Поговори со мной

Конец августа опустился мраком на главный город. Тяжёлые свинцовые тучи покрыли серостью некогда голубой небосвод, пряча вдали от москвичей яркие солнечные лучи. Кое-где виднелись вспышки молнии, небо грозно грохотало. Маленькие капли хладной воды который день подряд покрывали улочки Москвы, барабаня по окнам домов и крышам. В просторной палате было свежо. Распахнутое настежь окно позволяло разгуливать по комнате сильным порывам ветра, что приносили терпковатый запах дождя. Проксина, одетая в простой беленький летний сарафанчик, вглядывалась бездумно вдаль, жемчужными омутами уткнувшись в вид, открывающийся из окна на цветущий сад больницы. Девичьи руки аккуратно сворачивали немногочисленные вещи, убирая их в большую кожаную сумку. Каждое движение отдавало неприятной болью в районе лопаток и рёбер, которые пострадали чуть ли не больше остального. Саша, сдерживая всхлипы, дрожащими руками поправила вечно спадающие на лицо золотые пряди вьющихся локонов. Беспричинная злость накатывала огромными волнами на искромсанную вечными пережиганиями душу, образуя дикое цунами, не дающее спокойно вздохнуть. Руки то и дело сжимались в маленькие кулачки, от обиды и боли нестерпимо хотелось кричать в голос, заливаясь солеными слезами. В голове набатом билась одна единственная мысль, отравляющая все белоснежное естество девушки, делая то напрочь тёмным, как беспросветная летняя ночь. С легким взвизгом была закрыта сумка, брошенная камнем на пол. Осев на заправленную медицинскую кровать, к которой девушка успела привыкнуть за два месяца существования в больнице, Проксина почувствовала, как слёзы сдавили горло, не давая сделать ни вздоха. Горячие капли текли водопадом по бледным и впалым щекам, на руках, казалось, появились мозоли, ведь последнее время те всё чаще и чаще утирали следы слабостей с лица. Девушка вспоминала каждый дорогой сердцу момент, понимая, что сил смотреть в зеркало не осталось совсем — она всё больше не терпит собственного отражения, всё больше погружается в ошеломительную бездну ненависти к самой себе. Взгляд устремлён в рокочущий сад, где жужжали насекомые и пели птички, перелетая с ветви на ветвь. Легкий стук в дверь отрезвил от грустных мыслей, заставляя взять себя в уставшие руки, набрав в лёгкие побольше воздуха. — Саш. В палате показался загорелый Белов. В руках мужчины покоился букет белоснежных пионов, которые те ласково вручил подруге. Взволнованный взгляд бандита заскользил невидимым следом по женскому телу, останавливаясь на видных ранах, остающихся яркими шрамами после аварии. Золотые пряди были отстрижены, едва касаясь хрупких плеч. Сильно похудевшее утонченное девичье личико было опухшим и заплаканным, некогда ясные серые глаза были схожи с крошечными щёлочками. Белов ощутил, как внутри что-то неприятно кольнуло. Он безусловно не был тем, кто переживал о каждой симпатичной девице, но ведь Проксина была близка к его братьям, к жене, к семье… Назвать её чужой язык не повернётся, а произнести мысли вслух не хватит духу — Космос сорвётся сразу же, а ходить с приличным фонарем на пол лица Белому ой как не хотелось. Он оглядел подругу, поджимая губы. Заместо задорной хохотушки на него пустым взглядом взирал ходячий скелет, за несколько месяцев истративший всё своё обаяние и красоту. Казалось, что даже золотые локоны, искрящиеся в свете летнего солнца, потускнели. Бригадиру стало по-настоящему жаль свою тезку, ведь мужчина понимал — девчушка с серыми, как сталь глазами, не была виновата абсолютно ни в чем, а под замес попала случайно. Оказалась не в то время, не в том месте, не с тем парнем. Белов с видом знатока про себя ухмыльнулся так, будто повидал в жизни гораздо больше Сашиного, хоть и был старше русоволосой ненамного. Александра задрожала в очередном приступе слёз, спрятав в ладони лицо. Ветер на улице разгулялся, высоко поднимая белоснежный