Поговори со мной

В Москве по крышам барабанит дождь. Лето внезапно закончилось посреди августа, когда нагрянули тяжёлые, будто свинцовые тучи и столица потонула в холодной воде. Не прекращаясь, ливень омывал город, на небосводе не было видно просвета, лишь темнота. Громыхала гроза, тоненькие цепочки которой мелькали в небе. Столица заметно поредела, улицы опустели, люди испуганно прятались дома. Там, где тепло и там, где любят. Новый день Пчёлкина начался с посещения места, от которого наизнанку выворачивались все органы. Реденький лесок, в котором пахло мокрой травой и цветами, виднелся вдалеке. Невысокие кованые ворота, возле которых стояло несколько знакомых автомобилей, были распахнуты словно приглушающие объятия матери. Замелькали знакомые лица, из ниоткуда раздался громкий плачь, заставивший мужчину мелко дрогнуть. Последнее время он так часто покупает роскошные букеты любимой женщины — розоватые розовидные пионы, что в ларьке недалеко от дома его уже узнаёт продавец. Всегда приветливо улыбается и начинает упаковывать неизменные цветы, гадая кому же повезло с таким заботливым и романтичным мужчиной. Витя огляделся, сделал несколько шагов назад, крепче сжимая в ладонях обертку букета. До ломки в теле не хотелось переступать невидимый порог, заходить на территорию кладбища, видеть свежие могилы со знакомыми именами. Выдержать сегодняшний день оказалось практически нереальным, чем-то на грани фантастики. — Брат, — рядом раздался знакомый голос Филатова, который в молчаливой поддержке опустил тёплую ладонь Виктору на плечо, — Мы с тобой. Надо идти. — Я не могу, — твёрдый некогда голос был еле слышен, превратившись в хриплый шёпот, с трудом сорвавшийся с пухлых губ, — Не пойду туда. Пчёла бросил последний взгляд голубых мутных глаз на группу людей стоящую вдалеке и развернулся, направляясь к своему крузаку. Букет пионов был нещадно сжат в кулаках, погнувшись. Не успел бригадир сделать пару шагов, как его остановили объятия Филатова. — Брат, я понимаю твою боль, но пожалуйста… — Ты ни черта не понимаешь! Твоя жена жива и здорова, она дышит, улыбается, плачет, обнимает тебя, целует. Но оба блять жива! А моя нет! Я ей даже предложения сделать не успел! Не смей говорить что-то про понимание! Не смей, — блондина пробрала мелкая дрожь, а крик оглушительной пулей разрезал тишину дня. Валерий поджал губы, осознав свою ошибку. Он подтолкнул друга к распахнутым воротам, заставляя того встретиться лицом к лицу с суровой реальностью, от которой наружу выворачивались все органы до одного. Виктор, сжив ладони в кулаки, направился к процессии, где все люди были облачены в чёрное, стирали с лица горячие слёзы. Заметив родителей Проксиной, что всегда его с теплотой принимали в своём доме, любили и поддерживали как сына своего, Пчёлкин окончательно померк, словно счастливый солнечный день. Светловолосая женщина, копией которой была Александра, с тоской взглянула на бандита, убирая платком слёзы. Высокий мужчина, стоящий рядом, сжал блондинку в объятиях, зажмурившись от боли. Нестерпимо было видеть похоронные венки с именем своего одного единственного ребёнка, в котором родители души не чаяли. Пчёлкин подошёл к ним ближе, чувствуя пред собой обязанность поговорить с родителями возлюбленной, попросить не держать на него зла. — Виктор Владимирович, Мария Фёдоровна, — Пара услышала сквозь шум толпы судорожный шёпот, обращая на него внимание, — Мне очень жаль. У нас с вашей дочерью была сильная любовь, но я не смог уберечь ее. Простите меня, если сможете. Женщина не промолвила ни слова, отвернувшись от него. Горе схватило горло стальной лозой, не давая сказать о том, что обиды никто не держал на возлюбленного дочери. Один лишь отец прервал молчание, оборачиваясь на бригадира. Карие глаза мужчины сверкнули злостью. — Ты не только не смог уберечь нашу девочку, ты утащил ее в это болото! Именно из-за тебя она умерла. Нет тебе прощения, Виктор. Пчёлкин вздрогнул от слов словно от жестокой пощёчины, оставленной на щеке. Молчание матери бальзамом покрыло израненную в клочья душу, а злость отца вновь посыпала солью на раны. Раны, которые никогда не смогут зажить. Повторно извинившись, Витя поспешил уйти с места событий, но наткнулся взглядом на убитого горем Белого, который потерял не только любимую женщину, в который души не чаял, но и нерожденного ребёнка, которого уже любил всем