Поговори со мной

Весь август лил дождь. Сентябрь захлопнул дверь лета, впуская в город осеннюю прохладу. Ветер грустно завывал, подобно раненому животному, капли дождя стучали по крышам и окнам жилых домов, создавая симфонию успокаивающих звуков. Дети радостно бегали по лужам, стараясь прыгнуть посильнее, пока родители прятались под огромные зонты, укоризненно покачивая головами. В тишину Москва не погружалась ни на миг. С того злополучного дня многое переменилось. Вся Московская братва была взорвана в дорогом ресторане, пока Бригада провожала в последний путь своих жён. Узнавшие об этом провинциальные бандиты и главари потянулись в столицу, желая узнать в чём заключается весь сыр-бор. Бригадиры отбивались от «дружелюбных» авторитетов как могли, постоянно пропадая на стрелках и важных переговорах в казино и ресторанах. Ни на мгновение не стихали звуки перестрелок, от которых мирные жители прятались по домам, испуганно зашторивая окна. Утомившаяся от разборок власть махнула рукой на беспредел, творящийся на улицах города, с огорчением слушая ежедневные новости о подрывах, покушениях, пожарах, обстрелах. Холмогоров крутился на кресле в своём кабинете, поглядывая в окно. По железному подоконнику звонко барабанили холодные капли дождя, который не прекращался целый месяц. Где-то фоном тикали преспокойно часы, слышались за дверью разговоры подчинённых, которые увлечённо о чём-то переговаривались. Людочка болтала с подругой по телефону, за окном гудели машины, визжали машины скорой помощи. Брюнет обратил взгляд на фотографию жены, стоящую в позолоченной рамке на столе. Улицкая быстро забыла подругу, её помощь и долгую дружбу — зло ругалась на Коса за то, что он думает о бывшей. Мужчина устало выдыхал сизый дым сигарет, закрывая глаза на женские истерики. До чувств вечно недовольной Арины ему уж точно дел не было. Космос провёл легонько подушечками пальцев по твёрдой бумаге фотографии, боясь причинить вещице маломальский вред. Очень много её вещей осталось с ним, ведь сразу после похорон он переехал в квартиру на Котельнической, не желая расставаться с русоволосой. Там повсюду были ее фотографии, которые стояли на столах, висели в роскошных рамах на стенах, украшали комод в спальне и лежали в портмоне Холмогорова. Он до сих пор помнил то, как решил увековечить человека, который смог затронуть все струнки его души до единой. Брюнет пропустил в шикарную квартиру друга, позволяя тому отряхнуться от дождя и снять шоколадное пальто. На кухне пахло сигаретами и женскими духами — флакончик с французским парфюмом стоял раскрытым на кофейном столике гостиной, аромат от которого распространялся на всю квартиру. Распахнутое настежь высокое окно позволяло слышать происходящее на улице: скрипящие машины, свистки милиционеров, протяжные гудки пароходов, неспешно плывущих по Москве — реке. — Кофе будешь? — Если можно, — вежливо отозвался гость, не спешно проходясь по знакомой наизусть комнате, — Здесь ничего не поменялось. — Я ничего и не буду здесь менять, всё должно быть, как и при ней, — отозвался невесело Космос, разливая по фарфоровым чашечкам ароматный напиток. Пчёлкин кивнул головой, устремляя взгляд на панораму города. Москва была как на ладони. Серый огромный город, опущенный в туман. Красиво, мрачно, мёртво. — Я налил тебе в ее любимую чашку, — буркнул Космос, опуская со звоном фарфор на кофейный столик. Блондин обернулся, наткнувшись взглядом на огромную картину, которую не заметил раньше. Массивная рама, выполненная под старину из настоящего дерева с позолотой, украшала огромный портрет невероятно красивой