Пион древовидный

Несмотря на то, что Далун зря времени не терял и раскрыл над Ибо с Исюанем знакомый защитный купол (один из пионов сверкнул, будто окроплённый утренней росой), в душе Ибо понял — они попали. Крупно попали. То ли заклинание подействовало не так, то ли сработало уж слишком хорошо, но когда первоначальный план складывался в голове Ибо, посещение потустороннего бара в него не входило. Как и становление закуской для диких вепрей, быков и воронов, уставившихся в своих получеловеческих обличиях на незваных гостей. Наверное, как человеку воспитанному, Ибо стоило бы выдавить доброжелательную улыбку, поздороваться, бросить одну из будничных отговорок вроде: «Простите, ошиблись дверью» и делать ноги как можно скорее. Но выхода как-то не наблюдалось, Исюань впал в ступор, встретившись с горящими красным глазами одного из завсегдатаев заведения, и вряд ли мог действовать быстро. А Далун разразился непонятной тирадой себе под нос, значения которой Ибо не понимал, и сильно сомневался, что хотел в неё вникать в принципе. — Не ожидал, что ты посетишь мою скромную обитель, — продолжил незнакомец. Он опасно возвышался над ними, но из-под тёмных одежд по-прежнему просматривалась лишь кривая улыбка. — Откуда вы меня знаете? — только и смог спросить Ибо. Тело сковало страхом, затылком прошёлся разряд электричества, только усиливая недобрые предчувствия. — Как же нам не знать о новом ученике самого Тяньшу? Вся округа только и полнится, что слухами да пересудами о тебе. Оказывается, ты неординарная личность. Здорово, что нам выпал шанс лично в этом убедиться. Правда, ребята? — незнакомец обратился к застывшим недозверям. Те мгновенно откликнулись одобрительным воем, улюлюканьем и карканьем — кто чем был горазд. Тёмная фигура махнула рукой, и в помещении вновь воцарилась тишина. Вот только «не совсем люди» больше не глядели на них так пристально. Словно этот лёгкий хозяйский жест дал понять, что ничего интересного не происходит и их вмешательство пока не требуется. Оборотни вернулись к прерванным занятиям, хоть и сохраняли тишину и по-прежнему косились в сторону непрошенных гостей. — Но я вас не знаю, — Ибо невольно отступил. Фигуру это нисколько не смутило, он, обращаясь к Далуну, лишь устало вздохнул: — Можешь опустить свой щит, маленький дракон. Детишки в сегодняшнее меню не входят, так что ни к чему тратить силы на бесполезный барьер. Далун посмотрел на него с сомнением, но после того, как незнакомец протянул раскрытые ладони, будто показывая, что никакого оружия в рукавах у него не припрятано, всё-таки решился подчиниться, и пионы растворились в воздухе так скоро, как и появились. — Раз всё так, как ты говоришь, то почему заклятие поиска привело нас именно к тебе, Дух Тихой Заводи? — Зови меня просто Пинцзин. Давай опустим формальности в этот праздничный день. И раз уж так получилось, почему бы вам не отведать чаю? За ним и попробуем вместе разобраться, что к чему. Далун сощурился, нервно заколотил хвостом, будто сомневаясь, а после махнул своей маленькой лапкой, как бы невзначай улавливая один из отблесков когтем, и согласился. Наверняка это должно было послужить угрозой, мол, пусть я и убрал барьер, но беззащитным не остался. И острые когти ещё при мне. Но Дух Тихой Заводи на этот жест не показал никакой реакции, оставаясь подчёркнуто вежливым и доброжелательным. — Только я предпочитаю вино, — как бы между прочим уточнил дракон. — Отлично! — обрадовался Пинцзин, указывая на один из свободных столиков. — У меня припасено немного сливового. Для особенно важных персон. Ван Ибо Далуну доверял. Да, дракон иногда терял берега и вёл себя чересчур вольно, но в целом никогда не забывал о своей основной задаче и редко терял бдительность. Даже в момент, когда Вэнцюйсин нечаянно чуть не попал в Ибо деревянным мечом во время тренировки, разморенный солнцем Далун среагировал и отразил удар. Поэтому умом Ван Ибо понимал, раз дракону нипочём Дух Тихой Заводи, значит, и им с Исюанем его опасаться не стоит. Но тревога отступать не хотела. Сжатая внутри пружина щекотала нервы одним своим существованием, да и Юйэр всё ещё не нашлась, хотя заклинание было написано правильно и приведено в действие существом с достаточным запасом духовных сил. Значит, за их нежданным путешествием стояло нечто бóльшее, чем ошибка небесных сфер или аномальные геопатогенные зоны. Делиться своими рассуждениями с Далуном Ибо, конечно же, не стал. Только теперь внимательнее всматривался в окружающую обстановку, следил за каждым — даже малейшим — движением Пинцзиня и старался без крайней необходимости ничего не касаться. Мало ли что может быть подмешано в еду и напитки. В незнакомой ситуации всегда следует оставаться настороже и заблаговременно думать о путях отступления. По крайней мере, так подсказывали