тюль. В палате запахло летними цветами. Белый опустился на постель близ Проксиной, мягко обнимая дрожащие плечи. — Всё будет хорошо, слышишь? Всё обязательно будет хорошо. Девушка задрожав с новой силой, рухнула Александру на грудь. Мужчина, слегка улыбнувшись столь детскому жесту, успокаивал Сашу мягкими поглаживаниями по шелковистой макушке. Сколько времени они так провели было неясно, но оба ощущали, что в звенящей тишине светлой комнаты было как никогда спокойно. Дышать отчего-то хотелось глубже и глубже, глаза непроизвольно закрывались, а мысли успокаивались, будто бы давая друзьям на мгновение отдохнуть от суеты. Той, что снаружи и той, что внутри. — Я так устала, Саш. Безумно устала. Не могу так больше, оставаться не хочу здесь, но и бежать тоже, — Проксина заглянула мужчине в глаза, всеми фибрами души ощущая, что её слушают и слышат. Её понимают, — Я знаю, что они не справятся, если меня не будет рядом. Белов, поправив невесомым прикосновением золотистую прядь, придвинулся ближе к девушке. Та испуганно отклонилась, выпутываясь из объятий. Вновь подул летний тёплый ветерок, донёсший до сознания звонкий смех детей на площадке неподалёку и чьи-то задумчивые разговоры. — Я оплачу тебе билет до Женевы, куплю квартиру. Выберешь, какая больше понравится. Будешь издаваться или путешествовать, но больше никогда не появишься рядом с братьями, ты поняла? Я дам тебе деньги, жильё, машину, только оставь их. Сочиним с тобой красивую легенду о твоём внезапном отъезде и ты канешь в лету. По рукам? Проксина затаила дыхание. Белый с полной уверенностью в своей победе заглядывал девушке в глаза, кажется, не чувствуя ни капли стыда за сказанные слова. Знала бы Саша, каким мудозвоном окажется в итоге задорный парниша с идиотской чёлочкой и добренькой улыбочкой, никогда бы не позволила подруге выйти за него замуж. Уж лучше амбициозный спортсмен, покоряющий вершины мирового спорта, чем бандюга, ломающий людей с злорадной ухмылкой. Блондинка, почувствовавшая вновь перевернувшийся внутри мир — хорошие люди на глазах превращались в истинных гадин, вскочила с кровати, беря в руки сумку. О проведённых в тишине совместных минутах хотелось забыть как о страшном сне, который больше никогда не должен повториться. Проксина, оставляя Белого наедине с самим собой и букетом пионов, вышла в коридор, натыкаясь взглядом на высокую статную фигуру бывшего мужа. Сколько ещё вещей переменится в этой жизни, как станет крутиться иначе планета, но неизменным останется одно — причудливый Холмогоров, который был будто бы не с этой планеты. Хотя так оно и было. — Сашенька! — он радостно улыбнулся, притягивая девушку к своему твёрдому телу. Месяца, проведённые без Алекс и её сладкой улыбки, казались сущим адом, в котором не хотелось оставаться более ни на минуту, — Как ты? — Бывало и хуже, — улыбнулась измученно Проксина, пряча опухшие глаза, — Как у вас жизнь? Они, распахнув с грохотом высокую дверь, вышли из больницы, вдыхая запах летнего дня. Проксина впервые за долгое время искренне улыбнулась. Она обожала лето, его яркое солнышко, ласково обнимающее на закате. Обожала гулять по цветущим паркам, собирая изредка цветы — живые растения любила, дома всегда была зелень. В горшках и в вазах, подаренная нескончаемыми ухажёрами или купленная где-то на рынках. Зашелестели крылышками птички, порхая среди деревьев. Летом шумная Москва действительно жила и дышала, будто на мгновение погрузившись в сказку. — Если кратко, Сань, то полный кабздец. Не думал, что такое вообще может быть… — Да ладно тебе. Наверняка есть что-то хорошее во всём этом, — Проксина подставила бледное лицо тёплым солнечным лучам. Холмогоров, попытавшись скрыть пылающие щеки, закатил глаза, отвернувшись. Вроде взрослый мужик с мерседесом и пушкой, напоминающий с виду шкаф, а краснеет как школьник, которого мама словила на свидании с девчонкой из соседнего