сердцем, с содроганием ожидая появления маленького чуда на свет. Лицо Александра было опухшим, глаза красными и заплаканными. Побелевшими руками он хватался за деревянные стены гроба, который был украшен золотыми вензелями и красным бархатом. Грозящее тело упасть поддерживал Фил, сжимающий плечи друга в руках. — Брат, — подняв пустой взгляд на Пчёлу, Белов не выдержал, падая в тяжёлые объятия блондина. Душа замерла, а после со свистом упала мертвым грузом куда-то вниз живота. Тяжесть мешала спокойно дышать, глаза то и дело натыкались взором на закрытые гробы, стоящие друг с другом. Вокруг них столпились знакомые люди, лица которых были слегка расплывчатыми из-за пелены слез. Сейчас не было место маскам и играм в людей, сейчас были лишь обнаженные души самых, казалось бы, сильных и непобедимых, которые были абсолютно беспомощны без любимых женщин. Друзья хватались за плечи друг друга словно за спасательный круг, который не даст потонуть в пучине горя, которое оставляло без рассудка и смысла на жизнь. Осталось лишь пустое и безликое существование среди таких же миллионов безликих, ведь теперь дорогие автомобили и дома за городом не делали тебя особенным. Ты перестал быть особенным тогда, когда ушли люди, видевшие тебя таковым. Издалека Витя наблюдал за тем, как подходят к гробам знакомые люди, низко кланяются и уходят вдаль, утирая слезы. От приторного запаха цветов уже кружилась голова и низ живота неприятно простреливало нервной болью. Поясницу холодил металл пистолета, охрана выстраивала живую стену, не давая подступиться к мужчинам. Белов стоял рядом с другом плечом к плечу, молча глотая горькие слёзы. Небо, просветлевшее на миг, вновь стянуло тучами, заурчала гроза, пуская яркие стрелки по тяжелому небосводу. В ушах зазвенело — по гробам, погружённым в могилу, забарабанили горсти мокрой земли. В глазах начало плыть, крик стянул гортань, руки вновь охватила мелкая дрожь. — Кос не приехал, да? — Виктор спросил шепотом с едва слышной надеждой, будто бы действительно ждал брата этим днём. — Не приехал. Не смог, — ответил ему безжизненно Белов, терпевший изменение жизни в пустое существования. — Вот сука. Бригадиры синхронно кивнули головой, наблюдая за тем, как закапывают деревянные гробы. Сколько длились взмахи лопат с сырой землей было неясно. Небо то темнело, то вновь просветлялось, всхлипы и истерики становились то тише, то громче. Смахивавшая на дешевая кино сцена оказалась самой грубой в мире правдой, настигнувшей мужчину словно рой пчёл, от которых тот старательно бежал. Вдруг Витя почувствовал себя маленьким мальчиком. Так он ощущал себя только в те моменты, когда переступал порог отчего дома, обнимая тепло любимую маму. Ему почудилось, что он до последнего оставался Пчёлой — ловеласом, за которым умудрялось бегать добрая половина школы. Он занимался фарцой, носил кепку задом наперёд и ярко — синюю майку. Он прятал друга на даче у неких Царёвых, жил на окраине Москвы и мечтал о больших деньгах. Сейчас были и деньги, и тачки, и обеспеченные до старости родители, а любовь всей его жизни лежала в закрытом гробу, опущенном на три метра под землю. Больше всего на свете он хотел ощутить хотя бы на миг ее объятия, услышать задорный смех и увидеть улыбку с очаровательными ямочками. Запустить ладонь в золотые локоны, поцеловать невинно бархатную кожу плеча и заглянуть в бездонные серые омуты, манившие своей неповторимостью. Хотел поговорить с ней обо всём и ни о чем, поболтать о ерунде и рассказать обо всем, что гложет. Витя бы обязательно посвятил ее во всех подробности, улёгся головой на колени, потерся щекой о нежную кожу ног и растрепал все, что чувствовал. Как маленький мальчик, осознавший, что единственный, кто сможет его понять — собственная мама, ласково перебирающая пряди русых волос. Саша бы ласково улыбнулась, дала совет, очаровывая мягким баритоном нежного голоса, поцеловала заботливо в лоб и пообещала, что всё будет хорошо. Потому что знала, что она единственная, кому он верит. Люди стали расходиться. Родители девушке в последний раз взглянули на гранитные камни, грозно возвышавшиеся над землей, на мраморные памятники ангелов, стоявших в обнимку с ребёнком на руках, склонили головы и стали отдаляться от свежих могил, горестно вздыхая. Братва, склоняя головы в почете, оставляла огромные охапки цветов, аккуратно те раскладывая в ногах у ангелов. Пахло