Пион древовидный

Госпожа Цяо покидала храм в ярости. Ван Ибо казалось, что он хорошо знает свою мать, всё-таки он прожил рядом с ней всю свою жизнь. Однако, сколько себя помнил, Цяо Цююэ была умной, расчётливой и принимающей решения с холодным, словно сталь клинка, рассудком. Сегодня же Ван Ибо пришлось узреть совсем другую её сторону: пылкую, страстную и совсем чуть-чуть пугающую. Когда он вернулся к павильону, то застал мать вылетающей из его широко распахнутых дверей и ругающей Учителя Тяньшу на чём свет стоит. Она обозвала его «недалёким», «ничего не смыслящим в жизни» и «шарлатаном» (несмотря на то, что совершенно точно сама пришла искать его услуг). Некоторые выражения были настолько витиеватыми и литературно мудрёными, что их истинного значения Ибо не знал — мог лишь догадываться. Однако сомнений не было — смысл в них был заложен примерно тот же. — Мама, — Ибо взял госпожу Цяо за руку и слегка потянул на себя, призывая успокоиться. — Пойдём? Наилучшим решением было увести этот ураган подальше, дабы избежать физических разрушений. Пошатнувшуюся репутацию разумной дамы спасти, к большому сожалению, было уже невозможно. После встречи с сыном это неожиданное стихийное бедствие наконец ослабло. Ван Ибо вежливо поклонился Учителю на прощание и поторопился вернуться к лестнице, пока недовольство Цяо Цююэ снова не вспыхнуло ярким пламенем, грозящим снести здесь всё — до последнего камня. О том, что же послужило причиной гнева, они молчали. Не стали обсуждать случившееся и по возвращении домой: Цяо Цююэ привычно встала у плиты, чтобы приготовить ужин, а Ван Ибо отыскал в шкафу графин, дабы пристроить ветвь пиона в воду и водрузить на прикроватный столик. Комнату тут же заполонил сладкий цветочный аромат — сильный, но ненавязчивый. В его окружении Ибо отчего-то стало хорошо и спокойно, так, что он даже решился вздремнуть. Проспал Ибо до самого вечера, крепко и без сновидений, пока вернувшийся с работы отец не разбудил его лёгким касанием в плечо: — Ужин готов, — коротко сообщил он, однако Ибо считал в его голосе тёплые заботливые нотки. Воцарилась иллюзия, будто бы всё вернулось на свои места: мама заправляла хозяйством, отец продвигался по службе, а сам Ибо наслаждался невинными подростковыми выходками. Всё, как было «до». Тем не менее была в этой идиллической картине значимая брешь — наигранное равнодушие госпожи Цяо. Все присутствующие, безусловно, уловили её напряжённость. Господин Ван даже попытался начать разговор: — Поход в храм, о котором ты говорила, выдался удачным? Но госпожа Цяо презрительно фыркнула, разливая по тарелкам рыбный суп, и ответила недовольно: — Столько шарлатанов развелось! Выдумки сочиняют одну другой краше. Только время моё потратили. Господин Ван выдал многозначительное: — Мнм, — и кинул косой взгляд в сторону Ибо. Тот пожал плечами, мол, представить не могу, что её так разозлило. Больше они к этой теме не возвращались.