девушки. Проксина и в жизни — то была очаровательна, но художник сумел сделать ее невообразимо прекрасной. Александра легко улыбалась, смотря на создателя портрета сверху вниз — так, как она всегда смотрела. Добрым, проницательным взором глубоких жемчужных озёр, цвет которых всегда менялся на солнце. Золотистые локоны, убранные в высокую прическу, были покрыты мастером своего дела настоящими крупицами золота, губы растянуты в легкой ухмылке, которая дополняла образ. На шее дорогое колье с изумрудами, серьги тонкими ниточками золота спускаются на шею, касаясь острых ключиц. Засмотревшись на портрет любимой, Виктор не заметил, как пропал из реальности, будто на мгновение встретившись с девушкой вновь. — Я заказал эту картину ей на день рождение, — увидев интерес друга к картине, с грустной улыбкой сказал Космос, — Но художник не успел. Теперь она всегда в этой квартире, всегда здесь. Смотрит за нами, слушает нас, переживает наверняка. Я чувствую, что она рядом. — Я так скучаю, Кос, ты бы знал… — Я знаю, Пчёл. Я тоже очень. Но мне хочется верить в то, что ей сейчас там гораздо лучше, чем здесь с нами, — брюнет опустил на плечо понурого друга ладонь, сжимая ткань чёрной рубашки в поддержку. — Художника ты хорошего нашёл, она ведь как живая на портрете, — Пчёлкин не отрывал взгляда от образа любимой, ощущая то, как на мгновение притупляется невыносимая боль. — Она ведь живая, Вить. Пчёлкин обернулся на друга, который рассматривал картину, улыбаясь. В правой руке у него чашка кофе, аромат которого закрался в самые потайные уголки дома. — Пока мы о ней помним, она жива. В наших сердцах. Он безумно скучал по ней. Они не виделись с тех самых пор, как разошлись у центрального входа Склифа, обнявшись в последний раз. Знал бы Космос о том, что больше никогда не сможет почувствовать тепло её тела, которое мужчина обожал до одури, ни за что бы отпустил от себя, не дал тогда сесть в машину и уехать. Навсегда оставил бы рядом с собой, подле себя, как и было до развода. Он с улыбкой вспоминал о тихих моментах счастья, которые иногда заглядывали к ним в дом, когда они были ещё семьей. Саша непременно жарила блинчики по фирменному рецепту бабушки, Космос что-то неразборчиво шутил, постоянно норовя помешать девушке. Она укоризненно качала головой, мол, дитё. Холмогорову хотелось вернуться в огромную квартиру в Высотке, в которой его никто не ждал, и увидеть её, посильнее обнять и сказать о том, как сильно любит. Покаяться и попросить прощения. На могиле он ещё ни разу не был. Не нашёл в себе сил, не смог поехать, боялся увидеть мраморный памятник, о котором судачили в офисе и две могилки с родными именами и фотографиями. Он знал — Пчёлкин ездит туда каждый божий, привозя по несколько огромных охапок свежих цветов для возлюбленной и близкой подруги, которая стала сестрой, важной частью жизни для всех. Он знал о том, что Пчёла планировал делать предложение, мечтал с Сашей вслух о детях и планах на будущее, там обязательным пунктом было закончить с чернухой и уехать проживать лучшую жизнь за границу, куда-нибудь в Италию или Австрию. Космос физически ощущал то, как уходит на дно, как его затягивает ил, из которого не выбраться. Там глубоко, совсем темно и нет ни проблеска света, лишь оглушительная тишина и мысли, давящие на голову. Там лишь галлюцинации перед глазами и помутнение рассудка, желание навек уснуть с единственным именем на устах. Боль, нестерпимая и жгучая боль заволокла душу, заполнила ее без остатка, не давая шанса научиться заново жить и радоваться жизни, заново полюбить. После такого жизнь уже не