Пион древовидный

— У твоего друга талант притягивать всякую нечисть, — Сяо Чжань сказал это скорее в шутку, чтобы разрядить атмосферу и немного отвлечь Ибо, но тот, вопреки, крепко задумался. Похоже, что у Исюаня на самом деле была суперспособность влипать во всякие неприятности, касавшиеся не только и не столько любовных приключений, сколько заигрываний с потусторонним миром. Последний проявлял к Исюаню неприкрытый интерес, которому сам товарищ не слишком спешил противиться. Это поселило в Ибо зерно сомнения, образовало червоточинку — маленькую, доверие через неё пока что не выльется, — но значимую настолько, чтобы запомнить момент «случайных совпадений» и присмотреться к ним внимательнее. Нет, разумеется, он не подозревал Исюаня в чём-либо и даже не собирался обвинять. В том, что кто-то может оказаться под пристальным взором магических существ, не было вины человека, страдающего от него, — это Ибо успел прочувствовать на своей шкуре. Но если одна история закончилась хорошо, затем, по странному стечению обстоятельств, под боком начинала разворачиваться вторая, то третья могла закончиться печально. Позже Ибо не простил бы себе подобной халатности. — Квартира триста два, — озвучил очевидное Сяо Чжань. Пёрышко завело их на третий этаж и опустилось на порог двери с мгновение назад озвученным номером. Попытки Сяо Чжаня вернуть Ибо в реальность были мягкими, можно сказать, даже несмелыми. Но самого Ибо и такие незначительные проявления деликатности радовали неимоверно: его Чжань-гэ говорит с ним, идёт с ним, обращает на него внимание и даже беспокоится о нём. Это ли не счастье? — Можно попробовать постучать, — неуверенно предложил Ибо. Он бегло окинул их с Сяо Чжанем взглядом и пришёл к выводу, что сейчас они походили скорее на парочку городских сумасшедших и вряд ли хоть кто-нибудь станет воспринимать их слова всерьёз. Да и что говорить? «Знаете, ваш сын тут недавно обидел фаворита древнего бога, о котором вы вполне могли даже не слышать»? Бред какой-то. — Или же можно заглянуть к Исюаню и выпытать, кто здесь живёт. Он, правда, на такие мелочи, как соседи, обычно не обращает внимания. Но Сяо Чжань, похоже, его опасений не разделял. — Не переживай, — успокоил мягко, — я всегда могу стереть им память, если что-то пойдёт не так. Ах, да. Точно. Умения, недоступные простым смертным. Как Ибо мог забыть, что находится плечом к плечу с настоящим божеством?! Умом он понимал, что Сяо Чжань тот ещё крепкий орешек и принадлежит возвышенным и влиятельным сферам, но последнее время мозг упрямо и с завидным постоянством игнорировал этот факт. Сяо Чжань — это что-то домашнее, уютное, спокойное и правильное. Да, Ибо поклонялся бы ему — без проблем. Но всё дело было в том, как сам Сяо Чжань ставил себя перед окружающими. Для жителей храма он играл роль заботливого брата, готового прийти на выручку в любой момент, а вовсе не надменного идола, вершащего судьбы. Жаль только, что Ибо так не умел. Не мог стереть память ни себе, ни Сяо Чжаня избавить от тяжёлого груза прежней жизни. Однако эта мысль скоро растаяла в трёх коротких стуках о лакированное дерево двери. — Ты же в курсе, что здесь был звонок? — уточнил Ван Ибо. Сяо Чжань, дёрнув кончик носа кверху, ответил: — Конечно. — Тогда ладно, — Ибо оставил эту тему в стороне, но усмешку в уголках губ на всякий случай припрятал и принялся смиренно ждать, когда же им всё-таки откроют. По ту сторону довольно долго не было слышно никаких движений. Ибо даже успел расстроиться, что искомых людей на месте не оказалось, и хотел было предложить пройтись по следу оставшихся двух перьев, но замок тихо щёлкнул, а дверной проём открылся ровно настолько, чтобы вместить настороженный нос, тонкий и высокий, очевидно, принадлежавший женщине. С виду ей было не больше тридцати пяти — это