ему советы Вэнцюйсиня и элементарная логика. — Ты мне об этом хотел рассказать? — шепнул Исюань, удобнее устраиваясь на простецкой деревянной лавке. — Лучше один раз увидеть, правда? — отмахнулся Ибо. Сейчас было не лучшее время для объяснений. Он обязательно поделится с другом новообретёнными знаниями, но позже. Или вовсе попросит у Учителя какой-нибудь порошок забвения, чтобы Исюань считал своё недавнее приключение лишь сном. Только для начала нужно было отсюда выбраться, а бесстрашно пригубивший Далун раскланиваться отчего-то не очень торопился. — Ах! — довольно выдохнул дракон после первой рюмки. — В ваших краях всегда росли самые сладкие сливы. Сколько бы ни пробовал вин, а бывало, и из самых роскошных домов, с вашими они и рядом не стояли. — Но всё же им никогда не сравниться с теми, что растут в саду Храма, — отвесил ответный комплимент Пинцзин. — Вина Учителя Тяньшу особенные. Жаль, что старик не хочет делиться секретами. Но это пустая болтовня. Вы говорили, что прибыли по делу. Могу поинтересоваться о причинах столь нежданного визита? Мы, конечно, всегда рады приветствовать жителей Храма, но сегодня большое торжество. Думал, что сейчас все силы брошены на подмогу Сяо Чжаню. — Некоторых сил пока маловато, чтобы полноценно участвовать в церемонии. Ибо посчитал намёк на свою персону излишне откровенным, но в ответ лишь плотнее сжал губы. Неужели этот Дух Тихой Заводи с Далуном такие большие друзья, чтобы обсуждать уровень его способностей? Если так, то отчего в первые мгновения дракон напоминал взъерошенного кота, а не бросился сразу приветливо тереться о ноги? — Понимаю, понимаю. Всему своё время. Даже лотосу потребуется не один день, чтоб зацвести. Человеческому ребёнку и — того больше. Ван Ибо неприятно ужалило на этом «ребёнке», но чтобы не показаться истеричным и незрелым, он решил повернуть беседу в более продуктивную сторону: — Мы ищем девушку. Она потерялась. Милая. С двумя косичками и яркими лентами. Не видели? Пинцзин чуть повернул голову в его сторону и рассмеялся: — Как сюда мог забрести человек?! Да ещё и простой смертный?! — А я и не говорил, что она обыкновенная, — хмыкнул Ибо, и улыбка на лице Духа Тихой Заводи тут же померкла. Далун поперхнулся второй чаркой вина. — В любом случае из непрошенных гостей у нас сегодня только вы, — не сдавался Пинцзин. — Я не осведомлён насчёт приглашения, — Ибо не собирался сдаваться. Он доверял интуиции, верил в силы Далуна и в то, что точно правильно начертил талисман. — Она вполне могла получить таковое. — Что ты, малец! — вскочил один из гостей за соседним столиком. С виду дикий вепрь: клыки, рыжие волосы по всему телу и алое пламя зрачков. — За кого ты нас принимаешь? За придорожных бандитов? У вас свой праздник — у нас свой. Будь ты хоть тыщу раз новым учеником Тяньшу, но нашу братию обижать не позволено! Мы следуем правилам! — Тише, тише, — Пинцзин снова одним движением лишил вепря всей бравады и заставил опуститься на место, с которого тот так воодушевлённо вскочил. — Мы всегда за решение недоразумений мирным способом. Вы пришли с вопросом — мы предоставили ответ. Никаких девочек у нас нет. Тем временем драгоценные мгновения праздника подходят к концу, и барабаны скоро пробьют начало гонок. Если не хотите присоединиться к нашей команде, то вас ждёт путь обратно. Я попрошу нужную тропу проводить вас. Пинцзин отошёл к глухой стене, несколько раз постучал по ней костяшками полусогнутой ладони, и ранее невидимая дверь с лёгким щелчком приотворилась. — Далун, — всё ещё вежливо, но с настойчивыми нотками в голосе обратился к дракону Дух Тихой Заводи. — Дорожка должна вывести вас прямиком к набережной. Надеюсь, ты присмотришь за детьми и не станешь более подвергать их необоснованному риску. Хорошо, что в этот раз талисман привёл вас ко мне, но в следующий это может оказаться логово демона или того хуже. — Спасибо за угощение, — Далун покорно поднялся и поманил ребят за собой. — Я прислушаюсь к совету духа. Идём, будем считать сегодняшнее приключение оконченным. Ван Ибо очень хотелось возразить, что в омуте этого духа-хранителя слишком мутные воды, но вокруг было слишком много свидетелей для такой деликатной темы. Однако нужно было срочно что-то предпринять. Нельзя покидать пределы его владений, Юйэр наверняка где-то здесь, и лишь Небесам известно, для чего этому сборищу понадобилась юная дева. Но выбора на самом деле было немного: либо раскрыть карты и подвергнуть Исюаня опасности (в том, что Далун способен защитить его самого, Ибо не сомневался), либо покорно последовать совету старших. Или хотя бы сделать вид. Как только бар оказался позади, растворившись в вечерней дымке с лёгким хлопком старого дерева, Ибо обернулся на дракона, уверенно ступившего на узкую тропу среди глухого леса. Небо тяжело нависало