любят. Вынырнув из собственных мыслей, Кос глянул на ролексы, сверкающие массивным золотым циферблатом в свете ламп. Совсем скоро должен был состояться общий сбор, подъехать Пчёла. Под стать мыслям бригадира, под окнами завизжали тормоза. Хлопнули двери автомобиля, послышались знакомые голоса, хлопки ладоней при рукопожатиях. Холмогоров закурил, вставая с кресла. Огромная мужская фигура была видна с улицы как темная грозная тень, возвышающаяся в окне. Вдыхая горьковатый дым мальборо, Космос наблюдал за тем, как общается с работниками Пчёлкин, закуривая с ними сигарету. Он в своём фирменном пальто и чёрной одежде — с похорон на нем не видели другого цвета, кроме траурного. Мужчина перебрасывается ещё парой слов с начальником охраны перед тем как недоуменно оглянуться на одного из охраны — головорез испускает несколько пуль из пистолета с глушителем в Пчёлкина, который не успевает среагировать. Его тело с глухим звуком падает на холодный мокрый асфальт, голубые глаза закатываются, в них отражается хмурое небо и пустота. Вокруг тела столпились кричащие люди, началась суета. Из офиса повалил народ, тело Виктора начало бледнеть, алая кровь лужицей растеклась под затылком, смешиваясь с грязной водой дождя. Холмогоров у окна дрогнул, туша сигарету. Горечь заволокла лёгкие, сжала лозой глотку, не давая сделать ни вздоха. — Первый пошёл, — раздался глухой шёпот в тишине кабинета. Из высоких дверей здания выбежала Улицкая в одном только коротком платьице, смешиваясь с толпой. Охрана обступила тело Вити, работники в ужасе набирали номера скорой помощи, главные бригадиры бегом бежали по лестницам к выходу. Раздался повторный выстрел, убийца хотел было пуститься в бега, но его успели заметить телохранители Пчёлкина. Отстреливаясь от погони, головорез выпустил последние пули. Тело Арины упало неподалёку от её непосредственного начальника. Длинные темные пряди волной упали в грязную лужу крови, мгновенно окрашиваясь. — Скорую быстрее! Девушка ещё жива! Неестественно согнулись руки, веки закрыли глубокие карие глаза. Незаметное ранение в районе живота расползалось огромным пятном крови на одежде, каждая секунда была на счету, а каждый вздох давался с трудом, как борьба за жизнь. Когда грудь девушки перестала подниматься, Филатов обреченно махнул рукой. Тело мёртвого друга приковало к себе внимание Белого и Валеры, что обступили блондина в неверии. — Пчёлкин, ты чего, — молвил испуганно Саша, тормоша друга за грудки, — Ты чего, Пчёла? Вставай живо! Ты нам живой ещё нужен, слышишь? Поднимайся, брат! Ярый крик боли и отчаяния сотряс тихий двор офиса на Цветном, в котором ещё несколько месяцев назад теплилась любовь и уют, забота била через край и все проблемы казались сущими пустяками. Белов хватался за остывающее тело друга, тряс его за плечи, громко рыдал тому в окровавленную грудь, ощущая молчаливость сердца. Валера, смахнув с лица одну единственную мужскую слезу, поспешил поднять друга, который не желал разлучаться с братом. Филатова самого разрывало от боли, но рассудок оставался чист — спортсмен понимал, что он единственный, кто не даст друзьям погибнуть. Фигура Космоса растворилась в темноте кабинета. Брюнет осел в кресло, вновь закуривая сигарету. Взгляд опустился на фотографию жены, заставляющую мужчину раз за разом грустно улыбаться. — Он тебя любил. Теперь вы вместе. *** В офис сквозь сизый тюль прокрались лучи солнца, кружа по помещению, делая его до невозможности душным. В голове будто разрывались миллиарды фейерверков, что били звёздочками прямо по вискам, принося невыносимую боль. Жажда сдавила