предположение Ибо буквально взял с потолка. Потому что маленькая, хорошо одетая и в целом миловидная женщина смотрела как-то затравленно, а под большими круглыми глазами спутниками залегли тёмные круги. Черты внешности противоречили друг другу, сбивали, а тонкие белоснежные пальцы, так сильно выделяющиеся своей миниатюрностью и обгрызенными ногтями на фоне тёмной древесины, с лихвой выдавали настороженность, если не панику, с которой их встречали на пороге этого дома. Вот только причин волноваться не было. Они с Сяо Чжанем выглядели странно, но как-то слабовато для бандитов. — Добрый день, — Сяо Чжань тем не менее подключил всё своё обаяние, под натиском которого, похоже, женщина начинала расслабляться, а хватка на двери ослабевать. — Мы пришли к вашему сыну. Он дома? Ван Ибо очень хотелось бы знать, какое из заклинаний сейчас опробовал Сяо Чжань, но, к своему великому стыду, не заметил и намёка на использование духовных сил в разговоре: только уверенный и серьёзный вид, только ровный тон и медовый голос. Ибо даже как-то завидно стало. Женщина тем временем, застыв ненадолго с выражением удивления в глазах, опомнилась, потёрла лоб и вздохнула, выровнявшись. — Вы, наверное, из художественного кружка? — она отошла в сторону, приглашая их войти. «Это подозрительно легко», — подумалось Ибо. Сяо Чжаню даже не пришлось опускаться до лжи на своих прекрасных устах. Женщина делала выводы в отношении Сяо Чжаня с невероятной скоростью и без чьей-либо помощи, а после всё так же самостоятельно веровала в них. Ибо же скорее просто не замечала. Он едва ли успел проскочить внутрь, прежде чем дверь захлопнулась, и Сяо Чжань тут же был осыпан предложениями присесть, отведать чаю и поговорить об успехах Хань Яня. — Да что там говорить?! — из глубины квартиры послышался грубый бас, а вслед за ним показался и низкий мужчина лет на пятнадцать старше матери Хань Яня. — Наш сын бездельник и бездарность. Наверняка довёл руководителя до ручки, вот он и пришёл домой пожаловаться. — Не бывает людей, совсем лишённых способностей, — Сяо Чжань сохранял свой прежний тон, и только сейчас Ибо заметил, что в его заведённой за спину ладони находился маленький колокольчик. Сяо Чжань беспокоил его каждый раз, когда открывал рот. Ибо захотелось вскрикнуть от радости открытия, но пришлось себя сдержать, чтобы не мешать разыгранному Сяо Чжанем спектаклю. Колокольчик небесной феи! Ибо много слышал о богине, сидящей в высшей небесной сфере и слушавшей пустоту. Иногда та спускалась на несколько уровней ниже и развлекалась тем, что заключала услышанные мелодии в маленькие колокольчики. Если верить книгам Хэнсина, те могли исполнять различные функции: от успокоения духа до откровенной манипуляции чужим сознанием. Была легенда, что один из императоров даже остановил войну с помощью такого колокольчика, заставив армию противника добровольно склонить перед ним колени и дать клятву верности. Такое безрассудное распоряжение магическим артефактом, разумеется, богиню разгневало, и попавший в опалу правитель очень скоро понёс заслуженное наказание. Но сам факт! Откуда у Сяо Чжаня могла оказаться такая удивительная вещь?! — Мы очень ценим ваше участие, — отец Хань Яня прошёл за кухонный островок, достал два стакана, налил в них воды и один из них протянул Сяо Чжаню. Мол, чай на вас тратить у нас нет ни времени, ни желания, так что пейте и скорее уходите восвояси. — Но кто, как не родители лучше всего знакомы со своим сыном? Он совершенно отбился от рук! Сколько раз я говорил ему уделять больше времени учёбе, что с такой успеваемостью единственное, на что он будет пригоден, — сидеть в охранной будке и кланяться своим богатым и успешным одноклассникам. Эх! — Дорогой, — мать Хань Яня бабочкой подскочила к мужу, взяла его под локоть и попыталась успокоить, бросая