☆☆☆

В окно бил прожектор полной луны. Такой яркий, что перед его чистым холодным сиянием мерк даже рассеянный тёплый свет ночника. Без него Ибо теперь в своей комнате находиться не мог. С ним, признаться, тоже. От одной мысли, что надвигается очередная ночь с очередным кошмаром, начинали слабеть колени. Всё дело, конечно же, было не в месте. Ибо неоднократно проводил ночи на диване в гостиной и даже в родительской спальне, пробовал даже напроситься к Исюаню — соседу по парте, но каждый раз его ждал один и тот же исход: Тьма хотела его заполучить и неустанно двигалась к намеченной цели. Поэтому Ибо сдался и смиренно ожидал начала пытки, сидя на кровати. Лишь небольшой ночник в форме пятиугольной звезды оставался для него якорем, надеждой, способом не забыть о себе и о доме, в котором никогда не селились ужасы. Веки тяжелели и слипались. Несмотря на спокойствие дневной дремоты, юный организм всё ещё испытывал серьёзный недостаток сил и отчаянно нуждался в отдыхе. Сможет ли он сегодня получить хотя бы одну спокойную ночь? Да ещё и при такой яркой луне! С ней любой нормальный человек испытал бы проблемы, а тут сознание — оголённое, израненное, уязвимое. Сколько ещё он сможет продержаться, чтобы банально не сойти с ума? Порой Ибо казалось, что у него совсем не осталось сил бороться — одно лишь постепенно угасающее желание. Конечно, можно было бы встать и задёрнуть плотнее шторы, но дом уже спал. Всё погрузилось в вязкую тишину, и Ван Ибо было банально страшно покидать пределы кровати. К тому же плотности икеевской ткани вряд ли хватило бы, чтобы скрыть лунный свет полностью. Поэтому Ибо смирился и неохотно, но безотчётно проваливался в сон. — Эй! — хлясь! — Э-ге-гей! — шлёп! — Подох, что ли?! Не должен бы… Ван Ибо почувствовал, как что-то чешуйчатое и холодное безжалостно колотило его щёки. Ибо напрягся и затаил дыхание. Очередной сон? Но тогда почему такой яркий? Реальность? Но писклявый голос был ему совсем не знаком, а ощущения от касаний были странными. Будто не совсем человеческими. Потусторонними. — Я слышу, как ты дышишь! — не унимался голос и одарил Ибо ещё одной сочной пощёчиной. Да почему сегодня всем так хочется оттаскать его за лицо?! — Скорее открывай глаза, у нас мало времени, — деловито продолжил голос и лукаво ткнул его чем-то острым в самое уязвимое место — подмышку. — Ай! — Ибо не удержался и подскочил на месте. Подозрения оправдались — его вновь настиг всё тот же кошмар. Он лежал на своей постели, в комнате с затхлым запахом гниения, в обстановке точь-в-точь как той злополучной ночью. Но теперь он мог двигаться! Это осознание прошибло яркой находкой, и он обрадованно бросился рассматривать свои руки и ноги, как шевелятся пальцы и сгибаются колени с локтями. — А ты, оказывается, не прочь полюбоваться собой, да? — хмыкнул голос, и Ибо наконец вспомнил, что именно (или кто) привело к таким радикальным изменениям в кошмаре. Однако, повернув голову на звук, Ибо так и не смог разглядеть обладателя недовольного писка. — Ты где? — растерянно спросил Ибо. — Тут я, тут! Глаза опусти, болван! И почему люди такие мед-лен-ны-е? Ибо последовал совету и застыл, едва не уронив челюсть (даром, что мышцами привязана к черепу). На его кровати сидел настоящий дракон! Небольшой, правда, размером с ладонь, но дракон — это бесспорно. Ван Ибо видел его изображения тысячу раз, начиная от детских книжек, заканчивая государственными учреждениями. Этот был светло-голубого цвета с рассеянным свечением вокруг, острыми когтями на тонких лапах, усами, похожими на облачные вихры, и очень густыми бровями. Чешуйки, будто посеребренные, мерцали драгоценным переливом и слегка вздымались на каждом вдохе. — Эм, — Ибо хотел было спросить, что дракон здесь забыл или хотя бы как его зовут, но все слова мигом выветрились из головы, оставив в пересохшем горле лишь невнятное бормотание. — Бэм, — передразнил дракон. — Шевелись давай, кому говорю. — Но, — воспротивился Ибо, — откуда мне знать, что ты не опасен? Не пойми меня превратно, но я в это место попадаю уже достаточно давно и хорошо понял, что не стоит с ним шутить. Дракон встал на задние лапы, горделиво задрал подбородок и скривил бровь с видом, мол, «Ты такой идиот на самом деле или прикидываешься?» — Почему вас всех тянет на поговорить в самый ответственный момент? Я что, похож на того, кто пришёл причинить тебе вред? — Нет, — честно выдал Ибо, однако тут же уточнил, — но мы с тобой не знакомы и никогда раньше не встречались. Как мне судить о твоих намерениях? Дракон задумался. — Резонно, — он выпрямил спину, сложил передние лапки в вежливом приветствии и склонил голову, — слуга Его Высочества Далун приветствует Ван Ибо, вставшего на путь воина. Так сойдёт? — буркнул, кокетливо приоткрыв один глаз. — Ну всё, церемонии закончились, а теперь давай быстрее, не то упустим всё самое весёлое, — и спрыгнул на пол, направляясь к двери. Что за «Его Высочество?» Какой такой путь воина? Откуда ему вообще известно имя Ван Ибо (хотя вот здесь на самом деле может быть множество не самых очевидных объяснений)? Все эти вопросы тут же заполонили мысли Ибо, и тем не менее он поспешил встать, чтобы поспеть за проворным ночным гостем.