над головой, а в густых зарослях слышалось чьё-то неуёмное копошение. Узкий проход бликовал белым, словно светился изнутри сам по себе. — И ты ему веришь? Так легко? — он наверняка звучал рассерженно и даже слегка истерично, но Ван Ибо никак не мог сдержать обиды на произошедшее. Как можно было игнорировать столько знаков: талисман, настороженного хозяина, агрессию в глазах собравшихся недолюдей? — А что мне оставалось, Ибо? Духи необычайно сильны на своей территории, а сегодня не лучший день, чтобы затевать драку. У нас нет достаточных доказательств, что Дух Тихой Заводи замешан в пропаже Юйэр. — Холодно, — Исюань зевнул и потёр ладонями плечи. Ван Ибо недовольно зыркнул на бесполезного товарища, с которого всё началось, и вернулся к разговору с драконом. — Но разве мы можем оставить её в беде? — С чего ты вообще взял, что Юйэр грозит опасность? Сам же видел, талисман Учителя не сработал, а значит, у Пинцзиня не было дурных намерений. Иначе здесь уже половина Храма собралась бы. — Может, он просто замыливал нам глаза? — резонно предположил Ибо. — Сам же видел, что они пытались избавиться от нас как можно скорее. Стали бы те, кому нечего скрывать, так себя вести? — Скоро начнутся гонки. У них просто мало времени. — Гонки? Они разве не закончились? — вклинился Исюань. — Точно! — радостно воскликнул Ибо, ликуя первой дельной мысли друга за день. Всё-таки не все мозги пубертатом отшибло. Далун закатил глаза, закинул голову к небу и несчастно проскулил: — Ну что? Опять? Чему тебя только Хэнсин учит, раз ты даже не понимаешь, для чего мы проводим Фестиваль. Ибо выжидающе уставился на дракона. Исюань тоже навострил уши, тихонько подгоняя: — Только быстрее, и правда холодает же. — Могу рассказать по пути. — Нет уж, — заартачился Ибо. — Я хочу знать сейчас, чтобы быть уверенным, что этой тропой вообще стоит следовать. — Ладно-ладно, — сдался Далун и нацепил на себя крайне важный вид. Впрочем, как и всегда. — Про всякие «отогнать злых духов» и «почтить память» ты наверняка и без меня знаешь. Это всё касается только вас, людей. Да, вы тоже приходите за благословением и защитой, что скрыты в талисманах из полыни и киноварных метках. Но что праздник двойной пятёрки значит для нелюдей, особенно здесь, на берегах Чёрного озера? — Я пока что ничего не слышал о здешних местах, — признался Ибо. — Говорят, что здесь когда-то жило драконье племя, — неожиданно выдал Исюань. Две пары поражённых глаз тут же уставились на съёжившегося подростка, безрезультатно воюющего с комарьём. — Что? — попытался оправдаться тот. — Мне бабуля часто сказки рассказывала. — Отчасти он прав, — вздохнул Далун. — На берегах Чёрного озера когда-то действительно жили драконы. Настоящие, — Ибо показалось, или это тоска на мгновение мелькнула в тоненьком голосочке? — Они по праву считались хозяевами этих земель. Обладали несказанными способностями. Я так далеко не знаю, это было всего лишь слухами ещё во времена моей молодости, но… Поговаривали, что в их жилах текла кровь первородного Дракона Огня и Металла, родившегося едва ли не в момент Большого раскола и впитавшего в себя силы двух стихий. Каждый год глава племени делился своим благословением не только с людьми, но и с мелкими духами, что обитали в здешних лесах, горах и реках. Чтобы определить, кому больше всего достанется благодати, устраивался шуточный заплыв между разными командами. В лучшие времена экипажи исчислялись десятками, но до наших дней дошло лишь два, — и снова она, безбрежная грусть. — В любом случае победитель получал метку промеж глаз — иероглиф «ван» — кровью истинного дракона. — Так значит, гонок на самом деле две? Ибо наконец понял, что его так сильно тревожило весь день. Букмекер, старики в чайной — все они не принадлежали миру людей. Далун кивнул. — Сейчас ряды хранителей поредели. По разным причинам. Поэтому сегодня участвовать будут только «Жемчужина» Пинцзиня и «Лотосовое зерно» Вэнцюйсиня. — Он умеет обращаться с лодкой? — поразился Ибо. — У наших мастеров много скрытых талантов, — с хитрой ухмылкой подтвердил Далун. — Выходит, что если им для чего-то и нужна Юйэр, то точно для заплыва. А что даёт победа, кроме благословения? — Кроме благословения? — Далуна заметно передёрнуло от прозвучавшей формулировки. — Ты хоть понимаешь, что даёт благословение потомка древнейшего дракона такой мелочи, как Пинцзин? А ведь он, считай, самый сильный из их братии. — И что? — любопытно сунул нос Исюань. — Сила. Много силы. Дракон Огня и Металла — существо, рождённое от самой материи бытия, если можно так сказать. В его руках была невообразимая власть. Даже сотая её часть может горы свернуть и обернуть реки вспять. А ведь она долгое время хранилась в жилах его потомков. Капля крови — не целый дракон, но обеспечить счастливый год вполне