грудь, ноги и руки затекли от неудобного положения огромного тела на офисном кожаном диване в приёмной Людочки. Девушка громко стучала ногтями по клавишам, увеличивая головную боль Холмогорова в двое. Космос закряхтел, мечтая о глотке прохладной воды и тишине, которая сейчас казалась раем. Его кто-то усердно тормошил за плечо, громко зовя. По терпкому аромату парфюма мужчина понял — это никак не Людочка, но и не братья. Духи были слишком ему знакомы, такие носила… Не может быть! — Космос! Вставай, скотина! Женская ладонь, украшенная золотыми кольцами, звонко хлопнула его по щеке, заставляя распахнуть зелёные глаза. Мужчина стянул с себя пиджак, что являлся импровизированным одеялом, потёр ладонями поплывшее от алкогольного загула лицо. В глазах не было ясности, лишь недоумение и пьяная пелена сна. — Давай, давай, поднимайся! Я тебя тут полчаса уже бужу! Четыре дня, а он дрыхнет бухой. Совсем скатился! Кос не верит своим глазам, ушам, носу, что уловил родной до боли парфюм. Брюнет испугался — наверняка ему сейчас снится бывшая жена, как и раньше, как и всегда. Совсем скоро он проснётся и ее облик растворится в серости сентябрьского дня. Холмогоров потянул на себя Александру, что была облачена в бирюзовое шелковое платьице, которое делало её сошедшей с Олимпа богиней. Златые локоны обрамляли миловидное лицо, коснулись случайно лица Холмогорова. Тот жадно прижал к себе жену, усаживая ту на свои колени, держа в руках будто младенца. Зарывшись в копну волос носом, он хватался за Проксину, как хватаются за спасательный круг утопающие, боясь вновь потерять её. — Кос, ты в порядке? — сдавленно прошептала Саша, не имея сил полноценно вздохнуть из-за медвежьей хватки. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Не уходи, прошу! Не оставляй! Я так больше не могу. Арину убили, Пчёлу убили, я совсем один остался, Саша! В приёмной повисла гробовая тишина. От удивления даже Люда перестала клацать по клавиатуре, слышно было лишь тиканье наручных часов и тяжёлое дыхание бандита. Неподалёку кто-то прыснул от смеха. Белова, что сидела на идентичном диванчике напротив, с лаской поглаживала выпирающий животик, с искорками наблюдая за «парой». Её локоны роскошными волнами были уложены на плечи, темные глаза, озорно стреляющие по сторонам, были подведены, а интересное положение подчеркивало розоватое платье от небезызвестного модного дома. — Кося, — прозвище, которое мужчина на дух не переносил, — Ты чего это? Соскучился по бывшей жёнушке? Он, вероятно, окончательно и бесповоротно сошёл с ума. Не только жена, но и Алёна. Да ещё и беременная, как и было на самом деле, до их смерти. Холмогоров заметно дрогнул, выпустив из объятий Сашу, что тут же от него отсела на другой конец кожаного дивана. — Вы же умерли. Подорвали вас. Недавно были похороны, — брюнет спрятал лицо в ладонях, не имея сил поднять взгляда на фантомы родных, — Ничего не понимаю. — Холмогоров, ты нормальный или не очень? Хотя можешь даже не отвечать! Умерли мы, как же. Не дождёшься, деспот! Алёна показательно покачала указательным пальцем, не подавая удивлённому виду. Никто не знал, сколько продолжался запой Космоса, но то, что он начал бредить и видеть галлюцинации стало очевидным. — Тебе приснилось это всё, — успокаивающе прошептала Проксина, — Мы ещё попьём твоей кровушки. Белова согласно закивала головой, посмеиваясь. Холмогоров, схватившись за стакан, жадно припал к нему губами, чувствуя спасительную прохладу обыкновенной воды. — Люд, сделай Космосу Юрьевичу кофе крепкого, пожалуйста. — Да, конечно, Александра Викторовна, — секретарша, грустно