С визитом из Германии

Нил приготовил блины на ужин, что, вероятно, должно было стать предложением мира Эндрю. Ники показалось странным, когда Нил объявил об этом, поскольку, насколько он помнил, Нил пробовал готовить блины всего шесть раз в своей жизни, и каждый случай чуть не заканчивался пожаром. Честно говоря, Ники пытался заставить его бросить это после второй попытки — наблюдение за тем, как кто-то чуть не сжег кухню, быстро становится более тревожным, чем интересным, — но Нил, как правило, был упрямым. Он предположил, что Нилу пришлось бы научиться лучше печь блины, если бы он хотел жить с Эндрю Миньярдом. Ники раньше не приходило в голову, что решимость Нила, возможно, коренилась в этом: спокойные, идеальные ужины, где Эндрю был ближе всего к искренней улыбке, которую Ники когда-либо мог себе представить. Конечно, эта почти улыбка присутствовала только потому, что Эндрю наблюдал, как Нил готовит блины, и он еще не понял, что Ники был в комнате. Это было именно то, из-за чего у него возникли проблемы в зоопарке — именно поэтому Нилу в первую очередь нужно было предложить мир (ну, это и тот факт, что Ники усугубил ситуацию, указав, что они говорили на языке, который он мог понять) — но Ники, казалось, не мог отвести взгляд. Он никогда не думал, что увидит своего двоюродного брата так близко к счастью. Ники поколебался еще мгновение, а затем с грохотом захлопнул дверь квартиры. За секунду Эндрю был в два раза дальше от Нила, на его лице появилось раздраженное выражение, предназначенное для аудитории, которая в это не поверила. Нил ухмыльнулся ему и сунул в рот шоколадную крошку. — Ты достал сироп? — спросил он Ники. — Да, — медленно произнес Ники. Он внимательно наблюдал за Эндрю, ожидая каких-либо резких движений, когда тот собирался положить пакет на стол, но все, что он увидел, это как Эндрю потянулся за спиной Нила за пакетом шоколадных чипсов. — Вермонт, верно? — спросил Эндрю почти вежливо. Ники замер; он действительно не подумал проверить. Он вытащил бутылку из сумки, затягивая действие, потому что просто не хотел знать. Он поморщился, глядя на бутылку. — Канада, — виновато ответил он, вздрагивая от бесстрастного взгляда Эндрю. Эндрю повернулся к Нилу. — Ты не сказал ему, какой сироп купить, — заявил он. Нил прикусил губу, чтобы сдержать смех, и пожал плечами. — Упс — сказал он — Знаешь, честно говоря, мне это и в голову не приходило — в данный момент это происходит так автоматически. Я предполагал, что он будет знать. Эндрю нахмурился, глядя на оскорбительный сироп. — Вот почему тебе нужно ходить за продуктами, когда я тебе говорю. — Неужели это действительно такая большая разница? — спросил Нил — Вермонт в любом случае почти канадский, верно? Ники начал пятиться; возможно, он и не знал точно, какой сироп взять, но он знал, что Эндрю серьезно относится к своему сахару. Однако, к его удивлению, Эндрю не стал обострять почти что спор, а просто еще немного посмотрел на сироп, как будто перенес все свое раздражение на неодушевленный предмет, а не на Нила. — Семьсот пятьдесят один, — сказал он наконец, его голос не был пустым, но и не сердитым. Он поднял глаза на Нила. — Этого хватит, возможно, на два приема пищи, — заметил он, что показалось Ники недооценкой, прежде чем он вспомнил, что Эндрю любил свои блины с таким количеством сиропа, что ему приходилось есть их в миске. — Итак, ты будешь жить, — резюмировал Нил. Эндрю бросил на него слегка раздраженный взгляд. — Если мне придется, — выдавил он. Он протянул несколько своих украденных шоколадных чипсов Нилу, который сунул их в рот, прежде чем выхватить пакет и вернуться к задаче убедиться, что их ужин не подгорел. — Ты испортишь себе аппетит — сообщил ему Нил. Эндрю проворчал что-то по-русски, что заставило Нила улыбнуться и ответить что-то столь же по-русски. Эндрю скрестил руки на груди и сказал: — Семьсот пятьдесят два, Джостен — но было что-то в складках кожи вокруг его глаз, что заставляло его выглядеть довольным. Ники казалось, что он смотрит на реальность сквозь какую—то завесу, которая искажала все, что он считал правдой. Эта кухня внезапно стала больше похожа на частную резиденцию или уединенный момент, и Ники не мог избавиться от ощущения, что он вторгается. Понимали ли Эндрю и Нил, что он все еще здесь? — Ники, — тихо сказал Нил, отвечая на невысказанный вопрос, не отводя взгляда от Эндрю — Почему бы тебе не присоединиться к Эрику в гостевой комнате? Ужин будет готов через полчаса. Ники хотел заметить, что приготовление блинов не занимает так много времени, но один взгляд на чужое и почти ласковое выражение лица Эндрю заставил его переступить через собственные ноги, чтобы сбежать из их странного, альтернативного измерения. Это, должно быть, был самый странный отпуск, который он когда-либо проводил (и это включало тот единственный раз в Париже). Эти откровения были одновременно тревожными и уместными, и Ники надеялся, что они с Эриком выглядели для посторонних так же странно, как Нил и Эндрю для него. Некоторые вещи должны были принадлежать только двум людям.