способна. — Может ли быть... — эта догадка звучала смешно, но ничего лучшего Ибо пока что придумать не мог. — Может ли случиться, что Юйэр одна из того драконьего народа? Далун расхохотался. — Исключено. — Почему? — Ибо против воли обиженно надул щёки. Он и сам знал, что теория слабенькая, но можно было отнестись к ней хоть капельку серьёзнее? — Драконьего народа больше нет. Ну всё. Ты доволен? Можем пойти предложенной дорогой, или предпочитаешь до утра бродить по лесу? Исюань закивал и двинулся было вперёд, но был тут же остановлен Ибо, схватившим друга за руку. — Нет. Теперь я только сильнее убеждён в том, что здесь что-то нечисто. Мы не знаем, зачем им Юйэр, но то, что она у них, отрицать глупо. Твои способности хоть однажды ошибались, Далун? — Ну… — протянул дракон. Он явно не хотел распространяться о былых неудачах, что сыграло Ибо только на руку. — То-то же! Талисман не ошибся. Нам просто пустили пыль в глаза, а значит, мы не можем отступить. Здесь уже не только моя честь на кону, но и твоя, Далун! А ты великий дракон и… — Хорошо-хорошо-хорошо, избавь меня от этого, пожалуйста. Я тебя понял и готов выслушать предложения. — Отведи нас к Вэнцюйсиню. Ты же можешь, да? Заставь тропинку изменить конечный пункт. Пусть Пинцзин и хозяин здесь, но ты из Храма Семи Звёзд. Дракон протянул свою маленькую лапку и обнажил острый коготь. — Что? — Ибо непонимающе уставился на то, как сияет серебром опасный полумесяц на пальце его телохранителя. — Кровь давай. Так вернее получится. — Раньше ты у меня её не просил. — Раньше со мной Сяо Чжань делился. Теперь это твоя забота. Давай-давай, времени мало осталось. Ибо послушно протянул свою руку, чтобы почувствовать лёгкий укол (куда более ласковый, чем собственные зубы ранее) и холодный шершавый язык. От упоминания Сяо Чжаня, даже вскользь, стало теплей и уютней. Внутри появилась уверенность, что всё обязательно образуется и все вернутся туда, где им положено быть: Ибо в Храм, Исюань в танцевальный зал, а Юйэр домой. Целой и невредимой.

⭐⭐⭐

Причал, к которому была пришвартована лодка Вэнцюйсиня, был Ибо незнаком. По ветхим постройкам вокруг можно было предположить, что это один из старых и заброшенных, возможно, даже деревенских. Тех, что люди покинули в погоне за лучшей городской жизнью. Долгие годы одиночества укрыли берега канала осокой, будто нежным зелёным бархатом, хлипкие мостики скрипели и трещали от каждого шага, но лодка, освещённая зелёными огоньками бумажных фонариков, что в буквальном смысле парили в воздухе над ней, была великолепна. Лакированное дерево сияло, элементы декора были вычищены и хорошо просматривались даже при неясном сумеречном освещении, а вышколенная команда слаженно отрабатывала ясные и чёткие приказы своего капитана. — Син-гэ! — радостно поздоровался Ибо, взбегая по мостику прямиком к рулевой части. — Ибо? — удивился тот, но всё равно добродушно просиял. — Далун? И… — Исюань, — в друге проснулись манеры, и он приветственно поклонился. Надо же, подумалось Ибо, как встреча с мистическим быстро меняет человека. — Разве ты не должен был развлекаться на набережной? — спросил Вэнцюйсин. — Думал, Учитель дал тебе отгул. На то, чтобы пересказать случившееся, ушло не больше нескольких минут. Вэнцюйсин слушал внимательно, не перебивая и не задавая лишних вопросов. Лишь только светлое предвосхищение предстоящей борьбы, что было на его лице до этого, таяло, будто утренняя дымка, сменяясь напряжением и тревогой. — Интересно, — в итоге выдал он. — Что тебе интересно? Как по мне, их намерения ясны как белый день, — послышался недовольный женский голос. Низкий, но по-прежнему звонкий. Ибо обернулся на него и встретился с холодными глазами не кого иного, как ранее встреченной «мегеры». — Так вот, значит, ты какой, наш человеческий друг, — смерив Ибо надменным взглядом, подметила она. Исюань рядом стал похож на растаявшее на солнце мороженое. — Красивая, — с придыханием вырвалось из его рта. Но ремарка осталась незамеченной, а дружеский тычок в ребро от Ибо пресёк любые другие поползновения Исюаня в сторону незнакомых личностей. Пусть даже и очень красивых (объективно). — Что ты хочешь сказать, Хохай? — Главенствующему божеству на праздник всегда приносят дары. Эти дары полнятся светлой энергией и обмениваются на благодать. Так есть сейчас. И было всегда. Суть самих пожертвований в том, чтобы множить светлое, ведь свежие цветы и фрукты всё ещё полны энергией жизни и благополучия. Но что, если один из плодов окажется гнилым? Какую энергию в результате такого обмена мы получим? — А если плод и вовсе окажется вдруг человеческим ребёнком... — Вэйнцюйсин уловил её мысль и ужаснулся. — Они не посмеют! Установленному порядку много веков и… — Рано или поздно приходит время что-то менять. Это тоже порядок вещей. Мир меняется, и