класса. Космос помялся на месте. Он боялся поднять на Сашу взор серебряных глаз, увидеть в любимых омутах недовольство или обиду… Он ведь клялся ей в верности даже после развода. — Космос, — из неприятных мыслей его вырвало невесомое прикосновение к ладони, — Я буду только рада, если ты найдёшь своего человека. Забудь всё плохое и перестань винить себя. Ты как никто другой заслуживаешь быть счастливым. Он посмотрел на неё. Саша улыбалась доброй, материнской улыбкой, но глубокие серые омуты оставались по-прежнему пусты. Короткие золотые пряди обрамляли худое лицо, делая его черты ещё острее. Коса что-то щипнуло за душу — захотелось прижать к себе, защитить, спрятать от всей этой братвы и прочих… Просто почувствовать её рядом, не захламляя разум алкоголем или белоснежным порошком. Пускай она одна будет наркотиком. — Аринка вроде неплохая, но всё равно что-то не то, — Мужчина закурил, — Как будто бы не моё. — Впереди ещё вся жизнь, ты обязательно найдёшь своё. Статный мужчина выпустил струйку сизого дыма, легонько проведя ладонью по девичьей талии. Засмотревшаяся на небосвод Проксина натянуто улыбнулась бывшему мужу, замечая, как ярко сверкают в его ясных омутах огни. Огни, подожженные специально для неё одной. — Я не хочу никого искать. Уже нашёл, — Космос улыбнулся, прижимая Сашу к своему твёрдому телу, — И зовут это своё Сашка Проксина. Забавная девчонка с русыми косами из пятнадцатой школы. Сероглазая кивнула, спрятав лицо на груди у мужчины. Холмогоров, согнувшись в три погибели, обнял хрупкую девушку, сильными руками скрывая от жестокости этого мира. Мимо них оглядываясь прошли врачи в белоснежной форме, бабульки заинтересовано посматривали в сторону пары, качая головой — в их время так было не принято, а мужик этот вообще на бандита похож. Девочку жалели даже пенсионерки, думая, что та наверняка не по своей воле в тяжких объятиях великана. — Вы вместе сейчас? — Получается, что так. Прости. — Поедем уже. Девушка кивнула, отходя от мужчины подальше. Обнимать бывшего мужа, который встречается с твоей подругой — так себе затея. Холмогоров смотрел девушке вслед, не решаясь сделать и шагу. Их отношения поразительно были похожи на блуждания по лабиринту, из которого нельзя было выбраться. Космос швырнул подальше недокуренную сигарету, с силой сжимая ладони в кулаки. Запах женских духов ещё витал где-то поблизости, убивая всякие минорные мысли, атакующие голову всё больше и больше. *** Настежь распахнулось огромное окно, ставни с грохотом столкнулись со стеной дома. От шума разлетелись кимаревшие птички, быстро — быстро хлопая крыльями. Москвичи гуляли по парку, разбитому вокруг Патриашего пруда, внимательно наблюдая за детьми, бегающими неподалёку. Звонкий смех дребезжал эхом в тёплом воздухе, золотистые лучи омывали роскошную квартиру, занимавшую целый этаж дома, листва деревьев уже не могла спасти жителей от несносной жары. Пчёлкин, накинув на твёрдые плечи легкую ткань голубоватой рубашки, закурил сигарету, небрежно кидая пачку на широкий мраморной подоконник. Ладони уперлись в тёплый камень, голубой взгляд мазнул по городской панораме. Пару медных прядей, вьющихся челкой, упали на хмурый лоб, не сдерживаемые лаком для волос. Грудь тяжело поднималась на вдохе, а лицо раз за разом скрывало облако дыма, растворяющееся в трескучем зное. — Так че ты приперся то? Холмогоров, оглядев огромную квартиру, повёл плечом. Даже у них на Котельнической таких метражей не было — квартирка была заметно поскромнее, зависть противным червячком зашевелилась где-то внутри. — Поговорить с тобой хотел. На мгновение повисла тишина. Космос себе поклялся: пусть его будут выталкивать отсюда пинками и кулаками, но он все равно останется и скажет Пчёле ту самую простую истину, в которой блондин так нуждается. — Нам не о чем с тобой разговаривать. — Да ну, — брюнет хмыкнул, в голосе услышались задорные