История болезни

Понедельник прошёл сумбурно. Когда я вернулась домой, мама заграбастала меня на кухню и заняла мои руки нарезанием овощей для салата. Отец возвращался с командировки — эдакое событие, которые все, в прочем, были не против немного отпраздновать. В духовке уже доходил пирог, мама колдовала над плитой, а я кромсала очередной огурец, размышляя, удастся ли мне сегодня ещё немного посидеть над черчением. Конспекты в куче тетрадей за два прошедших года я откопала, даже выяснила конкретную тему, с которой у Милы были трудности. Но, чтобы и правда помочь девочке, стоило чуть-чуть напомнить теорию и себе. Сашка забежал на кухню и потянулся за кусочком огурца, рискуя подставить под нож пальцы. — Санчоус, — предупреждающе произнесла я, показывая брату острый нож. — Подожди, пока всё будет готово. Мальчик хмыкнул и сел напротив, наблюдая за процессом готовки. Уютная домашняя сцена, подумаете вы, глядя на эту идиллию. На самом деле, держать лицо мне стоило невероятных усилий. В голове фейерверком взрывалась всего одна фраза, буквы рассыпались яркими звёздочками: «Завтра я иду домой к Лене». Все приложенные усилия должны были когда-нибудь окупиться. Конечно, ничего сверхъестественного я от завтрашнего дня не ждала, но сама возможность побывать дома у Лены приоткрывала для меня новые границы. Я собиралась запомнить цвет обоев каждой комнаты, каждую безделушку на полке, любую неосторожно оставленную карандашом чёрточку на столе Милы. Всё приобретало для меня какой-то сакральный смысл, будто я собиралась проникнуть в святая святых, где меня непременно ждёт что-то необычное. Но это, конечно, бред. Я просто помогу Миле разобраться в сложном предмете. Может быть, Лены даже не будет дома. Но всё же… — Ксюш, где витаешь? Я вырвалась из своих мыслей и подняла голову. Мама смотрела на меня, скрестив руки на груди и держа в одной руке ложку. — Ты пару минут смотришь на нарезанный огурец, — она забрала из-под моих рук деревянную разделочную доску и ссыпала порезанный овощ в миску к остальным таким же кусочкам. — Думаю, достаточно. Чем заправить? — Могут ли быть другие варианты кроме майонеза? — я усмехнулась и добавила в миску немного соли. Сашка всё ещё наблюдал за деятельностью на кухне. До приезда отца оставалась пара часов… — С возвращением, дорогой, — мама чмокнула в щёку только зашедшего отца, едва он поставил спортивную сумку на пол. — Голодный? — Безумно, — мужчина улыбнулся и без труда поднял на руки подбежавшего Сашку. — Алекс, клянусь, ты был в три раза ниже, когда я уезжал. — Я подрос на два сантиметра, — важно заметил мальчик. — А Ксюша купила себе платье. — Что вы сделали с моей дочерью? — улыбнулся папа, находя меня взглядом. — Решил ошарашить папку сразу с порога, — я сделала шаг вперёд, до этого наблюдая за этой умилительной сценкой от двери в зал. — Привет, па. Получив свою порцию объятий, я переместилась на кухню. В желудке давно урчало, но небольшой праздничный ужин обещал справиться с этой проблемой. — Как дела в колледже? — начал отец, едва мы притронулись к еде. — Учимся, сдаём, хвосты не отращиваем, — пожала я плечами. — Вот обещала помочь с черчением одной девочке, она первокурсница, — резко пробило меня на откровенность. Радость от предстоящих событий никак не могла усидеть внутри, рвалась наружу и, наконец, прошибла барьер. — И знаешь, кем она оказалась? Племяшкой новой участковой, которая приходила. — Саша немного приболел, — поспешила объяснить мама, ловя вопросительный взгляд мужа. — А у нас сменился педиатр. Грамотная девочка, умница. «Уверена, она профи не только в делах врачебных, — прозвучало у меня в голове, однако вслух я решила этого не озвучивать. — Хотя откуда мне об этом знать…» Где-то внутри шевельнулась надежда, что когда-нибудь я это узнаю. И как можно детальнее. Я с трудом сохранила беспечное выражение лица, хотя губы так и норовили растянуться в немного глуповатой улыбке. Вот вы сидите и не знаете, что у меня в голове сейчас диафильм из рейтинговых картинок. Тем лучше, дорогие, нервы нужно беречь. Вернувшись в свою комнату после ужина, я открыла найденную тетрадь с конспектами. Буквы не желали складываться в осмысленное предложение, напоминая мне зазубренную когда-то информацию. Взяв телефон, я набрала номер Полинки. — У аппарата, дорогая, — отозвался динамик голосом подруги. В ответ я выдавила из себя нечто нечленораздельное, среднее между писком и предсмертным хрипом. — Рассказывай, — сразу оживилась однокурсница. — Лена написала? Домой к тебе пришла? Вы улетаете во Францию, чтобы пожениться? — Да если