нам стоило однажды ожидать от них решительных действий. Никто не хочет исчезать просто так. Хохай выглядела спокойно, говорила складно и твёрдо, но по-прежнему навевала на Ибо необъяснимый трепет. Будто она не рада была его видеть, и что-то в мальчишеской душе легко зеркалило это чувство. Находиться рядом с ней по-прежнему было неуютно, пусть Далун, Исюань и остальные явно не разделяли его ощущений. — Нужно их остановить, — заключил Вэнцюйсин в тот момент, когда забили барабаны. Здесь они ощущались совсем иначе. Их низкая вибрация прошлась водной гладью, образуя круги, словно от брошенной каменной лягушки, все внутренности натянулись и затрепетали, зелёный фонарный свет вспыхнул сильнее. — Нет времени, — спокойно заключила Хохай. Просто безучастно озвучила свершившийся факт. — Гонка началась. И если ты не хочешь, чтобы Сяо Чжаню сегодня досталось червивое яблоко, то выиграй эту гонку, Вэнцюйсин.

⭐⭐⭐

Хохай Ван Ибо совсем не понравилась. Она вела себя слишком отстранённо, а местами даже надменно. Каждое её слово, каждый жест были выверены до мелочей. А это в мировоззрении Ибо могло говорить только об одном — Хохай было что скрывать. В сочетании с цепким умом и пронзительным взглядом вышеизложенные качества могли разыграть невероятную партию на игральной доске сегодняшнего странного вечера. Ван Ибо не мог до конца довериться бескорыстности её мотивов, а потому сознательно ставил каждое сказанное Хохай слово под сомнение, подыскивая альтернативы. Проблема была в том, что иных возможностей не существовало. Либо Ибо был слишком необразован, чтобы предложить другие варианты решения возникающих проблем. К тому же слова Вэнцюйсиня прямо говорили о том, что пропавшая девочка больше не главная их проблема. Под угрозой оказался сам Сяо Чжань! — Это называется «тёмными дарами», — пояснила Хохай. — Если божество их примет, то умножит тёмную энергию и посеет зёрна хаоса, что противоречит правилам Небес. Сам понимаешь, у любого проступка — даже ненамеренного — есть своё наказание. Никто не станет щадить Сяо Чжаня за одну лишь солнечную улыбку. Последняя фраза отчего-то тронула Ибо особенно. Хохай, может, говорила и без желания задеть или принизить, но вышло некрасиво. В глазах Ибо Сяо Чжань был не просто спасителем, а самым настоящим примером для подражания. Он во всём старался хоть приблизиться до его уровня. Убеждал себя тем, что если Сяо Чжань смог пройти обучение ранее, то и у Ибо получится. Что всё происходящее не пустой звук и не фикция. А ещё Сяо Чжаню хотелось вернуть хоть немного той душевной теплоты, которую он сам дарил Ибо. Причём делал это просто так, безвозмездно и без задней мысли. Такое нельзя подделать или скрыть. Это Ибо тоже очень ценил и восхищался тем, как можно иметь такую широкую душу. Сам Ибо пока что так не умел. Не получалось у него оставить прошлую жизнь за порогом и не вздыхать по ней вечерами. Поэтому уберечь Сяо Чжаня от непоправимого мгновенно стало его целью номер один. Вот только как Ибо, с его-то жалкими способностями, мог повлиять на исход гонки? Уж точно не взять вёсла в свои руки — хотя он бы и на это согласился, не раздумывая, — и не отдать все силы во имя победы. — Все подношения наверняка уже на корабле, — заметила Хохай, когда Вэнцюйсин взялся за руль и полностью переключил своё внимание на управление судном. — Если у нашего «Зёрнышка» получится вырвать победу — хорошо. Тогда пожертвования будем приносить мы. Но если Пинцзин придёт первым… — Юйэр будет в числе даров, — кивнул Ибо. — Именно. Единственное, что мы можем сделать, — это проникнуть на их лодку и увести девочку. — Госпожа Хохай нам в этом поможет? — аккуратно поинтересовался Ибо. По всему получалось, что она тоже хотела предотвратить бедствие, так что была с ним заодно. — К сожалению, нет, — Хохай ни единым мускулом не выказала ни волнения, ни разочарования. — И даже не потому, что это прямо противоречит правилам честной борьбы. Просто любой талисман или заклинание тут же оповестит Пинцзиня о наших намерениях. Они слабы, да. Но сегодня и мы не так сильны, как прежде. Это день Сяо Чжаня, и никакое другое божество не способно изменить установленные им ограничения. Понимаешь, о чём я? — Сегодня день Сяо Чжаня, — бездумно повторил Ибо. — Получается, мы бессильны? — Мы — да, но не вы, ребятки, — она указала пальцем на него с Исюанем. — Один человек, другой слаб настолько, что его силы едва можно учуять. Если вы проберётесь в логово соперника и уведёте Юйэр, велика вероятность, что никто вас даже не заметит. — Но как нам попасть туда? — Я об этом позабочусь, — и в ледяных озёрах её глаз мелькнул хитрый огонёк, будоража всё внутри Ван Ибо. Он побаивался Хохай, но, чтобы выручить Сяо Чжаня, был готов даже на сделку с самим дьяволом. Пускай даже та окажется и последней в его жизни.