ладаном и розами, гвоздиками и любимыми цветами девушек — пионами. Пахло слезами и мокрой землей, свежей листвой после дождя. Где-то вдалеке громко кричали птицы, расправлявшие в полёте темные крылья. — Прости меня, Аленка, — зазвучал будто сквозь толщу воды голос Александра, — Я слишком тебя любил, маленькая моя. Эта любовь тебя и убила. Надеюсь, тебе хорошо там. Прикоснувшись бледными губами к памятнику, он с болью взглянул на фотографию улыбающейся жены, что счастливо заглядывала в объектив камеры. Сделанное в новогоднюю ночь фото отзывалось трепетом в груди, затрагивая струны мертвой души. Мужчина с горечью вспомнил моменты счастья, безудержного веселья и бесконечных планов, которые муж с женой мечтали осуществить. Белый знал — лучше Алёны было не найти. Она была всегда его гордой тенью, поддерживающей в трудные минуты и дающей фору. Рядом с ней он отпускал внутренних демонов погулять, расцветал и забывал о всех невзгодах, ждущих за пределами большого семейного гнездышка. Он давал ей многое, но она дала ему ещё больше. Искренне любила так, как можно полюбить лишь однажды, смотрела с искоркой в глазах и обнимала с теплотой. Саша заплакал, вспомнив заботу и уют, который девушка создавала вокруг себя. Она светла подобно солнцу, делая людей рядом с собой чуточку счастливее. Пошатываясь, он склонился над землей, упав на колени. Охрана подхватила за руки, помогая встать, Фил поддержал за плечи, уведя подальше от могилы. Проводив друзей пустым взглядом, Пчёла наклонился к гранитной плите, заглядывая в любимые глаза. Фотографировал счастливую Проксину он сам на выпускном, когда не было причин для слез, были лишь причины для счастья. Она совсем маленькая, с длинными кудряшками, доверчиво заглядывавшая в камеру, держащая в руках букет весенней сирени. Мужчина провёл ладонью по родному лицу, но ощутил лишь ледяной холод гранита заместо теплой кожи. Дрогнув, он прижался губами к губам, обнимая рукой памятник. — Я тебя любил на износ, девочка. Всегда любил, сколько знаю тебя. С первого взгляда и до последнего твоего вздоха, — Витя отстранился, найдя в себе силы улыбнуться — ей бы не понравились его слёзы, что градом катились по щекам, — И эта любовь — всё, что у меня осталось. Но я буду дальше, хоть и не вижу смысла. Я отомщу за тебя, заставлю их плакать также, как плачем сегодня мы. Я поднимусь с колен, но ты навсегда во мне. Хриплый шёпот безостановочно слетал с пухлых губ, подгоняемый солеными каплями. Пчёлкин оставил последний поцелуй на холодном камне, поднялся и, кивнув с прощальной улыбке фотографии Беловой, удалился прочь. — Саш! Александр застыл у собственного крузака, когда дорогу ему перекрыл Шмидт. Охранник бегал глазами, тяжело дыша — братва вокруг взволнованно переглянулась, Валера успел напрячься. — Че такое опять? Ты хороших новостей не приносишь, — огонёк сигареты зажегся вспышкой в воздухе. — Калину* подорвали. Белов, выдохнув сизый дым, перевёл сосредоточенный взгляд на Дмитрия. Выгнув темную бровь, они переглянулись с Валерием, ожидая продолжения рассказа. — Практически все, кто там был — Московская братва, Сань. Все в воздух взлетели, подчистую. Мы одни остались в Столице, понимаешь? Лысый волновался и волновался слишком заметно. Голос то и дело дрожал, глаза бегали по знакомым лицам, а руки были спрятаны в карманы кожаной куртки — в столице сильно похолодало, вместе с дождём пришло и похолодание. — Мы и так были центровой бригадой. — Но теперь мы одни, врубаешься? Монополия, черт ее дери. Все сделки, о которых мы знали, все теперь наши! И, я думаю, это далеко не всё, что нам успели донести. Это безумство, ты понимаешь, что теперь будет? Белый пожал плечами, равнодушно глядя вдаль. Дела бизнеса его совсем не трогали, ведь всю ночь он провёл за размышлениями о том, что пора это оставить и уйти в тень, доживать ту серую жизнь, что стала после смерти жены. Деньги наскучили, власть и безнаказанность тоже, бригада стала в тягость. — Космос где? — Филатов дернул за рукав охранника. — Дома на Рублевке. Его пасут круглосуточно. — Это его рук дело, — бросил напоследок Белый, усаживаясь на заднее сидение нового джипа. Филатов положительно кивнул, оставляя Шмидта одного. Кортеж чёрных машин унёсся со двора кладбища, бесшумно трогаясь с места. Дмитрий покачал головой, дожидаясь начальника — Пчёлу, фигура которого виднелась возле ворот. — Че ж Вы с собой делаете…