косые взгляды на Сяо Чжаня. Она не перечила супругу, а пыталась оборвать поток его речи, чтобы не позориться. — Господину не интересны эти подробности. Он пришёл поговорить. Может, сначала выслушаем его? Они стыдились своего ребёнка, понял Ибо. Считали его недостаточно успешным, недостаточно талантливым. Но! Сколько было тем мальчикам? Лет тринадцать? Ибо отлично помнил себя в этом возрасте и то, что, разумеется, несколько раз получал нагоняй от отца за прогулянные в пользу скейтпарка занятия или низкий балл по математике, но также ясно он мог воскресить в сознании и сияющие гордостью глаза, и громкие аплодисменты, стоило Ибо пригласить родителей на тренировку или танцевальный конкурс. Не бывает идеальных детей, как и не существует непогрешимых родителей. Но семья всегда казалась Ибо чем-то вроде крепости, что защитит тебя от любой напасти, что будет стоять за тебя, будь ты сто тысяч раз неправ. По крайней мере, так поступала как вся его кровная родня, так и жители храма. — Да, — кивнул нисколько не смущённый Сяо Чжань, — насчёт Хань Яня… И тут изо рта Сяо Чжаня полилась совсем уж беспросветная ерунда. Что-то о том, какой у них замечательный и уникальный мальчик, что комбинация его навыков в сопряжении с талантами в будущем могут сулить невиданный успех, что звёзды едва ли не канкан танцевали в день его рождения, раз Хань Янь вышел именно таким, и теперь Сяо Чжаню понятно, что в основе успеха дитя всегда лежит твёрдость и смелость его родителей. Ибо был уверен, что родители этого сорванца ещё ни разу не чувствовали столько мёда на своих ушах. Между тем рукой Сяо Чжань продолжал тревожить маленький колокольчик, а второй ладонью подмахивал Ибо, указывая на закрытую дверь. «Он хочет, чтобы я проверил комнату Хань Яня, — понял наконец Ибо, — пока сам забалтывает нерадивых родителей». Ибо, став на носочки и медленно пробираясь за спиной Сяо Чжаня, опасливо оглядывался на участников беседы. Но те, полностью поглощённые чепухой, что нёс Сяо Чжань с видом учёного профессора и улыбкой небожителя, совсем не замечали присутствия в квартире ещё одного гостя. Тем не менее спокойно выдохнуть Ибо удалось, только когда дверь за его спиной прикрылась, а перед глазами предстала вполне обычная подростковая комната: творческий беспорядок на столе, незастеленная постель, корковая доска с мириадами фотографий, закреплённых цветными гвоздиками, не закрывающийся от избытка одежды шкаф и тонкий сладковатый запах тления. Знакомый Ибо как никому другому. Не теряя ни секунды, он тут же осмотрелся в поисках его источника, но ничего, кроме пары потных футболок и грязных одиноких носков, найти не смог. Значило ли это, что аромат исходил из другого измерения? Ибо ущипнул себя за бедро, так, на всякий случай, чтобы подтвердить ясность ума и бодрость рассудка. Но ничего не изменилось. Перед его глазами по-прежнему оставалось только жилище неряшливого, но вполне типичного подростка, с выражением наигранной крутости глядящего на него с фотографий. Хань Янь угадывался сразу: всегда в центре, с кепкой набекрень и потёртым скейтом, придавленным подмышкой. Ван Ибо не сдержал улыбку, увидев на фоне одну из поцарапанных рамп, на которой сам некоторое время назад испытывал первые приёмчики. Звякнули колечки, удерживающие штору на карнизе. Ван Ибо обернулся и в два широких шага оказался у окна, сдвигая плотную ткань в сторону. Ещё миг — и вот он уже открыл окно и высунулся наружу почти наполовину, чтобы успеть мазнуть взглядом по тёмной фигуре в развевающемся по ветру плаще. В том, что этот незнакомец не принадлежал к роду человеческому, сомнений не было. У Ибо были всего доли мгновения, чтобы рассмотреть беглеца, но даже этого хватило, чтобы заприметить необычный тёмный дымок, стирающий остроту линий и размывающий силуэт. Плащ, небрежно