⭐⭐⭐

Возможно, Хохай их переоценила. Нет, она точно их переоценила. Ван Ибо ни разу не пропускал занятий Вэнцюйсина, и мастер боевых искусств часто хвалил его за ловкость, но перелезать с одного борта на другой, стоя на узкой доске, когда обе лодки к тому же движутся и отчаянно пытаются обогнать друг друга? Простите, но это было слишком даже для самого умелого четырнадцатилетнего пацана. Если судить по зелёному оттенку лица Исюаня, то в шестнадцать этот трюк было проделывать никак не легче. Тем не менее, судорожно вспоминая все известные мантры, Ван Ибо всё-таки удержал хлипкое равновесие и живым взобрался на судно соперников. Исюань от качки страдал куда сильнее. В какой-то момент Ибо даже показалось, что всё пропало, когда товарищ поскользнулся на доске и едва ли не искупался в чёрных водах второй раз за день, но удача оказалась благосклонна. В последний момент ему всё-таки удалось вернуть шаткий баланс и догнать Ван Ибо. — Теперь главное — не попасться на глаза какому-нибудь зверьку. Это тоже оказалось непросто. Судёнышко было освещено куда хуже их «Лотосового зерна», и передвигаться по мокрым палубам было в разы сложнее. Недолюди, несмотря на напряжённый момент в схватке, продолжали сновать туда-сюда, и Ван Ибо пришлось в буквальном смысле обтирать стены, чтобы оставаться в тени, и задерживать дыхание, дабы не выдать своего присутствия. Исюань всё снова чуть не испортил, когда захотел чихнуть неподалёку от плешивой овцы. Да, запах оборотня был не самый приятный, но дверь трюма уже виднелась в поле зрения, и они были так близко… К счастью, овца сама была не слишком довольна своим положением и постоянно блеяла: — Почему мы должны следовать этим глупым правилам? Нужно было просто взять Храм нахрапом — и дело с концом! Это возмущение и скрыло за собой физиологическую слабость Исюаня. Стоявший рядом ворон, кажется, уловил какие-то неположенные звуки, насторожился на мгновенье, но чихать товарищу больше не хотелось, и удача снова повернулась к ним своей самой светлой стороной. Ван Ибо замер, стоило ему увидеть Юйэр. Утром это была миловидная, чуток застенчивая, но вполне приятная девушка. Сейчас же она сидела неподвижно посреди сваленных мешков и старых прогнивших бочек, в грязи и смраде, накрытая плотным чёрным покрывалом. Стоило Исюаню сдёрнуть его, как они оба застыли в ужасе от пустых, покрытых плотным туманом глазниц, сетки сосудов, потемневших и неуместно проступающих сквозь тонкую светлую кожу. Юйэр напоминала мертвеца, и лишь редкое поверхностное дыхание да едва уловимый стук в грудной клетке говорили, что жизнь ещё теплится в этом хрупком теле. — Юйэр… — вздохнул Исюань. Ван Ибо сочувственно обернулся к нему. В голосе друга проступили все ранее сдерживаемые эмоции: страх, сожаление, вина. Кажется, только сейчас он в полной мере осознал, на что такой маленький проступок, как безразличие, обрёк ни в чём не повинную девушку. — Она не услышит, — напомнил Ибо. И не потому, что она физически не могла этого сделать, чары Духа Тихой Заводи лишили бы и вполне здорового человека чувств. С её душой что-то произошло — это было очевидно. Исюань сдаваться не желал. Он потряс Юйэр за плечи, попытался силком заставить встать, но тщетно. Перед ними сидела пустая оболочка, неспособная на собственные решения. — Ну и как мы её отсюда уведём?! — Исюань почти что сорвался на крик, но Ибо вовремя накрыл его рот ладонью. — Ш-ш, — он опасливо заозирался вокруг, прислушался, не выдали ли они своего присутствия. — Нам необязательно её уводить. Достаточно только не дать Пинцзиню преподнести её Сяо Чжаню. — И что ты предлагаешь?