☆☆☆

За дверью вилась длинная лестница без перил. Из-за всепоглощающей тьмы вокруг казалось, что она повисла в пространстве и уходила куда-то очень глубоко, едва ли не к самой бездне. Старые каменные ступени истёрлись и местами были очень скользкими, высота их была неравномерной, и время от времени Ибо казалось, что он вот-вот кубарем полетит в пугающее нечто. Только мягкое свечение, исходящее от чешуек Далуна, помогало хоть как-то ориентироваться в этом странном месте. — Куда мы идём? — спросил Ибо, и голос его прозвучал приглушённо. Будто плотность воздуха здесь была куда выше и глушила всякие звуки, что нарушали незыблемый покой темноты. — На выход, — коротко ответил маленький дракон. — Ты знаешь, где он? — Разумеется, нет, — фыркнул так, будто Ибо сморозил великую глупость. — Мы же в ловушке, расставленной для тебя. — Тогда как мы выберемся, если оба не знаем правильного пути? — Ох, люди-люди. Вам бы только языками почесать. Клянусь, если бы ваш род занимался делом хотя бы десятую часть от того времени, что вы тратите на разговоры… — Но как мы тогда поймём, какие действия нужно предпринять? — поспорил Ибо. Дракон замедлился и задумался. Решив про себя, что замечание Ибо имеет смысл, он продолжил уже не так высокомерно: — Чары, которые насылают демоны сна на людей, похожи на птичьи клетки: можно наблюдать со стороны, чем занимаются внутри, но контролировать это — никак. Чтобы поместить кого-то внутрь, без дверцы просто не обойтись. Стало быть, она точно существует. Единственное отличие, что внутри такой ловушки может находиться ещё одна, и ещё. Смекаешь? — Угу, — Ибо закивал для большей убедительности. — Все существа в мире подчиняются законам природы. В какой степени — зависит от духовных сил. Поскольку ты ещё мелкий и слабый, крупная рыба вряд ли стала бы марать о тебя руки. Значит, скорее всего, капкан оставлен нечистью с заурядными способностями. Ну, или каким-нибудь среднячком — не выше. Такие остро чувствуют перемены небесных тел и ощутимо слабеют в каждое полнолуние. В такое время выход из клетки найти будет проще всего. — Так значит если сегодня я отсюда не выберусь, то следующий шанс представится только через месяц? — Как это не выберешься? — дракон обернулся и грозно сверкнул глазами-жемчужинами. — С тобой слуга Его Величества Далун! Я бы мог одолеть демона даже в самом расцвете сил! Ибо утвердительно закивал, пусть и существо перед ним не было похоже на грозу потустороннего мира ни на йоту. Но мама учила быть вежливым, поэтому ради сохранения дружелюбной атмосферы он поспешил тут же согласиться со всем сказанным. — Просто сегодня сподручнее, — уже более скромно добавил дракон и, дождавшись, пока Ибо с ним поравняется, взобрался снизу вверх по ноге подобно уставшему зверьку. — Тихо, — пронеслось у самого уха, — начинается. Начинается что, хотел спросить Ибо, но не успел. Лестница исчезла, сменившись паркетом его старой квартиры. Той, где они с родителями жили в Лояне. На самом деле Ибо плохо помнил обстановку, окружающую его восемь лет назад. Остались лишь смутные картинки, как он возил самосвалы по этому паркету и как бабуля незло ругалась на каждую оставленную после таких игр царапину. Родители же только умилялись страстному мальчишескому интересу к технике, и отец из каждой зарплаты обязательно выделял средства на покупку моделей покруче и поновее. В шкафу до сих пор бережно хранился этот небольшой автопарк. — Ибо, — услышал он тихое завывание. За окном всё ещё была ночь, а полная луна ярко выхватывала путь до детской. — Ибо, — вой повторился. — Идём посмотрим, — подсказал Далун, и Ибо шагнул в сторону приоткрытой двери. Сердце замерло от возросшей тревоги. Вновь появился запах тления. Он усиливался с каждой секундой, с каждым оставленным позади чи. — Иди сюда, малыш, — так же протяжно. — Цзецзе поиграет с тобой. Ты же хочешь поиграть? Ван Ибо, стараясь действовать как можно тише, открыл дверь до конца и увидел трёх-четырёхлетнего себя, сидящего на коврике в центре и глазеющего на замершую в оконном проёме фигуру. Ей оказалась высокая женщина в старинном алом платье, с волосами, словно чёрный шёлк, развевающимися на ветру, и налитыми кровью глазами. Было сложно сказать, красива ли она, или — точнее — была ли красива. Поскольку кожа на лице