нотки. Виктор вспыхнул, будто спичка. Как это Холмогоров посмел потешаться над его чувствами? Обернувшись, он наткнулся горящими злостью глазами на спокойного друга, держащего в руках бутылку элитного Хеннесси. Оставив алкоголь на красном дереве кофейного столика, Космос уселся в раритетное кресло, закидывая ногу на ногу. — Вы че в больничке устроили? Пчела выгнул бровь, выдыхая едкий дым. Запах табака заволок комнату, пропитывая дорогой диван и кресла. — В каком смысле? — Давай мне тут цирк не включай! Из-за чего вы расстались, придурки? — Мы не расставались, — самец был потушен в хрустальной пепельнице, — Она меня бросила. Брюнет тяжело вздохнул. Нельзя было сказать, что он удивлён — от человека, повидавшего смерть, можно было ожидать чего угодно. Космос со страхом загадывал: как скоро у Проксиной кончится, казалось, беспредельное терпение. Когда она перейдёт черту, после которой невозможно будет вернуться назад? Когда она потеряет всё, обратив себя в пепел, в попытках собрать хоть что-то похожее на истину? — Звучит, как высококачественный пиздеж. Но я не буду спрашивать, шутишь ли ты. Я тебя спрошу лишь одно, — Пчела заинтересовано глянул на друга, — А какого черты ты здесь, а не с ней? — А какого черта ты мне затираешь это всё вместо того, чтобы воспользоваться шансом и вновь добиться её? Диалог шёл на повышенных тонах, ведь былого спокойствия не наблюдалось ни у одного из бригадиров. Они не отрывали друг от друга взглядов, внимательно следя за каждым незначительным движениям — оба неплохо разбирались в психологии тела. Повиснувшая в гостиной тишина подвела итог невнятному разговору, в котором вновь не удалось стать друзьями. — Потому что она не хочет, чтобы я ее добивался, — хриплый шёпот. — Она вообще ничего не хочет, — зло перебил брюнета Витя. — Не без этого. Но если ты не будешь бороться, то и она не станет. И похерится это всё. И че мы делать будем? Она укатит куда-нибудь в Ленинград вон свой или за бугор, а мы? Сиди и соси лапу? Нет уж, спасибо. Пчёлкин поник. Кудрявая голова низко опустилась, взгляд уткнулся в деревянный пол цвета шоколада. Заиграл с полами расстёгнутой рубашки летний ветерок, потрепал пряди, приподнял белёсый тюль. Оглядев понурого товарища, Космос деловито встал с кресла, хлопнув себя по коленям. Деловая рубашка сдавила горло, но впереди было ещё несколько встреч, отменить которые было нельзя. Ему пора было в путь. — Ты обмозгуй тут ситуацию, да. Подумай о том, че я тебе сейчас сказал, и сделай наконец выбор. Либо ты с ней, либо вон дальше можешь продолжать кросс по бесконечным Машам-Глашам, а я поехал. Спасибо за гостеприимство. Тяжёлые шаги грохотом зазвенели в хрустальной тишине, хлопнувшая дверь будто отрезвила блондина от мыслей, заставив вновь обратить взгляд голубых глаз на улицу. Знакомый чёрный мерседес возле центральной парадной моргнул фарами, а после с визгом сорвался с места, приковывая к себе внимания зевак. Вода пруда блеснула в свете солнца, листва зашумела. Жизнь потекла своим неспокойным чередом. Где-то на другом конце столицы стены тоже полнились откровениями. Летний ветер заглядывал в открытую беседку, разбитую на берегу сказанного озера, скрытого в чаще сосен, с кристально чистой водой, блестящей на солнце. Лёгкие занавески, скрывающие округлый стол и мягкие кресла — качалки от знойных лучей небесного светила, высоко поднимаются, открывая вид на бор и лужайку с ярко-зелёной травой, на клумбы, на разбитый неподалёку от коттеджа садик с розами, которые с любовью взращивала хозяйка. От игр ветра с тюлем Алёна приходила в восторг, запивая приятные эмоции сладким соком — с апреля месяца девушка не употребляла ничего крепче компотов и морсов, которые Белова варила по оригинальному рецепту русоволосой Александры. Проксина, кутаясь в тёплый плед, роняла горячие слёзы в шерстяную ткань, покрывающую плечи, что мелко дрожали. Тяжёлые всхлипы