бы, — выдохнула я. — Я завтра иду к ней домой. — Это мне известно, — хмыкнула Полинка. Судя по шороху на фоне, она обтягивала бумагой очередной планшет. — Новое что-нибудь есть? — Просто я только что смогла дать выход эмоциям, — пояснила я, откидываясь на стуле и разглядывая дурацкие узоры на обоях. — А, при непосвящённых нужно держать лицо, — понимающе отозвалась подруга. Судя по тону, она явно лыбилась во все тридцать два. — Точно. Может зарисовать её комнаты? Иначе зачем я учусь в художественном. — Маньяк. — Да ла-а-адно… — Короче, я за тебя рада, всё такое, но, насколько я помню, ты хотела ещё вспомнить что-то по черчению, — немного осадила меня Полинка. — Ты, как всегда, права, — вздохнула я, возвращаясь в исходное положение и заново открывая тетрадку. — Придется вникнуть в эту муть снова. — Удачи, безбашенная. — До связи, — я ткнула в красный кружок на экране, завершая разговор. Меня ждала ещё пара часов восстановления в памяти теории, которую так старательно вбивала нам в голову строгая преподаватель. Как оказалось, безуспешно — год без предмета, и всё полностью выветрилось из головы. По ощущениям, пары тянулись в два раза дольше. Стрелки на часах намертво примёрзли к циферблату, не собираясь двигаться ни на дюйм. — Куда-то спешишь? — подколола меня сидящая рядом Полинка, когда я в тысячный раз подняла глаза на круглые часы над преподавательским столом. — Нет, блин, часы нравятся, глаз отвести не могу, — огрызнулась я и нарисовала на полях тетради ещё одну закорючку. Что-то бубнящий со своего места преподаватель по ОБЖ интереса не вызывал нисколько. Зачем, спрашивается, мне знать наизусть классификации чрезвычайных ситуаций? Лучше бы рассказал что-нибудь полезное, вроде действий при оказании первой помощи. Всяко бы было лучше. Слова текли сквозь меня, не откладываясь ни в голове, ни в тетрадке. Тот, кто поставил нам эту пару последней, явно знал толк в садизме. Половина группы разошлась ещё на перемене, не желая убивать полтора часа своей жизни на то, чтобы просто поспать с открытыми глазами. В кармане на грани слышимости пискнул телефон. Ухватившись за что-то более-менее живое в этом царстве летаргического сна, я быстро достала телефон и разблокировала экран. Писала Мила. «Нас освободили немного раньше. Я подожду тебя в гардеробе» — прочитала я. — А вот когда мы учились на первом курсе, нас пораньше не отпускали, — прошептала я, сунув телефон под нос Полинке, которая даже не пыталась записывать за преподавателем, а просто рисовала в блокноте, пользуясь тем, что сидели мы, как обычно, на последней парте. — Жертва ждёт своего маньяка, как мило, — однокурсница отмахнулась от телефона и вывела на бумаге ещё пару штрихов. — Интересно, если встать и уйти, он вообще заметит? Препод не подавал признаков жизни, уткнувшись глазами в книжку. Шевелились только губы, монотонно копирующие слова на страницах. — Мне кажется, он давно умер, просто забыл перестать читать лекцию, — Полинка склонила голову на бок, наблюдая за преподавателем. — Зато на зачётах он, к сожалению, живее всех живых, — в дополнение к своим словам, я быстро черкнула на полях маленький череп. «Буду через десять минут» — ответила я Миле. Ровно столько оставалось до конца пары. Из кабинета я вылетела первой, Полина едва поспевала за мной, на ходу запихивая в сумку не пополнившуюся ни единым словом тетрадь. — Полегче, Флэш, — подруга догнала меня почти у гардероба. — Всё успеете. — Чем быстрее, тем лучше, — я просканировала взглядом гардероб, уже заполненный студентами и увидела в углу маленькую фигурку с рюкзаком. Помахала рукой, привлекая внимание. Мила подошла ближе, когда я забрала свою куртку и уже застёгивала молнию. — Извини, ОБЖшник удавится, если отпустит кого-то на минуту раньше, — я забросила на плечо рюкзак. — Ничего, — Мила улыбнулась и кивнула Полине, которая в знак приветствия подняла руку. — Надеюсь, из меня препод лучше, чем из этого утомлённого жизнью мужика, — я проследила взглядом за проходящим по коридору преподавателем. Втроём мы вышли из колледжа, разделившись у перехода. Пока мы с Милой шли в сторону её дома, мне понадобилось всё самообладание, чтобы не заставить девочку идти в несколько раз быстрее. Настроение было приподнятым, появилось желание болтать без умолку. — Я взяла свои тетрадки, надеюсь, там будет что-то полезное, — нарочито небрежно сказала я. Мне казалось, что не стоит говорить Миле о том, что я ушла в ночь, заново изучая предмет с первого курса. — Ты вообще хорошо знаешь черчение? — девочка подняла на меня большие голубые глаза. — Ну, не на уровне