сморщилась, словно от долгого пребывания в воде. Вид, достойный лучших ужастиков. Однако малыша Ибо это, казалось, совсем не смущало. Он с любопытством рассматривал ночную гостью и даже тянул к ней руки. Но женщина продолжила завывать: — Иди ко мне, малыш, будет весело, — напомаженные губы (то, что когда-то предположительно ими было) изогнулись в лукавой улыбке. — Давай поиграем. Подростка Ибо сковал ужас. В животе зародились отвращение и тошнота. В ушах звенело от высокого голоса незнакомки и звука лязганья штор о карниз. — Чего застыл? — Далун вновь пустил в ход свой острый хвост и кольнул им прямо в шею Ибо. — Маленький ты — это тоже ты. Не дай ей себя утащить! Первым порывом было взять малыша на руки и унести в родительскую спальню, разбудить маму и рассказать о том, что их сына собирается похитить какая-то мегера буквально из-под её носа. Но стоило сделать несколько широких шагов, как невидимая сила оттолкнула его обратно. — Так не пойдёт, — цокнул Далун. — Есть предположения получше? — возмутился Ибо, для которого уже сам факт того, что он смог двинуться с места, был значительной победой в борьбе над страхом. — Не ты ли хвастался, что можешь победить любого? Так сделай с этой дамой что-нибудь! — Она тоже не может утащить его силой, — дракон мастерски сделал вид, что не слышал последних слов. — Воспользуйся этим. Тебе ли не знать себя лучше всего?! С логической точки зрения, Далун был прав. С практической, Ибо почти ничего из своего детства не помнил, кроме грёбаных царапин от самосвала и фестиваля цветения. — Ван Ибо, — подал он грозный голос. Женщина в окне, казалось, только сейчас заметила его присутствие и угрожающе сверкнула глазами. Если она не может коснуться маленького Ибо, то не может и большого, ведь так? По крайней мере, Ван Ибо на это очень надеялся и, игнорируя чужое недовольство, продолжил: — Мама ведь запрещает тебе играть с незнакомцами. Малыш обернулся на голос и кивнул. — Но сестричка не незнакомка, — возразил маленький Ибо. — Сестричка приходит каждую ночь. — Всё верно, малыш, — поддержала его фигура в окне. — Мы ведь уже можем считаться друзьями, правда? А значит, мама не будет злиться, если мы погуляем немножко, — на отвратительном лице проступила кривая улыбка, обнажая острые чёрные зубы. Ибо казалось, что на этот раз он точно вывернет наружу всю душу. Настолько это зрелище было отвратительным. — Ибо, но разве мама не велела спать? — не унимался он. Опереться сейчас на авторитет матери казалось единственным правильным решением. — Она ведь уже прочла тебе сказку и поцеловала на прощание? Малыш Ибо кивнул, но принимать чью-либо сторону пока что не торопился. Подросток Ибо продолжил: — Ты ведь помнишь, что ночь опасна для маленьких детей? — Но ты уже большой, Ибо, — протянула женщина. — И я буду рядом. Сестрёнка же взрослая, так? И сильная. — Очень сильная, — поджав губы, согласился мальчик. — Помнишь, что мама рассказывала тебе? О призраках и оборотнях, бродящих в ночи. Выискивающих маленьких детишек, чтобы потом их съесть? С каждым словом глаза нежданной гостьи наливались кровью всё сильнее, а в позе читалось всё больше угрозы. — Гулять по ночам небезопасно, — не останавливался Ибо. — Подумай сам, если бы мама хотела тебя просто напугать, то сама бы обязательно выходила после заката. Но она спит. Она тоже не покидает дом, потому что за его пределами множество существ, которым по вкусу человеческая плоть. Маленький Ван Ибо был доверчивым и наивным, но он вовсе не был глупым. Рассудив, что установленные правила существуют не просто так, и что каждый — без исключения — взрослый в его окружении тоже их придерживается, мальчик отступил назад. Женщина, заметив это, рассвирепела и кинулась вперёд. Её одежды разметались, и на их потрёпанных концах загорелось алое пламя. Оно образовало вокруг её фигуры большой пылающий шар и постепенно надвигалось на маленького Ибо, медленно, но верно пробивая его защиту. На сей раз на поле боя вступил Далун, свечение которого тоже стало гораздо ярче, и его холодный голубой свет вступил в схватку с демоническим огнём. Видимо, маленький дракон не соврал. Всё кончилось в доли секунды: послышался вой, глаза Ибо ослепило смешением цветов, а после так же стремительно мир вокруг него погрузился в знакомую зловонную темноту.