⭐⭐⭐

В отличие от Хохай, Вэнцюйсину Ибо доверял. Он был добрым малым. Ещё больше Ибо верил в то, что его мастер боевых искусств сможет всё-таки победить Духа Тихой Заводи, ведь тогда его состряпанный на коленке план не придётся приводить в действие. А Ван Ибо здесь, сидя неподвижно под плотным покрывалом, нуждался в чуде как никогда. Исюань, спрятавший себя и Юйэр в одной из бочек неподалёку, наверняка молился о том же. Но на него как раз надежд было меньше всего. Все просьбы и мольбы сейчас были направлены именно на Вэнцюйсина и его мастерство в управлении лодкой. Но то ли вера Ибо была слишком велика, то ли недостаточна, и после нескольких ощутимых толчков, громкой брани, топота ног и копыт за дверью трюм вновь открыли, и радостный голос (Ибо мог поспорить, что принадлежал он вепрю) скомандовал: — Выносите всё нашему Господину! Девчонку тоже, но в конце. Молодцы, ребята, я знал, что на вас можно положиться! Ван Ибо едва сдержал в себе разочарованный выдох. Дары всё же будут преподнесены, и оставалось уповать только на удачу. Сколько раз она соизволит улыбнуться ему за один-единственный день?! Под знакомый стрекот барабанов Ван Ибо проводили на палубу. Точнее, любезно вынесли на руках, словно невиданную драгоценность. Каждое мгновение, что довелось провести на руках оборотней, он просил Небеса только об одном — пускай покрывало надёжно держится, пожалуйста, пускай только не слетит! — Команда «Жемчужины» приветствует Главенствующего Монаха и просит о милостях, — услышал он голос Пинцзиня, донесённый прохладным вечерним ветерком. — «Жемчужина» прекрасно справилась с сегодняшним испытанием и заслуживает всех почестей, — ответил ему Сяо Чжань. На душе Ван Ибо развязался плотной узел, стоило ему услышать знакомые тёплые нотки. Всё будет хорошо, он точно справится, Сяо Чжань здесь, а значит, у него точно всё получится, как надо. — Главенствующий Монах слишком добр. Мы духи скромные и всех почестей недостойны. Позвольте же немного уважить вас и принести дары, что мы копили для вас весь год. На палубе послышались стройные шаги. Оборотни, держащие Ибо, тоже напряглись и чуть продвинулись вперёд. — На счёт три, — шепнул вепрь второму. — Раз… — Прошу принять их и благословить нас на удачный год, — продолжал Пинцзин. — Мы старались сохранить только самое лучшее, чтобы украсить потрясающий вечер. — Два… Ибо почувствовал, как мир вокруг него начинает раскачиваться. — Это плоды наших трудов и упорства. Самое дорогое, что есть у нас, чтобы хоть немного выказать нашу благодарность за поддержку и защиту. — Три! Ибо взлетел в воздух. Эти наглые недолюди, звери-переростки! Да как они только посмели! Бросить «гнилой фрукт» прямо в Сяо Чжаня, будто кость бродячему псу! Ван Ибо обязательно вырастет, наберётся сил и лично отчихвостит этих наглецов! Он думал именно об этом, когда летел. Когда ветер сорвал с него покрывало. Совсем не о том, о чём подумать как раз таки стоило: как и, главное, куда он будет приземляться. Но как бы Ибо ни фантазировал, даже если бы принялся за этот неблагодарный труд, ему и присниться бы не могло, что полёт закончится в широко раскрытых объятьях Сяо Чжаня. Тот каким-то чудом успел подпрыгнуть и перехватить Ибо в считанных бу от воды. — Ван Ибо? — удивлённо произнёс Сяо Чжань прямо над ухом. Ван Ибо показалось, что его мир перевернулся. Нет, не показалось. Он точно больше никогда не будет прежним. Не после того, как увидел такого Сяо Чжаня. С горящими зеленью глазами, скрытым рычанием в нотках по-прежнему знакомого, всё такого же мягкого голоса. У Ван Ибо слишком маленькое сердце, чтобы выдержать такое. К счастью, у Сяо Чжаня оказались сильные и большие руки, чтобы поддержать самого Ван Ибо. — И это ваше подношение? — бровь на идеальном лице изогнулась, металл проступил в интонациях. Сяо Чжань был зол, но держал Ибо всё так же аккуратно, будто боясь ненароком повредить. — Человек?! Да как вы посмели? Как только мысль такую смогли допустить?! Ибо краем уха уловил охватившую оборотней панику, но сил от того, чтобы оторвать взгляд от Сяо Чжаня, не было никаких. — Пинцзин! — громом прокатилось над озером. А после ласковое: — Подожди здесь, пожалуйста. Ван Ибо послушно кивнул (будто бы мог не?!) и отошёл за спину, чтобы увидеть самую потрясающую картину в своей жизни — воинственного, разъярённого Сяо Чжаня. Всё происходило слишком быстро, чтобы Ван Ибо мог уловить все