глянув в сторону начальника, засеменила в сторону кухоньки, — Минутку. Увидев вполне себе вежливый разговор двух бывших, Холмогоров обреченно вздохнул. Осмотрел лишний раз живую и здоровую Проксину, успокоился и лёг обратно, ощущая тяжесть в голове, которая не давала даже дышать без боли в висках. — Ты с алкоголем завязывай, Кос, — Саша краешком губ улыбнулась подруге, хлопая мужчину по коленке, — А то белочку схватишь. — А он уже! — девушки сдавленно захихикали, переглядываясь. В тот момент, когда приемную заполнил запах свеже — сваренного кофе, из кабинета устало выползли Бригадиры, что сидели за бумагами в душном кабинете с раннего утра. О том, чтобы непременно побурчать на эту тему, позаботился Пчёлкин, с утра обматерив работу на чем свет стоит. Держа в руках по спасительной пачке сигарет, мужчины непонимающе переглянулись, гадая о том, что же происходило в помещении за время их отсутствия. — У Вас всё тут хорошо, м? — Белов наклонился к жене, оставляя на миловидном личике пару нежных поцелуев. Большая ладонь опустилась на округлый живот, ласково его поглаживая. — У нас да, а вот Кося ловит вертолеты и видит сумасшедшие сны, — задорно улыбнулась Алёна, чьё настроение в последнее время беспричинно переваливало за сотню. Ох уж эти перепады у беременных… Никакого с ними постоянства! — Че опять случилось? — Виктор зажег сигарету, бросая хмурый взгляд на русоволосую. Саша неопределённо повела плечами, скрывая румянец, выступивший на щеках. Пчёлкин сегодня был прекрасен, как и всегда. Чёрная рубашка обтягивало привлекательное тело, показывая очертания кубиков и бицепсов, золотая цепь привлекала внимание к шее, которую девушка по — особенному любила. Всегда оставляла на ней пару — тройку поцелуев и ярких отпечатков, беспардонно сходя с ума от запаха мужского тела в совокупности с дорогим парфюмом. Русые волосы вновь были уложены лаком и до жути их хотелось растрепать так, чтобы пряди падали на красивое лицо, запустить в шевелюру пальчики и ласково ее поглаживать. — Космосу приснилось, что нас убили. И тебя тоже, — устало выдохнула Проксина, поджимая пухлые губы, покрытые алой помадой. Сбиваясь и останавливаясь для того, чтобы отпить водицы, брюнет рассказал весь сон, как было, не путаясь в событиях. — А ещё вы расстались, — пробурчал сонно Холмогоров. — Пчёлкин, прикинь, — Алёна обратила взгляд зелёных глаз на блондина, — Вы даже во сне у Коси расстались. Девушка ухмыльнулась, зная, что в очередной раз наступила на больное, хорошенько там потопталась. Мужчина, сжав ладони в кулаки, заиграл острыми скулами. От слов Беловой внутри десять раз все перевернулось, за сказанную вслух правду хотелось хорошенечко… Нет, Витя так воспитан не был и не имел привычки поднимать руку на женщину. В отличие от некоторых. — То есть в Ленинград вы не уезжали? И Вам никто не угрожал? — С надеждой маленького ребёнка спросил Космос. — Нет, — спокойно ответила Лёля, пожимая хрупкими плечами. Кос тяжело выдохнул, слегка улыбнувшись. — Через пару дней один перец важный устраивает что-то по типу званого ужина, нас пригласили туда с жёнами, — Белов не отрывал сверкающего взгляда от жены, улыбаясь той подобно глупому мальчишке. — Мы идём туда вместе, — твёрдо сказал Пчёлкин, уперевшись непроницательным взглядом в Александру. — Но… — Я так решил. Ты моя женщина и ты идёшь со мной. Проксина скрыла счастливую улыбку где-то в ворохе локонов. В районе солнечного сплетения стало как-то совсем тепло и там зашуршали крылышками разноцветные бабочки. Там завертелось что-то похоже на…любовь? — Как скажешь, — молвил тихо нежный голос.