слышались с постоянной периодичностью, но никто на них не обращал внимания. Алёна обнимала подругу, ласково той что-то шепча, поглаживая оголенные участки нежной кожи. На столе гордо возвышалась открытая бутылка виски, рядом с которой стоял наполненный наполовину стакан. Всего один. — Сашенька, ну успокойся, умоляю тебя, — Блондинка зашептала подруге в макушку, — У меня сердце кровью обливается, а мне волноваться нельзя. Проксина затряслась ещё больше. Красное и опухшее лицо показалось из вороха тёплой ткани, ярко серые глаза вцепились в открывающуюся панораму. Где-то на задворках создания промелькнула мысль о том, что уезжать из Косовского особняка очень не хотелось — уж больно красивые были здесь виды. Огромная домина возвышалась неподалёку от особняка Беловых и была хорошо видна, Саша с теплотой взглянула на тень здания. — Скучаешь по нему, да? — Знаешь… Голос вдруг дрогнул и сошёл на нет. Ком, сжавшийся ровно по горлу, не давал сказать и слова, в сердце зашевелилось что-то до слез неприятное, трогающее самые дальние струны нежной души. Слёзы беззвучно капали на пол, разбиваясь о деревянный под беседки. — Я сколько себя помню, — начала было Проксина, — кто-то из них всегда был рядом со мной. Космос или Витя. А сейчас Холмогоров с Ариной, Витя наверняка с очередной Алиной. Подруги обе невесело хмыкнули. Плечи касались плеч рядом сидящей, ладони были сплетены, а плед разделён один на двоих. Ветер ласково играл с светлыми локонами волос, заставляя улыбаться. Грустно или счастливо. — А сейчас никого из них нет рядом, понимаешь? И я не умею жить без них. — Ты ведь сама сделала этот выбор, — Алёна обратила взгляд на подругу, замечая, как блеснули жемчужные омуты в свете солнечных лучей. Тяжелый вздох оборвал тишину. — Я боялась за свою жизнь. А потом вдруг поняла, что она абсолютно пустая без Пчёлкина этого треклятого, — ладони накрыли лицо, спрятав покрасневшие глаза от чужого взора. Белова, отставив подальше бокал с противно пахнущим алкоголем, который Саша вливала в себя последние два дня, улыбнулась легко подруге, молча подбадривая блондинка. — Никогда не поздно всё изменить. В доме стоял потрясающий запах яблочного пирога, который Алёна заботливо достала из духовой печи. Негромко играла виниловая пластинка, зазвучала приятная музыка, заставляющая мелодией покачивать бёдрами в такт. Знойное солнце заглядывала в огромные окна, но дома было прохладно, лета совсем не чувствовалось. Решено было накрыть стол с вкусными блюдами и непременно с фирменным пирогом, приготовленным ловкой рукой хозяйки особняка. — Санечка, принеси из подсобки пожалуйста баночку варенья! Поставим на стол к чаю. Алёна, раскладывая приборы, окликнула Проксину, которая ласково гладила огромного пса, что радостно гавкал и крутился вокруг девичьих ног. — Как скажешь, Лёль. Девушка аккуратно ступала по тёплому полу, боясь поскользнуться на плитке мрамора. Подойдя к незаметной двери, что грамотно была спрятана возле выхода на веранду, Саша распахнула ту, ступая по крутой лестнице. Едва тихий писк раздался откуда-то из темноты подвала, в которую девушка и направлялась. Саша нахмурилась. Звук был знаком, но вспомнить причину неприятного тиканья не удалось. Щёлкнув выключателем, Проксина внимательно осмотрела помещение, которое было как на ладони. Полки с домашними солениями, ненужные вещи, сложённые в огромные коробки и маленькое чёрное устройство, мигающее красным огоньком. Русоволосая бесшумно подобралась на цыпочках к темной штуковине напоминающей собой обыкновенную коробочку с разными проводками, взяла ту в руки. Повертев вещицу в руках, Александра поняла, что именно она является причиной противного звука. — Твою мать… В руках у бывшей жены Холмогорова было готовое к работе взрывное устройство. *** Бригадиры обступили сидящего на капоте Мерседеса мужчину полукругом, внимательно следя за каждым движением