студента архитектурного, конечно, но что-то ещё помню, — уклончиво ответила я, вспоминая бесконечные уточнения и поправки, которые вчера вложила в тетрадь. — Кстати, Ле… Твоя тётя будет дома? Мы не будем ей мешать? — Даже если она дома, думаю, мы не будем друг другу помехой. И вот как сказать ребенку, что я не против, чтобы нам хотя бы немного помешали? Я слегка улыбнулась, держа свои мысли при себе. Мы проходили улицу за улицей… Когда мы дошли до уже знакомого мне подъезда, я была готова пробить в железной двери дыру, а когда поднялись на нужный этаж — снести очередную запертую дверь с петель, настолько сильно я чувствовала желание стереть последние границы между собой и обителью участкового своего брата. И, едва я зашла в квартиру следом за Милой, мой взгляд с точностью ксерокса прошёлся по прихожей. Светлый шкаф, круглое зеркало над небольшим трюмо, тонкая вешалка с парой курток. Моё внимание не обошла полка для обуви, маленькие лампочки на потолке и даже аккуратно поставленные домашние тапочки. — Лена ещё не вернулась, — Мила сняла осенние ботинки и стянула куртку. — Тебе заварить чай? — Да, спасибо, — я повторила действия девочки и медленно повесила свою куртку на вешалку, поставила рюкзак на пол. Хотелось занять каждый сантиметр, чтобы окончательно убедиться, что я действительно нахожусь здесь. — Ванная по коридору, а моя комната сразу направо, — Мила улыбнулась, глядя, как я с интересом рассматриваю квартиру. — Я прибралась немного вчера… — Какая честь, — усмехнулась я и прошла в указанном направлении, попав в ванную, оформленную в светлых тонах. Мои глаза жадно ловили каждую деталь, стараясь запомнить, отсканировать малейшую чёрточку комнат. Квартира была похожа на свою хозяйку — светлая, с уютным запахом чего-то пряного. Приятные тёплые тона покрывали жилище от пола до потолка. Комната Милы была освещена большими, ничем не закрытыми окнами. Мягкий ковёр заставлен у стены аккуратно свёрнутыми рулонами бумаги, стол педантично убран. Я вспомнила свою комнату, вечно пребывающую в творческом беспорядке. Едва ощутимо кольнула совесть. Пожалуй, стоит раскладывать вещи по местам чаще, чем раз в семестр. Мила зашла в комнату, держа в руках две большие чашки с чаем. Поставив их на стол, оглядела комнату следом за мной. — Не самая классная комната, конечно… — она неловко улыбнулась, будто оправдываясь. — Да брось, будто я живу во дворце, — отмахнулась я, разглядывая плакаты с персонажами японской анимации на стенах. — Любишь аниме? — Да, немного, — девочка выложила на стол тетрадки. — Только нам говорят не рисовать что-то похожее. — Правильно делают, — я расстегнула рюкзак и достала конспекты по черчению. — На втором курсе уже перейдёте к пропорциям и анатомии человека, а в аниме они искажены. Большие головы, огромные глаза… Привыкаешь к этому и потом начинаешь копировать это на людей. Лучше сначала научиться брать настоящие пропорции, а потом уже увлекаться их стилизацией. Закончив умничать, я села за стол рядом с Милой. Пока девочка листала тетрадку до нужной темы, я прислушивалась к звукам в квартире, каждую секунду ожидая, что в замочной скважине повернётся ключ. Полки в комнате Милы не дали мне никакой ценной информации. Фотографий, семейных альбомов или каких-либо ещё намёков на присутствие в квартире третьего человека, не было. — Ты сказала, что твоей тёте мешать не будем, — как бы невзначай начала я. — А кому-нибудь ещё? — Кому? — девочка удивлённо подняла на меня глаза, доставая из рюкзака цветастый пенал. — А, мы с Леной вдвоём тут живём, — Мила вовремя отвлеклась на неподдающуюся застёжку, чтобы пропустить сверкнувшую в моём взгляде искорку. — Ясно-понятно, — я применила все свои актёрские способности, чтобы мой голос звучал по-прежнему ровно. — Ну, давай, показывай, с чем трудности. Я говорила, стараясь доступно и как можно проще объяснять тему, не злоупотребляя терминами. Мила слушала внимательно, наблюдая за тем, как я водила по линиям обратной стороной карандаша. Полученные вчера заново знания помогали мне донести до девочки смысл темы. Потраченное время не было напрасным. Я и сама увлеклась, забыв, где нахожусь. — То есть, вот здесь в любом случае будет точка? — Мила ткнула пальцем в обозначенное мной место. — Да, можешь обозвать её, как хочешь, но обычно её обозначают… — я запнулась, услышав шум из прихожей. Слова так и не слетели с губ, застряли где-то на кончике языка. На меня резко обрушилось осознание происходящего, я спустилась в реальный мир. Звон брошенных на трюмо ключей, тихий звук молнии пальто. Лена вернулась домой.