свежий воздух. Яркий солнечный свет ударился об мое лицо, и я стал оглядываться. Толпы людей снуют туда-сюда мимо меня, а машины быстро проезжают одна за другой по дороге. Я был на родной улице Питера. Осенний день вспоминал последнюю теплую погоду лета, но ветер уже дул холодом. — Тох, ты чего так быстро? — окликнула меня девушка в сером пальто. Она подошла и протянула мне кофе в бумажном стакане. — Я решил перестать ходить к психологу, — признался я и судорожно отпил немного. — Серьезно? А я тебе говорила, что это тупая обдираловка денег. — Да, Лер, ты была как всегда права, — я улыбнулся, потрепав ее ровные волосы. — Отстань, — засмеялась Суворова, ущипнув меня в бок. — Пошли погуляем? Она сильно изменилась за эти три года после нашего знакомства. Отрастила длинные черные волосы, стала красить губы яркой красной помадой и набрала пару кило, избавившись от больного истощенного вида. Мы стали очень близко общаться с ней, став настоящими лучшими друзьями. — Пошли. Мне надо тебе кое-что рассказать.***
Мы шли по дорожке возле Невы. — Чего? — недоумевала Лера. — Ага, я сам в шоке. Мне приснилось все, что было 3 года назад. Он заставил меня вспомнить все те моменты. — Вау. И как себя чувствуешь? — Да вроде нормально. Раньше он приходил ко мне во сне в образе кого-то или чего-то, но я всегда понимал, что это он. Я чувствовал его. А сейчас я увидел его взрослым, уверенным и… Живым, — я остановился посреди улицы и прикусил губы. Девушка заметила это и подошла, уткнувшись щекой в мое плечо. — Ну, Тош, перестань грустить! — Прости, больше не буду. Ты меня вытаскивала из этого состояния всю нашу дружбу. Спасибо за это. В ответ она мило улыбнулась и чмокнула меня в щеку. — Ой, я забыла про помаду, — она захлопала глазками и принялась стирать большим пальцем ее со щеки. — Хах, да ничего, — я рассматривал кольцо на левой руке, которое не давало мне покоя. — Слушай, мне, наверное, нужно побыть одному. — Понимаю. Знаешь, как раз хотела тебе сказать, что у меня встреча с парнем через, — брюнетка, схватив мою руку, посмотрела на наручные часы. — Двадцать минут! Я опаздываю. — Что за парень? — Тот самый, с которым мы уже месяц переписываемся. — Круто. Только будь аккуратнее. — Хорошо, мой господин, — она закатила глаза. — Думаешь, он хороший парень? — Наверное. Ну, как минимум, он не сбежал, когда я призналась, что у меня ВИЧ. — Что? Ты призналась? — радостно вскликнул я. — Ага, он сказал, что ничего страшного. Меня это поразило. — Наверное и правда хороший. Расскажи вечером, как погуляли, ладно? — Ага, ну я побежала! — она чмокнула меня воздушным поцелуем. — Знаешь, Арс бы тобой гордился! — крикнула Лера и убежала. А я остался наедине со своими мыслями. Подошел и облокотился об перила перед рекой, которая слегка покачивалась. «Гордился?» — Может ты и правда мной гордишься? Я переехал в комфортную квартиру, учусь на журналиста, как и хотел. У меня есть друзья, любящая мама… — шептал сам себе я. — Знаешь, через год после того, как тебя не стало, мы случайно увиделись с твоим отцом. С ним все хорошо, как и с твоей мамой, — выдохнул я. — Да, наверное, ты и так все знаешь… Он тогда опять мне помог. Мы поговорили, и на некоторое время кошмары пропали. Ветер задул сильнее, шелест листьев напевал мне непонятные слова, но я ощущал, что мне отвечают. Я знал, что он рядом. — Ты прав, я должен отпустить, — я снял кольцо с пальца и, немного покрутив в руке, запустил в воду. — Оно останется здесь, где и наша история. Ветер затих. Я оглянулся, улица была почти пуста, только пару машин проехало мимо. — Сень, — улыбка сама появилась у меня на лице, когда я вспомнил, что он ненавидел этот вариант имени. — Я отпускаю прошлое, но тебя никогда не забуду. И обещаю, что найду себе хорошего человека. Постояв там и простившись, я свободно выдохнул легкой грудью. Стало реально проще. Эти походы к психологу мне ничем не помогли, кроме как избавив от половины зарплаты. А нужно было просто принять и попрощаться.