оппонента. Темноволосый мужчина восточной наружности практически чёрными глазами осматривал одну из самых ведущих бригад в Москве, что соизволили почтить его своим присутствием лично. За спиной у бандита группой стояла охрана, что на подобии разъярённых псов готовы были сорваться с места и растерзать на куски каждого. Разговор никак не складывался, в тёплом воздухе повисла напряженная тишина. Пчёлкин, закатив рукава белёсой рубашки, опасно сделал пару шагов по направлению мужчины в костюме. — Ты знаешь, друг, — выделив интонацией последнее слово, Виктор сжал руки в кулаки, — Что обычно братва делает с такими, как ты? Мужчина слащаво улыбнулся. — Так это я братва, я диктую кто и что тут делает. Ответ Пчелу явно не устроил. Он было рыкнул и грозно двинулся на оппонента, но был остановлен Валерием. Филатов, ощущая поясницей холод оружия, рукой загородил другу путь, не давая сделать и шагу. — Соловей*, слушай. Бизнес бизнесом, мутки мутками, но зачем семью то трогать? Не по-мужски это. Вопросы надо решать чисто мужиками, без женщин и детей, — Фил неодобрительно качнул головой, опуская на плечо Пчёлкину ладонь. — Ты перешёл черту, когда начал угрожать нашим жёнам, — Белов затушил носком ботинка сигарету. — И когда подорвал мою невесту, — рыкнул Витя. — Невесту? Она, кажется, была замужем за ним, — Соловей кивнул в сторону Холмогорова, — А ты просто хрен с горы. — У тебя плохая осведомлённость. — А ещё она тебя кинула в тот момент, когда лежала на больничной койке, — перебил бригадира мужик, — Оцени уровень моей осведомлённости. — Твоя крыса, которую ты внедрил в охрану моей бывшей жены, сейчас закопана в лесополосе неподалёку, — начал было Кос. — Уровень твоей осведомлённости ниже плинтуса, — закончил за него Пчёлкин. Бандит шокировано хлопнул глазами. Высокие шкафообразные бугаи за его спиной притихли, ожидая сигнала. Тишина накрыла пустырь лавиной. Бригада, чувствуя вкус победы, плотоядно усмехнулась, переглядываясь. — Знаешь, чего никогда не прощает Бригада? — Когда трогают наше, — ответил за Соловья Космос, крутя на пальцах пистолеты. — Именно поэтому тебе кабзда! Витя достал из-за пазухи оружие, дуло которого мгновение спустя было направлено на оппонента. — Ты мне ничего не сделаешь! — Соловей забрал из рук одного из охранников непонятный пультик, показательно крутя его на глазах у бригадиров, — Этот пульт дистанционно приведёт к действию бомбу. Белов непонимающе нахмурил брови, чувствуя необъяснимое волнение. Встреча с врагом уже была предрешена, итоги подведены. Последним оставалось лишь уменьшить число тварей на одного, выпустив по пули в тело Соловья. Но внутренние органы будто окатило волной кипятка, внутри оставались лишь выжженные остатки души. Переглянувшись с братьями, Александр понял, что это ощущение одолело всех. — Бомбу, которая заложена в подвале твоего, Белый, дома, — Соловей улыбнулся, — Одно нажатие, и ваши подстилки взлетят в воздух. — Че ты сейчас тявкнул, щенок? Пчёлкин дрогнул рукой, бросаясь вперёд. — Это ты зря. Мужчина нажал на кнопочку, что щёлкнула с тихим звуком. Витя застыл, почувствовав, что сердце ухнуло вниз. Руки безвольно опустились, уронив тяжелый пистолет. Воздуха стало резко не хватать, за горло взяли будто стальными тисками, не давая сделать и вздоха. Всё, что было жизненно необходимо, закончилось мгновениями назад с глухим щелчком. Пелена заволокла глаза, а до сознания лишь со временем стали доходить звуки перестрелки и летающих над головой пуль. — Ложись! Филатов закрыл своим телом Пчёлу, падая вместе с ним на асфальт. Закрывая одной ладонью затылок друга, второй он успевал отстреливаться от охраны Соловья, что била из последних сил. Запах металла и оружия заволок лёгкие, порохом пропахла одежда. Спустя длительное время наступила спасительная тишина. Тишина, в которой Бригадиры поняли, что Пчёлкин громко рыдал, уткнувшись лицом в грязную землю.