подвязанный атласной лентой на шее, вряд ли можно было отыскать в ближайшем магазине, а серебро нитей паучьих лилий в цвету, которыми была усеяна подкладка, не подчинилось бы первому встречному портному. Но заметней всего, конечно, оказалась маска. Чья-то умелая рука весьма натурально изобразила на податливом дереве свирепое лицо чёрного духа, собирающего пропащие души. Ибо не позволил себе сомневаться, прежде чем взобраться на подоконник и прыгнуть вслед за нежданным гостем. Цигун Ибо всё же не был идеален, в отличие от куда более умелого соперника, но азарт схватки, мгновенно отхвативший всё тело, не давал сдаваться и неумолимо подталкивал вперёд. Да и вчерашнее поражение, подаренное Юнняню, давало о себе знать: Ван Ибо — пусть даже сознательно он это и отрицал — был гордым мальчишкой и не собирался позволять своему гэгэ вытаскивать его из неприятностей дважды подряд. Фигура в плаще очень скоро обнаружила Ибо и, едва ступив на твёрдую землю, попыталась отпугнуть его увесистым металлическим крюком, прикреплённом к массивной цепи. Ибо убедился в том, что за маской не скрывалось куда более серьёзных намерений, когда тот самый крюк со следами ржавчины остановился в считанных цунях от его носа, прежде чем вновь оказаться в руке незнакомца. Его не собирались раздирать на куски прямо здесь и сейчас — этот факт не мог не радовать. Но противник всё ещё оставался мало того, что неопознанным, так ещё и за шаг от того, чтобы скрыться и унести с собой возможную интересную информацию. Ибо был уверен на все сто, что Сяо Чжань не откажет себе в удовольствии побеседовать с такой занимательной личностью. Но эта самая личность сейчас всеми силами стремилась скрыться за ближайшим поворотом, чего допускать было, конечно же, нельзя. Ибо под руку подвернулись забытые дворником грабли, и, мысленно обещая компенсировать потерю, он лёгким движением отломил металлическую насадку, оставляя себе черенок в качестве орудия. Его гладкое дерево оказалось достаточно крепким, чтобы купировать последующие два превентивных удара от незнакомца, а за ними выдержать даже вес Ибо, который, уперевшись им в землю, собирался применить один из своих фирменных ударов: сверху и с разворота. Однако уровень боевых искусств противника оказался нешуточным, а его умение просчитывать ситуацию наперёд впечатляющим. Наступления Ибо блокировались именно в тот момент, когда у него уже не оставалось времени на то, чтобы откатиться обратно или выбрать другой приём. Соперник вынуждал доводить начатое до конца, а после полностью чувствовать унижение от поражения. Но загадочная фигура не могла знать того, что Ван Ибо был от рождения крайне упрям и сдаваться не привык ни при каких обстоятельствах. А потому сыпал и сыпал новыми ударами, уже особо не задумываясь о том, что сражались они посреди совершенно обычного двора типичного жилого дома. И что цигун мог глубоко травмировать не одного случайного прохожего, возвращавшегося домой после напряжённого трудового дня. Ибо активнее задействовал окружение, чтобы подступиться к противнику с неожиданной стороны, но каждый раз упирался в довольно мягкий, но чёткий ответ. Если бы можно было переложить боевые приёмы на общедоступный язык, фигура наверняка выражала бы нечто вроде: «Отвянь, назойливый ребёнок!» Ван Ибо было что вынести из этого сражения в плане тактики и стратегии. Он привычно обозначил свои уязвимые места, чтобы обязательно поработать над ними позже: с Вэнцюйсином или без него. Но даже невзирая на то, что у противника было очевидно больше опыта и он лучше предугадывал ситуацию, Ибо не чувствовал в нём такой уж великой силы. Если бы они решили всерьёз затеять драку и померяться не только техникой, но и собранной духовной силой, то Ибо с большей долей вероятности бы победил. В фигуре не чувствовались ни мощь, ни