детали, но одно точно хотелось выжечь на обратной стороне век — то, как Сяо Чжань призвал свой меч, молочно-белый, сияющий в лунных отблесках и чуть изогнутый по всей длине. Как он легко воспарил ввысь, чтобы отразить последнюю отчаянную атаку Пинцзиня. Бой напоминал танец. Хорошо поставленный и хореографически выверенный — до последнего движения. Дух Тихой Заводи и в подмётки не годился Сяо Чжаню. Его движения были слишком резкими, нервными, но в то же время предсказуемыми. Сяо Чжань отражал атаки одну за другой, длинные волосы ласкал ветер, лёгкие одежды кружились, и Ван Ибо, окончательно отпустив себя, больше не утруждался тем, чтобы поднимать упавшую челюсть. Бой длился недолго. Да и был предрешён с самого начала. Пинцзиню не удалось замарать Сяо Чжаня, а последний не собирался в этот раз щадить противника. Очень скоро тот стоял на коленях на палубе собственного корабля, покорно склонив голову и зажимая ладонью один из порезов на руке, а все его пособники тряслись в ужасе при виде экипажа подоспевшего «Лотосового зерна». — Мне убить тебя прямо сейчас, или всё-таки хочешь поделиться мотивами со всеми нами? — Мне уж всё равно, — горько ухмыльнулся Пинцзин. — Но, пожалуй, стоит объяснить уважаемым господам, за что я понесу наказание. Чтобы избежать ненужных слухов о вашей жестокости. Краем глаза Ван Ибо заметил Исюаня, поддерживающего всё ещё не пришедшую в сознание Юйэр. — Что ж, тогда говори. Мы все станем свидетелями твоей заслуженной казни. — Заслуженная она или нет… — вздохнул Пинцзин, медленно поднимая капюшон. — Не мне решать. Открывшаяся картина заставила всех замереть. Бесспорно пропорциональное, хорошо сложенное лицо Пинцзиня было всё покрыто оспинами и гнойными нарывами. Ибо даже рот прикрыл от накатившей тошнотворной волны. — Мир меняется, — и снова горечь. Сожаление. — Люди меняются. А мы уж слишком зависимы от них. Но, наверное, я бы не посмел идти против установленного порядка. Я бы исчез, истлел себе тихо и мирно, никого не тревожа, если бы… Знаете, жить долго — это наказание. Жить долго, когда ты брошен и забыт, — наказание вдвойне. Но — видит Небо! — я никогда не унывал по этому поводу. По крайней мере, не слишком сильно. Пока в водах моих была рыба. Пока туда прилетала моя Журавль. Белая, с красными крыльями. Она меня не боялась. Она была моим единственным другом! Пока… Ван Ибо заметил, как по вздувшейся, изрытой болезнями щеке прокатилась слеза. — Пока она была со мной. Пока она была жива! Но даже самое светлое, самое чистое и невинное создание не может устоять перед тем, как меняется мир. Как люди его меняют! Однажды она покрылась язвами, её прекрасные крылья не смогли поднять её в небо, а душа покинула меня. Моё сердце ушло вместе с ней. — Поэтому ты решил, что можно посеять хаос? Из мести? — Это не месть. Это уплата долгов. Пинцзин бросил взгляд на Юйэр и кивнул. Девушка открыла рот, и желудок Ибо вновь перевернуло вверх дном: из неё вырвалась стая огромных мух и тут же тёмным облаком накрыла набережную. Ван Ибо безотчётно закрыл рот и вжал голову в плечи — назойливые насекомые так и норовили пролезть в любую дыру. Но Сяо Чжань оставался спокоен. — Наше общество засвидетельствовало твою историю. Мы запомнили твою боль. Как и то, что сражался ты до конца. Сяо Чжань развёл руки, и жужжание прорезал стрекот. С поверхности озера поднялась целая армия стрекоз! Их полупрозрачные крылья сверкали в косых лучах приглушённой иллюминации и холодном лунном свете. Отливали то голубым, то нежно-розоватым. Большие и маленькие — все они, ведомые волей Сяо Чжаня, ринулись атаковать болезнетворных мух, уничтожая их в считанные мгновения. Ван Ибо успел моргнуть всего-то несколько раз, а тяжёлый воздух уже очистился, и послушные летающие солдаты вернулись в укрытие. Молочно-белый меч опасно повернулся острым лезвием в сторону Пинцзиня. — Ибо, — окликнул его Сяо Чжань. — Это ничтожное существо решило принести тебя в дар. Не хочешь ничего ему сказать напоследок? Ван Ибо, может, и хотел. Но не мог. Единственное, на что его изнурённое насыщенным днём тело оказалось способно, — пройти по причалу, взобраться на борт «Жемчужины», обнять сбитого с толку Пинцзиня и шепнуть на выдохе: — Мне очень жаль. Надеюсь, в следующей жизни вы с Журавлём будете счастливы. Рука Сяо Чжаня не знала слабостей, знакомых юной душе Ибо. И Юйэр была спасена, как и весь город, как и Сяо Чжань.