врождённый талант. Если сравнивать со вчерашней схваткой с Юннянем, лис находился на несколько уровней выше сегодняшнего противника Ибо, и тот уходил пока что исключительно из-за технического превосходства и большего опыта. Тем не менее у незнакомца так и не получалось задействовать талисман перемещения и раствориться в небытие — Ибо каждый раз задирал его, сбивал с места, не давал сосредоточиться ни на секунду. Невиданное достижение для мальчишки, едва переступившего порог храма. И Ибо пошёл бы дальше — он был уверен, что на волне охватившей его эйфории у него обязательно получилось бы сорвать маску и запомнить личность, что под ней скрывалась. Если бы, конечно, шаткое равновесие системы не нарушил невовремя вернувшийся домой Исюань, отвлёкший Ибо своим восхищённым криком: — Вау! Да это же ты, Ибо?! Заминка длиною в несколько взмахов ресниц. Но даже её было достаточно, чтобы фигура совершила задуманное и скрылась при помощи талисмана. Ибо несдержанно выругался: — И откуда ты только взялся на мою голову? — дыхание пока что не успело восстановиться, и речь Ибо больше напоминала истерический приступ безнадёжного заики, чем здорово смешила Исюаня. Товарищ улыбался во все доступные зубы и даже попытался взбодрить похлопываниями по плечу. — Ещё чуть-чуть, и у меня бы получилось! — всё негодовал Ибо. — Или же тебя размазали бы по стенке, — от голоса Сяо Чжаня душу пробрал холод, и Ван Ибо захотелось срочно укутаться, невзирая на то, как он успел разгорячиться во время драки. — Прежде чем начинать поединок, нужно чётко понимать несколько вещей: чего добьёшься, если победишь, что потеряешь, если проиграешь, и стоит ли первое второго. Понятно? И чему только Вэнцюйсин тебя учит… Ван Ибо после единственного взгляда на серьёзного Сяо Чжаня спорить резко расхотелось. Хотя, объективно, у него было на это полное право! Ему уже исполнилось семнадцать, и он был достаточно умел, чтобы не стоять в сторонке и наблюдать, как самую интересную часть работы за него выполняют старшие, а самому пробовать, применять полученные знания на практике. А сегодняшний соперник и вовсе казался на первый взгляд лёгкой добычей. Но что мог поведать взамен! Пришлось прикусить язык, чтобы не выдать не только внутреннее несогласие, но и разочарование от прерванного состязания. Сяо Чжань же, как всегда, напротив, оказался слишком дотошным, чтобы спустить этот, пусть и не оформившийся, юношеский протест на тормозах. — Ван Ибо, разве тебя не учили, что знание своего соперника составляет добрую половину будущей победы? — Учили, — послушно кивнул головой Ибо, уставившись на оседающую пыль, которую самолично пару минут назад поднимал в воздух. — И? — Сяо Чжань требовал продолжения, совершенно не смущаясь, что в воспитательный процесс сейчас был воткнут не слишком воспитанный и чрезмерно любопытный нос Исюаня. — Это однозначно был не человек. Точнее сказать трудно. Низкий, довольно уважаемый в своей среде. Но при этом, застань его кто-то в комнате мальчишки, обязательно засмеял бы. Или что-то вроде того. А ещё он знал, что мы придём. Сяо Чжань нисколько не изменился в лице, выслушав объяснения Ибо и не желая подсказывать ему правильные ответы или наталкивать на мысли. С одной стороны, Ибо, не получавший прежде от Сяо Чжаня резкой критики, мало понимал причины происходящего. С другой, догадывался о его желании скорее ввести его во взрослый мир. Видимо, вчерашние поражение Юнняню сказалось на самолюбии не одного лишь Ибо. — И почему же ты так решил? — Плащ, вышитый паучьими лилиями, — моя первая зацепка. Слишком дорогой, чтобы принадлежать какому-нибудь голодному духу. Отсылка к Преисподней очевидна. Возможно, фигура была демонической природы, не исключаю. Но если ей пришлось скрываться за маской Хэйучана, стало быть, её лицо известно не только подземному миру, но и небесам. — При этом ты думаешь, что перед тобой был не Хэйучан собственной персоной? Ибо кивнул. — Да, оружие было типичным для чёрного духа, но, как известно, Хэйучан выполняет высшую волю, следит за выполнением закона, а значит, имеет знак «приказа» на лбу. У моего соперника его не было. Сяо Чжаня такой ответ устроил. Да и первая волна недовольства успела схлынуть: черты его лица смягчились, а во взгляде вновь появилась привычная забота. Сяо Чжань за него волновался, понял Ибо и едва ли устоял на ногах от того, насколько приятной оказалась одна лишь эта мысль. — И всё же ты должен был дать ему уйти, как только понял, что затеял бесполезное мероприятие. — Но оно вовсе не было бесполезным! — Ибо нашёл в себе смелость улыбнуться и слегка толкнуть Сяо Чжаня своим плечом. Тот всё ещё гордо держал марку мудрого взрослого, но стоило Исюаню подойти поближе и энергично закивать головой, поддерживая каждое произнесённое Ибо слово, как оборона Сяо Чжаня окончательно пала. — Вы бы видели, как Ибо порхал! — подключился Исюань. — На танцах учителя никак не могли добиться от него такой плавности движений, а тут!.. Искусство, а не драка! — Бой и есть искусство, — ворчливо парировал Сяо Чжань. — Ремесленникам он не по плечу. Но всё равно нужно быть осторожнее и трезво оценивать свои силы, — этот упрёк уже относился непосредственно к Ибо. — Я был сильнее, — получилось как-то обиженно. — Мне опыта не хватило. — Хорошо, что ты это понимаешь, — участливо добавил Сяо Чжань. — Так что получается, первое пёрышко никуда не привело? — спросил Ибо. — Какое пёрышко? — встрял не знакомый с последними событиями Исюань. — Получается так, — согласился Сяо Чжань, полностью игнорируя третьего участника разговора. — И что теперь делать? Надеяться, что остальные два приведут в нужное место? — Какие два? Какое место? — Исюань начинал напоминать взбудораженную сову, по незнанию глотнувшую энергетика. — Я уже попросил Хэнсина и Хохай проверить. Там тоже пусто. Мальчики ещё с утра собрались и ушли в неизвестном направлении. Насколько я понял, то каждый успел хорошенько повздорить с родителями. — Где пусто? Эй, я что, невидимка для вас? Алё! Обратите на меня внимание, может, я смогу помочь! Я не бесполезный! — распинался Исюань, но Ибо по-прежнему не собирался делиться Сяо Чжанем. Даже с лучшим другом. — И что же теперь делать? — вздохнул Ибо. — Единственную зацепку я упустил… — Нет, — подбодрил его Сяо Чжань. — Сейчас нам важно найти мальчиков и понять, с чем они успели связаться. По всему получается, что они обыкновенные подростки. Да, склонные к жестокости. Возможно, с глубокими психологическими проблемами. Но они рождены людьми, а люди не могут просто так загнать Юнняня в угол. Не похоже, чтобы твоя таинственная фигура была полностью в курсе происходящего. Скорее даже наоборот. Она тоже шла по следу и неудачно наткнулась на нас. Так что нужно найти другой способ. — Я мебель, да?! — разочарованно выдал Исюань. — Человек без сверхспособностей вам уже неинтересен?! Ван Ибо мог быть многое ответить на сказанное, но не стал. Если парни и правда спутались с чем-то потусторонним, то сейчас вполне могли находиться в опасности. А родительская безучастность только усугубляла положение, обрезая все нити. И как можно до такой степени не интересоваться жизнью своего ребёнка, чтобы не представлять, где и как он мог проводить выходной день? Но в то же время проявлять столько настойчивости по отношению к учёбе и успехам на фоне сверстников, чтобы погрузить свою же семью в пучину раздора. Такие противоречия просто не укладывались у Ибо в голове. — А разве мы не можем использовать заклинание поиска? Как в тот раз с Юйэр, — Исюань и не думал успокаиваться. Сяо Чжань наконец обратил на него внимание. Но окатил таким недовольным взглядом, что в какой-то момент Ибо искренне испугался за сохранность некоторых Исюаневых костей. Слышал однажды, что есть пара лишних рёбер и ещё что-то… — В каком-то смысле мы его уже использовали, — вклинился Ибо, дабы слегка разрядить обстановку. — Только вариант помягче и поточнее. Пёрышки привели нас к месту, куда пошли мальчишки после случая с лисом. Если повторим его грубую форму, то рискуем не только побеспокоить то, с чем они связались, но и подставить детей под удар. Они мне, конечно, не нравятся. Но лишние жертвы никому не нужны. Сяо Чжань едва заметно согласно кивнул. Так, чтобы только Ибо достался знак того, что Сяо Чжань оценил знания в его черепной коробке. — Куда могли податься малолетние пацаны? — Исюань издал звук, отдалённо похожий на пшик. — В клубы им пока дорога заказана, на компьютерные комнаты, скорее всего, нет денег… — Скейты! — осенило Ибо. — Я видел у Хань Яня в комнате фотографии оттуда. Много. Значит, их компания любит там зависать. Почему бы не проверить, раз уж других зацепок нет? — Знаешь дорогу? — Ибо показалось, или на лице Сяо Чжаня притаилась самодовольная ухмылка? Ван Ибо кивнул. Сяо Чжань протянул ему ладонь, с поверхности которой уже поднималось несколько зелёных шариков-огоньков. — Тогда веди, — Ибо с удовольствием укутал чужую теплоту жаром собственной руки. Исюань успел ухватиться за подол костюма Ибо. Ван Ибо не знал, как правильно управляться с магическими атрибутами Сяо Чжаня, но был крайне польщён одним тем фактом, что ему позволили прикоснуться к ним, что ему в принципе доверили прокладывать путь. Это, безусловно, поглаживало самолюбие, но не давало никаких практических знаний, а что, собственно, делать дальше? Поэтому Ибо подчинился наитию и стал представлять старый скейтерский парк с исписанными безвкусными граффити стенами, исцарапанными рампами и неухоженной зеленью по периметру. Зато ни один посторонний взгляд не мешал рисковать, никто осуждающе не шикал в ответ на грохот колёс, не существовало ни единого ограничения, кроме инстинкта самосохранения (присущего, как оказалось после, далеко не всем). Ибо вспоминал атмосферу этого места, целиком принадлежащего бурной юности, и сам не заметил, как ноги вывели его аккурат к той самой рампе. Сетчатый забор за годы разлуки успел зарасти диким виноградом и теперь надёжно скрывал желающих раскатать парочку трюков от любопытных глаз. Вот только открывшаяся картина заставляла скорее кровь стынуть в жилах, чем падать в ласковые объятия ностальгии. Они опоздали. В руках Хань Яня успел оказаться острый нож, а в кругу из трёх мальчишек несчастная жертва едва ли старше их самих. — Нет! — инстинктивно выкрикнул Ибо, подаваясь вперёд. Хань Янь обернулся, и его лицо, отравленное смесью ехидства, самоуверенности и отвращения, мало походило на милый пухлощёкий детский лик, от которого сам Ибо до конца пока что не избавился. От этого контраста ожидания и реальности кровь стыла в жилах. Мальчишки слишком быстро прогрессировали по шкале жестокости, а Ибо не понимал причин, толкнувших их на такую скользкую дорожку. Нет, конечно, он своими глазами видел отношение родителей Хань Яня к нему и не сомневался, что в семьях его товарищей встретил бы нечто подобное. Но даже щербатой, несовершенной психике необходимо время, чтобы развить в себе отклонения, чтобы изъян мутировал до размера проблемы, а та в свою очередь стала катастрофой. Ибо не сомневался в магической природе такого ускорения. Не понимал только, где искать причину и как от неё избавиться. К собственному стыду, при виде друзей, готовых переступить последнюю черту, всё в нём замерло. Застыло в ужасе. Хань Янь же поднял правую руку, будто специально показывая остроту оружия в своих пальцах, и замахнулся в сторону жертвы, успешно обездвиженной двумя другими подельниками.